Part 1
29 апреля 2022 г., 06:03
В школьной раздевалке тепло и свет был приятно-желтым, будто бы кухня в американском фильме про шестидесятые годы.
Чонгук снимает с плеча темно-синий рюкзак, откладывая его на скамейку рядом, расстегивает молнию на куртке и поворачивает голову к Намджуну: тот делает ровным счетом то же самое, что и Чонгук, за исключением того, что его взгляд потуплен в пол. Наблюдая за окрепшим во время каникул телом лучшего друга, который, сняв с себя пальто, поправляет манжеты белой рубашки, Чонгук думает о Ким Тэхене. С их последней встречи прошло три дня, которые пролетели для Чонгука на удивление быстро.
Выбросить Тэхена из головы не получалось. Но и изменить что-то Чонгук не решался.
Впервые Ким Тэхена он встречает в кабинете, где проходят дополнительные занятия по рисованию. Чонгук тогда еще не ведал, что пронесшийся мимо него с огромной скоростью, едва не снесший его с ног просто одетый темноволосый парень является Ким Тэхеном, поэтому лишь неодобрительно посмотрел в его сторону и поспешил занять себе приличное место.
Но теперь он знает, как выглядит Ким Тэхен. Знать бы еще, что он из себя представляет.
На первом уроке рисования, как правило, после короткой переклички ведутся обсуждения. О предстоящем учебном году, о работах, которые будут выполнять учащиеся, о материалах, которые они будут использовать в этом семестре, и о том, где все необходимое можно купить. В беседе участвовал весь класс из пятнадцати человек, ведь учитель по рисованию был на редкость общительным и приятным человеком, с которым разговор шел легко и непринужденно. Все, кроме Ким Тэхена, участвовали в беседе.
Чонгук наблюдал за ним почти все занятие, пытаясь поймать на чем-то, что хоть как-то объясняло бы его поведение. Но за академический час не произошло ровным счетом ничего. Тэхен сидел в середине класса, ковырялся в своем белом вязаном свитере, и, казалось, ему было абсолютно все равно на говорившего учителя. В принципе, как и говорившему учителю было все равно на Ким Тэхена, который ковырялся в своем белом вязаном свитере.
У Чонгука сложилось непоправимое впечатление о Ким Тэхене в их первую встречу. Всем было на него плевать, как и ему на всех. Тэхен, в отличие от других учеников, не задавал преподавателю вопросов, и тот, в свою очередь, этого тоже не делал. Будто бы и не было Ким Тэхена в этом классе.
Хотелось знать почему.
Мысленно Чонгук отнес его к тому типу людей, которые непонятно чем притягивают глаз. Вроде бы нет в нем ничего особенного, как успел себе вбить в голову Чон: одевается в простые вязаные свитера, свитшоты и узкие джинсы, внешность не запоминающаяся. Тэхен — простой парень, и это единственное, что бросается в глаза. Он не слишком красивый, совсем не болтливый. Он тихий и будто бы невидимый.
Чонгук сквозь поток мыслей чувствует прикосновение. Оторвав слегка завистливый взгляд от Намджуна, парень чуть улыбается, замечая второго своего лучшего друга. Пак Чимин с алыми от утренней прохлады щеками улыбается в ответ, пищит почти воинственное: «Остолбеней!» — и налетает на Чонгука с приветственными объятьями, сжимая его торс маленькими, но сильными ручонками.
— Ух, вырос-то как! Возмужал! — хохочет Пак, отодвигая Чонгука за плечи и рассматривая его лицо на расстоянии полуметра, будто бы сравнивая нынешнего Чон Чонгука с портретом в голове. Но Чонгук остался тем же, что и несколько недель назад: почти угольно-черные волосы, уложенные по пробору вбок, слегка кругловатые глаза с карей радужкой, тонкие губы-бантиком, ровный нос. И телосложение у него осталось прежним: атлетичным, но не таким крупным, как у Намджуна. Некоторые вещи не меняются настолько быстро, что очень радует Чимина, и он счастливо жмурит глаза, сдувая с лица ярко-рыжую челку, но та никак не поддается — прижимается шапкой ко лбу. — Чон Чонгук, это что, порез от бритвы? Мой мальчик совсем вырос! — не унимается Чимин, тыкая Гука в правую щеку холодным пальцем и заливаясь звонким смехом.
Казалось, что буквально через пару секунд Чимин бросится расцеловывать его щеки, как делают при встрече некоторые европейцы. Чонгук на миг оторопел, вырываясь из цепкой хватки друга, провел тыльной стороной ладони по щеке, к которой только что прикасался Пак, проверяя на наличие каких-либо повреждений и будто бы вытирая несуществующую слюну, которую мог бы оставить на коже Пак, если бы поцеловал его приветственно. Но, нащупав там только пару маленьких прыщиков и не найдя ничего такого, что хоть немного было бы похоже на порез или вязкую слюну, Чон хмурится. Пак Чимин, верно, умом тронулся, пока сидел дома с простудой.
