Свеча тьмы

Суббота, замёрзшую ночь поднял час прилива тьмы, пришла тишина дня, что скрывается наступающим вечером, ах, как же она прекрасна и забавит, наверное, каждого. Но вскоре придёт и сам вечер, который затянется, время будет идти всё больше и воспламеняться с каждой чёртовой секундой, а скоро оно и вовсе будет полностью оцеловано пламенем... Какая же печальная эта фаза с названием жизнь, так ещё и непонятная. Куча обязанностей и долг, документы, с оплатой которых так сразу и не разберёшься, часто нелюбимая работа, ящик, по которому врут о ситуации в мире. USB кабели, которые как не воткни, всё равно неправильно, хоть так хоть так, так же и постели, как и с кем не ткнись, всё равно не подходит, бедность на улицах, голод, детский труд и глобальное потепление. Как жить-то теперь-то? В это достаточно смутное для самого себя время Винченцо шёл из магазина. В рюкзаке его был лимон, сахар и по классике чай, остальное и так было дома. Но в этот день и вечер он уж точно никого не ждал, Энзо так прояснил для самого себя ещё с самого утра, решив, что и впрямь зачастил откладывать столь незамысловатое дело каких-то нескольких минут. Через некоторое время Вин пришёл к дому, однако так и не зашёл. Достав сигарету и зажигалку тот закурил, поджигая сигарету уже будто запрограммирован на это. Таковым это не было, однако он столько раз это делал, что движения были отработаны до автоматизма. Однако затяжек он почти не сделал, лишь вдыхал едкий дым, так напоминающий ему детство. "— Как там пелось—", думал про себя Ви "— Вроде как " Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом, у нас ещё в запасе 14 минут" Да, вроде так—" Правда эта песня была о космонавтике, куда высшем и более благородном деле, нежели у него и времени было у парня хоть до самого утра. Вот уж и сигарета догорала, подходя до фильтра, он смотрел на то, как она тлеет, как остатки её искр скрываются в темноте, точно так же, как и его силы на это жизнь. Она уже не горела так ярко, как в начале и рано или поздно всё равно бы потухла, как бы этого не хотелось, поэтому оставалось её только сейчас потушить, чтобы не ждать, он собрал снег в руку, погрузив в него табачное изделие, тот начал смотреть на то, как поднимается пар в перемешку с дымом, точно так же, как его душа после этого вечера выйдет из тела тяжёлого и грешного. Всё таки зайдя в дом, воспользовавшись лестницей, он поднялся на 6 этаж и зашёл в квартиру, просто протерев свои сапоги от тряпку, а польто по обычаю, повесив на вешалку, почему-то для него это было очень важно, сам он не знал почему, это просто было важным для него. Сапоги у него были уже весенние, чёрные, со шнуровкой до почти половину голени и на достаточно высокой подошве. Помыв руки он пошёл на кухню, увидя свой рисунок, на котором было изображено существо, которое он назвал своим "Богом", хоть оно и не было на это похоже, это было не особо важно. Рисунок был нарисован даже не на уровне школы, скорее будто каким-то ребёнком, что ходил ещё в садик и самой дешёвой акварелью, но именно это и прибавляло ему какой-то наивности, что итальянцу очень нравилось и забавило его. Случайно он провёл сырой рукой по небу, на пальцах его осталась та самая дешёвая акварель, а по небу потёк голубой цвет, смешиваясь с чёрным (Цветом, которым было нарисовано это существо), получался цвет Тихого океана в бури и штормы, эти подтёки стекали на траву, а с неё на дверцу шкафа. Небо будто падало, сминая всё под собой. Зеленоглазый смотрел на это с ещё минуту точно, однако пришлось отвлечься, после чего помыв руки и доставка бокал, налил туда красного вина и пошёл в гостинную, садясь на диван, для своего же удобства ложиться он не стал. Винче делал