Теперь в моих снах ты

«Увы! — воскликнул я. — Мои печальны дни. О, если б тощий плод взрастили мне они И поле скудное зерно озолотило!» Повсюду дырами зияли невода, Но их в последний раз я в бездны бросил смело И ждал последнего ответа и плода, — И вот зажегся луч, я вижу, онемелый, Восход серебряный и отблеск нимбов белый, И муки прежние угасли без следа. Оскар Уайльд

Северус наложил стазис на котел, в котором кипела синеватая жидкость, и повернулся. Бедром он оперся о стол позади себя и испытывающе посмотрел на Грейнджер. Перед ней, на таком же металлическом столе, были свитки и разложенные пергаменты, исписанные аккуратным, но исправленные острым мелким почерком. В пальцах она держала перо, пушистый кончик которого щекотал ее щеку. Другой рукой она подпирала голову. Но несмотря на это, она всё равно всё ниже склонялась над записями. Несколько каштановых прядей упали ей на лицо, но Северус и так догадывался, что его ассистентка не бодрствует уже некоторое время. Сначала он не обратил внимания на тишину, заменившую скрип пера десять минут назад, но потом она стала уж слишком оглушающей. Посмотрев на заснувшую Грейнджер, он усмехнулся. Получилось мягче, чем обычно. В последнее время он слишком часто видел ее спящей. И это позволяло ему смотреть на нее, разглядывать ее черты, изгибы фигуры, которые не скрывала мантия, некоторые следы войны, доступные его взгляду. Некоторые шрамы, которые никогда не исчезнут. У него самого таких было предостаточно. Поддавшись неожиданному порыву Северус сделал шаг и заправил ее выбившуюся прядь за ухо, слегка коснувшись нежной кожи. Чуткий сон Гермионы был нарушен, и она ещё неосознанно, окружённая дымкой сна, повела головой вслед за его рукой, прежде чем открыть глаза. — Северус? Ох, простите, — она подняла взгляд на Снейпа, стоящего напротив. Он выпрямился, теперь их разделял целый метр металла. — Я… — начала было Гермиона попытки оправдаться, но зельевар ее остановил. — Идите. И не забудьте про завтрашнее собрание. Гермиона кивнула. Она чувствовала себя немного виновато и неловко, что заснула прямо на рабочем месте, хотя должна была сделать арифмантические расчеты, на которые у Снейпа не хватало времени. Возможно, именно монотонность и длительность процесса подействовали на нее так усыпляюще. Но что было точно — она никогда бы не заснула в месте, где не чувствовала бы себя достаточно… комфортно. — Я возьму с собой и доделаю, — Гермиона собрала отдельные листы и свитки в аккуратную стопку плавным взмахом палочки. — Времени у вас до пятницы. — А в четверг? — обычно зельевар не пропускал дни без причины. Либо у них были свои дополнительные занятия с учениками, либо работа по расследованию. Но в четверг ничего из этого не намечалось. — У меня дела, — коротко ответил Снейп. И его голос давал достаточно ясно понять, что объяснений не последует. Гермионе ничего не оставалось, как пожать плечами, попрощаться и уйти. Когда дверь за ней тихо закрылась, Северус ещё долго задумчиво смотрел на место, которое отвёл ей для работы, где лежало забытое ею перо. * * * Северус и Гермиона прибыли в министерство вместе в этот раз. Так получилось, что они в одно время вышли из своих кабинетов и потом столкнулись на лестнице. Это было чистой случайностью, но кто в них верит. Как только водоворот трансгрессии перенес их в в министерство, они отпустили ладони друг друга и уверенным шагом двинулись по длинному коридору Атриума. Гермиона давно заметила, как тихо Северус трансгрессирует, почти неслышно. Их мантии развевались от быстрой ходьбы, что добавляло, пожалуй, эффектности. А мрачный вид Северуса и сосредоточенное выражение лица Гермионы заставляло офисных работников расходиться, давая им дорогу. Гермиона чувствовала на себе множество любопытных, удивлённых, иногда недовольных взглядов. Но разве это может задеть бывшего пожирателя смерти и двойного агента или бывшего мракоборца и умнейшую участницу золотого трио? Через пару