За спиной послышался тихий и приятный смех Намджуна. Чонгук мгновенно оборачивается и с прищуром начинает наблюдать за тем, как Чимин, сияя ярче весеннего солнца, пожимает Намджуну руку, а после заветного слова «Остолбеней!» затягивает в объятья.
Приятно наблюдать за воссоединением друзей. Это согревает Чонгука даже сильнее, чем теплый свитер, надетый поверх рубашки.
— Чонгук, он же шутит, не обращай внимания, — по-доброму отвечает Джун, отцепляя от себя Пака и вешая свое пальто на вешалку.
Чонгук ненавидит, когда его лучший друг так шутит, но он молчит, потому что знает — это действительно просто шутка, которой Чимин хотел поднять всем настроение в это мрачное утро среды.
— Он прав, Чонгук-и, я просто шучу, — подтверждает Чимин, разматывая свой красно-оранжевый полосатый шарф. Он всегда относится к Чонгуку как к ребенку, хотя сам старше его всего на два месяца. Чимин большую часть своей жизни ведет себя как ребенок, сам того не подозревая, но упорно строит из себя взрослого, частенько поучая Чонгука. Чимин — настоящий фанатик: ему почти восемнадцать, а он до сих пор ждет письма из Хогвартса и, пройдя тест на каком-то сайте, выяснил, что он прирожденный Гриффиндорец. Но вообще у парней не слишком большой отрыв в возрасте, правда, Намджун старше Чимина на семь месяцев, а Чонгука на девять. Поэтому порой поведение Чимина кажется Чону нелепым.
Чонгук на слова Чимина беззлобно фыркает и вешает свою куртку на крючок рядом с пальто Намджуна. В начале марта холодно, а по утрам, когда ученикам выпускного класса нужно идти на занятия, все еще темно. Но Чонгук любит эту пору. Ему нравится смотреть на снег, который кружит в воздухе в свете фонаря, а после медленно опускается на землю. Он считает это романтичным. Однажды ему приснился сон, в котором гулял в ночное время суток, а вокруг был снег, который будто бы замер в воздухе, никуда не опускаясь. Чонгук старается прокручивать этот сон в голове как можно чаще, чтобы он ненароком не забылся.
— Я так соскучился по вам, парни, — признается Чимин, бережно снимая с себя шапку и запихивая ее в рукав куртки вместе с шарфом. Чонгук с Намджуном отвечают согласным мычанием. И пока воодушевленный Чимин набирает в легкие побольше воздуха, чтобы начать что-то тараторить, и приглаживает ладонью челку, Чонгук подхватывает со скамьи рюкзак и закидывает его на плечо. — Как провели каникулы? Где были? Рассказывайте, ребята, вы чего такие тухлые?
Намджун тяжко вздыхает, убирая телефон в карман брюк, и поправляет очки, переведя взгляд на Пака.
— Я с мамой был у отца в Калифорнии, — как ни в чем не бывало отвечает Джун. Ни для кого не секрет, что Ким бывает у своего отца только во время каникул. Ведь после развода его родителей отец улетел в Америку, а Намджун с мамой остался в Корее, чтобы закончить школу. А после его ждет поступление в какой-то Американский университет… По правде, Чонгук без понятия, куда именно собирается идти Намджун после школы, но ему ясно одно: его лучшему другу вымощена дорога из золотых кирпичей. — Ничего интересного не произошло, но папа в мое отсутствие завел щенка, — поясняет он.
Чимин восхищенно вдыхает воздух, издавая при этом звук собачьей игрушки-пищалки, и на радостях закидывает руку Намджуну на плечо, тем самым как бы объявляя, что теперь тот не отвертится.
— А вот это ты зря, конечно, — пробормотал Чонгук, разворачиваясь и направляясь к выходу из раздевалки. Парни последовали за ним.
Намджун, понимая, что еще как минимум минут пятнадцать Чимин будет жужжать у него над ухом (в прямом смысле) надоедливой мухой, скривил губы в подобии улыбки и обреченно вздохнул.
Почти всем известно, что еще больше, чем волшебный мир чародейства, Чимин обожает собак. У него их дома две. Английский бульдог по кличке Том и немного глупый бигль по имени Рон. Чонгуку не составило труда догадаться, в честь кого были названы домашние любимцы Чимина.
