Странность Ким Тэхена

      Медленно моргнув несколько раз, будто выходя из транса, Чонгук ловит на себе пристальный взгляд Хосока — единственного, кто вышел в коридор, чтобы посмотреть, куда же сорвался парень, в отличие от остальных, всё ещё обеспокоенно носящихся по дому и выкрикивающих что-то о следующем толчке. Чон Хосок выглядит встревоженным: его губы сжаты в плоскую линию, брови нахмурены и всё тело будто сковано невидимыми цепями. Через секунду он делает шаг к Чонгуку, приоткрывает рот, намереваясь что-то сказать, но, видя, как парень отшатывается от него и, спешно повернувшись к двери, снова проверяет её, так и замирает на месте, будто те самые незримые цепи сжали его ещё сильнее в объятьях.       Чонгук уже не так истерично дёргает за ручку, но всё ещё достаточно сильно, будто бы проверяя на прочность, затем проворачивает механизм замка туда-сюда в попытках понять, была ли какая-то поломка на самом деле или он всё это выдумал, а потом открывает дверь и выглядывает на улицу.       Ожидаемо, что Тэхена уже не было видно. Даже его следов на почищенной от снега дорожке не осталось.       Чонгук огорчённо выдыхает. Его расстраивает то, что он не успел догнать Тэхена. Не успел остановить.       Однако, возможно, это даже к лучшему. Что бы он ему сказал? Чону почему-то думается, что ничего толкового. На эмоциях действовать уж точно не нужно. В нетипичном случае Ким Тэхена нужна рациональность и холодный ум. Но Чонгук об этом думает только сейчас. А раньше что? Пожалел бы? Да, возможно, пожалел бы. Но кажется, Тэхену это не нужно, а может быть, это не на шутку бы его обидело. Тот его взгляд на кухне, губы, беззвучно спрашивающие: «Из жалости?» — и слёзы, кажется, обиды, скатывающиеся по щекам, заставляют Чона чувствовать себя отвратительно. Нет, он точно не стал бы жалеть. А просто обнял бы его и сказал, что Миндже — идиот, слова которого для него пустой звук.       Чонгуку осталось понять, почему он думает о Тэхене так, будто ему есть дело до того, как и кто к нему относится. Более того, он сам хотел этого — понять, да и многое другое — тоже. На первый взгляд, это казалось логичным, потому что Тэхен согласился прийти к нему — и пришёл, был дружелюбен, открыл новую часть себя, даже улыбался! Совершенно не так, как делал это в туалете, где состоялся их первый разговор. На пороге дома Чона он не выдавливал из себя улыбку, а просто… светился? Это должно что-то значить. Хотя бы то, что парень был рад прийти к Чонгуку, или то, что немного начал доверять и открываться ему, давая намек, а может быть даже показывая, что все те улыбки, которые он демонстрировал, были фальшивками. А значит, мнение Гука должно иметь хоть какой-то вес для Тэхена. Но Чонгук будто бы свинью ему подложил, когда снова не помог. Но он правда старался! Сделал всё, что было в его силах! Чону казалось, что их отношения с Кимом сдвинулись с мёртвой точки, ровно до того момента, пока всё снова не начало идти не по плану. А всё же действительно могло сдвинуться с мёртвой точки хотя бы потому, что если бы всё прошло хорошо, то было бы вполне нормально спросить у Тэхена подробности услышанного на вечеринке и попросить рассказать немного больше о Кэсси, о том, почему он учится в классе для иностранцев и откуда такое замечательное владение английским языком. Любой был бы заинтересован, так?       Чонгука передёрнуло. Не то от холодного ветра, залетевшего с улицы, не то от мысли и жутко сильного желания обнять Тэхена. Ещё сильнее, чем понять, почему он продолжает думать о Тэхене так, будто Киму есть дело до того кто и как к нему относится, Чонгуку хотелось понять, почему Тэхена хочется обнять. Он почти уверен в том, что эти объятья не были бы проявлением жалости или сочувствия. Они были бы утешающими. Чонгук бы погладил плачущего Тэхена по спине между лопаток, приговаривая: «Все хорошо, не надо плакать, они не стоят этого».       «Они» — это все те, кто думают о Тэхене плохо, кто пускает о нем слухи, кто считает его «странным», кто не понимает и не пытается его понять. Все «они» — бесчеловечные подростки, насмехающиеся над чужой слабостью. Чонгук не хочет быть похожим на них, но что ему остается, если противостоять этому не получается? В спортзале он не мог заново набрать команды, чтобы Тэхен был в числе игроков, в классе рисования он не мог остановить издевательства, потому что никто бы его слушать не стал. Но в этот раз, у себя дома, он попытался предотвратить то, что случилось, но что-то опять пошло не по плану. Вот только, что? В какой именно момент Чонгук сделал что-то не так, и ситуация опять вышла ему боком?       А в промежутке между объятьями и поглаживаниями по спине, Чонгук бы извинился за то, что сиюминутно не прекратил словесный понос Миндже, за то, что не среагировал вовремя и за то, что позволил Тэхену услышать всю эту грязь. Тэхену определенно не стоило этого слышать. Хотя, Чонгуку кажется, что Ким и так все это знал. Знал, когда соглашался придти к нему домой. Наверняка Тэхен был осведомлен о том, что о нем говорят другие, и он должен был понимать, чем для него могла обернуться эта вечеринка. Но Тэхен все равно не заслуживал этого слышать.       Конечно, есть вероятность, что Тэхена вовсе не интересуют слухи о нем, что ему просто плевать на то, что говорят другие. Если так, то тогда почему он не возразил Миндже? Почему он не отстаивал свои интересы на кухне? Почему сбежал? Почему заплакал, если ему плевать?       