Странность Ким Тэхена

      В среду Чонгук Тэхена больше не видел. Когда прозвенел звонок с урока, Чон стал искать парня глазами в том месте, где видел его в последний раз, — на трибунах. Но его там уже не было. Тогда Чонгук подумал, что Тэхен пораньше ушел в раздевалку, но в ней Гук его тоже не встретил.       Чонгук хотел поговорить с ним. Совершенно ни о чем. Узнать что-то о нем не с чьей-то подачки, а из первоисточника. И вовсе не важно что именно. Чон просто хотел наконец заговорить с ним.       В груди была какая-то тяжесть, стоило вспомнить о том, что произошло в спортзале. Чонгук как будто сам испытал сильную обиду на всех тех людей, что поступили нечестно по отношению к Тэхену. Не взяли играть только потому, что Ким странный? Именно это они и сделали. Чонгука душила беспомощность. Как он мог помочь Ким Тэхену? У него не было власти и авторитета, чтобы как-то повлиять на ту ситуацию. В его силах было разве что просто подойти после урока и заговорить с ним. Проявить сочувствие и показать, что не все относятся к нему одинаково плохо. Узнать, все ли в порядке, не сильно ли его задела выходка кучки бесчеловечных подростков…       Чонгук пришел к выводу, что Тэхен странный. Но эта странность не отталкивала и не пугала. Она завлекала.       Чонгуку хотелось понять, в чем заключается странность Ким Тэхена. Поэтому и принял решение установить с ним контакт, будто он какой-то пришелец, а не обычный школьник. «Хватит уже просто смотреть со стороны и теряться в догадках о том, что же с ним не так», — ругал себя Чонгук. Если что-то действительно не так, то что именно Чонгук сможет понять, только пообщавшись с ним лично.       После физкультуры в раздевалке Чонгук обменялся номерами с Чёлем и Чильхэ, пригласил их к себе в пятницу и сказал, что они могут позвать кого-то еще. После совместной игры парни больше не казались Чонгуку неприятными. Они были вполне нормальными, Чон бы сказал: «Сносными». Но вот только стоило Гуку открыть рот и спросить что-то о Тэхене, как те сразу же менялись в лице. Становились шутливыми, но за их показушным поведением Чонгук смог распознать нервозность. Чильхэ говорил о том, что старается его сторониться, но не объяснил почему. А Чёль рассказал, что как только Тэхен перевелся в конце прошлого года, то о нем ходили разные слухи. Когда Чон спросил: «Какие конкретно?» — Чёль невнятно попытался объяснить, что, возможно, в прежней школе его за что-то травили.       Яснее Чонгуку не стало. Появился только новый вопрос: откуда вообще такая информация? Никто толком не смог ему ничего рассказать о Ким Тэхене, хоть он и учится здесь уже второй год. Никто о нем ничего не знал. Все только строили теории, из-за которых Тэхен становился обсуждаем. Но в то же время всем все равно было на него плевать.       Чонгук возмутился. Если с Тэхеном никто не общается и он ни с кем не общается, откуда вообще берутся эти слухи? Разве такое бывает?       Судя по всему, в нетипичном случае Ким Тэхена — бывает.       Но если Тэхена действительно травили, то за что? Ведь он не выглядит как тот, кого могли травить. Внешне он абсолютно обычный, даже зацепиться не за что. Одевается прилично, но не броско. Ведет себя спокойно. Может, тогда дело в его семье? Но Чонгук не знает ничего о нем самом, что уж говорить о семье. Тогда, надо полагать, в его прошлом? Но что могло приключиться с Тэхеном в прошлом, если теперь он ведет себя как приведение и не идет ни с кем на контакт?       В голове у Чонгука промелькнула мысль о том, что Тэхен в прошлом мог стать жертвой слива. И это казалось ему логичным. Ким Тэхен ни с кем не заводит общение, потому что боится, что о слитой информации еще кто-то может помнить, что она до сих пор гуляет по сети. И по той же причине он старается быть неприметным — а вдруг кто-то до сих пор помнит то, чего никому знать не следовало? Вдруг смогут его узнать? При таком раскладе Тэхен вновь мог бы стать мишенью и объектом всеобщих насмешек. Чонгук даже боится представить, что чувствует Ким, если его предположение окажется верным. Жить в страхе, отказываться от общения с людьми, потому что в прошлом какой-то гадкий человек посчитал, что имеет право распространять личную информацию третьим лицам.       Чонгук думает, что если такое уже случилось, то, скорее всего, Тэхен не пойдет на контакт так легко, как смог нафантазировать себе Чон. Оправиться от такого сложно, а начать кому-то снова доверять — еще сложнее. Какова вероятность, что Ким вообще станет с ним разговаривать, когда Чонгук наконец соберет свои яйца в кулак и заговорит с ним? Почему-то Чонгуку кажется, что шансов у него не так уж и много.       