Чонгук знает Пак Чимина уже много лет, поэтому он просто вновь проваливается в мысли, стараясь не вникать во все то, что так старательно говорит его друг. Ведь Чимин все равно не обидится слишком сильно на него. Увидит ли Чонгук сегодня неприметного Тэхена? За прошедшие три дня учебы Чонгук несколько раз наталкивался взглядом на него. То в столовой, то в коридоре, то заходящим в учебный класс. Чонгуку казалось странным то, что где бы ни был Ким Тэхен, он всегда один. И волочит за собой какую-то неясную ауру отчужденности, будто бы тяжелую гирю, прикованную к его лодыжке.
В голове Чонгук окрестил его «каким-то не таким». И объяснить это он не мог даже самому себе. Было в этом Ким Тэхена что-то, что заставляло Чонгука приглядываться к нему и вообще смотреть в его сторону, искать эту блеклую фигурку в толпе.
Но, возможно, у Чонгука просто разыгралось воображение, и нет в Ким Тэхене ничего такого, что выделяло бы его среди других. Возможно, в тот день у него было плохое настроение.
Чонгук, думая о своем и пропуская мимо ушей все реплики Чимина, касающиеся щенка, которого купил отец Намджуна (вроде: «А что за порода?», «А как зовут эту милашку?», «А сколько ей месяцев?»), вместе с ребятами шёл к расписанию. Чимин болтал всю дорогу через вестибюль школы и продолжал осыпать вопросами вяло отвечающего Кима вплоть до того момента, пока им не пришлось остановиться у стенда с расписанием.
Там было еще несколько учеников, помимо Чонгука и его друзей, с которыми Чон перекинулся приветственными кивками головой. С утра они были хмурыми, видно, что не выспавшимися. Как и многие здесь. Но на секунду Чонгуку показалось, что единственный, кто рад находиться в школе, — это Чимин. Пак настолько рад встречи со своими друзьями и одноклассниками, что чуть ли не прыгает от счастья. Он здоровался со всеми, кто попадался ему на глаза. Кажется, будто у него невероятно много друзей или, по крайней мере, он поддерживает хорошее отношение со многими из своей параллели. Чимин — это нескончаемый поток добродушия, оптимизма и жизнерадостности.
Позже среди бессмысленной болтовни Чимина Гук смог различить вскользь упомянутую информацию о том, что сам Пак был у бабушки в Пусане. Чонгук не знаком с этой женщиной лично, но, по словам друга, она невероятно добрая и любит рассказывать разные интересные истории. Чонгук завидует своим друзьям белой завистью: Чимину и его простому отношению к людям и жизни, его замечательной и дружной семье, которая хорошо относится к его друзьям, увлечениям и в целом поддерживает Пака во всех начинаниях. А Намджуну потому, что ему тоже повезло иметь прекрасных и понимающих мать с отцом, которые несколько лет назад развелись из-за того, что поняли — их жизненные пути расходятся, они не подходят друг другу и не хотят вешать на другого бремя. Это не было чем-то трагичным. Они просто мирно развелись и разъехались по разным странам, принимаясь заново строить жизнь и карьеру. Но у них остался общий сын, поэтому они сохранили дружеские отношения. Чонгук знает, что у Намджуна в жизни будет все, что ему необходимо. У него же такого не будет. Ему придется бороться за все то, что ему захочется иметь.
Родители Чона просты, но строги. Папа работает в банке, а мама держит цветочный магазин. Они с детства воспитали Чонгука самостоятельным, приучили к конкуренции, показали, что жизнь всегда очень несправедлива. Поэтому иногда Чонгуку кажется, что все его детство похоже на череду разочарований.
Поэтому, когда Чимин начинает приставать к Гуку с расспросами о том, как он провел каникулы, парень внезапно теряет цепочку мыслей и план действий, который составил у себя в голове. Лгать Чимину и Намджуну не хочется. Нет смысла приукрашивать свою жизнь, если друзья все равно поймут, что это неправда, хоть и тактично промолчат. Вдохнув и выдохнув, сбросив с себя неприятные мысли, Чонгук говорит:
— Да дома я сидел и маме в магазине помогал. — Чимин на его заявление сочувствующе поглаживает по плечу. Но Чонгуку не нужно его или Намджуна сочувствие.
Спустя секунду Намджун находится и произносит приободряющее:
— Ну зато ты наверняка собирал на себе кучу голодных взглядов. — Чонгук изгибает бровь, без слов спрашивая: «Почему?» — Ты хоть раз видел себя в зеркале в этом бежево-черном фартуке цветочного магазина твоей мамы? Нет? — Он подавляет смешок и метает взгляд в ничего не понимающего Чимина. — Зуб даю, если бы Чимин не знал твою прыщавую рожу и не видел твоих позорных стояков в пятнадцать, то, обнаружь тебя за прилавком цветочного магазина в рабочей униформе, обязательно бы потек.
Намджун носил брекеты последние четыре года. Своей голливудской улыбкой он дорожит больше, чем Чимин своей волшебной палочкой, купленной в «Лавке Олливандера» на Comic Con два года назад. Поэтому Чонгук словам Намджуна безусловно верит.
