Тяжесть небес в объятиях златокрылой птицы.

      — Что же это со мной? — снова этот вопрос сам собой озвучил Чунь Юнь, что шел по узкому мосту, который соединял вершины двух высоких скал.       Мост чуть пошатывался, а лёгкий ветер приносил с собой вечернюю прохладу, от которой на душе становилось так спокойно.       Здесь не бывает людей, от того здесь так спокойно. Чем меньше людей вокруг, тем меньше шансов разгорячиться. Но в последнее время у Чунь Юня поднимался жар, даже если он был один, далеко-далеко от гавани. Что же с ним? Почему все мысли то разбредаются в разные стороны, то собираются в кучу, которую уже не разберёшь? Так сложно..       Сегодня Чунь Юнь отправился в Заоблачный Предел, чтобы собрать целебных трав. Для экзорциста это обычная процедура, пусть и не частая.       Процесс сбора трав затянулся и окончен был ближе к закату. Чунь Юнь брёл вверх по скале, по длинной извилистой дорожке. Вокруг все было увешано старинными табличками с заклинаниями, которые уже нельзя было разобрать. Деревянные фонарики тихо покачивались на ветру, постукивая о ветки деревьев, а ленточки, что свисали с них, пусть и выцвели, но все равно красиво переливались в пред закатном солнце.       Тут Чунь Юнь заметил небольшое святилище для подношений. Оно было старое, стояло близко к маленькому пруду, что был обложен большими камнями. Черепица на крыше святилища где-то разбилась, краска на небольших колоннах потрескалась, а прямо внутри птицы свили большое гнездо. В нем, кажется, было удобно прятаться от дождя.       Экзорцист оставил большую плетёную корзину с травами у дерева и решил, что нужно исправлять положение.       Сначала он осторожно вынул гнездо и отнес на ближайшее дерево, крепко установив его в ветвях. Затем расчистил все оставшееся внутри и место вокруг, собрав пожухлые листья, осколки черепицы, поломанные ветви и камни в кучу. Затем он также убрал крышу, выровнял ещё целые ее куски и уже ближе к концу уборки нашел под деревянной плитой курильницу для благовоний.       Кажется, за этим святилищем никто не следил уже очень давно.       Чунь Юнь поставил курильницу, затем достал коробочку благовоний, что он носит с собой для медитации, и зажёг их. Сидя на коленях перед результатом проделанной работы, экзорцист произнес молитву. Поблагодарил Архонтов и Адептов за то, что они дают ему новый рассвет и новый закат. За то, как они помогают ему, переплетают нить его судьбы с судьбами других хороших людей.       Окончив молитву, Чунь Юнь поднялся с земли и ещё раз поклонился, сложив ладони друг к другу. Все-таки, сегодняшний вечер был хорошим. Он решил чаще приходить к этому святилищу и проверять его, ибо такое отношение, в следствие которого святилище почти превратилось в руины, казалось для него неуважительным.       Да, он считал, что богов и адептов стоит почитать с особым вниманием и уважением. Пусть он не был фанатиком до мозга костей, Чунь Юнь уважал каждого, кто приложил руку к созданию чудесного мира, в котором он может жить.       Экзорцист прошел к корзине с травами, ещё раз проверил, все ли он собрал и выдохнул, ощущая на себе закатные лучи. Солнце заходило за горизонт и на душе становилось спокойнее. Это зрелище, залитое янтарными лучами, казалось успокаивало одним своим видом. И напоминало кое о чем.       Глаза одного адепта, что так часто стал встречаться юноше, имели такой же янтарный блеск в последнюю их встречу. Чунь Юнь помнил все. Каждую деталь, которую можно было только разглядеть в чужой внешности. И те выразительные глаза, что смотрят прямо в душу в те моменты, когда этого так не хочется...       На Чунь Юня вновь нахлынули воспоминания. Молчаливый юноша, переживший так многое, что казался ему таким далёким, даже когда они сидели друг против друга.       Сяо.       Он был невероятен. Вся его внешность, его поведение, аура, что исходит от него. Все это вводило в транс и словно отключало любой здравый смысл, что ещё можно было сохранить. Сяо приходил и уходил внезапно, но после себя всегда оставлял след, что не выветрится уже, кажется, никогда. Словно приятное послевкусие, от которого не хочется избавляться.       И янтарного цвета глаза, взгляд которых навсегда останется в памяти. Эти глаза будто создавали смысл всему происходящему, словно пленяли и давали свободу одновременно, словно бросали его то в жар, то в холод, словно торопили и томили одновременно. Они были красивыми. Невероятно красивыми.       — О чем я только думаю? — вдруг осознав, к чему мысль о закате его привела, Чунь Юнь тряхнул головой, будто пытаясь вырваться из сна, пусть и приятного.       Экзорцист быстро взял себя в руки, тихо повторил мантру, дабы успокоить горячий разум. Затем он поднял корзину с травами, забросил на плечи и ещё раз взглянул на святилище. Теперь оно красиво будто бы светилось в лучах закатного солнца, и тонкие струйки дыма благовоний приносили с собой приятных аромат сандала.