Стоит признать, что все обернулось ну лучшим образом: Тэхен ушел по-английски, обидевшись, Миндже и все, кого у Чонгука хватило ума пригласить, скорее всего, начнут пускать новые и совсем не безобидные слухи о Киме. Чонгуку почти больно от мысли, что из-за того, что он пригласил Тэхена, у него могут быть проблемы. Возможно, его начнут еще больше недолюбливать. А может быть сегодняшний вечер станет катализатором травли. Чонгуку становиться вдвойне больно, стоит только представить то, что с Тэхеном может случиться то, от чего он, возможно, сбежал. То, из-за чего не позволял себе сближаться с людьми. У Чонгука сложилось такое впечатление, будто бы все, что случилось сегодня, отбросило его в самое начало дистанции, что Тэхен теперь его и близко к себе не подпустит.       От этого у Чонгука появляется еще более сильное желание извиниться перед Кимом. И оно даже сильнее желания его обнять и утешить.       А все то, что случилось на фоне, объяснить Чонгук затрудняется.       Кажется, что это вполне могло быть землетрясение. Такое случается и, к счастью, землетрясения в Корее не настолько сильные, чтобы нанести серьезный материальный ущерб. Из рассказов отца, который регулярно читает новости, Чон знает, что ученые иногда фиксируют подземные толчки. Но сегодня вибрация была настолько устрашающей, неудивительно, что гости до сих пор не могут успокоиться. Чонгук не знал, можно ли было списать все то, что случилось на те самые подземные толчки. Если вибрацию пола и стен, открывающиеся шкафы и вылетающие из них вещи можно хоть как-то с натяжкой оправдать землетрясением, то почему же отключилось электричество? Почему моргал свет?       Когда Чонгук окончательно продрог, он закрыл дверь и обернулся к Хосоку. Парень все так же стоял в коридоре, рассматривая Чона, будто бы понимал или хотя бы догадывался о том, о чем думал Чонгук.       Было бы намного проще, если бы Хосок правда понял то, что происходит в голове у Чонгука. Так ему не пришлось бы пытаться излагать свои мысли и объясняться перед друзьями за свою резкую смену настроения. Ведь ничего стоящего Чонгук бы не смог выдать. В голове только мысли о Тэхене, о невнятном желании его обнять и попросить у него прощение за все, о стыде, который Чон испытывает, о сожалениях о том, чего он сделал и не сделал, и как он будет исправлять ситуацию. Наверняка это будет очень сложно, а может быть и невозможно, но попытаться стоит.       Музыка, которая продолжала доноситься из гостиной начала раздражать. Чонгуку внезапно захотелось, чтобы тот сбой в электросети повторился. Но еще больше ему хотелось, чтобы люди, которым он не рад, покинули его дом. В список тех, кому бы Чонгук позволил остаться сейчас, входили Чимин с Юнги, Намджун с Кэсси и Джин с Хосоком. Но на счет Джина, Хосока и Кэсси Чонгук был не уверен. Кэсси и Хосока он едва знал, а Сокджин наверняка, как только отойдет от шока, начнет лезть с разговорами и расспросами. Чонгуку сейчас не хотелось разговаривать и отвечать на какие-то вопросы. Он очень хотел побыть в тишине и прокрутить в голове все то, что случилось, поразмышлять об этом и придти к какому-то здравому умозаключению. Также неплохо было бы составить хоть какой-то план действий, ведь не за горами понедельник, а в школе, вероятнее всего, придется столкнуться с Ким Тэхеном.       Хотя, Чону почему-то казалось, что Тэхен начнет его избегать. Не то чтобы он его и прежде не сторонился, но Чонгук думал, что после всего случившегося, Киму не захочется с ним разговаривать. Так он думал только потому, что примерно понимал, что почувствовал Тэхен: его заманили в какую-то непонятную вечеринку для того, чтобы унизить еще больше после того, что случилось в школе, а парень, который пригласил на эту самую вечеринку, стоял в стороне и просто наблюдал за тем, как его поливают грязью. Тэхену, наверное, очень паршиво сейчас. Чонгуку, честно, не лучше, но он даже представить себе не может, как бы чувствовал себя, будь он на месте Кима. Наверное, во много раз хуже, чем сейчас. А ведь все гадкие слова летели даже не в его адрес… Он бы сейчас себе дал смачную пощечину, если бы она повернула время вспять или хотя бы исправила ситуацию. Но сделанного не изменить, поэтому нужно как-то выкручиваться.       Чон прокручивает в голове слова Миндже, сказанные с таким отвращением и презрением, что даже представлять себе это не хочется. Но Чонгук снова погружается в воспоминания, заставляя себя переживать эти эмоции вновь. Миндже сказал, что был лучшего мнения о Чон Чонгуке. Что заставило его изменить свое мнение? То, что он пригласил Тэхена? Но что такого сделал ему Ким Тэхен? Тэхен ведь даже ни с кем из них не общается, он даже не перебросился с ними и парой фраз, откуда эта ненависть? Они не могут ненавидеть его просто так, должна быть причина. За его «странность» и необщительность? За то, что отличается? Тэхен — просто обычный парень, который скромно одевается, ни с кем не контактирует, старается быть максимально незаметным. И большинство реально просто не обращают на него внимание, даже учителя. Чем Тэхен отличается от любого другого ученика, который скромно одевается и ни с кем не общается?       — Чонгук, — окликает его Хосок, делая уверенный шаг вперед и укладывая руку на плечо парню. — Ты в порядке?       — Ты видел это? — ошалело распахивая глаза, невпопад говорит Чонгук, тыкая пальцем на дверь. — Дверь не открывалась как бы я ее не дергал, а сейчас… Все стало нормально… — Чонгук вздыхает, жмурится, трясет головой, но не в отрицании, а будто стараясь избавиться от мыслей в голове. Он все еще был пьян, но этот дурман больше не приносил наслаждения. Он не чувствовал той легкости, которая сквозила в нем, незадолго до того, как пришел Тэхена. Сейчас он чувствовал, как неприятные мысли тянут его вниз, будто утопленника на дно. Но хотелось жить и дышать, поэтому Чонгук изо всех сил отгонял тянущие на днище мысли. Они его путали. Чонгук не мог разобраться в том, что произошло, он просто не понимал, как такое могло случиться.       