— Эй! Ты чего такое болтаешь?! Хочешь непростительным отхватить?! — Намджун вытягивает руки вперед в примирительном жесте, пытаясь утихомирить раскричавшегося Пака. Чонгук взрывается от смеха, сгибаясь пополам посреди школьного коридора. Чимин выглядит очень забавно, пытаясь пересилить на вытянутых руках Ким Намджуна, который, поддавшись внезапному порыву у себя в голове, тоже начинает неистово хохотать. — Ну ты и гондон, Джун, — бросает Чимин, отталкивая от себя руки Кима будто бы с призрением.
Чимин поджимает губы и думает о том, что никогда не будет больше пить с Ким Намджуном. Иначе история может повториться. Несколько месяцев назад на пятничной тусовке Чимин немного перебрал и в поисках новых ощущений засосал какого-то парня. Парень назвался Шугой, и тогда он был выпускником, в то время как самому Чимину оставался еще один год учебы. И все бы ничего, новый опыт получен — можно гордиться. Вот только, как узнал Чимин позже, в той комнате они с Шугой были не одни. К несчастью, Намджун стал свидетелем того, чего вообще бы не хотел видеть. «А теперь стебет, скотина!» — думает Чимин, направляясь к западному крылу, где у него будет первая в этом семестре литература.
— Эй, Чим, он же шутит, не обращай внимания, — кричит ему вслед Чонгук, хлопая по спине все еще смеющегося Намджуна.
Резко рыжеволосый Пак Чимин тормозит, а после поворачивается на пятках, вытянув руку с неприличным жестом вверх (который, естественно, предназначается Ким Намджуну) и, вскинув подбородок, громогласно и обиженно говорит:
— А «Круцио» за такие шуточки он не хочет?
Чонгук посмотрел сперва на Намджуна, который больше не смеялся. А после на быстро удаляющуюся спину Чимина. Гук поджал губы, осмотрел коридор и лестницу, ведущую на второй этаж, и, кивнув Киму, пошел на первую для него в этом семестре химию.
Чонгук почувствовал, как восторжествовала справедливость.
***
Когда Чонгук вспоминал о внеклассных факультативах, которые выбрал для себя в этом году, он невольно расстраивался. Потому что не успел записаться вовремя. Чтобы успеть попасть в группу, где занимаются чем-то действительно интересным и полезным, нужно как минимум записываться еще на каникулах, а как максимум продать душу дьяволу. (Ведь жалеющих тратить время не впустую, как оказалось, было больше, чем очень много.) Но Чон ничего из этого не сделал, и поэтому, когда пришел записываться, первым делом ему выдали список всех возможных занятий, на большую часть из который Чонгук, естественно, попасть не сможет, ибо группы уже заполнены. Список был длинным, парень даже предположить не мог, что в школе бывают такие интересные дополнительные занятия. Среди них был книжный клуб, всем участникам которого выдают читательский билет в городскую библиотеку, где просто нереально быстрый интернет, робототехника, 3D-моделирование, столярное ремесло и даже кулинария. Еще был хор, оркестр, вязание спицами и крючком, танцы… И все эти прелести были для него закрыты. «Поезд ушел» — так говорят где-то там… Но Чонгук не расстроился. Из оставшихся вариантов, куда бы парень смог пойти (и точно преуспел бы в этом), был кружок рисования и спортзал. Чонгук любил рисовать людей, делал это, конечно, нечасто, в основном, когда долго ехал на метро с севшим телефоном. Но после переезда на метро Чон не ездил, поэтому навык почти забылся. Вот и появилась возможность вспомнить. Чонгук даже немного обрадовался тому, что он снова сможет взяться за дело, которое когда-то занимало его руки и давало успокоение. Но вот Ким Тэхен, который будет отвлекать его своим присутствием во время занятий, не радовал совсем. Чонгук вообще не из тех, кто интересуется людьми. Чаще всего именно другие интересовались им и обращали внимание на него, а Чонгук позже отвечал тем же. Но, когда Чонгук увидел Ким Тэхена, его будто бы облило ледяной водой. Три дня назад. А теперь его бьет озноб, будто бы от промокшей одежды, стоит завидеть в толпе школьников Ким Тэхена. Было в нем что-то, что на подсознательном уровне интересовало Чонгука. Что конкретно — неясно. И как бы Гук ни противился навязчивым мыслям в голове а-ля: «В следующий раз, когда увижу его, точно пойму, что меня так цепляет», все без толку. Тэхен не делал ничего, а Чонгук смотрел и смотрел… Сколько бы не смотрел — понять не удавалось. Постоянные мысли о Ким Тэхене уже начали раздражать. Его присутствие, где бы то ни было, заставляло напрячься. Но Чонгук не