В тяжелых раздумьях проходит ночь со среды на четверг. Чонгук спал плохо: думал о Тэхене и о его, возможно, нелегкой жизни. Поэтому он приходит в школу вялым и сонным; спать хотелось невероятно сильно, и даже несколько кружек кофе, которые залил в себя Чонгук, не спасали. Утром, пока мама накрывала на стол, а папа читал газету, парень прокручивал в голове всевозможные варианты событий, представляя, как отыщет подходящий момент для того, чтобы заговорить с Тэхеном. Чон думал, что идеальный момент — встреча в школьном коридоре. По крайней мере, он верил в это.       Когда в раздевалке Чонгук снял с себя куртку и повесил ее на вешалку, его взгляд наткнулся на Чимина, только зашедшего с улицы. Пак хорошо укутан в свой теплый полосатый шарф, челку, как обычно, прижимала ко лбу шапка, а щеки были нежно-красными и на вид очень холодными. В ушах у него находились проводные наушники, и он с кем-то разговаривал по телефону, улыбаясь ярко и мило хихикая. Настроение у Чонгука сразу же начало подниматься, и сонливость как рукой сняло. Радостное лицо Чимина согревало, ведь весь Пак Чимин — ходячее яркое солнышко. Улыбчивое и лучистое, жизнерадостное, излучающее позитив.       Чонгук дожидается, пока Пак закончит разговор, намериваясь рассказать ему о пятничной вечеринке. Определить то, что Чимин закончил говорить по телефону, оказывается достаточно просто: он снимает с себя наушники, закручивает их вокруг телефона, а после засовывает их вместе с наушниками в боковой карман рюкзака.       — Привет, — здоровается Чонгук, поправляя на себе свитер. — С кем говорил?       Тотчас улыбка на лице Чимина начинает дрожать: уголки то поднимаются, то опускаются. Видимо, в данный момент он испытывает смешанные эмоции. Чонгук на секунду пугается, что лучший друг не рад его видеть и все еще держал обиду на него и Намджуна за ту шутку. Но позже лицо Чимина становится дружелюбно-равнодушным, но по его виду все равно можно было сказать, что он рад видеть Чона этим утром.       — Привет, — задорно отвечает Пак, начиная разматывать шарф. На секунду он перевел взгляд на Чонгука, замечая в его глазах искру интереса. Он ждал ответа на свой вопрос. — Да так, ничего важного… — промычал он, снимая шарф и сматывая его в руке.       Голос Чимина звучал так, будто он всеми силами пытался скрыть от Чонгука правду. Но Чон заметил эту перемену в его речи, имея догадки о том, с кем мог бы разговаривать парень. Промелькнувшую в голове мысль Чонгук даже не подумал удерживать, тут же озвучивая:       — Ты говорил с Шугой, да?       — Нет! С чего бы мне вообще говорить с Шугой? — рьяно возмущается Пак, быстро срывая с головы шапку и резко расстегивая застежку-молнию на куртке.       Чонгук усмехается, оставаясь довольным реакцией друга. Значит, сто процентов — Чимин говорил с Шугой.       — Ну, не знаю. — Чонгук чешет лоб, делая задумчивое выражение лица. — Хотя бы с того, что ты что-то к нему чувствуешь?       Глаза Чимина становятся просто огромными — не то от удивления, не то от испуга. И лицо становится серым, а губы — синюшными. Чонгук расценил это как сильнейший страх. Вот только с чего бы бояться Чимину?       — Что за бред ты несешь? — Пак отводит взгляд в нежелании смотреть на Чонгука. — Какие чувства? Да еще и к Шуге?! — истерично смеется он, фыркая и наигранно не соглашаясь со словами друга. Затем Чимин сбрасывает на лавочку рюкзак и снимает с плеч куртку.       Движения у него резкие и нервные. Чонгуку сразу становится понятно, что Чимину крайне неприятна эта тема. Но загадкой остается то, почему Чимин ведет себя так скрытно, ведь Чон помнит, что ему говорил Намджун. Пак с ним открыто делился всем происходящим, своими впечатлениями и рассказывал про Шугу. Но почему он только при Чонгуке упорно делает вид, что его с Шугой не связывает ничего?       — Ой, да брось ты, — говорит Чонгук, перехватывая руку друга, быстро и злобно запихивающую шапку в рукав куртки. — Я все знаю. — Что «все» Чонгук умалчивает, но видит по лицу Чимина, что тот явно обескуражен его заявлением. — Намджун мне рассказал, — поясняет он.       — Что значит «все»? Что значит «Намджун рассказал»? — Его голос звучит очень тихо и растерянно, а в глазах полнейший ужас. — Это все не то, чем кажется, — начинает оправдываться Пак, вырывая из захвата руку. Он делает глубокий вдох, затем резко выдыхает и начинает говорить уже увереннее: — Мы просто зависаем вместе по выходным. Ну, знаешь, пьем пиво, смотрим фильмы, читаем фанфики по «Гарри Поттеру» и…       — «Просто» смотрите фильмы? — не унимается Чон. — По-моему, с Шугой очень не просто.       — Ну ладно! — вскрикивает раздраженный Чимин. Он звучал так, будто не видел больше смысла отпираться, поэтому признал свое поражение. — Может, и не «просто» смотрим фильмы, а тебе какая разница? — Он тыкает аккуратным пальчиком Гуку в грудь, но достаточно ощутимо. Чонгук морщится от немного неприятной боли в груди, но пожимает плечами, заставляя Пака вскинуть брови и поджать губы. — Не лезь в наши и без того хрупкие отношения, Чонгук.       — Значит, отношения все-таки есть?       Примерно за секунду у Чимина на лице проскальзывает множество эмоций. Он будто за одно мгновенье осознал то, что ему не следовало говорить. И тут же испугался. А Чонгук за это же одно мгновенье осознал, что зря пристал к другу с этим разговором. Лучше бы просто извинился и пригласил на вечеринку в пятницу.       В груди неприятно защемило. Непонятно, оттого, что Чимин больно туда тыкнул пальцем, или оттого, что друг выглядит обиженным его словами.       — Эй, Чим, послушай, — говорит Чонгук, аккуратно прикасаясь к плечу друга. Он, видимо, до сих пор переваривает свои слова, смотрит на все как-то отрешенно, словно через призму раздумий. — Если тебе правда нравится Шуга, то ты можешь строить с ним отношения, это ведь твой выбор. Я не могу решать за тебя. — Чимин переводит на него взгляд, прижимая руки к груди. Он выглядит сбитым с толку. Напрочь снесенным неясными чувствами. Выглядит так, будто он ребенок, потерявшийся в огромной толпе людей. — Как твой друг, я буду счастлив за тебя, если ты тоже будешь счастлив. Намджун за тебя очень рад, ты бы видел его довольную лыбу вчера! — Чонгук усмехается, надеясь разрядить обстановку, но помогает не особо сильно. Кажется, будто эта легкая усмешка только усугубила положение. — Но я все-таки переживаю за тебя, ты ведь и сам знаешь, какими злыми бывают люди…       Чимин молчал какое-то время, рассматривая Чонгука, свои вещи и людей, проходивших мимо них в раздевалке.       — Я знаю, — обреченно вздохнул Пак. — Но он такой… — мечтательно тянет он, жестикулируя руками в воздухе так, будто пытаясь подобрать нужные слова, но те никак не находятся, и поэтому движения совсем неясные, неопределенные. Чимин своими действиями вызывал неподдельный интерес у Чонгука. Какой Шуга, по мнению Чимина? — Юнги такой... Он не такой, как все, что у меня зубы сводит оттого, что я не могу быть с ним, — признается он и, поднимая щенячья глаза на друга, тихонько спрашивает: — Понимаешь?       Чонгук понимающе кивает, но ничего не говорит, лишь делает пометки у себя в голове, что Шугу зовут Юнги. Кто бы мог подумать? Он учился с Юнги несколько лет и думал, что его зовут Шуга. Хоть они толком и не общались, но сейчас это звучит так глупо… Чонгук не до конца понимает, что конкретно чувствует по этому поводу, но склоняется к одному — легкость. Легкость оттого, что лучший друг ему открылся, доверился. Это ведь нормально чувствовать себя так?       Но тут же, вдумываясь в слова Чимина, Гук задается новым вопросом:       — Почему не можешь? — Это звучит так наивно, что Чон и сам удивляется себе. Как будто спрашивает у тридцатилетнего дяденьки о том, почему два плюс два равняется четырем. А Чимин в эту секунду поджимает губы, опускает глаза в пол, будто всерьез раздумывает над ответом. Но через секунду он поднимает на Чонгука печальный, почти слезный взгляд и качает головой. И Гуку сразу становится понятно, что Чимин хочет ему сказать. Он действительно не знает почему. Просто потому что. — Хорошо, но ты ведь хочешь проводить с ним время? — Пак, не задумываясь, кивает головой, но молчит как рыба. — Тогда пригласи его ко мне в пятницу, в смысле, оба приходите. Я собираюсь устроить вечеринку в честь начала семестра.       — А я могу? — недоверчиво спрашивает он, поднимая одну бровь.       Чонгук усмехается. Чимин реально по уши втрескался в Шугу. Возможно, он этого сам пока что не понял, но теперь Чон смог в полной мере понять слова Намджуна. Пак будто все на свете позабывал от своих чувств. И спрашивает такие глупости вроде: «А я могу?» — как будто Чонгук ответит ему «нет».       — Ну, если ты этого хочешь, конечно, — примирительно отвечает парень.       Чимин облегченно улыбается, кивает, соглашаясь со словами друга, а вид у него такой, будто гора с плеч свалилась. Чонгук не понаслышке знает, насколько приятно это чувство.       — Я напишу тебе время сегодня. — Чонгук поправляет на плече рюкзак, салютует Паку и идет на выход из раздевалки. — Увидимся!       Чимин в ответ несмело машет ему рукой на прощание, опускает голову и снова улыбается. Очень тепло и немного застенчиво.       Кажется, этот четверг будет и у него, и у Чонгука удачным.       Но почему-то Чонгук думает об этом с неким опасением, потому что сегодня ему еще предстоит установить контакт с Ким Тэхеном.       Лишь бы удача не подвела.

