Диссоциация

Это больно и сразу нет. Это ночью и там где свет. Это будет с тобой и мной. Это сделает нас огнем. Это будет казаться сном. группа “Линда”

1.

Обито знал, что защищён. Чаще всего он не обращал внимания на проявления этой защиты, но вот секс... Ну как можно получать всецело удовольствие, если из ощущений вылетаешь в бесплодные рассуждения, полностью отстраняясь от процесса? Он давно научился возвращаться к происходящему и навык не терял. От чего именно Обито был защищён или что за угроза, от которой нужно таким образом защищаться, он задумываться перестал. «Чёрт! Опять. Что-то сегодня совсем не идёт». Он который раз неожиданно обнаружил себя, улетевшим в свои мысли и абсолютно выпавшим из процесса. Возбуждение в теле всё равно оставалось, он продолжал движения, но от частого отвлечения разрядка никак не приходила. Для занятия сексом он не любил раздеваться. Ласки его не интересовали категорически. Партнёры всегда были разовыми, чаще без имён. А иногда и лиц Обито не видел или старался не запоминать. И сейчас по обыкновению он был одет, в отличии от того, кто был под ним. Через тонкую ткань водолазки, задранной до груди, можно было различить пульсирующую жилку на шее. На контрасте живого и бьющегося, кошачья маска смотрелась мертвенно и инородно. Из-за неё Обито сначала подумал, что это ниндзя АНБУ скрытого листа, но ещё до «знакомства» быстро понял, что она не настоящая керамическая, а обычная деревянная, которую можно купить в любой сувенирной лавке. Правда, открывшийся сейчас вид не оставлял сомнений, что этот человек всё-таки ниндзя. Под тонкой светлой кожей стройного жилистого тела с парой родинок, больше похожих на тёмные веснушки, можно было разглядеть все мышцы пресса. Взгляд цеплялся за несколько небольших шрамов от боевых ранений. Чакру, к слову, скрыли и мастерски: её цвет и силу определить было нельзя. Из-за того что на теле не было ни единого волоска, член казался больше. Хотя какого бы он ни был размера – был хорош. Такой ровный, с розоватой головкой, из которой к животу тянулась упавшая капля предэакулята. Обито прерывисто выдохнул, стал двигаться быстрее, левой рукой без перчатки взял чужой член и неровными движениями, часто меняя темп, начал его стимулировать, иногда проводя большим пальцем по головке, размазывая смазку по всему стволу. Наконец-то возбуждение спустилось вниз живота и нарастало, иногда простреливая электрическими разрядами в остальное тело. Дыхание участилось и потяжелело. Из-за маски на собственном лице стало жарко и влажно. Через белую маску прорывались вздохи и приглушенные краткие стоны. Движения стали резче и быстрее. Такое идеальное тело начало подрагивать. Чужая нога, которую Обито держал чуть выше колена напряглась и разогнулась. Оргазм стремительно приближался, но что-то продолжало отвлекать. Может, пояс неудачно сдернутых в порыве штанов, который дико давил на оба бедра, а может чужая маска. Все-таки это была маска скрытого листа. Как тут не вылетать в бесплодные рассуждения. Обито убрал руку с члена и потянулся к ней, подцепил изнутри блестящим от смазки большими пальцем за влажный край, стянул через затылок и отшвырнул. Ощущения в теле снова отошли на второй план, когда он увидел открывшееся перед ним лицо. Обито сглотнул. Та самая незримая внутренняя защита как будто ударила по восприятию, и оно стало потрескавшимся стеклом. Увиденное от этого дробилось в осколках и не собиралось в единое. Большие светло-серые глаза, на ресницах совсем немного коричневой туши, на вспотевшем лбу налиплипшие пряди каштановых волос. Лицо было смазливым, даже, казалось, и не совсем мужским, если бы не пропорции. Вниз от глаз тянулись фиолетовые полосы наклеек, доходящих до середины щек, на верхних веках фиолетовые тени. Еще один судорожный выдох. Под нижней губой тоном замазана, скорее всего, очередная родинка похожая на веснушку. Собраться, быть здесь. Обито чувствовал, как на него наплывают образы мертвого девичьего лица. Сквозь отверстие в маске он смотрел на нестерпимо