понимал, почему не пытается что-то предпринять: заговорить с ним, к примеру, или просто переключить внимание на кого-то другого. На занятиях физкультуры, которые также выбрал для себя Чонгук, почти ничего не требовали. Только спортивную форму и желание размяться. Один час в неделю по установленному расписанию Чонгук был готов посвятить именно этому занятию. А почему бы и нет? Ведь там можно побегать, поиграть в баскетбол и, в конце концов, просто весело провести время, чтобы отвлечься от нудных основных занятий в компании своих сверстников и спортинвентаря. С момента расставания с друзьями в школьном вестибюле прошло несколько ужасно скучных уроков, которые, казалось, тянулись целую вечность. Потом наступил обеденный перерыв. Толпы уставших за полдня старшеклассников, шаркая по полу подошвой обуви, шли в столовую, намериваясь залипнуть в телефоне и перекусить. Чонгук, на самом деле, не хотел есть, но, как и все, послушно шел в столовую. За одним из столов, что находится в самом центре столовой, Чонгук заметил Намджуна. Перед ним был ноутбук, на котором Ким что-то быстро печатал, периодически отхлебывая какой-то напиток из своего стакана. Чонгук, особо не раздумывая, пошел к Намджуну, ведь выбора как такового у него не было. Столовая была переполнена. Ученики сидели за столами, громко переговариваясь друг с другом. От созданного гама Чонгук сморщил нос и, поправляя рюкзак на плече, стал прорываться к Намджуну. Когда Чон опустился за столик напротив друга, тот даже не поднял головы — настолько он был занят своим делом. Чонгук смотрел на его глаза, прикрытые линзами очков, быстро бегающие по экрану ноутбука, надеясь прожечь во лбу Кима дыру, ведь по-другому его внимание было не привлечь. Через несколько минут молчания Чонгук сдался. Он вздохнул, поправил черные волосы и сложил руки — одна на другую — на столе. Намджун, услышав его вздох, поднял глаза и снова отхлебнул из стакана. — Привет, — поздоровался Чонгук, улыбаясь уголками губ. — Чем занят? Намджун смерил своего друга каким-то недоверчивым взглядом, будто бы спрашивая: «Ты серьезно хочешь знать?» — поправил очки, а после выдал: — Сайт делаю для интернет-магазина. — Он глухо кашляет, отчего его голос далее звучит слегка надломлено. — Уже почти закончил. Чонгук понятливо кивнул и осмотрел стол: ноутбук Намджуна и стакан с чем-то горячим (судя по кашлю Намджуна, в стакане горячий чай). Еще на столе стоял контейнер с нарезанными овощами. Снова началось молчание, но оно не тяготило Гука. В какой-то степени это было даже приятно. Поняв, что ничего примечательного на столе нет, Чонгук стал осматривать столовую. Народу было много. Словно все ученики школы разом проголодались и собрались в этом месте, чтобы утолить голод. Но по правде, людей, которые действительно обедали, можно было сосчитать на пальцах. Основная масса учеников просто сидели за столами, о чем-то беседуя со своими сверстниками, создавая живую атмосферу веселья. Чонгук старался приглядываться к каждому смутно знакомому лицу. Но почти все в конце концов сливались между собой, и никого конкретного для себя выделить Чон не смог. Одно Чонгук смог понять быстро: Ким Тэхена в столовой не было. Даже малейшего намека на его присутствие. Какое облегчение. Спустя пару минут Джун снова поднимает голову, потягивается и хрустит пальцами. Он каким-то уставшим и отрешенным взглядом окидывает столовую, а после тянется к своему контейнеру с овощами. Намджун достает оттуда нарезанную брусочками морковь и в пару укусов отправляет в рот. — Будешь? — предлагает он Чонгуку, пододвигая тару к нему по столу. Чонгук слегка кривится, рассматривая то Намджуна, который старательно пережевывает морковь, то на сам овощ, выглядящий не особо привлекательно. Ким немного тушуется, не понимая реакции друга. Чонгук не умеет быть очевидным, поэтому по нему никогда нельзя определить его истинные чувства. Он умело прячет их где-то глубоко внутри. Вообще, на первый взгляд Чон Чонгук кажется грубым и неразговорчивым. Характер у него тяжелый, Чимин считает, что даже невыносимый. Но у Чонгука есть его милашность, которая сглаживает острые углы его личности. Порой он может сказать людям нечто очень неприятное, при этом миленько улыбаясь, и ему вряд ли ответят тем же. — Достал уже со своим вегетарианством, — лениво тянет Чонгук и двумя пальцами, будто бы брезгуя, подцепляет маленький кусочек моркови и закидывает в рот. Намджун