минут они уже были в кабинете Поттера. Сэм и Никсон пришли немногим позже. — Итак, что у вас? — Северус обратился своим холодным повелительным тоном к Гарри. Тот сразу достал из ящика стола папку и открыл ее. — Рудольфус Лестрейндж. Один из сбежавших после битвы за Хогвартс пожирателей смерти. За ним числится несколько убийств в течение апреля, мая и июня этого года. Предполагалось, что он был вместе с группой смертников. Но при их задержании его с ними не оказалось. Тело найдено немногим позже в сгоревшем доме. При нем была обнаружена волшебная палочка, которую опознали, — Гарри выдохнул и поднял взгляд от бумаг на своих коллег. — Были ли какие-то нераскрытые убийства после его смерти? — спросил Никсон. — Нет, по крайней мере на территории Британии, — ответил Гарри, пролистав пару страниц. Гордон кивнул и снова принял задумчивый вид. — А что с той палочкой Волдеморта? — вдруг спросил Сэм. Снейп перевел на него взгляд, в котором сочеталось раздражение, капля презрения и тоска, понятная и заметная только Гермионе. — Мы с профессором Грейнджер смогли увидеть частичные воспоминания, которые сохранила та палочка, — его голос был слишком бесстрастным. — Можем мы посмотреть? — спросил Никсон, испытывающе глядя на Северуса. Он коротко кивнул. — Поттер, в министерстве же есть омут памяти? Через несколько минут вся группа вышла из лифта на самом нижнем этаже. Охранник тут же встал и направился к ним навстречу. — Отдел тайн. Какая цель визита? — Нам нужен омут памяти для просмотра воспоминаний, необходимых для расследования дела о нападении в Азкабане, — холодный и четкий ответ Снейпа явно пришелся по вкусу охраннику. — Тогда позвольте проверить вас, — работник самого секретного отдела министерства магии достал палочку. Проверка состояла в определении подлинности личности и анализе его положения в министерстве. Каждый раз при взмахе палочки перед мракоборцами появлялась табличка, где была указана его должность в настоящий момент и уровень доступа. Охрана в отделе тайн всегда была намного сильнее, чем в любом другом отделе, особенно после войны. Когда охранник закончил, Снейп неожиданно обратился к нему. — Позвольте тогда проверить и вас. — Я не до конца понимаю, зачем, — работник замялся. Никто никогда на его практике такого не делал. Но Снейп был начальником операционной группы, назначенным самим Кингсли Бруствером, что можно было узнать и без волшебной таблички, и, конечно, у него было право проверить и его. — Если работники министерства не понимают таких простых правил безопасности, то неудивительно, что отсюда пропадают важнейшие артефакты. У охранника не нашлось ничего, чтобы ответить, и Снейп проверил его таким же заклинанием. Всё оказалось в порядке, и группа наконец дошла до нужного кабинета с нужным артефактом в сопровождении всё того же охранника. Привыкшие не задавать лишних вопросов, работники отдела тайн предоставили им омут памяти. Северус извлек свои воспоминания, тщательно выверенные, чтобы не показать ничего лишнего. И мракоборцы погрузились в тягучую дымку. А Северус и Гермиона остались стоять напротив друг друга у омута памяти. Снова. — Я вспомнила кое-какие детали из обыска дома Селвина, — начала Гермиона, желая заполнить напряжённую тишину. Северус поднял брови и качнул головой, показывая интерес и позволяя ей продолжать. — На окнах было наложено заклинание, чтобы они казались грязными и пыльными. Не знаю, было ли наложено такое же заклинание на всю квартиру, или там действительно никто не жил много времени, но я заметила ещё кое-что. На ручке радиоприемника не было пыли. Кроме того, я сомневаюсь, что магические ограничения Селвина позволяли ему наложить заклинание защиты на ту комнату наверху, — ее голос на секунду дрогнул. — И что из этого следует? — спросил Северус так, будто сам уже знал ответ. — Этого слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. Но если Рудольфус жив, а портал из той разрушенной хижины в тот дом