***

      Чонгук благодарно кланяется почти на девяносто градусов преподавателю, прижимая к груди тетрадь на печатной основе с тестами, в которой черным по белому написано: «90/100». Это буквально лучшее, что могло случиться с Чонгуком за этот день! Подумать только! Девяносто баллов!       Чонгук ликует. Уж слишком давно с ним не случались подобные радости. На сегодняшнем входном тесте по математике он смог попасть в тройку лидеров по классу. Чон даже с трудом в это верит, потому что звучит как-то неправдоподобно, слишком фантастически, слишком заоблачно для Чонгука… Но доказательство налицо: вот он, счастливый Чон Чонгук, улыбается во все тридцать два, убирает в рюкзак тетрадь с тестами, зачесывает челку вбок и выходит из класса в коридор.       Его тут же поглощает толпа школьников, непонятно куда спешащих. Все толкаются, громко говорят, перекрикивая друг друга, идут куда-то в одном направлении…       И тут до Чонгука доходит, что наступил самый длинный обеденный перерыв. Чон снова улыбается, поправляя на плече рюкзак, и уже представляет, как усядется за столом рядом с Чимином и Намджуном в столовой и поделится с ними хорошими новостями. Праздновать в пятницу они будут не только начало семестра, но и его высокий балл за тест, как бы эгоистично это ни звучало. Следующее, что воображает себе Чонгук, — надувшегося Чимина, который наверняка не напишет этот тест выше, чем на шестьдесят баллов, и гордый взгляд Намджуна, который искренне порадуется за маленький успех своего друга.       Чонгук идет вместе с толпой в сторону столовой по коридору, думая о том, как он везуч сегодня. Получить девяносто баллов у старого скряги-математика все равно, что выиграть в лотерею. Шанс один на миллион! Но Чонгук хочет верить, что все-таки не только удача поспособствовала получению этой оценки, а еще и накопленные им знания. Ведь если виновница всему этому удача, а не Чонгуков ум, то какова вероятность, что он справится с выпускным экзаменом?       Думать о плохом не хотелось. Поэтому Чонгук переводит взгляд на толпу, вглядываясь в лица учеников, спешащих на обед. Он смотрит и смотрит, разглядывает и изучает…       А потом наталкивается взглядом на Ким Тэхена.       Он шел так же быстро, как и прочие ученики. Но в совершенно другом направлении, будто бы плыл против течения. Тэхен умело и изворотливо протискивался сквозь толпу, огибая их то так, то сяк. На его плече была сумка, наверняка очень тяжелая, наверняка заваленная книгами и тетрадями с конспектами, которую Тэхен то и дело поправлял и прижимал к боку, чтобы она не задевала других учеников.       Чон замер на месте, рассматривая его приближающуюся фигуру. Словно водой ледяной окатило, стоило сосредоточить на нем взгляд дольше, чем на десять секунд. Тэхен старался не смотреть ни на кого, опустив голову. Как ему удается не влепляться в других? Загадка. В следующую секунду какой-то парень грубо толкнул Чонгука в плечо, а когда он поднял глаза, Тэхен как раз проходил мимо него.       И вот непонятно: воздух из легких выбил толчок в плечо или безразличное выражение лица Тэхена.       Дымку наваждения и какие-то розовые очки моментально сшибло. Чонгук вернулся в реальность. Да, они живут в реальном мире, а не в кино, сценарий к которому писал человек, верящий в чудеса. Поэтому их взгляды не встретились. Хотя Чонгук бы этого хотел. Иногда, чтобы понять, о чем думает человек, какие чувства он испытывает, достаточно взглянуть ему в глаза.       И все-таки день сегодня удачный. Чонгук уже и не надеялся, что сможет сегодня встретить Ким Тэхена. Но он встретил. У него появилась возможность заговорить с ним. Осталось дело за малым — поймать его. И найти место, где им никто не помешает.       Как только Чонгук вынырнул из своих дум, он огляделся. Спину Тэхена Чон заметил в самом конце коридора, сворачивавшего налево. Неужели он настолько долго тупил, что не заметил, как Ким Тэхен прошел порядка десяти метров?       Гук срывается с места, чертыхается себе под нос, опасаясь, что не сможет найти Тэхена вновь, если не ускорится. И он ускоряется. Прорывается через толпу учеников, распихает всех без разбора по сторонам, расчищая себе дорогу, даже не извиняется за свои действия. Когда Чон сворачивает за угол, за который завернул Тэхен несколько секунд назад, Ким снова появляется в его поле зрения.       И Чонгук сразу же расслабляется, потому что народу тут гораздо меньше, по правде, тут почти безлюдно: только он, Тэхен и еще пара незнакомых Чону девушек. И Ким больше не спешит, не сливается с толпой — Чонгук рассматривает его, не боясь упустить из виду. Он идет вполне себе спокойно, голова вроде бы не опущена. Но выглядит как-то по-другому, и Чонгук не может объяснить это. Возможно, у Тэхена хорошее настроение или он тоже получил высокий балл за какой-нибудь тест. Чон не знает наверняка и даже боится предполагать, но сегодня от Ким Тэхена не веет пугающей отчужденностью. Хоть он и привычно один идет по коридору, не выглядя как тень или призрак, Чонгук почему-то все равно идет быстрым шагом, надеясь поравняться с Тэхеном. И заговорить с ним, наконец. Возникает ощущение, что все сегодня Чону на руку.       Но потом Тэхен неожиданно останавливается, открывает какую-то дверь справа и быстро заходит туда.       