маленькие глотки вина, периодически очерчивая круг ножкой бокала. Слёз не выступало, однако лицо как будто ласкал своими языками огонь, а тоска будто вызвала на последний танец. Ведь кто бы ещё осилил этот последний кружащийся, бешеный танец, в котором если бы Моретти удалось танцевать с кем-то, то сам он бы сходил с ума, утопая куда-то в ледяной прорубь. Что-то как будто сразу же, с первого вздоха в его жизни пошло не так. Вроде жив и здоров, а думает о таком, сам себе он много раз задавал очень сложный вопрос: "—Хочу ли я действительно смерти? При том не чей-то, а своей. Как-то это вообще неправильно, наверное. Не может человек в здравом уме хотеть такого... Хотя я наверное не в здравом уже давно. Да пусть догонит меня перо жизни, я буду только за, но не ошибся ли я —?" И никто ведь на такие вопросы не ответит. Не то, чтобы брюнет особо то полагался на судьбу, как и вообще наверное кто-либо. Но всё таки решив выпрямить спину, тот посмотрел через окно. Дует ветер, лает сука на весь двор, возможно подерёт пару щенков и кошек, из чего Вин сделал вывод, что истины и искренности всё таки нет, а нет их, значит нет и любви, которая как раз таки и держит многих на земле. Какая же эгоистичная эта штука "Любовь", порой она держит на земле, не давая совершить желанного, так даже валяясь в грязи ты не факт, что её увидишь, насколько бы прекрасной она не казалась, размышлял тот на своём опыте, ведь сам её ни разу не видел. Взяв со стола какой-то рандомный как будто огрызок от жестяной банки, начал оставлять шрамы на руках, за несколько лет у итальянца уже появился свой собственный шифр, что можно было прочитать по этим порезам, но эти обозначения знал, увы, только сам же Ви. Вот встав и дойдя к дальнему углу комнаты, тот открыл шкафчик и достал от туда пистолет, зарядив половину вместимости патронов, так чтобы они были перемещены и не возможно было понять где пусто, а где пуля есть, держа одной рукой бокал вина, а второй пистолет у виска, он лишь без эмоций смотрел куда-то далеко, будто бы видел сквозь стены. Он и сам не понимал, как у него получилось выпросить разрешения на покупку и хранение огнестрельного оружия, либо он тогда был нормальным, либо тот кто давал пьян или накурен, кто уж теперь поймёт. < Держа у виска огнестрельное оружие, Энзо ощущал какой-то холод. Толи это смерть стояла за плечом, чтобы поймать того, если пуля будет поймана черепом или просто пройдёт, а может это просто его средство было холодным, так как Винче давно к нему не прикасался, а стена сама по себе холодная, но думаю это уже не так важно, как само действие. Пальцы дрожали на курке, а вскоре дрожь охватила и всё тело. В итоге пересилив момент и себя, непослушный разум и неверное тело, парень всё же спустил курок. Он специально не вставил все пули, чтобы судьба или его так называемый "Бог" из снов, всё таки сами выбрали как этому моменту быть. Услышав звук спуска, тот в последний раз прокрутил жизнь перед смертью, которая могла бы наступить достаточно быстро, по крайней мере была в двух шагах. Сильно зажмурившись, чтобы притупить сознание, простояв так ещё с минуту парень открыл глаза широко и вопросительно настолько, что в них наверное почти был виден снаряд вопроса вместо зрачков. Разрядив пистолет и всё таки упав, но не в руки смерти, а на диван, чтобы был сзади, если чуть повернуться, предварительно поставив бокал на стол. Винченцо Моретти просто забрёл в свои мысли, проанализировав свою ошибку или просто ситуацию, в этот раз, уже вслух, но тихо сказав: — Значит буду вынужден жить — Тот сел на диван, в прежнюю позу, вновь беря бокал в руки, тот продолжил пить вино, поправляя свои каштановые волнистые, возможно даже кудрявые волосы.