всё это время был рабочим, то он вполне мог жить там, — ответила Гермиона. Северус отметил ее хладнокровность. Ей с трудом, но всё же удавалось сдерживать расползающийся внутри страх. — Да, это возможно. Ведь по какой-то причине этот пустующий после смерти Селвина дом так и не снесли маглы. Значит кто-то скрывал его от чужих глаз, — задумчиво ответил Снейп. — Я думаю, стоит завтра вернуться туда и проверить более тщательно. Северус посмотрел на нее нечитаемым взглядом, после чего кивнул. В этот момент Гарри, Сэм и Никсон покинули воспоминания и вынырнули из омута памяти. После долгого обсуждения увиденного в кабинете Поттера, в течение которого Северус сказал всего пару фраз, из-за чего Гермионе приходилось многое пояснять самой, мракоборцы некоторое время сидели молча, переваривая всю информацию. После Гермиона сказала о ее идее снова проверить дом. — Я могу пойти с тобой, — предложил Гарри. Впервые за всё время разговора Снейп повернулся к нему со странным секундным блеском в глазах. — Нет, Поттер, вы останетесь здесь и напишите подробный отчёт о показаниях распорядителя охраны и других служащих Азкабана о нападении. Аллен может помочь. Вам понятно? — это было своего рода наказание для Поттера за нарушение субординации в прошлый раз. Не обратив никакого внимания на то, как Гарри сразу поник, но дождавшись его кивка, Северус повернулся к Гермионе. — С вами пойдет Гордон, — Никсон кивнул на этих словах. — И надеюсь, вам не нужно напоминать об осторожности, — Северус обращался к ним обоим, но смотрел только на Гермиону. — Не нужно, — уголки губ девушки поднялись в слабой усмешке. Она пыталась скрыть некоторую печаль и недоумение. Грейнджер надеялась, что Северус сам пойдет с ней, но потом вспомнила про его таинственные дела и погрустнела ещё сильнее. Это не укрылось от Северуса. На этом собрание закончилось. Гермиона договорилась с Никсоном о времени и месте завтрашней встречи и вышла из кабинета, где к тому времени остался только Гарри. Она была рада выйти из душного и полного людей министерства на улицу. В Лондоне шел дождь, и мантия Грейнджер тут же промокла. Она накинула капюшон на волосы, но на лицо всё равно то и дело падали холодные капли. — Планируете простудиться? — Гермиона резко повернула голову, потому что совсем не заметила, как Северус тихо подошёл и встал рядом. Его видимо зачарованная мантия была совсем сухой. — Если только вы сварите мне лечебное зелье. Северус усмехнулся. — Конечно, и буду сидеть у вашей кровати день и ночь, — с напускной серьёзностью ответил Северус. — Ещё чего. Снейп провел пальцами по влажным волосам, заправляя их назад, и взглянул на улыбающуюся Гермиону. Их улыбки успешно скрывали что-то большее, таившееся в их взглядах, движениях. Возможно, неуверенность в абсолютной превратности этих невинных шуток. Вдалеке громыхнуло, и Северус взял Гермиону за руку уже таким привычным движением и обернулся к ней. Грейнджер кивнула, и они трансгрессировали обратно в замок. * * * Сгущающаяся темнота вечера надёжно скрывала бы Гермиону от посторонних глаз, если бы хоть один человек проходил здесь в это время. Сзади нее на ветру покачивались деревья, шепот листьев и веток был единственным звуком в этом пустынном маггловском районе. Никсон опаздывал уже на пятнадцать минут, и у Гермионы появлялось нехорошее предчувствие. Гордон всегда был одним из самых надёжных ее коллег, на него всегда можно было положиться. Он не мог не придти без весомой причины. Постояв ещё несколько минут, Гермиона подумала, здесь слишком тихо. Это значило либо наличие опасности, либо отсутствие каких-либо признаков жизни на ближайшие пару миль. «Ну не зря же я пришла». С такими мыслями Гермиона двинулась в сторону дома Селвина, держа волшебную палочку наготове. Она проверила его заклинанием, которое не обнаружило в доме никого. Только после этого Гермиона осторожно открыла дверь и прошептала. «Люмос». Ничего не изменилось с ее прошлого визита. Тот