равнодушно пожал плечами и снова принялся что-то печатать. Он давно привык к тому, что иногда Чонгук выкидывает нечто этакое. — В пятницу родители уезжают на все выходные на горнолыжный курорт, говорят, что хотят отдохнуть с друзьями, пока сезон не кончился, — незатейливо начинает Чонгук, протягивая руку к контейнеру с морковкой. Она оказалась сладкой и хрустящей. — А я в пятницу хочу устроить вечеринку, собрать народ, оттянуться по полной, пока все не погрязли в учебе… Думаешь, Чимин перестанет дуться на нас к пятнице? А то без него будет отстойно. Ким усмехнулся, зажмурив глаза. Будто бы Чонгук только что удачно пошутил. Губы Кима растянулись в широкой и дружественной улыбке, на щеках показались ямочки. А потом он поднял голову, поправил сползшие очки, прочистил горло и гордо протянул: — Скажи Чимину, что может позвать Шугу, и он первый постучит в твою дверь с бутылкой текилы. — Погоди, они все еще общаются? — Чонгук настолько удивился, что его брови моментально вскинулись вверх, глаза округлились, а брусочек моркови упал обратно в контейнер. Намджун прикрыл глаза и легонько кивнул, подтверждая свои слова. — Быть такого не может! — Еще как может, — спокойно возразил Ким. — На каникулах он звонил мне иногда, интересовался, как дела, а потом начинал: «Шуга то, Шуга се». — Намджун прикола ради состроил тоненький девчачий голос, передразнивая Чимина. Чонгук глупо улыбнулся, все еще не до конца веря словам друга. В голове не укладывалось. — Не знаю, что там у них происходит, но, по-моему, Чимин по уши втрескался в Шугу. Чонгук, слушая Намджуна, невольно представил Чимина, влюбленно смотрящего на нахального, грубого, с лисьим прищуром парня, от которого вечно пахнет кофейными зернами, и тут же скривился. Да, Чон догадывался о предпочтениях своего лучшего друга, но никогда прежде дальше подколов на этот счет дело не заходило. Следующее, что представил себе Чонгук, — это заигрывающего с бледным как смерть Шугой Чимина, который накручивает его блондинистые патлы себе на указательный палец, сидя на подлокотнике кресла. Чон бы сам хотел знать, зачем он воображает себе такое, но, увы, ответа дать не может. — Ладно, — говорит Гук, потирая переносицу. — Если ты пообещаешь следить за этими двумя, чтобы они не обжимались по углам, то пусть приходят. — А кто сказал, что я приду? — с ухмылкой протянул Джун. — Может, у меня есть планы на пятницу… — А у тебя они есть? Чонгук немного напрягся. Вот если Намджун не придет в пятницу, то тогда будет уж совсем отстойно. Гук собирался пригласить много людей, но, по правде, хочет видеть только Намджуна и Чимина — своих лучших друзей. А остальные — для антуража и создания вида хорошей вечеринки. Намджун молчал несколько секунд, нервируя Чонгука еще больше, а потом улыбнулся и как ни в чем не бывало ответил: — Нет у меня никаких планов, булки расслабь, — рассмеялся Намджун, а Чонгук еле слышно выдохнул от облегчения. Все-таки иногда оба его лучших друга бывают до жути невыносимыми. Звенит звонок, оповещающий всей в школе о конце перемены. Намджун захлопывает крышку ноутбука и начинает складывать свои вещи в рюкзак. Чонгук рассматривает учеников, что торопливо тоже собирают вещи и спешат каждый на свой урок. У Чонгука в расписании дополнительный предмет — физкультура. Поэтому он прощается с другом и быстрым шагом направляется к выходу из столовой.***
Чонгук входит в мужскую раздевалку последним, быстро скидывает с себя рюкзак и достает из него спортивную форму. В раздевалке светло и чисто и не было неприятных посторонних запахов. Шкафчики для хранения вещей были расставлены по всей раздевалке рядами, в некоторых местах оттеняя ее. В тени на низкой и широкой лавочке сидели два незнакомых Чону парня, которые, не торопясь, аккуратно складывали свою школьную форму рядом с собой и шнуровали кроссовки. Опаздывать Чонгуку не хотелось, поэтому он быстро снимает с себя свитер, отбрасывая его вывернутым наизнанку на деревянную скамейку, и расстегивает маленькие пуговицы на рубашке. От спешки пуговицы то и дело выскальзывали и не поддавались воздействию. Чонгук хмурился, но все равно старался справиться с ними как можно скорее. — Эй, не торопись так, — сказал один из парней, после того как разогнулся и вытянул ноги вперед с идеальными бантиками из шнурков на кроссовках. — Тренер в хорошем настроении — гонять за опоздание не будет. Чонгук, расстегнув последнюю пуговицу на