Хосок просил: «Ты в порядке?», но Чонгук не понимал, о чем конкретно он спрашивает. О том, что случилось на кухне между ним и Тэхеном или о том, что только что случилось землетрясение. Оба варианта казались логичными. Но ответы на них были разными. Предполагаемое землетрясение не причинило никому ущерба, лишь слега напугало. А вот то, что произошло на кухне, может очень сильно повлиять на дальнейшие взаимоотношения Тэхена и Чонгука. И вот это было реально страшно.       Почему-то Чонгуку не хочется уточнять, что конкретно подразумевал Хосок под: «Все в порядке?»       — Да, кажется, в порядке, — пробубнил в ответ Чонгук.       Хосок улыбнулся и сжал одежду на его плече в ободряющем жесте. Чон перевел на него взгляд и неловко улыбнулся в ответ. Хосок был хорошим парнем, похожим на него. Чонгуку он нравился непонятно чем. Хосок казался ему простым и знакомым, а от этого — понятным. С ним все еще было легко. Определенно легче, чем с Тэхеном.       — Кажется, дверь могло заклинить, — заключил Чон, подходя к двери и рассматривая ее, будто смысля в этом хоть что-то. Хотя, может и действительно смыслил. То, что Хосок будущий адвокат, не отменяет того факта, что он может быть очень рукастым парнем. Чонгук вот никогда не подумал бы, что Хосок мечтал быть айдолом, глядя на него. Кем угодно Гук мог его представить: электриком, дальнобойщиком, поваром, учителем начальных классов, но только не артистом, который продает свое тело миллионам поклонников. Вскоре Хосок потерял всякий интерес к входной двери, и повернулся к Чонгуку лицом. — Тэхен — это тот парень, на счет которого мы говорили? — спрашивает Хосок, жалостливо поджимая губы. Чонгук невесело кивнул, выпуская воздух через нос. — Я думаю… — Хосок снова замялся, раздумывая над тем, стоит ли озвучивать свои мысли. Но поймав на себе пристальный взгляд Чонгука, он нерешительно продолжает, укладывая руку Чону на плечо, подбадривая. — Что ошибся на его счет. Никакой он не аутист, я в этом уверен. Просто ты так его описал, что я, правда, так подумал, но понаблюдав за ним немного, понял, что это не так. У вас все наладится, просто и тебе и Тэхену нужно остыть. Хотя тот парень явно переборщил.       Чонгуку не требовались пояснения, что имел в виду Хосок, когда говорил «тот парень». Было понятно, что он имел в виду Кан Миндже.       Гука охватила ярость от косвенного упоминания этого парня. Хосок даже не произнес его имя, а у Чонгука уже от злобы затряслись колени. Ему хотелось вмазать по мерзкому лицу Миндже: разбить ему нос, а губы превратить в месиво, чтобы Джиу было противно его целовать. Он чувствовал в себе немереную силу, которая будто бы высвобождалась из его груди вместе с гневом. Он так хотел воспользоваться моментом и поставить всех этих задир на место.       — Хосок, теперь я уже не знаю, посмотрит ли он вообще в мою сторону, — протараторил Чонгук, скидывая с плеча руку Хосока. Мыслей в голове было столько, что он едва поспевал за ними. Хосоку почему-то хотелось их выложить. Может это потому, что Чон чувствует в нем «что-то», что на подсознательном уровне вызывает доверие? Мозг как бы подсказывает: «Не робей, ему ты можешь сказать все, о чем думаешь». — Ты хоть представляешь, как все выглядело в его глазах? Его сегодня опустили перед толпой школьников, а потом он, доверившись мне, пришел сюда, и здесь его тоже унизили! Я вообще без понятия, что делать, если Тэхен не захочет даже попытаться общаться со мной!       Чонгук тяжело дышал, будто бы он гнался за своими мыслями не в переносном смысле, а в прямом. Но внезапно Гук осознал, как, наверное, глупо выглядит в глазах Хосока: пьяный, расстроенный тем, что наладить общение с интересуемым объектом не удалось, накрученный своими мыслями и опасениями. Хоть Хосок и вызывал доверие, чувство, что они похожи, но позориться перед этим парнем Чонгуку хотелось меньше всего. Поэтому он сморщился и посмотрел Хосоку в глаза, пытаясь показать ему, что разговаривать сейчас больше не хочет. На эту тему уж точно.       Но Хосок был настойчив. «Настойчивый» это же синоним к слову «упертый»? Чонгук уже успел забыть, что подметил это его качество. Но почему-то сейчас оно стало нравиться ему в разы меньше.       — Я сказал, что тебе нужно остыть. Но, видимо, для того, чтобы остыть, тебе еще необходимо протрезветь. Ты понимаешь, что сейчас ничего не сможешь сделать, хотя бы потому, что не соображаешь?       «Хосок рассудительный», — пронеслось у Чона в голове — «к таким людям нужно прислушиваться». Но он готов наплевать на его наставления, хоть они и кажутся ему верными.       Слова Хосока злили. Если до сих пор Чонгуку нравилось то, как Хосок ненавязчиво поучал его, делился какими-то простыми мудростями, сам того не понимая, то сейчас Чону хотелось уйти от этих разговоров. Если раньше Гук сравнивал парня со своим отцом и находил кардинальные отличия, от чего уважал Хосока все сильнее, то сейчас этот недоадвокат раздражает его одним своим присутствием. Все сейчас раздражает и злит. Хосок, Миндже, музыка, Тэхен, с которым опять все пошло «не по плану». Он может и не соображает, как сказал Хосок, но кое-что сделать все же может. Например, разобраться с Миндже, поставить его на место.       — Не указывай мне, Хосок, — процедил Гук и, расправив плечи, пошел вглубь дома. На секунду ему показалось, что этот его поступок будто бы обрубил все концы. Будто бы Чонгук только что наступил на точку невозврата, и потерял такого замечательного и рассудительного Хосока. Но одновременно с этим ему казалось, что он просто снова себя накручивает.       