же диван, тот же стол, тот же радиоприемник. Та же угнетающая тишина. Гермиона поднялась на второй этаж и остановилась перед порогом комнаты, заваленной всяким хламом. С помощью заклинания левитации она передвигала предметы, но ничего интересного не находилось. Бросив это занятие, Гермиона потушила свет и начала было спускаться. Но тут внизу послышались звуки. Скрип половиц от тяжёлых шагов. Она не могла разглядеть кто это. Но после того, как пришедший выругался грубым незнакомым голосом, Гермиона убедилась, что это явно не Никсон. Не оборачиваясь, она поднялась на пару ступеней выше. Но вдруг спиной упёрлась в чью-то грудь, а сильная рука закрыла рот, не давая вскрикнуть от неожиданности. Девушка развернулась и оказалась лицом к лицу с Северусом Снейпом. Даже почти полная темнота вокруг не помешала ей узнать его. В ее глазах тут же отразилось облегчение, и она еле удержалась, чтобы не привалиться к его груди, когда от резкого выброса адреналина чуть не подкосились ноги. Северус приложил палец к губам, призывая соблюдать тишину, и спустился на ступеньку, загораживая собой Гермиону. Но дерево предательски скрипнула под его весом, и в их сторону тут же полетели заклятия, но не причинили им вреда, ударяясь о мгновенно выставленный Северусом щит. От вспышек заклинаний Гермиона разглядела за его широкой спиной грузный силуэт внизу и узнала человека, изображённого на колдографии дела, которое показывал сегодня на собрании Гарри. Грейнджер слышала, как потрескивает щит от огромного количества магии. Их противник был силен, и у него было преимущество в виде стола и другой мебели, за которой он прятался. В то время как Северусу и Гермионе некуда было отступать. Хозяин дома явно не хотел оставлять живого свидетеля, и только поэтому ещё не сбежал. Неожиданно поток заклятий прекратился, и Снейп был готов атаковать. Но тут вдруг послышался грохот, и Гермиона увидела, как в них летит стол. Северусу опять пришлось выставить щит, а Грейнджер выступила из-за его спины и принялась палить боевыми заклинаниями в ответ. Из-за разлетающихся щепок она плохо видела, что происходит внизу. Сердце грозило разорвать грудную клетку. Но она не успела всего на долю секунды, прежде чем Лестрейндж трансгрессировал, как только понял, что сражается против двух волшебников, а выпущенное ею парализующее заклятие ударило в стену. Всё это заняло всего несколько секунд. Резко наступившую тишину теперь нарушало только их тяжёлое дыхание. Она почувствовала, как Северус нашел ее ладонь и крепко сжал. Через мгновение поток трансгрессии уже унес их из этого дома. Страх, смешанный с удивлённым облегчением и одновременно отчаянием, оттого, что они его упустили, всё ещё яростно бурлил в ее венах. Отдышавшись, Гермиона выпрямилась и огляделась. Их окружал лес. Голые ветви высоких деревьев не были преградой для лунного света, отбрасывая причудливые, непропорционально длинные тени. Сильный порыв ветра взметнул с земли опавшие листья совсем рядом с ними, и Гермиона вздрогнула от неожиданности. Но она чувствовала, что Северус всё ещё сжимает ее ладонь, и это ее успокаивало. — Мы оказались правы! — на эмоциях от увиденного воскликнула Гермиона. — Значит, Рудольфус Лестрейндж сфальсифицировал свою смерть и предпринял попытку освободить брата из Азкабана и, возможно… — Если не хотите повторять дважды, подождите до общего собрания, — прервал ее Снейп. — Нужно поставить наблюдение на этот дом, на случай если он вдруг вернётся. — Сомневаюсь, что это случится. Но для перестраховки отправьте сообщение Поттеру, если вас не затруднит, — покачал головой Северус. Гермиона кивнула, и серебристый свет, вырвавшийся из ее палочки, озарил деревья вокруг. После того, как она передала сообщение своему патронусу, они снова трансгрессировали. Место, куда теперь их перенес Северус, было ей также незнакомо. Вокруг она видела почти одинаковые небольшие кирпичные дома. Грязные окна и обшарпанные стены смотрелись