И у Чонгука сразу же начинают непонятно из-за чего трястись руки. Он задышал чаще и нахмурился: ему не хочет упускать свой шанс заговорить с Тэхеном. Поэтому он, недолго думая, подходит к той двери, в которую несколько секунд назад вошел Тэхен, дергает ручку вниз и заходит в комнату.       Взглядом он сразу же находит Кима, стоящего к нему спиной перед зеркалом. Чонгук видит его лицо в отражении и немного пугается. Тэхен выглядит сердитым и взбешенным. Секунд через пять до Чонгука доходит, что он зашел следом за Тэхеном в мужской туалет. А еще через две, что он пялится на Тэхена, стоящего к нему спиной.       Ситуация начала выходить из-под контроля Чонгука — хотя когда этот контроль ему принадлежал? — примерно в тот момент, когда Тэхен быстрым движением головы скинул со лба челку вбок и их взгляды встретились. Чонгук запаниковал.       Тэхен наверняка подумал, что Чон за ним следит, преследует или что-то в этом духе. Чонгуку не хочется, чтобы еще до официального знакомства Тэхен был о нем плохого мнения. Поэтому Чонгук как ни в чем не бывало проходит мимо Кима в сторону туалетных кабинок, продолжая держать зрительный контакт.       Ким Тэхен проводил его взглядом.       Взгляд его не был добрым.       Когда Чон запирается в одной из кабинок, облегченно выдыхает. Тэхен заставил понервничать. Сперва эта нелепая игра в догонялки, потом странные взгляды, которые только стоит вспомнить, как мурашки бегут по спине, а в голове какой-то иррациональный, животрепещущий страх. Чонгук ничего не понимает. Он расстегивает ремень на джинсах, намериваясь справить нужду, пока будет судорожно думать о том, что же скажет Тэхену, когда настанет время выйти из своего укрытия. На секунду в голове у Чонгука промелькнула мысль, что будто бы не он гнался за Тэхеном, а он за ним. Сейчас Чон чувствует себя так, будто попал в ловушку. Будто Ким понаставил всюду капканов, а Чонгук, как самая глупая животинка, угодил туда. Живот скручивает спазмами, стоит более детально представить это в голове. А что, если Тэхен только кажется безобидным и затравленным? Что, если на самом деле все не просто так его сторонятся? Должно же быть хоть какое-то логичное объяснение тому, что во всей школе не нашлось ни одного человека, кто не попытался бы установить с ним контакт? Параллельно мыслям он старательно вслушивается в звуки по ту сторону кабинок, искренне надеясь, что Тэхен не ушел. Все-таки ему необходимо поговорить с ним. Что бы он себе ни придумал, убедиться в правдивости чего-либо Гук сможет только на собственном опыте.       Когда Чонгук понимает, что отсиживаться в кабинке больше нельзя, выходит. Несмело и осторожно, крадучись, он идет к раковинам, где видел Тэхена. Стоит только Чонгуку завернуть за угол, как видит его. Ким Тэхен никуда не ушел. Он по-прежнему стоял у раковин и зеркал, чуть склонив голову, видимо, рассматривая сливное отверстие.       Чонгук подходит еще ближе, становится от Тэхена по левый бок и начинает крутить вентили смесителя, настраивая тепло-горячую воду. Когда Чон тянется к дозатору мыла, который прикреплен к стене под зеркалом, взгляд невольно падает на Тэхена. Он уперся руками в раковину, его пальцы крепко сжимали ее, будто бы это было последней вещью, которая связывала с реальностью, и парень изо всех сил держался за нее. Чонгук поджимает губы. Зрелище так себе. Если раньше он мог предположить, что Тэхен в хорошем настроении, когда тот шел по школьному коридору, то сейчас Чонгук отчетливо понимал, что это была маска. Как тогда, в спортзале. Много ли таких масок у Ким Тэхена, за которыми он прячет эмоции и чувства? В спортзале Ким показывал какую-то обиду и разочарование. В классе рисования — отталкивающее безразличие. В школьном коридоре — лживое дружелюбное равнодушие.       Но почему-то все это снова не отталкивает Чонгука. Чон все больше хочет узнать Тэхена. Понять, что с ним не так. Понять, что он за человек, понять, какой он масти. Понять его странность.       Чонгук собирается с мыслями, мочит и намыливает руки, прочищает горло, чтобы голос звучал ровнее и увереннее, а потом говорит:       — Привет. — И тут же метает взгляд в Тэхена. Наблюдает за его реакцией пару секунд. Но ничего, к его удивлению, не происходит. Будто бы Тэхен не слышит. Или не хочет слышать. — Тебя же зовут Тэхен? — пробует он снова.       Чон с горечью усмехается, думая, что выглядит смешно. Тэхен не стал с ним разговаривать. Даже внимания не обратил. Тэхену плевать на какого-то там Чонгука, который слишком долго и бездумно мылит руки, который непонятно зачем пытается завести с ним диалог. И Чонгук вполне может оправдать его недоверие. Если что-то случилось в прошлом, что заставило настолько сильно отречься от людей, то такие вот беседы в туалете точно кажутся ему сомнительными. Чонгук, наверное, вызывает у Тэхена недоверие и антипатию.       «Что ж, — думает Чонгук, — первая попытка установить контакт с треском провалилась».       Чонгук расстраивается и немного разочаровывается, будто бы ожидал совсем другой реакции. Хотя, на самом деле, он действительно ожидал другой реакции, даже если у него и не было каких-то завышенных ожиданий насчет Ким Тэхена. На душе остается какой-то неприятный осадок, и Чонгук уже принимается в ускоренном темпе смывать мыльную пену с рук, а после тянется за бумажным полотенцем, намериваясь уйти как можно скорее и провести остаток большой перемены в компании Чимина и Намджуна, как вдруг сбоку раздается негромкое:       — А тебя — Чонгук, да?