***

      — Привет, Юнь–Юнь! Мы так давно не виделись. Хочешь услышать мое новое стихотворение? — Син Цю довольно улыбался, усаживая гостя за стол, а затем он подозвал миловидную девушку из прислуги и попросил ее принести чаю.       Чунь Юнь любил своего друга книголюба. Он всегда мог дать дельный совет, но не всегда выходило его распознать среди шуток и насмешек. Конечно, шутил он всегда дружелюбно и его тон всегда был вежливым, но порой экзорцист не понимал Син Цю. Слишком уж сложно он говорил порою.       — Я тоже рад тебя видеть. Я буду рад прочесть твое новое произведение. Вот только... — Чунь Юнь чуть помедлил, ожидая, пока служанка оставит чай и покинет комнату, — У меня есть одна проблема. Я не совсем понимаю, что это за ощущения...       Син Цю учтиво кивнул служанке перед уходом, а после с вниманием стал глядеть на своего собеседника. Он увидел, как его щеки слегка покраснели, от чего этот разговор привлек книголюба ещё больше.       — Ты знаешь, Чунь Юнь, на меня можно положиться. Проси совета и я помогу, чем смогу, — Син Цю вновь улыбнулся, а после отпил немного чая, — Так, что тебя тревожит?       — Есть один человек, и у меня все не выходит перестать думать о нем, — Чунь Юнь опустил взгляд, чувствуя, как его щеки краснеют, после легонько подул на чай, дабы его отсудить, но пить не стал.       Глаза Син Цю слегка округлились, но улыбка с лицо не пропала. Даже наоборот, в его взгляде приглянулась нотки азарта и большего интереса.       — Так что, Чунь Юнь, ты влюбился? — хитро прищурившись, произнес книголюб, чуть понизив громкость голоса.       Руки экзорциста дрогнули и он опустил чашу на стол.       — Нет, не думаю. Ну, то есть, я не знаю. Ты, наверное, больше меня знаешь об этом? — голос Чунь Юня стал чуть дрожащим, он стал быстрее проговаривать каждое слово, а глаза забегали из стороны в сторону.       Син Цю рассмеялся, как он обычно смеялся в ситуациях, когда экзорцист выходил из-под контроля и начинал творить необдуманные действия.       — Да! Это очевидно! Расскажи мне, кто она? Красивая? Чем занимается? Она из гавани? Или приехала сюда недавно? — Син Цю с воодушевлением наклонился ближе, а в его глазах так и заискрились звёзды.       — Син Цю! Я просто хотел, чтобы ты помог мне избавиться от этих мыслей, а не вновь распускал слухи, — Чунь Юнь, разгореченный этим странным диалогом, поднялся.       — Ну-ну! Мне ведь просто интересно. Садись, брось в чай пару кубиков льда, остынь. И мы продолжим. Я просто хочу знать, кто эта счастливца, — с небольшой каплей тревоги в голосе произнес Син Цю.       Экзорцист медлил. Он ещё стоял у стола некоторое время, пытаясь прийти в себя. Долго вдыхая и выдыхая горячий воздух, он, наконец, успокоился.       — Дело в том.. Это не девушка, — тихо произнес Чунь Юнь, уводя взгляд в пол.       — Что!? — глаза Син Цю округлились до неузнаваемости, его словно электро слайм током ударил.       — Прости, я не думал, что твоя реакция будет такой, просто... Я не думаю, что смогу заставить себя любить или не любить кого-то. Хотя я не уверен, что люблю! Я не понимаю, — Чунь Юнь сел обратно на стул и в отчаянии опустил голову на стол, зарываясь пальцами в свои светло-голубые волосы.       Син Цю чуть помолчал, но после, наконец, собрался с мыслями и тепло улыбнулся.       — Ну, Чунь Юнь, ничего страшного. Я рад за тебя. Можешь рассказать, как вы познакомились? — он осторожно положил руку на пальцы Чунь Юня.       — Да, конечно, — поднимаясь, экзорцист бросил несколько кубиков льда в свой чай и от перепада температур они тихо потрескались, — Я был недалеко от постоялого двора «Ваншу» и там увидел большой лагерь монстров. Но я не успел атаковать, как этот парень разобрался с ними... Буквально в считанные секунды. Я никогда такого не видел!       — Это словно сюжет нового лёгкого романа! Мне нравится. Так значит, потом он заметил тебя и поспешил проверить, в порядке ли ты, нежно осматривая твое тело? — юноша заулыбался.       — Что? Нет, Син Цю, прекрати! Я ненавижу, когда ты так говоришь, — щеки экзорциста вновь раскраснелись, он взял уже остывший чай и выпил немного, — Когда мы встретились в тот день, он ушел почти сразу. Но ещё тогда я запомнил его глаза. Они похожи на красивый янтарь... Очень красивый.       — Как романтично, — мелодично произнес книголюб и подставил под голову руки, упираясь локтями о стол.       Да, для Син Цю это все же было потрясением. Они с Чунь Юнем общались с самого детства и всю жизнь они провели вместе. Но никогда Чунь Юнь до этого не влюблялся. И его выбор.. Шокировал книголюба. Он никогда не станет его осуждать за это, но, тем не менее, это все ещё новость, что потрясла его в тот день.       Чунь Юнь больше ничего не смог рассказать Син Цю об этом, пусть тот и пытался выведать больше информации про загадочного красавца-обладателя янтарных глаз. Экорцист боялся выдать Сяо, случайно назвав его адептом. Он думал, что Син Цю может ему не поверить, но все равно боялся. К тому же... Это была слишком волнующая тема для разговора.