очень удручающе. А в темноте подступающей ночи некоторые из них и вовсе выглядели заброшенными. Небо, затянутое тучами, не выбивалось из общего мрачного пейзажа. Гермиона совершенно не понимала, что происходит. Почему они оказались в каком-то индустриальном городке, а не в Хогвартсе? Почему Северус трансгрессировал дважды, чтобы добраться сюда? И ещё множество вопросов. — Где мы? — решив начать с самого простого, спросила она у Северуса, который уже шагал к ничем не примечательному пустырю вдали от остальных построек. — Паучий Тупик, Коукворт, — коротко бросил Снейп через плечо, не сбавляя шага. Северус понимал, что без объяснений Грейнджер не уйдет. Ему придется ответить на ее вопросы как можно скорее и отправить обратно в Хогвартс, пока острая боль в левом боку была ещё совсем слабой. Гермионе ничего не оставалось, как последовать за ним. Как только они подошли к пустырю ближе и видимо преодолели защиту, скрывающую дом от чужих глаз, перед ними предстал такой же, как и все другие, двухэтажный дом из темного кирпича. Северус открыл дверь и, не дожидаясь Гермионы, зашёл внутрь. Минуя небольшую гостиную, обставленную старыми, набитыми книгами шкафами, с единственным креслом и столиком у камина, он скрылся в другой комнате. Не зная, что делать дальше, Гермиона закрыла за собой дверь и сделала пару шагов. Хозяин явно бывал здесь нечасто, но всё же дом был обжитым. Мебель была не новой, но пыли не было. Книги стояли по определенным категориям. Правда Гермиона не увидела ни одной фотографии. Кухня, которую Гермиона могла видеть через приоткрытую дверь, была довольно маленькой. Небольшой стол в центре, один деревянный стул и шкафчики над старой маглловской плитой с аккуратными резными дверцами. И Гермиона даже могла бы назвать этот дом уютным, если бы он не дышал одиночеством. От безрадостных мыслей ее отвлёк негромкий звон каких-то склянок и ругательства, донесшиеся из комнаты, где скрылся Снейп. Затем дверь со скрипом открылась. — Что случилось? Почему Никсон не пришел? — обернулась к Северусу Гермиона. Тот выглядел напряжённым и усталым. — Его неожиданно забрали на допрос. Когда он узнал из сообщения, которое Никсон еле успел отправить ему, что Гордона забрали на допрос, в нем всколыхнулась ярость, а потом тревога за оставшуюся одну и наверняка нашедшую неприятности Гермиону. Он не раздумывал. — Опять? Но почему? Северус раздражённо дёрнул плечами. Он понимал, что легче рассказать всё во избежании очередных вопросов. — Поступила новая информация о времени нападения в Азкабане. Один из охранников назвал точное время. И в это время Никсона в министерстве не было. А ваш невероятно честный Поттер не смог придумать ничего, кроме правды — что отпустил Никсона на пару часов, но куда не спросил. — И где он был? — спросила Гермиона из-за непонимания, а не от появившихся подозрений. Северус задумчиво посмотрел на нее. — С дочерью. Никто, кроме них не знал об этом. — Черт, — еле слышно выдохнула Гермиона. То, что Никсон был с дочерью, значит, что алиби у него нет, так как показания детей для министерства мало что стоят. Тем более если министерские преследуют свои цели. — Всё это вызывает сомнения, — спустя некоторое время пробормотала Гермиона. Северус удивлённо поднял бровь, и она продолжила. — Один охранник смог назвать точное время. И именно в это время никто не может подтвердить, где был Никсон. Зельевар постучал по подбородку, что-то обдумывая, и потом кивнул. — Да, это действительно странно. — Куда они ездили? — спросила Гермиона, пытаясь прояснить ситуацию. — Может быть там был кто-то, кто видел их. — Вряд ли. Об этом месте известно очень малому количеству людей, — видя непонимание Гермионы, Северус вздохнул. — Это их старый дом. Они ездят туда примерно в один день каждого месяца. Гермиона покачала головой. Если это происходило постоянно в одно время, то кто-то, знающий об этом, мог легко подставить Никсона таким образом. Но вряд ли Гордон