Чонгуку было гадко от самого себя: Хосоку и Джину нагрубил (он, конечно, знал, что Джин не будет на него долго обижаться, но ему все равно было ужасно стыдно), подорвал их и без того шаткие взаимоотношения с Тэхеном.       И тут он внезапно в полной мере осознал то, о чем говорил Чимин, когда просил не лезть в их и без того хрупкие отношения с Шугой. Стало вдвойне гадко, но с этим Чон ничего поделать не мог. С людьми же такое часто случается, когда осознание чего-то приходит только после получения какого-то опыта? Вот к Чонгуку только что пришло осознание, но какой ценой?       Он уже подходил к гостиной, когда увидел Миндже, которого, придерживая под локоть, спускала с лестницы Джиу. Парень прикрывал лицо ладонью, тер пальцами под бровями. А Чонгука резко с новой силой охватила ярость. Из головы вылетели все мысли о Чимине, Хосоке, Джине. Он смотрел на Миндже, как баран на новые ворота, теряясь в своих собственный желаниях: разругаться с ним, выгнать из дома и высказать все, что он о нем думает, тем самым поставив его на место, или начать драку. Чону казалось, что сейчас способен на все, и что за все то, что он мог бы сделать, не последовало бы наказаний. Мозг отключила злость, а здравомыслие испарилось под действием алкоголя.       Чонгук нахмурился и сделал несколько шагов в сторону парочки. Джиу заметила его, и будто бы почувствовала недобрый настрой, потормошила своего парня за руку.       Драться Чонгук не умел, да и не хотел на самом деле. Он верил, что насилие порождает насилие, и в глубине души надеялся, что все удастся уладить мирным образом. Но вмазать по роже Миндже хотелось очень сильно. И это желание Чон не мог объяснить даже самому себе. Оно было из разряда тех желаний, к которым он относил то, как сильно временами хочется обнять и утешить Тэхена, понять его и получить доверие этого парня.       — Эй, забирай своих подружек и вали отсюда, — прорычал Чонгук, сжимая кулаки.       Он не собирался сюсюкаться или пресмыкаться с этим парнем, особенно после того, что он вытворил у него на кухне, но, наверное, Чон не выглядел опасным или угрожающим даже чуть-чуть, потому что когда их с Миндже взгляды встретились, парень смог выдавить из себя противную ухмылку. В это мгновенье опасность почувствовал сам Чонгук, и успел пожалеть, что не обладает властью и авторитетом в достаточном количестве, чтобы заставить такого как Миндже его слушаться. Поэтому он и не хотел наживать себе врагов в лице Миндже и его друзей. Когда он не мог подчинить себе кого-то, Чон старался найти несколько иной подход — попытаться стать его приятелем, чтобы в случае чего всегда быть в безопасной зоне. А вообще Гук предпочитал всегда оставаться на нейтральной стороне, потому, что так не бывает неприятных последствий. Чонгуку раньше никогда не приходилось драться, но он четко понимал, что за драку его по головке не погладят. Он не был размазней, но предпочитал не отстаивать свое мнение перед белее сильный оппонентом. Хоть родители и приучили его к конкуренции, но Чонгук точно не был идиотом, понимал, с кем стоит вести дискуссии, а с кем нет. Чонгук любил и предпочитал выходить сухим из воды. Он дорожил своей репутацией, был осторожным в словах и действиях, чтобы ненароком не нажить себе неприятностей, старался изо всех сил, чтобы окружающие видели в нем надежного человека. Но вся эта история с Ким Тэхеном будто бы меняла все его внутренние устои. Чонгук хотел отстоять интересы почти незнакомого парня хотя бы сейчас. Ему уже было почти наплевать на последствия, свою репутацию. Он даже был почти готов к тому, что в этот раз выйти сухим не получится, а просто слепо верил, что после того, как он сможет выстоять перед Миндже, отстоять интересы Тэхена, у него появиться достаточно смелости, чтобы начать двигать их отношения с самим Тэхеном с мертвой точки.       — Что ты сказал? — недоверчиво переспросил Миндже, отодвигая держащую его под локоть девушку себе за спину. Интонация его голоса поползла вверх, а слегка покрасневшие глаза удивленно выпучились.       Чонгук вздохнул. Все снова выходит из-под контроля. Этот едва заметный жест Миндже, защищающего свою возлюбленную, заставил Гука сузить глаза от напряжения. Ему страшно: в глубине души он не хочет конфликтовать с этим парнем. Такие неприятности ему уж точно не нужны. И даже если за все свои страдания он получит благосклонность Тэхена, она уже не будет радовать так сильно. Не такой ценой. Не ценой его спокойной жизни в выпускном классе. Хотя, зачем так сильно геройствовать, если Тэхена даже здесь нет? Нужно было раньше показывать свою небезучастность, чтобы Ким увидел это и понял, что Чонгуку не все равно, что он не такой, как другие ребята, относящиеся к нему плохо, что он готов защитить его, хоть и с опозданием и во вред своему спокойствию. Показать, что Чону можно доверять, открываться, что он тот, кто его обязательно поймет. Потому что Чонгук очень хочет его понять.       — Ты слышал меня, — сухо сказал Чон, надеясь, что Миндже без лишних вопросов его послушается и ругаться они не станут. Но он четко понимал, что его никто слушать не будет. Не такие как Миндже точно. — Забирай свою девушку, ее подругу, и уходи из моего дома.       Злоба потихоньку стихала, Чонгук мог мыслить и оценивать ситуацию чуть яснее. Он мог привести сразу несколько фактов, касаемо сложившейся ситуации, первый: Миндже он не знал совсем, в отличии от Джина, Чимина и Намджуна, а соответственно, даже не мог предположить, как поведет себя парень во время выяснения отношений. Да что уж говорить! Чонгук даже в случае с Хосоком мог предвидеть итог конфликтной ситуации, хоть и знал его один вечер. С Кан Миндже же — не было абсолютно ничего. Второй: столкновения интересов не избежать, потому что парень выглядел настроенным весьма враждебно, то ли из-за случайно вылетевших оскорблений изо рта Чона на кухне, то ли из-за стакана с соджу, который Чонгук на него вылил, то ли из-за того, что парень сейчас заставляет его уйти. Третий: в случае драки, или того, что разозлившийся Миндже врежет Чону за наглость и неудачный подбор слов, никто не сможет его вовремя остановить, никто не предотвратит мордобой, потому что гости все еще слишком взволнованы из-за тряски и мигающего света.       — То есть ты меня выгоняешь? — поясняющим тоном говорит парень, изгибая бровь. Этот жест показался Чонгуку жутко наигранным, но почему-то даже он заставляет Чона напрячься еще сильнее, словно в ожидании удара. — Ты сперва облил меня алкашкой, послал, а теперь выгоняешь? — перечислял он, хмурясь. — Совсем страх потерял? А если бы я зрения лишился? Ты, даун, подумал об этом своей пустой башкой, а?! — Чонгук молча смотрел на парня, распаляющегося с каждым словом все сильнее, и понимал, что факт номер два, который секунду назад был лишь его мыслью, становиться реальностью — мирно решить конфликт не получится точно. Не с этим человеком. С такими, как Кан Миндже априори нет смысла разговаривать, понимал Чон. Он просто не станет слушать, начнет проявлять агрессию. Чонгуку этого не хочется от слова совсем. А кому, собственно, хочется быть униженным или побитым? Кто станет терпеть такое отношение к себе и не пытаться как-то прекратить это? Почему-то в голове возникло только одно имя, лицо, особо не выражающее эмоций и глаза, как осколок зеркала души, занавешенные челкой, как плотной тканью, показывающие лишь каплю из океана бушующих чувств. — Ты серьезно меня выгонишь? Почему это?       — Потому что ты свинья, Миндже, и поступаешь по-свински по отношению к тем, кто этого не заслуживает, — у Чонгуку сразу находиться, что ответить парню. Кажется, будто он все время, после инцидента в кабинете рисования собирался с духом, чтобы вывалить на Миндже все то, что он думает о нем. По правде, он бы нашел в своем лексиконе пару ласковый и для Сухека, но тот, к счастью, находится в больнице. — Я здесь хозяин, и могу тебя выставить за дверь, потому что хочу, мне не нужны причины. Ты достаточно ублюдских поступков сделал на сегодня, почему бы тебе просто не уйти? Или хочешь выяснять отношения со мной перед своей девушкой? Хочешь самоутвердиться за мой счет? Тебе не хватило того, что ты сегодня сделал Тэхену?       Чонгук на секунду сам испугался от того, как легко и непринужденно в его губ слетело имя «Тэхен». Казалось, что с каждым разом, когда Гук произносит его имя не только в своей голове, но и наяву, это становиться все менее и менее странным и неловким. Будто то, что он, называя его по имени, закрепляет позиции Кима не только у себя в голове, но и в его жизни. Звучит немного жутковато, учитывая, что у Чона до сих пор не хватает смелости просто поговорить с парнем и узнать ответы на вопросы, которые не дают ему покоя. Просто так лезть к Тэхену, практически незнакомому парню, с вопросами, кажется Чонгуку верхом невоспитанности. Но вот если ему удастся получить ответы, то тогда не будет страшно оставить Тэхена в своей голове без присмотра. Пусть себе там обживается: места на всех хватит.       — А-а-а, — раскатисто тянет Миндже, глухо посмеиваясь, поглядывая на Джиу через плечо. — Так ты из-за этого фрика так завелся? Тебе настолько его жалко? — Чонгук фыркнул от недовольства. Нет. Жалости он не чувствует. Не по отношению к Тэхену точно. Ким Тэхен сильный и не достоин даже капли жалости. Да, может быть он и не отвечает обидчикам так, как ответил бы Чонгук или кто-то другой, но в нем настолько крепкий стержень, что, кажется, нет нечего, способного его сломить. По крайней мере, так Чонгуку казалось. Тэхен пришел к нему сегодня, не смотря на то, что случилось в школе, он оставался практически невозмутим, как бы ситуация не оборачивалась. Чонгук бы так не смог. Наверное, потому, что он слишком сильно себя уважает, и ни за что не позволил бы кому-то глумиться над собой. — Ну, конечно, как я не понял раньше? Тебе его жалко, и ты хочешь ему помочь, потому что, — дальше он продолжил с мерзостным тоном издевки, кривя губы. — Этот чел же такой забитый, стремный, с ним никто не водится из-за его тупости, а ты, Чонгук, наверняка решил, что можешь все изменить, да? Что если ты будешь с ним дружить, или что-то типа этого, то он сразу перестанет быть фрикообразным говнищем? Что у него появятся друзья помимо тебя? Что он станет хоть кому-то интересен? Так вот что я тебе скажу: если поведешься с ним, то тебя смешают с грязью так быстро, что ты даже не успеешь этого понять, ты опустишься на самое дно из-за этого Ким Тэхена, и станешь таким же отбросом общества, как и он. Нравится такой расклад, Чонгук? Хочешь так же?       Чон видел, как Миндже сперва растянул губы в широкой гадкой улыбке, повернулся к своей девушке, растерянно наблюдавшей за развернувшейся сценой со стороны, а потом рассмеялся, поправил одежду и волосы, явно чувствуя себя победителем, потому что Чонгук не ответил ему ни слова.       — Эй, Дже… — тихо позвала парня Джиу, опять тормоша его за руку. — Ты перебарщиваешь… — робко пролепетала она, заправляя волосы за ухо.       — Я? Ты серьезно? — не унимался он, истерично посмеиваясь и размахивая руками. — Ты на его стороне, я не пойму? Ты хоть понимаешь, как он упал в моих глаза? Я думал, он норм чел, раз устраивает вечеринки и приглашает народ, а он оказался почти таким же, как и этот фрик Ким, коли защищает его. А сейчас он нас выгоняет, потому что ему не понравилось то, что я констатировал факты! Я просто предсказал, что он будет таким же ущербным дерьмом, как Ким Тэхен, если свяжется с ним!       — Да что он, черт возьми, тебе сделал? — восклицает Чонгук, врываясь в чужой диалог. Терпения наблюдать за ними со стороны и проглатывать оскорбления в свой и Тэхена адрес не осталось никакого. Он должен прекратить это сейчас же. Пока есть возможность попытаться расставить все по своим местам, он не упустит ее. Не снова. — Он же даже ни с кем из вас не общается! Зачем ты унижаешь его? — Чонгук делает резкий шаг на встречу Миндже, толкая его в плечо. Парень немного отшатывается, не ожидая настолько резких действий, и толкает еще и девушку, стоящую позади него, а после припечатывается к стене. Но не сколько от силы, с которой Чон его толкнул, а от неожиданности. — Только полные моральные уроды получают удовольствие от такого. Неужели ты такой? Твоей девушке не противно от тебя? В тебе есть хоть что-то хорошее, или ты способен только гнобить беззащитных? — Чон почти срывается на крик, еще несколько раз совершая тычки, похожие на легкие удары, прижатого к стенке парня, но не испытывая никакого удовольствия от происходящего. Адреналина в крови столько, что кажется, будто он способен не только толкнуть мягкой ладонью в плечо парня, но и ударить жестким кулаком в челюсть или живот. Но до такого он точно не будет опускаться. Даже если за этим не последует наказания в виде ответного удара или чего еще. Он просто не будет таким и все. Чонгук осматривает лицо Миндже, постепенно осознавая, что тот никак не реагирует на его действия. Просто смотрит в ответ, изучая мимику. Гук все еще чувствует враждебность парня, который почему-то бездействует. Но он даже этому рад в какой-то степени: по лицу он пока что не получил, на этом спасибо. Чонгук старается сделать свое лицо максимально строгим, сводит брови, щурит глаза, а после грубо выдает: — Убирайся из моего дома, немедленно.       Повисает тишина. Чонгук находится настолько близко к Миндже, что ощущает его сильно алкогольное дыхание на щеке. Немного противно, но он чувствует нужду в том, чтобы дожать этот момент. Необходимо показать, что Чон не так уж прост, что способен отвечать и давать сдачу, иначе его действительно ждет то же, что и Тэхена. Сам не заметит, как его смешают с грязью, если он будет бездействовать.       Оказывается, что дом полон звуков: музыка продолжала играть, а из гостиной доносились громкие разговоры. Все смешивалось в непонятную какофонию, раздражающую слух. В голове у Чонгука снова промелькнула мысль, о том, как сильно он хочет остаться наедине с собой. Помолчать, подумать о случившемся. Но еще сильнее Чону хотелось бы вернуться в момент, где он был с Тэхеном в прихожей наедине. В этот жутко неловкий момент, который отпечатался в его памяти четче всего случившегося в этот вечер. Тэхен был таким… Не таким как все, что Чон невольно это запомнил. Он не вписывался в интерьер дома, выбивался из того привычного образа Тэхена, к котором привык Чонгук. Но смотреть было на него только в удовольствие. Он излучал какую-то непонятную ауру, которая опутывала его всегда и всюду, но в тот момент она не была удручающей или загадочной. Она была по странному нормальной, как и сам Ким Тэхен. Чонгуку казалось, что Ким в какой-то степени даже гипнотизирует его, заставляя позабыть обо всем. Но Чону это нравилось. Было по странному нормально и приятно стоять в ним в прихожей. И даже превозмогая страх, разговаривать с ним было тоже приятно. Как тогда в туалете.       — Окей, — равнодушно ответил Миндже прерывая молчание. Наверное, в эту ужасно долгую минуту он размышлял. О чем он мог думать в эту самую минуту Чонгук не знал, но мог предположить, что о своих дальнейших действиях. Миндже выбрал не самый умный ход, да и не выглядел он как тот, кто будет делать умные вещи. Чон не хотел на самом деле думать об этом парне. Плевать он хотел на Кан Миндже.— Смотри не пожалей об этом, — он оттолкнул от себя парня, будто Гук ничего не весил и сделал пару шагов к прихожей. — Джиу, забирай Мину, мы уходим, — после чего Кан, засунув руки в карманы спортивок, пошел обуваться.       Девушка слегка сконфуженно улыбнулась Чонгуку и пошла на поиски своей подруги. Чон смотрел на ее спину, исчезающую за поворотом в гостиную, и с трудом верил, что у него получилось прогнать этого парня. Даже почти не поскандалив!       «Сколько же желчи в нем», — подумал Чонгук, прислоняясь плечом к стене. Почему-то его совсем не волновали последствия этой небольшой перепалки. Возможно, все из-за адреналина, который выплеснулся в его кровь в лошадиной дозе, возможно, дело в алкоголе, которого в крови столько же, сколько адреналина, может даже чуточку больше, потому что Чонгук чувствовал себя опьяненным. Не то своеобразной победой, не то соджу с пивом. Он прикрывает глаза, расслабляясь на секунду. Музыка словно стала тише, словно доносилась сквозь толщу воды, и раздражала в разы меньше. Чонгук даже не замечал голоса людей в своем доме и их снующие туда-сюда фигуры. Он сильно устал, ему хочется спать, пить и в туалет. Снова хочется поговорить с Тэхеном ни о чем. Это навязчивое желание когда-нибудь пройдет?       «Пройдет тогда, когда я наговорюсь с ним вдоволь», — подсказывает Гуку мозг. Да, разумный совет. Обязательно нужно к нему прислушаться.       Осталось только научиться не бояться его о чем-то спрашивать. Тогда-то и будут нормальные разговоры, тогда Чонгук получит ответы на свои вопросы. Нужно разговаривать.       