***

      В пятницу утром Чонгук просыпается за несколько минут до будильника в невообразимо хорошем настроении. Он просто лежал на спине, смотрел в потолок и глупо улыбался. Возможно, тому причина — предстоящая вечеринка; возможно, выходные, которые Чонгук проведет один дома. А возможно, причина его хорошего настроения кроется в том, что Тэхен вчера согласился прийти к Чонгуку.       Лежа в кровати, Чон прокручивает в голове их вчерашнюю встречу: вот они неловко разговаривают, вот Чонгук предлагает ему прийти на вечеринку, комкая в руках влажное бумажное полотенце, вот Тэхен после полуминутного раздумья соглашается, а Чонгук, облегченно выдыхая, диктует ему адрес и время, которые Ким вбивает в заметки на телефоне.       Разговаривать с Тэхеном было немного волнительно, но не страшно. Он оказался очень приятным и легким в общении, улыбался, но отвечал как-то очень просто, незамысловато. Чонгук себе представлял, что Тэхен будет использовать какие-то сложные речевые обороты, в которых Гук бы обязательно запутался, не уловив связи. Но на деле Ким выбирал самые простые конструкции и слова и звучал как-то неуверенно. Может, это из-за того, что он редко с кем-то общается? Чонгук как-то постеснялся спросить об этом.       Чонгук хотел спросить у Тэхена многое, разузнать как можно больше, но получилось лишь неловко выдавить из себя вопрос, свободен ли он в пятницу вечером. Чон никогда бы не подумал, что будет так сильно тупить и не знать, что сказать. Это совсем на него не похоже. Да и Тэхен, если честно, совсем не похож на того, кого представлял себе Гук.       Он казался странным даже после того, как Чонгук с ним заговорил. Было в нем что-то, что отличало его от других, но Чон так и не смог понять что именно. Он был «нормально-странным», простым и немного заурядным. Чонгук продолжал не понимать, что в нем притягивает взгляд, ведь, как он успел подметить раньше, в Ким Тэхене не было ничего, что могло бы его заинтересовать. Вопросов становилось слишком много, и Чонгук даже не мог предположить, какими на них будут ответы.       Но с уверенность Чон может сказать уже сейчас — Тэхен начал ему нравиться своей этой «нормальной странностью». Его хотелось узнать, о чем он думает, чем занимается в свободное время. Чонгук даже почти уверен, что мысли Тэхена так же просты, как и его речь: они, должно быть, состоят из нескольких коротких предложений; они, вероятно, прямолинейны и без всяких словесных украшений — чтобы было коротко и понятно. Но все же Чонгук думает, что Тэхен не немногословный. Ким охотно разговаривал с ним вчера, хоть и то, как он говорил, было немного непривычно Чонгуку. Тэхен допускал ошибки, путал времена, не использовал устойчивых выражений и эпитетов. Но это не отталкивало Гука, как оттолкнуло бы от кого-то другого, потому что Ким не выглядел как простофиля, который не знает элементарных вещей. Причина его немного топорной, сухой и простой речи крылась в чем-то ином. Но в чем же?       Зазвучал мерзкий звон будильника, заставивший Чонгука вздрогнуть. Он моментально вырвал его из раздумий, заставил зашевелиться под одеялом, а затем встать. Стоило Чону свесить ноги с постели и коснуться голыми ступнями холодного ламината, то в его голове проскользнула мерзкая мыслишка: «А вдруг Тэхен ни с кем не общается, потому что не хочет казаться глупым из-за своего просторечия?» Это звучит почти так же логично, как и то, что он не общается ни с кем лишь потому, что когда-то его слили.       Будильник продолжал свою назойливую трель. Противный звон означал, что наступило утро и что пора отбросить всякие размышления или хотя бы отложить их на какое-то время. Дел сегодня много, и сами себя они не сделают.       Чонгук поплелся в ванную, зевая по пути, умылся прохладной водой и справил нужду. Утро без этого не начинается, ведь он живой человек.       