рассказал бы это кому-то, кому недостаточно доверял. С другой стороны, если тот, кто подбросил палочку Рабастану Лестрейнджу, — теперь версия, что это был Рудольфус была скорее всего верной — используя внешность Никсона, хотел его подставить, то он вполне мог следить за Гордоном. От всех этих мыслей Гермиона почувствовала невероятную усталость и отчаяние. Никсон мало что рассказывал об этом доме. Единственное, что знал Северус — то, что они с дочерью переехали оттуда после того, как Никсон потерял жену два года назад. Каждый месяц Гордон возил туда Энни на пару часов, как будто, возвращаясь в этот дом, в каждый свой приезд он надеялся вернуться в то, как он считал, счастливое время. И после упоминания об этом Северус вспомнил тоску безнадежную, съедающую изнутри, которую замечал в глазах Гордона, когда тот говорил об этом. Такую, которую сам Северус чувствовал уже так много лет, что привык. И про которую ему удавалось иногда забывать в последнее время. — А чем вы занимались до того, как наведаться в дом Селвина? — не надеясь на ответ, спросила Гермиона. Северус усмехнулся ее формулировке и посмотрел в небольшое окошко, сквозь которое бросала холодный свет полная луна. — Мне повезло найти цветы заунывника. — Но ведь их собирают только зимой, — удивилась Гермиона, на что Северус пожал плечами. — Видимо, сегодня в Ирландии было достаточно холодно. Гермиона знала, что эти цветы довольно редкие, и их трудно найти где-то поблизости. Не успела она что-то ответить на это, как Северус нарушил тишину. — Возвращайтесь обратно в Хогвартс. Гермиона подняла на него удивленный от резкой перемены взгляд, и ей показалось, что тот был бледнее обычного. Северус стоял, придерживая мантию, так будто ему было холодно. Но вспомнив, как он отдал ей свою мантию, стоя холодным вечером под дождем, Гермиона засомневалась, что дело в температуре воздуха в комнате. — Но… — Больше я повторять не буду, — она услышала угрожающие нотки в его голосе. Его дыхание стало рваным. Левой рукой он сильнее запахнул мантию и прижал ее к торсу. И Гермиона заметила, как его пальцы сквозь ткань окрасились в красный. Северус заметил направление ее взгляда и сделал шаг к ней, указав рукой на дверь. — Вон, сейчас же. Гермиона попятилась. Когда дверь за ней почти закрылась, она увидела, как Северус привалился спиной к стене и хрипло выдохнул. Мысли лихорадочно заметались в ее голове. Ирландия — слишком далеко, чтобы трансгрессировать без проблем. Даже для такого сильного волшебника, как Снейп. И видимо потому, что Коукворт от дома Селвина ближе, чем Хогвартс, ему пришлось трансгрессировать сюда. А судя по состоянию его дома, Снейп очень давно там не бывал, и вряд ли можно надеяться на запас нужных зелий. В любом случае Гермиона понимала, что Северус никогда и ни за что не покажет свою слабость или боль. Она вспомнила, как однажды пришла в Мунго узнать о состоянии Снейпа и других тяжёлых пострадавших. Она разговаривала с целителем, когда вдруг увидела сквозь приоткрытую дверь палаты профессора, как Снейп держится за свое горло и морщится от боли. Как будто почувствовав, что на него смотрят, зельевар перевел на нее взгляд, который тут же стал презрительным и колким. Он восстановился не до конца, но ему хватило сил на беспалочковую магию, что захлопнуть дверь перед лицом Грейнджер. Потом они виделись лишь однажды — на суде, где после их с Гарри свидетельствования, Снейпу удалось избежать тюремного заключения. Пожирателю смерти не собирались прощать все его преступление, и только убедив присяжных Визенгамота в том, что без Северуса Снейпа война против Темного Лорда была бы несомненно проиграна, а сам Гарри Поттер давно был бы мертв, им удалось выиграть для профессора свободу. Впрочем Гермионе тогда показалось, что Снейпу не было до этого дела, как впрочем и до всего вокруг, включая его собственную жизнь. Она сосредоточилась и, представив Хогвартс, трансгрессировала. Гермиона со всех ног бежала