Решено. При первой же возможности Чонгук снова попытается поговорить с Тэхеном. У него же хватило духа завести разговор в туалете и в прошлый раз на пороге дома? И в этот раз получится. Тэхен не страшный и не настроен враждебно. Да, вероятно, он мог обидеться на Чона за то, что тот ему не помог. Может быть, его тоже пугают последствия сегодняшнего вечера, раскрытие его тайны, возможная травля, может, он только притворяется, что его ничего не волнует. Но Чонгук уже успел понять, что Ким частенько примеряет на себя маски. Осталось научиться понимать, что есть маска, а что реальные эмоции.       Тэхен ведь живой, и как бы он не прятал свои эмоции, рано или поздно все станет понятно. Чонгук верит в то, что этот парень позволит ему понять. Но это случиться только тогда, когда Гук покажет ему и докажет, что он на его стороне, что ему можно доверять. Ким Тэхен как сложная головоломка. К нему нужен особый, нестандартный подход.       И почему-то стоит Чонгуку довести эту мысль до точки, как в голове тут же всплывают слова Хосока об аутизме. Аутизм же тоже бывает разным — это парень знает даже без подсказок поисковика. А то, что Чон прочитал в интернете очень похоже на поведение Тэхена. Это как будто оправдывает его поступки и действия. Его смену настроения, его отсутствие, маски, которые он нацепляет на себя.       А может быть Тэхен просто создает такой образ: замкнутый, безразличный ко всему парень.       Но и этот образ в глазах Чонгука начал трещать по швам. У Тэхена есть подруга — Кэсси, и он безразличен не ко всему, как казалось Чону раньше. Слова Миндже, или то, что сам Чонгук не вступился за него на кухне так или иначе его задели. Сильно или нет еще предстоит выяснить. При первой же возможности.       Отлипает от стены Чонгук только тогда, когда слышит голос Джиу совсем близко: он открывает глаза, и видит двух девушек, проходящих мимо него уже в верхней одежде. Мина была настолько пьяная, что едва держалась на ногах, поэтому ее подруге приходилось крепко сжимать руку Мины в районе локтя и тянуть вверх, чтобы девушка шла прямо и не сбивалась с пути. Они прошли к прихожей, откуда спустя секунду раздался гневный выкрик Миндже: «Быстрее!».       Чонгук поморщился и пошел к другим гостям, не обращая никакого внимания на троицу, обувающуюся в прихожей.       Зайдя в гостиную, он глядел обстановку: Хосок и Джин пытались навести хоть какой-то порядок, расставляя упавшие вещи по своим местам, в этом им помогали изрядно выпившие, еле держащиеся на ногах Джисон, Ханель, Чильхэ и Чёль. Сонми сидела на диване, выглядя очень испуганной, ее макияж размазался из-за слез. Рядом с ней сидел ее парень и пытался, видимо, подбодрить. Поджав губы, Чонгук направился к кухне, чтобы разведать обстановку и там.       На кухне стоял настоящий хаос: на полу валялась битая посуда, которую пытались собрать в полотенце Намджун и Юнги. Чимин же пытался выдернуть ножи, воткнувшиеся в пол… Чонгуку аж стало дурно от увиденного. Отец его прибьет, однозначно. Он ведь сказал «Не натвори бед», а Чонгук сделал все в точности до наоборот.       Гук глубоко вдохнул, укладывая ладонь себе на лоб и размышляя, что делать дальше. Логично, что нужно позвонить родителям, рассказать о случившемся. Нужно придумать что-то такое, во что поверит и мама и отец, но только такое, чтобы не выдать себя и свою неудавшуюся тусовку. Иначе он получит еще большего нагоняя. Чон был растерян и вообще не представлял, как объяснять родителям все случившееся. Он покрутился по сторонам, выглядя так, будто что-то искал, но на самом деле пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, ведь паника уже накрывала его огромной волной. И как он только сумел сохранить самообладание, когда вокруг происходило нечто невообразимое? Точно. Он был зациклен на Тэхене. Но сейчас, когда Кима здесь нет — осознание случившегося стремительно обрушивается на него.       Как смотреть в глаза отцу? Как можно врать маме? Он разом перечеркнет все доверие к себе. Его больше никогда не оставят одного, даже на выходные, никогда не доверят что-то важное.       Он заметил Кэсси, сидящую на кухонном гарнитуре с телефоном у уха. Она тоже выглядела напуганной, но не настолько, как Сонми. Он лишь нервно покусывала нижнюю губу и явно боролась с желанием погрызть ногти. Чонгук смотрел на нее долгие секунды, а потом ее лицо резко изменилось, и она стала выглядеть так, будто у нее с плеч свалилась груда камней. Кэсси стала что-то быстро тараторить на английском, Чон не понимал ни слова, и даже не мог выцепить какие-то слова вне контекста ее монолога.       Время будто бы замерло. Чонгук пялился на Кэсси, следил за ее губами, быстро шевелившимися, словно загипнотизированный. В ушах гудело. Звон осколков посуды, которые Намджун и Юнги пересыпали из полотенца в мусорное ведро будто бы разрезал вакуум в голове Гука.       Так продолжалось до тех пор, пока Кэсси не произнесла «Тэхен».       В голове у Чонгука сразу что-то щелкнуло, он будто вышел из транса, и как-то внезапно понял, что Кэсси говорит с Тэхеном. Что именно натолкнуло его на эту мысль, Чонгук не знал. Но он был уверен, что Кэсси говорит именно с Тэхеном, и что это его шанс поговорить с ним.       — Гив ми юр фон, — отрывисто сказал Чонгук, подлетая к девушке. Ему было абсолютно плевать на рамки приличия, на осколки посуды, разбросанные по полу, которые еще не успели собрать парни. Он выжидающе вытянул руку, неотрывно смотря на девушку, которая держала мобильник двумя руками и как-то странно на него смотрела. Очевидно, не решаясь отдать его Чонгуку, она взглянула на Намджуна, как бы прося поддержки. На мгновенье, Чонгук даже подумал, что ошибся и Кэсси говорит не с Тэхеном, а, допустим, с родителями, и просто рассказывает о том, что Тэхен сбежал с вечеринки, и после произошло землетрясение. И на месте девушки, если бы на том конце провода были его родители, он бы ни за что не отдал свой телефон. — Если это Тэхен, то дай мне трубку, это важно, Кэсси, пожалуйста, — снова попробовал Чон, будучи не до конца уверенным что Кэсси его понимает.       