Из ванной Чонгук слышал, как родители шумно собираются на первом этаже, но он не спешил выходить к ним. В голове почему-то всплывают воспоминания того времени, когда они всей семьей пребывали в жилом комплексе, в маленькой квартирке, которая была похожа на картонную коробку. Это было почти год назад, ещё до того, как отец получил повышение и они смогли позволить себе более просторное жилье — двухэтажную виллу. Чонгук вспоминает те ужасно тонкие стены, через которые были слышны разговоры соседей; вспоминает тот мерзкий звук перфоратора, доносившийся из квартиры сбоку, хозяева которой буквально все время делали ремонт; вспоминает громкую музыку по ночам, из-за которой никто не мог нормально выспаться, и как отец ходил к шумным соседям выяснять отношения и просить выключить музыку. Воспоминания заставляют его поморщиться. Да, определенно, сейчас они живут лучше, чем когда-либо. Хотя бы потому, что единственные соседи располагаются примерно в двухстах метрах от их виллы. За то время, что семья Чон находится в этом доме, Гук уже успел позабыть, что такое засыпать под громкую музыку, ругань соседей или чьи-то стоны (да, маленький Чонгук и такое слышал, к сожалению…), делать домашку под непрекращающуюся трель перфоратора. Но, как правило, все плохое забывается быстро, ведь так устроена человеческая память. Да и к тому же к хорошим вещам привыкают быстро, поэтому Чонгук довольно-таки скоро освоился на новом месте.       Через несколько минут Чон все же спускается к родителям, все еще окутанный воспоминаниями из недалекого прошлого. Мама собирала сумки в дорогу, папа пил на кухне кофе. Утро у его отца не начинается без этого крепкого напитка и обычной бумажной газеты, но почему-то сегодня он предпочел ей просмотр новостей и прогноза погоды.       — Всем доброе утро, — говорит Чон, проходя на кухню. Он треплет волосы на затылке, зевает, делая вид, что только проснулся, и подходит к столешнице, на которой стоит кофейник. Чон наливает себе полкружки и, прислонившись к холодильнику, смотрит на суетящуюся маму. — Во сколько вы уезжаете? — спрашивает парень, делает глоток и тут же морщится. Этот кофе точно варил отец, потому что напиток получился необычайно крепким.       Пока Чонгук ждал ответа, он развернулся к холодильнику, открыл его и достал с полочки бутылку молока. Не глядя, Чон долил молока в кофе до самого верха, а когда взглянул на маму через плечо, то увидел, как она несет большую спортивную сумку к прихожей.       — Через час уже будем выезжать, — ответила женщина, заходя на кухню и поправляя густую челку. — А тебе что, так не терпится нас спровадить, сынок? — шутливо начинает она, подходя к столу, где стояла ее любимая желтая кружка, тоже с кофе и тоже забеленная молоком.       Чонгук на ее слова ухмыльнулся и снова отпил из кружки.       — Не представляешь как. — Чонгук любил, когда его мама была в хорошем настроении. А судя по всему, у женщины сейчас оно было просто замечательным. Может, потому, что она проведет выходные наедине с мужем, может, потому, что встретится с друзьями, а может, из-за того, что наконец-то сможет отдохнуть от домашней рутины и насладиться поездкой. Мать Чонгука была очень активной женщиной, на ней совсем не сказывались года, поэтому Чон мог легко представить маму, летящую на сноуборде со склона. — Жду не дождусь, когда вы свалите, и я смогу остаться наедине с собой! — смеется он, вызывая у всего семейства улыбки. Отец даже оторвался от просмотра новостей на своем телефоне, чтобы взглянуть на сына. — Сплю и вижу: хата в моем полном распоряжении на целых три дня. Вот это я понимаю — жить с кайфом!       — Можешь делать, что хочешь, но только без глупостей. Не натвори бед, — пробасил отец. Он смерил Чонгука таким взглядом, который на секунду заставил его поежиться.       — Да какие могут быть беды, па? — отшутился Чонгук. Он залпом допил кофе и сполоснул кружку водой из-под крана, чтобы занять себя чем-то.       — Например, мелкие спиногрызы, которых ты можешь сделать по неосторожности.       Атмосфера как-то резко превратилась из шутливой в напряженную. Чонгук нервно сглотнул, поставил кружку в шкафчик и обернулся к родителям. Мама нахмурилась, а отец продолжал как ни в чем не бывало пить свой кофе и читать новости.       — Дорогой, да какие дети? Он же еще сам ребенок, — попыталась вступиться мама за Чонгука, которому резко стало слишком неловко продолжать этот разговор. Шутка, как обычно, вышла ему боком. Лучше бы он просто не начинал все это. Отсиделся бы в комнате до того момента, пока родители не уехали, затем собрался бы в школу. И все было бы хорошо. Но черт возьми! Почему он должен это делать? У него было прекрасное настроение, и мама была в прекрасном настроении. Они оба предвкушали отдых, каждый свой и по-своему. И надо было все испортить?       — Обычные дети, — строго отвечает мужчина. — Он уже давно не ребенок. Думаешь, он не живет половой жизнью? Он у нас мальчик смазливый, поэтому девушкам точно нравится. Перестань думать о нем, как о мальчишке, ты должна понимать, что когда-нибудь наш сын приведет домой девушку, что у него будут дети. — Его голос был спокойным и глубоким, таким, каким всегда объяснял Чонгуку, где и как он допустил оплошность. У парня от этого тона побежали мурашки по коже, а от осознания слов лицо стремительно покрывалось красными пятнами. Чону было неловко, а когда отец посмотрел на него и продолжил говорить, обращаясь уже не к жене, а к сыну, Гук едва не икнул от волнения. — Но если это случится до того, как ты станешь хоть кем-то в этой жизни, то я не буду помогать тебе выкручиваться, потому что это будет твоя ответственность.       Чонгук пристыженно опустил голову. Настроение было окончательно испорчено. Он смог лишь кивнуть отцу, не в силах даже посмотреть на него.       На душе остался неприятный осадок от его слов. «Так вот, значит, какого мнения обо мне?» — подумалось Чонгуку. Да, Чон, конечно, знал, что если облажается, то отец не станет помогать ему выкарабкиваться, но он, будучи родителем, должен хотя бы помочь советом. Чего-то стоящего от себя не ждет даже сам Чонгук. Ему, дай Бог, сдать экзамены и поступить в университет, а там посмотрим, как жизнь сложится. И он не такой безответственный, каким его считает отец. О презервативах Чон знает с четырнадцати лет, да и времени на такое у него нет. У него всего была одна девушка, с которой он провстречался четыре месяца, за которые у них был один полноценный половой акт и несколько случаев взаимного петтинга. Исходя из его скудного опыта и банального отсутствия времени, ребенку взяться неоткуда.       Чонгук хотел возразить отцу, сказать, что ничего не случится в его отсутствие, но не смог этого сделать. Он не хотел портить родителям отдых, маме уж точно, ведь она очень сильно ждала его, ждала возможности вырваться из дома.       — Так, все, — раздраженно встряла мама. — Прекратите немедленно это безобразие! Он не совсем дебил, знает, чем чреват незащищенный половой акт.       — Посмотрим, — ответил отец.       Разговор оборвался, а мужчина поставил в нем жирную точку. Чонгук почувствовал в его словах обжигающее недоверие. Стало очень обидно, ведь он его отец. Как такое возможно? Почему он не может ему просто верить? Чонгук предпочел оставить мысли при себе, предпочел прикусить щеку изнутри, чтобы сгладить этот неприятный разговор.       — Чонгук, — выдохнула мама и медленно подошла к сыну. — На комоде в нашей спальне мы оставили тебе деньги на все расходы, ты ведь тоже должен отдохнуть хотя бы немного. — Она приобняла Чонгука за плечи и легонько похлопала по спине в приободряющем жесте. — Пригласишь Чимина и Намджуна на ночевку, закажите еду или еще что-то, сходите куда-нибудь, а если денег не хватит, то либо позвонишь мне, и я тебе переведу нужную сумму, либо возьмешь из кассы у Дохен, предупрежу ее.       Чонгук ей кивнул, обнял в ответ, а затем поспешил выпутаться из объятий, аргументируя тем, что ему нужно собираться в школу. Родители ему больше ничего не говорили. Но это, наверное, к лучшему. Хватит на один день разговоров.       По пути в свою комнату Чон заглядывает в спальню родителей. Как и было обещано, на комоде лежали деньги. Чонгук взял в руки бумажные купюры и стал их быстро пересчитывать. Пятнадцать банкнот номиналом в десять тысяч вон и три в пятьдесят. Парень немного удивился такой щедрости, ведь обычно родители не дают ему больше десяти тысяч в день и возможность заработать в цветочном магазине. А сейчас у него на руках была достаточно крупная сумма и возможность попросить еще или взять из кассы цветочного магазина. А день, кажется, становится лучше поминутно.       Значит, раз бюджет расширился на целых триста тысяч вон, алкоголя будет больше, чем планировалось изначально.       В своей комнате Чонгук пишет сообщение Джин-хену с просьбой купить для него два ящика соджу и пива, на что парень отвечает ему почти сразу же, говоря, что поможет с приобретением только при таком раскладе, что и его тоже пригласят. Чонгук, конечно, не смог ему отказать, после чего перевел на его счет необходимую сумму и поблагодарил.       Взглянув в угол экрана смартфона, Чон немного растерялся. Он и не заметил, как пролетело время, поэтому стал быстро собираться. Чонгук запихивал в рюкзак учебники и тетради, натягивал на себя джинсы и толстовку, в рекордные сроки справился с застежкой ремня, а потом, сунув ноги в кроссовки, выскользнул за дверь. Опаздывать ему не хотелось, ведь тогда он не сможет поболтать с Чимином или Намджуном перед уроками.       Но было то, в чем Чонгук не мог признаться себе сам. На самом деле, больше всего на свете он хотел снова поговорить с Тэхеном.