по замку, совсем как в ту страшную ночь три года назад. Распахнув дверь своего кабинета, Грейнджер влетела по винтовой лестнице наверх. Открыв небольшой сундучок с личным запасом разных зелий, она взяла несколько и выбежала из кабинета. В настоящий момент ее жутко раздражала невозможность трансгрессировать из замка. Когда Гермиона снова оказалась в Паучьем Тупике, то на секунду растерялась. Пропустит ли ее защита дома теперь, когда она попытается войти туда одна, без Северуса? Но отступать она в любом случае не собиралась. Решительно подойдя к порогу дома, Гермиона дернула за ручку двери, уже доставая палочку, но та неожиданно открылась. Она увидела его мантию и сюртук, брошенные на полу, где он стоял несколькими минутами ранее. Из, как сделала вывод Гермиона, ванной комнаты доносился шум и хриплые ругательства. Она без промедлений зашла туда. Когда Гермиона ушла, помимо разгорающейся острой боли, Северус почувствовал… тоску. Конечно, он сам ее выгнал, причем очень грубо. Но там, где вроде бы находится сердце, стало тяжело. Иногда после жестоких пыток Волдеморта Снейп приходил сюда. Когда смотреть в полные сожаления глаза Дамблдора становилось совсем невыносимо. Когда один вид стен Хогвартса заставлял его чувствовать себя ещё хуже. Или когда сил, чтобы пройти весь путь до подземелий, не было. Тогда он приходил сюда, в свой дом, который никогда таковым не считал. Всего лишь место, где он мог пролежать пару дней, кое-как залечивая свои раны, в полном одиночестве, которое буквально впитали в себя эти стены. И вот всё снова повторяется. Только теперь его физическая рана доставляла меньше боли, чем пустота, оставшаяся после ухода Гермионы. Но Северус быстро убрал все эти лишние чувства за стену окклюменции. Сняв мантию и сюртук, Северус увидел ярко алеющее пятно на белой рубашке. Расстегивая пуговицы, он направился в ванную. Встав перед зеркалом, он рассмотрел рану ниже рёбер. Открыв шкафчик над раковиной, он обнаружил, что нужных зелий совсем мало. Снейп как раз на днях собирался пополнить свои запасы, но не думал, что ему придется трансгрессировать через Ирландское море в скором времени. Северус трансфигурировал полотенце в бинт и приложил к ране. Он тут же пропитался кровью: рана была слишком глубокой. Выругавшись, Северус убрал мокрый бинт и взял палочку. Придется наложить заклинание, чтобы закрыть кровотечение. Накладывать его на самого себя очень рискованно, но выбора нет. В этот момент он увидел в отражении какое-то движение и резко поднял голову. За его спиной стояла Гермиона, сжимая в руках несколько склянок с зельями. Она увидела промелькнувшую злость в его глазах и поспешила перевести взгляд вниз. Его расстегнутая рубашка открывала ее взгляду глубокий порез на бледной коже. Не говоря ни слова, Северус развернулся к ней и забрал из рук зелья. Открыл флакон с крововосполняющим зельем, понюхал и выпил. Гермиона старалась смотреть только на рану и не думать о том, как плохо расстегнутая рубашка скрывает его худое, но мускулистое тело. — Нужно закрыть рану заклинанием, — сказала Гермиона тихо, боясь, что Северус сейчас накричит на нее и снова выгонит. Но тот лишь кивнул. Он смотрел на нее неожиданно спокойным, задумчивым и одновременно очень пронзительным взглядом. Мало кто знал это довольно древнее и сложное заклинание. В книгах о нем было немного информации. Разве что одно из первых упоминаний этого заклятия в истории — как Геллерт Грин-де-Вальд использовал его, чтобы исцелить детёныша Цилинь, а также краткие заметки в учебниках по колдомедицине. И всё же Северус не позволил бы ей наложить заклинание, если бы сомневался в умениях Грейнджер. Гермиона сжала палочку и сосредоточилась. — Вулнера Санентур, — она прошептала заклинание трижды, проводя палочкой над раной. Они увидели, как кровотечение остановилось, ткани начали срастаться, образуя красный рубец. Рана затягивалась. Гермиона, чувствуя, как ее рука подрагивала от напряжения, подняла