красивое, до дурноты, до подступающей тошноты, – этот приоткрытый рот, полузакрытые веки. Обито даже уже не понимал, продолжает ли он двигаться. – Классные у тебя наклейки. Это была первая за все время «общения» сказанная между ними фраза. От долгого молчания и возникшего пугающего миража голос сорвался и, хоть немного хрипло, прозвучал каким-то мальчишеским, словно не сломался и не огрубел много лет назад. Пока Обито пытался, но не мог оторвать взгляда от чужого лица, беспорядочно блуждая по нему взглядом, он не заметил, как тело под ним напряглось, дыхание замерло, полузакрытые глаза распахнулись, а чужая рука потянулась к его водолазке. Ниндзя приподнялся на левом локте, а на правый кулак накрутил чужую водолазку и резким движением рванул на себя, в попытке притянуть. Тут Обито пришел в себя и с силой дёрнул обнаглевшую руку в сторону. Ощущения стали неприятными – мышцы резко до боли сжали его член. – Йо! Ты больно самонадеян. Лежи смирно. Не успели до конца прозвучать слова, как Обито получил с руки. Целью этого движения было зацепить и содрать маску. Крепления слетели, больно ссаднив кожу под ними, а сама маска, неудачно ударившись о землю, потрескалась. «Сам дурак». Сейчас, как и много раз раньше, от него в испуге отвернутся. Взгляды встретились. Только вот в лице напротив не обнаружилось привычной гримасы отвращения, сплошное удивление, а после – узнавание. Обито нахмурился и зашипел сквозь зубы. Сколько бы он ни смотрел на этого человека, он точно мог сказать, что никогда его не видел. Десятки «забытых» лиц всплыли в памяти, но этого среди них точно не было. Все происходящее приобретало нехороший поворот. Еще через мгновение лицо стало смутно знакомым, даже не так, что-то было в нём такого, что бесконечно продолжало выбивать из реальности, похлеще злополучной белой маски. Даже сейчас Обито не мог полностью осознать себя в пространстве и том, что происходит. «Что за чёрт!». Вот бы сейчас активировать шаринганы. Но сначала надо выяснить, кто это вообще такой, перед тем как раскрыть главный козырь. «Посмотрим, как пойдет, может, лучше от него сразу избавиться». Обито отскочил от ниндзя, за доли секунды ставшим ему неведомым противником, молниеносным движением надел и застегнул штаны. Ещё один прыжок назад, в котором руки по привычке сами сложили печати, пальцы взлетели к уголку губ – «Катон!». Огромный шар огня вырвался изо рта. Затрещали ветки, запахло горелой древесиной и травой. Когда шар докатился до места, где все ещё лежал изумленный противник – раздался характерный хлопок. «Клон» – промелькнуло в голове. Чёрт! Да как же Обито угораздило трахать клона, который по какой-то неведомой причине его ещё и узнал. Дым начал рассеиваться. Ну точно, на месте под деревом никого не оказалось, только тлеющие маски. Обито осмотрелся по сторонам, присутствия чужой чакры, как бы не силился, он уловить так и не мог. Ещё одно короткое мгновение, и под ногами зашевелилась земля. Обито не торопился активировать шаринган, всё-таки интерес – кто его так наебал – был сильнее. «Не дай Бог это кто-то из дебилов Акацки. Надо проверить». Потому, когда из-под земли появилась рука, которая крепко схватила Обито за щиколотку и потянула вниз, он решил поддаться этому глупому базовому генниновскому приему и дать погрузить себя в почву почти по подбородок. Земля была холодной, а тело сковано землей. Голова торчала как кочан капусты. Последний раз он был в таком нелепом положении на одной из первых тренировок в должности выпускника академии. Трава и дерево неподалеку всё ещё дымились. К Обито кто-то бесшумно приблизился и сел напротив него, скрестив ноги. Челюсть свело так, что зубы были готовы потрескаться от силы давления. «Чертова Коноха!». Человек был тем самым оригиналом клона – каштановые волосы, фиолетовые наклейки, всё еще неопознаваемое смазливое лицо. Взгляд, устремленный на Обито был нечитаемым и пристальным. – Почему? – Голос тоже был незнаком. – Что, блядь, почему? – Это же ты. Почему? – Да кто ты, мать твою, такой?