рубашке, стягивает ее с себя и подхватывает лежащую на скамейке черную футболку. Он оборачивает на парней, рассматривает пару секунд. Судя по всему, они друзья. Первый парень размером с Чимина, но мышечной массы явно больше. Глаза у него особенно узкие, какие-то заискивающие, радужка светло-каряя, но какая-то неприятная. А ресниц практически не видно: они короткие и острые. Кожа загорелая и смуглая, видно, что спортивная одежда дорогая, но выбрана неумело и безвкусно. — Да он вообще мужик крутой, редко злится, — подхватывает второй, поднимаясь с лавочки. — Но если настроение хреновое, то бегать заставит, пока не упадешь, — начинает негромко смеяться парень, а после протягивает своему другу руку, помогая подняться. — Меня зовут Сун Чильхэ. — Чонгук, натянув на себя футболку, пожимает парню руку. Чильхэ немного похож на своего друга: такая же загорелая кожа, такая же безвкусно выбранная брендовая одежда. На самом деле, Чонгук не хотел бы с ними знакомиться. С первых секунд они показались ему не очень приятными, но чаще всего первое впечатление обманчиво. По внешности людей не судят. — А я Чхве Чёль, будем знакомы… — Чон Чонгук. — Гук пожимает Чёлю руку и принимается расстегивать ремень на брюках. Новые знакомые начинают бурно что-то между собой обсуждать, смеясь и подкалывая друг друга. Видимо, они очень хорошие друзья. Чонгук старался не вслушиваться в чужую болтовню, снимая с себя брюки и быстро натягивая спортивные свободные шорты. Чильхэ и Чёль продолжая оживленно беседовать, складывают свои вещи в шкафчики, с шумом захлопывают дверцы, а после и вовсе уходят из раздевалки, бросив Чонгуку незатейливое: «Встретимся в зале». Чонгук даже немного обрадовался, что избавил себя от этой компании. Он спокойно складывает вещи, перед тем как убрать их в выбранный для себя шкафчик, выворачивает свитер и, тихо закрыв железную дверцу, выходит из раздевалки. Когда Чонгук входит в спортзал, все присутствующие уже начали разминку и только несколько человек сидели на трибунах, собравшись в маленькие кучки и тихо разговаривая. Остальная часть старшеклассников гурьбой оббегала большой зал, стараясь держаться вровень. Те, у кого была хорошая физическая подготовка, бежали впереди толпы, и вид у них был такой важный, что Чон невольно поморщился. В середине и в самом хвосте бежали те, кто был менее подготовлен, и вид у них был замученный. Чонгук, хрустнув шеей, с ходьбы переходит на легкий бег, вливаясь в толпу. В спортзале было шумно. Топот ног, разговоры на бегу, чье-то громкое тяжелое дыхание и смешки со всех сторон. Аж уши закладывает. Пару минут спустя из тренерской в зал вышел взрослый мужчина, но Чонгук заметил его не сразу из-за высоких парней, бегущих впереди него. Раздался громкий свист, после чего мужчина выкрикнул, заставляя всех бегущий поднять на него глаза. — Ускоряемся! Еще полторы минуты! — прокричал он грубым и сиплым голосом, после чего толпа начала двигаться быстрее. Бежавшая рядом с Гуком худая девушка поморщилась не то от неприятного голоса учителя физкультуры, не то от дополнительной нагрузки. Чонгук начал мысленно отсчитывать секунды, ускоряясь и вырываясь из середины толпы к ее самому началу, туда, где, выставляя все свое мастерство на показ, бежали лучшие спортсмены и атлеты. Среди них Чонгук узнал Чхве Чёля и Сун Чильхэ. Каждый старался бежать быстро, выжимая из себя все соки. Те, кто были в середине и в хвосте, на втором круге отстали. И спустя тридцать секунд некоторые ребята перешли на шаг, а после и вовсе сели на трибуны. А те, кто бежал в первых рядах, умудрялись даже перебрасываться вульгарными фразами в сторону подтянутых девушек, бежавших с ними вровень. Чонгук посчитал это мерзким, но комментировать никак не стал. Это ведь не его дело, к тому же пока это всего лишь слова, которыми разбрасывались потные парни, вступаться за девушек повода нет. Небольшой радостью для Чонгука стало то, что Чёль и Чильхэ не были в числе тех ребят, которые позволяли себе грубости по отношению к девушкам. Они были на своей волне, смеялись о чем-то своем и пытались перегнать друг друга. По всему большому помещению разносились скрипы обуви и выкрики с трибун, заставляющие бежать еще быстрее. Чонгук крутит головой, тихо мычит и рассматривает всех вокруг. И вдруг на пятидесятой секунде, когда тренер выкрикнул: «Бежим трусцой! Еще сорок секунд!» — Чонгук замечает недалеко от себя бегущего Ким Тэхена. Чон