взгляд на Северуса, встречаясь с его обсидиановыми глазами. Тот коснулся ее руки и забрал зелья, что она принесла. После чего открыл настойку бадьяна и капнул на рану несколько капель, повернувшись к зеркалу. Гермиона знала, что за быстрое заживление всех ран этим зельем приходилось платить очень сильной болью и вспомнила свой, далеко не приятный опыт во время работы мракоборцем, когда все полученные ранения залечивали именно этим зельем. Но услышала лишь, как Северус выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Она видела, как его мышцы напряглись, когда он силой сжал края раковины, опираясь на нее руками, на которых проступили синие дорожки вен. В зеркале Гермиона увидела, как вместо рубца осталась всего лишь белая линия шрама, который вскоре тоже исчезнет. Северус больше не поднимал на нее взгляд, так ничего и не сказав, поэтому Гермиона поспешила покинуть ванную комнату. Северус слышал, как скрипнула дверь. Боль сходила на нет, но он думал лишь о Грейнджер. В ее глазах он не увидел жалости, сочувствия, лишь осознанность и ожидание. Она не испугалась, не обиделась на него за грубость. Вместо этого она вернулась, а потом молча ждала последствий принятого ею решения. Как будто он этого стоил. Северус усмехнулся и покачал головой. Гермиона, выйдя из ванной комнаты, замерла посреди гостиной. Она понимала, что и так зашла намного дальше, чем позволил бы ей сам Северус. Но вряд ли о чем-то жалела. И всё же он ее не оттолкнул, не прогнал и не высмеял. И от этого Гермиона почувствовала разливающееся в груди приятным теплом облегчение. Подумав, что неправильно было бы сейчас уйти, она решила заварить чай. На более сложные решения сил не осталось. Зайдя на кухню, Грейнджер начала открывать шкафчики в поисках хоть чего-нибудь. В одном из них обнаружилась картонная коробочка с маггловским пакетированным зелёным чаем. Ее родители покупали такой же. Найдя две, причем разные, чашки, она очистила их заклинанием и бросила туда пакетики. Подогрев воду, Гермиона налила ее в чашки, придерживая ниточки пакетиков, совсем как делала в детстве. Последние события произвели на нее сильный эмоциональный эффект. Волнение, страх, облегчение, отчаяние. Но теперь она впала в апатию. Гермиона оперлась руками о стол и уставилась в зеленоватую жидкость в чашках невидящим взглядом. Как будто разглядев дно, она бы узнала ответы на все свои вопросы. Гермиона не слышала, как скрипнула дверь ванной. Северус в новой рубашке тихо зашёл на кухню и всё это время стоял и смотрел на нее. Как будто до сих пор не верил, что это не иллюзия. Гермиона очнулась от своих мыслей, только когда увидела в отражении на поверхности чая движение. Северус стоял прямо у нее за спиной и смотрел на нее сверху вниз. Она чувствовала тепло его тела совсем близко. Он взял ее за подбородок и мягко повернул ее голову к себе. Когда тишину нарушил его глубокий тихий голос, ее шею и ухо опалило его горячее дыхание. — Не смейте думать, что это было ради вас. Из ее губ вырвался судорожный выдох, и Северус тут же отступил. От этого Гермионе стало неприятно зябко. Гермиона повернулась только через несколько секунд, чувствуя яркий контраст между теплом его близости и холодом его слов. — Полагаю, это значит спасибо? — Вряд ли, — он невербально призвал чашку чая и сделал глоток. Гермиона не двинулась с места. — Полагаю, теперь вы вернётесь в Хогвартс? — спросил Северус. — Вряд ли. — Как жаль, что это мой дом. Два серьезных испытывающих взгляда, разрезающих тишину громче слов, на другом конце которой что-то переменилось между ними. На шаг ближе к пропасти. Ближе друг к другу. Северус думал о том, что и то, и то до иррациональности притягательно. Гермиона думала, что если первое означает второе, ее ждёт падение. Когда секунды сложились в вечность, Северус всё же нарушил их молчание. — Нам пора, — он подошёл и взял ее за руку. В следующий миг Гермиона видела лишь удаляющийся темный силуэт на фоне замка.