***

      Их разговор закончился ближе к вечеру. Чунь Юнь попрощался с другом, а тот уверенно заявил, что все будет хорошо у экзорциста, тем более в делах любовных. Конечно, Чунь Юнь не стал обращать большого внимания на его слова, но он ценил заботу Син Цю.       Закончить день Чунь Юнь решил у воды. Он отошёл подальше от гавани, дабы шум не мешал ему. Сняв обувь, он тихо пошел вдоль берега, чувствуя, как холодные волны обвивают его ступни и щиколотки.       Он любил слушать море, любил видеться с ним часто. Когда он был меньше, ему нравилось замораживать волны, что набегали на берег. Конечно, новая волна разбивала лёд, но Чунь Юнь находил в этом что-то увлекательно и интересное.       Сейчас он лишь размерено дышал, наблюдая за тем, как солнце уходит за высокие скалы в противоположной стороне от той линии горизонта, где небо соприкасалось с морем.       — Неужели я правда могу влюбиться? — Чунь Юнь думал об этом с небольшой опаской, ибо он понимал, что такие чувства могут привести его к скачками энергии Ян. Трудно жить, когда тебе нельзя даже полюбить человека, — Ну ладно, Сяо – адепт, а я.. Я..       Чунь Юнь вздохнул. Вдруг стало так тяжело при мысли о том, как же далеко они стоят друг от друга в плане социального статуса. Может, никого другого это не волнует, но Чунь Юнь ощущает, как эта пропасть между ними не даёт ему даже думать о том, что он может влюбиться в него.       — Что же мне делать? — экзорцист остановился, долго всматриваясь в воду.       — Чунь Юнь, — сиплый, тихий голос, пробирающий до мурашек, позвал с берега.       Услышав его, Чунь Юнь слегка дрогнул, но после развернулся. Сяо стоял в метре от него, на песке, не заходя в воду. Из-за того, что экзорцист был так сильно погружен в свои мысли, он не почувствовал сильную ауру адепта.       — Сяо? — экзорцист напрягся, ведь иногда ему казалось, что адепт может читать мысли.       Сумерки стали сгущаться, янтарь в чужих глазах блистал в последних лучах солнца, что отражались от воды. Сяо был красивым. Чунь Юнь так хотел смотреть на него в этой атмосфере как можно дольше, но понимал, что ему не стоит делать этого. Потому экзорцист опустил взгляд и неуверенно шагнул назад.       — Я услышал тебя, — Сяо чувствовал тоже притяжение к Чунь Юню, что и раньше, но что-то его настораживало.       Сяо было тяжело понимать, что чувствуют другие, но сейчас, наблюдая за юношей, ему почему-то казалось, что стоит что-то сказать. Казалось, что-то внутри скулило и ныло, заставляя подойти ближе.       — Услышал?... — щеки Чунь Юня непроизвольно покраснели.       Кажется, его раскрыли. Все пропало. Сейчас Сяо обрушит на него гнев адептов, экзорцист опозориться на весь Тейват и ему придется бежать из гавани, а затем навсегда стать скитальцем Сумеру. Щеки его вспыхнули алым пламенем и он чуть ли не упал с ног. Тревога захлестнула его с головой.       Сяо шагнул в ледяную воду. Он двинулся спокойно, размеренно, будто не замечая, как раскраснелся экзорцист. Тот же уже был готов ко всему самому наихудшему. Потому он опустил взгляд и молча ждал своей участи, пока ледяная вода обвивала их ноги.       Сяо остановился в пол шаге от Чунь Юня и сердце замерло. Адепт осторожно протянул руку к лицу экзорциста и совсем слабо коснулся чужой щеки, от чего экорцист невольно заглянул ему в глаза.       — Тебе нужна помощь? — Сяо был словно немного встревожен, потому голос его казался ещё пронзительнее.       Глаза Чунь Юня округлились, сердце застучало, словно ненормальное, а все лицо покраснело, приобретая цвет ароматного заоблачного перчика.       Он резко шагнул назад, сильные чувства вырвались на волю и превратили пару метров воды вокруг в лед. Громкий треск льда будто бы вернул к реальности экзорциста и он мгновением ока бросился на берег, схватил все вещи, что оставил там и сбежал так быстро, как только смог.