моментально поджимает губы и быстро вытирает едва выступивший пот с виска, переходя на бег трусцой и выдыхая через рот. Он мельком оборачивается назад, разглядывая покрасневшие и взмокшие физиономии парней-атлетов. И снова видит Тэхена, который откидывает челку назад и продолжает бежать. Даже на расстоянии нескольких метров Чонгуку казалось, что он мог слышать его сбившееся дыхание. Значит, ему не показалось. Тэхен действительно был здесь. Чонгук хмурится, не понимая, что вообще Ким Тэхен забыл здесь. Ведь он совсем не похож на того, кто любит бегать или вообще активно двигаться. Но глядя на Тэхена сейчас, видя, что он не выглядит уставшим и вообще как-то утомленным, Чон недоумевает еще больше. Он действительно «какой-то не такой». Абсолютно неоднозначный. Чонгуку становиться как-то неуютно от осознания, что и представить не может, на что способен Ким Тэхен. Он совершенно не походит на человека, который посвящает много своего времени спорту, но тем не менее Тэхен оказался вынослив. И лицо у него осталось такое же отстраненное, как и всегда, не покрасневшее от бега и не блестящее от пота, слегка прикрытое темной челкой. Что представляет из себя Ким Тэхен? Какой он масти? Что от него можно ожидать? Подставы? Руки, протянутой в нужное время? Чонгук теряется в мыслях. — Шагом! — скомандовал учитель, на секунду оглушая всех свистом. Послышались вздохи облегчения. Чонгук поправляет волосы, оттягивает ворот футболки и дует себе на грудь. В спортзале душно. То ли оттого, что куча подростков жадно поглотали весь кислород, запыхавшись от бега, то ли от присутствия Ким Тэхена. — Отлично-отлично. — Мужчина начал хлопать в ладоши, резко и громко. — Все в строй, сегодня играем в волейбол. Ханель и Джисон капитаны команд. — Есть, тренер Ли! — в один голос отозвались парни, подходя ближе в мужчине и отделяясь от основном массы учеников, начинающих строиться в шеренгу вдоль трибун. Проходит порядка минуты, за которую все успевают встать в ровную линию. Чонгук смотрит на свои кроссовки, зашнурованные на скорую руку, затем переводит взгляд на Ханеля и Джисона, которые, встав параллельно строю, спорят на «Камень, ножницы, бумагу», пытаясь определить, кто первым начнет собирать команду. Еще минуту спустя новоиспеченные капитаны команд начинают по очереди набирать игроков. Шесть на поле, шесть в запас. Чонгук наблюдал, как один за другим высокие парни и девушки выходили из строя, становясь то позади Ханеля, то позади Джисона. Строй быстро пустел. Чонгука выбрал в свою команду Джисон в основной состав. Когда Чон начал осматривать, с кем будет играть, он увидел Чильхэ, который переговаривался с какой-то девушкой. Она что-то ему отвечала, параллельно поправляя свой высокий длинный хвост. Вскоре команды были набраны, и капитаны убежали в тренерскую за волейбольной сеткой. Когда Чонгук оторвал взгляд от Чильхэ и той девушки, он внезапно понял, что единственный, кто остался в строю, — Тэхен. Он стоял, скрестив руки на пояснице, и покачивался с пятки на носок. И смотрел он на всех как-то иначе. Не безразлично и отстраненно, а как-то печально и потерянно. В голове у Чонгука что-то щелкнуло, и, словно свет в темноте, появилась яркая мысль. У Тэхена была надежда на то, что его кто-нибудь выберет. Но этого не сделал никто. Чонгуку казалось, что он видел угасающую надежду в его глазах и плотно сжатых губах, выдающих что-то похожее на улыбку. Ким выглядел огорченно. Будто разочаровался во всех присутствующих разом. — Так, почему никто не взял его играть? — грозно спрашивает тренер Ли у Ханеля и Джисона, которые пытались без посторонней помощи натянуть волейбольную сетку. Парни пожимают плечами, на что тренер громко цыкает. — Понятно, — говорит он еще для пущей убедительности, а потом поворачивается к Тэхену и спокойно говорит: — Тэхен, до звонка будешь сидеть на трибунах. Чонгук наблюдал за тем, как Тэхен кивнул тренеру, состроил вымученную улыбку, а после сел на трибуны, чтобы никому не мешать играть. С ним поступили нечестно. Заставили смотреть на то, как другие весело играют. Без него. Это должно быть очень обидно… — За что с ним так? — спрашивает Гук у той девушки с длинным хвостом, с которой разговаривал Чильхэ. Она поворачивается к Чону лицом, начинает накручивать волосы на палец, улыбаться. А потом слащаво тянет: — Странный он какой-то, таких не шибко жалуют. Значит, Чонгук не один это заметил. Ким Тэхен странный.
