Часть 5
6 апреля 2022 г., 16:22
Пять лет назад
— Угх, Лань Чжань, голова кружится… — Мгм. Я знаю. Выпей ещё немного воды. Усянь недовольно оттолкнул в сторону протянутую альфой открытую бутылку воды, отчего она разлилась на пол некрасивой лужей и, пройдя в номер отеля, плюхнулся на мягкую кровать. Ванцзи не знал, куда деть Вэй Ина сразу после того, как его вырвало, поэтому он решил пару часов подержать его в отеле, чтобы помочь протрезветь, а потом уже доставлять домой. Лань Чжань в замешательстве потёр лоб, глядя на карабкающегося по постели Усяня как на восьмое чудо света. Этот омега каждый раз выкидывал что-нибудь этакое, но пьяный в стельку Усянь оказался самой настоящей катастрофой. — Нх… боже, вот кто бы знал, как я от этих сраных свиданий задолбался! Айщ, моя голова… Лань Чжань поджал губы. Подняв с пола пустую бутылку из-под воды, он выкинул её в урну, а потом достал из мини-холодильника новую, открывая. — Вэй Ин, выпей обезболивающее. Тебе полегчает. Усянь лёг на спину и, закинув руки за голову, усмехнулся. — Полегчает? Тогда давай. Вэй Ин открыл рот и высунул язык. Ванцзи сглотнул слюну и, положив на кончик таблетку, протянул омеге бутылку. На этот раз Усянь её взял и, запив таблетку, всучил обратно Лань Чжаню. — Хватит! Я устал! Как же я от этого всего устал! Кто бы знал! Плечи Ванцзи опустились, как если бы на них навалили неподъёмную ношу. — Вэй Ин… Тебе не нравятся наши свидания? Усянь задумчиво приподнялся на локтях и, найдя стоящего в полуметре от его постели Лань Чжаня, покачал головой. — Я люблю свободу. А отец мне её не дает. Нх, бесит до трясучки! Мне комфортно, когда я сам всё решаю в своей жизни, а не по чьей-то указке. С тобой вот тоже встретиться из-за отца пришлось, но ты не так уж и плох, пха-ха… Тут уж я скорее позиции сдаю. Ай… Да пофиг на всё. Буду жить так, как хочу… М-м… Спатки хочу. Лань Чжань смотрел на сонное лицо Вэй Ина и размышлял, как бы ему удержать такого свободолюбивого и прекрасного человека подле себя. «Мечтать не вредно. В любом случае… мне не стоит даже надеяться на что-то хоть сколь-нибудь серьёзное», — мрачно подумал Лань Чжань, переведя взгляд на ростовое зеркало, в котором отражался он сам. — «Я устал от этого не меньше самого Вэй Ина… действительно, может быть?..»***
Пять лет спустя
Вэй Ин невидящим взглядом уставился на тёмно-синюю крышку гроба, слыша чей-то плач, доносящийся словно из-под воды. По щекам текли слёзы, в голове не было ни единой мысли, внутренности снедала какая-то странная фантомная боль, давившая на грудь — из-за этого было тяжело дышать. Усянь опустил взгляд на тёмно-серый пол, который расплывался из-за слёз. За эти три дня он плакал больше, чем за всю свою жизнь до этого. А-Юаня на похоронах не было. Вэй Ин даже не смог объяснить ему, почему они так экстренно улетели обратно в Пекин или, например, почему Усянь без остановки плачет, голодает и падает в обмороки в последнее время. Вэй Ин не знал, как подобрать слова, чтобы объяснить сыну, что он больше никогда не сможет увидеть своего любимого отца; никогда больше его большие и сильные руки не обнимут его; никогда больше Лань Чжань не расскажет ему импровизированную сказку и не уложит спать. Усянь чувствовал, что не справляется. Развестись с Ванцзи — это одно, потерять его навсегда — это совсем другое. Конвейерная лента вскоре завезла гроб в небольшой проём кремационной печи, заставив исчезнуть там навсегда. Вэй Ин до крови закусил нижнюю губу, чтобы сконцентрироваться на физической боли, потому что он уже не мог выносить душевную. Конечно, Усянь чувствовал вину. Если бы он не попросил о разводе, Ванцзи бы никогда не пришлось садиться на тот чёртов рейс. Лучше бы Усянь продолжил топтаться на одном месте и лелеял надежду добиться заинтересованности мужа, чем хоронил его в закрытом гробу. Вэй Ин развернулся и, вытерев рукавом щёки, направился к выходу, чтобы подышать свежим морозным воздухом — он чувствовал, что вот-вот может снова потерять сознание. Омега опёрся о кирпичную стену и, прикрыв глаза, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Грудь всё равно нестерпимо болела, поэтому Усянь, присев на корточки, обнял себя руками, в попытке хоть как-то справиться с этой эмоциональной болью. Он, казалось, выплакал всё, что только можно было, но слёзы всё равно текли, не переставая. «Если бы я знал, что это случится… я бы сказал ему, что чувствую… я бы, может, поругал его… и обязательно бы нормально попрощался», — чем больше думал Вэй Ин, тем хуже ему становилось. Омега тихонько завыл, не понимая, как он мог вот так сбежать тогда, не попрощавшись. — Н-н… Я… я должен был хотя бы обнять его… зачем же я… идиот, н-нх… Вэй Ин вздрогнул, когда ощутил чью-то руку на своём плече. Подняв испуганный взгляд вверх, он понял, почему это лёгкое прикосновение больших и теплых рук напомнило ему о Лань Чжане — перед ним стоял Лань Сичэнь. — Господин Вэй, вам плохо? Усянь хотел бы сказать «нет», но у него язык не поворачивался, да и Сичэнь — это не тот человек, перед которым ему нужно было притворяться сильным. — Н-н, я… М-мне… Усянь снова закусил нижнюю губу, отчего и без того травмированная мягкая ткань закровоточила. Лань Хуань снял с себя пиджак и, накрыв плечи омеги, вдруг нежно прижал к себе, как сделал бы Лань Чжань, если бы был рядом. — Не убивайтесь так сильно и не чувствуйте вину. Лань Чжань этого бы не хотел. Вэй Ин почувствовал, как все дамбы прорвались. Он плохо был знаком с Лань Сичэнем, их редкие встречи можно было пересчитать по пальцам, поэтому омега был искренне удивлён такой поддержке от человека, с которым его практически ничего не связывало. Усянь прижимался к чужой груди и плакал навзрыд, теряя всякое ощущение пространства и времени. Сичэнь гладил омегу по голове в попытке хоть как-то его успокоить, но чем больше думал, тем сильнее убеждался, что совершил ошибку, доведя бывшего мужа брата до самой настоящей истерики. «Я правда не ожидал, что он будет так сильно убиваться по нему… По словам брата, тот совсем не был в нём заинтересован, но разве это правда?..» Вэй Ин, разжав пальцы, которыми судорожно впивался в рубашку Сичэня, закатил глаза, теряя сознание.