Да, скорее всего девушка его поняла — поджала губы и протянула телефон. Значит, не ошибся. Значит, Кэсси действительно говорила с Тэхеном.       Всего секунду Чонгук медлил. Получив в руки возможность поговорить с Тэхеном, он медлили всего секунду. Стало немного боязно, но только лишь потому, что он просто боялся не найти нужных слов и оттолкнуть от себя Тэхена еще больше. Видимо так сложились карты, судьба или что-то еще — возможность поговорить с Тэхеном представилась настолько скоро, что Чонгук оказался к ней абсолютно не готов. Но отступать он не хотел. Не в этот раз. Он сделал уже слишком много того, что может совсем не быть ему на руку, а сейчас это все лишь разговор. Сейчас Чон может показать Тэхену свою небезучастность, показать свои истинные намерения.       — Это Чонгук, — быстро подносит к уху телефон, прикрывая динамик другой, чтобы было слышно как можно меньше посторонних шумов. Что говорить дальше Гук еще не придумал, но подумал о том, что не хочет обдумывать, что стоит говорить Тэхену, а что нет. Это мысль секундно пронеслась в его голове, вместе со словами Хосока о том, что не нужно бояться о чем-то спрашивать Тэхена. — Где ты? Я приду к тебе, и мы поговорим, хорошо?       На том конце провода была тишина. Настолько емкая и оглушающая, что Чонгук забеспокоился и проверил, не завершился ли вызов. Но вызов продолжался уже почти две минуты. Чонгуку было все еще немного боязно из-за того, что возможно, он как-то что-то не так сказал, что своей формулировкой не оставил парню выбора и потому он молчит. Потом решил, что возможно, Тэхен не понял или не расслышал то, что ему сказали, и уже собирался повторить, как вдруг из динамика донесся тихий кашель, такой, будто Тэхен прочистил горло.       — Я, эм, на какой-то остановке, думаю, домов десять выше твоего, — сказал Тэхен. В голове Чонгук сразу же представил себе эту остановку, мимо которой каждый день проходит по пути домой. Прикинул, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до нее. Не больше трех минут.       — Отлично, будь, пожалуйста, там, я буду через пять минут. Отключаюсь.       Когда Чонгук отдал телефон обратно владелице, он заметил, что внимание всех присутствующих на кухне было приковано к нему. Но ему было плевать. С Намджуном и Чимином он перекинулся взглядами, и Чонгук даже не успел расшифровать их, потому что это сейчас было не важно, может быть позже он расскажет им в чем дело, а потом умчался к выходу.       В рекордные сроки натянул на себя куртку и ботинки, и выскочил за дверь.       На улице все еще было морозно и ветрено. Чон сразу же натянул на голову капюшон и быстрыми шагами направился к той остановке, на которой его ждал Тэхен.       Почему-то Чонгук был уверен, что его ждут. Он толком не понимал, зачем все это делает, почему наблюдает за Тэхеном, почему хочет отстаивать его интересы, почему так стремится что-то узнать о нем, почему хочет добиться его расположения, сблизиться с ним. Почему расстроился, когда думал что Тэхен не придет к нему, почему сочувствовал ему — этого он тоже не знал. Он просто этого хотел — вот его причина. Большего ему не нужно. Он не хотел искать что-то еще, ведь этого ему было достаточно. Возможно, были и другие причины, о которых Чонгук не мог догадываться, потому что не умел толком разбираться в своих мыслях и чувствах. Но они его не волновали.       Ничего не волновало сейчас так как Тэхен. Ни холод, ни ветер, ни расстояние, которое Чонгук проходил, чтобы добраться до остановки, где его ждали.       Не хотелось думать о том, что он оставил дом без присмотра. Не хотелось думать о том, по какой причине Тэхен так легко назвал ему свое местоположение и согласился встретиться с ним. Чонгуку было все равно. Он просто знал, что дом в надежных руках Чимина и Намджуна. И знал, что не может упустить возможность поговорить с Ким Тэхеном. А что скрывалось за простой согласностью на встречу и разговор, было все равно. Возможно, он подумает об этом позже.       И вот на горизонте показался этот стеклянно-металлический короб, который издалека был виден четко, как днем из-за подсветки внутри. Чонгук ускорил шаг, практически переходя на бег. Капюшон слетел с головы, но даже это не останавливало его. Кое-где снег в дневное время подтаял, а с наступлением ночного морозца превратился в лед. Обувь по нему скользила, замедляя и заставляя оторвать взгляд от его цели и посмотреть себе под ноги. Когда он преодолел последние метры, разделяющее его и Тэхена, Гук ввалился в остановочный корпус. Его окатило теплом и взгляд сразу упал на парня.       На голове капюшон от его серой толстовки, куртка расстегнута, лоб прикрыт челкой — картина привычная Чонгуку лишь отчасти. Ким сидит в расслабленной позе, держа в руках свой телефон и молча рассматривая Чонгука в ответ.       Гуку потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что между ними установился зрительный контакт. Всего на мгновенье, а потом Тэхен, как ни в чем не бывало, отвел взгляд.       — Привет, — выдохнул Чонгук, делая несколько шагов к лавочке, на которой сидел Тэхен и намеренно топал ногами, чтобы стряхнуть с обуви снег.       — Привет, — отозвался Тэхен, когда Чонгук опустился на скамейку рядом с ним. Ким мельком глянул в его сторону, но напоровшись на внимательный взгляд, тут же отвернулся и стал рассматривать свои руки и телефон в них.       Чонгуку показалось, или Тэхен не может долго держать с ним зрительный контакт?       В руках у Кима был айфон, кажется, один из последних. Чонгук плохо умеет их различать, знает только, что стоят они прилично. Кажется, разбитый IPad для Тэхена, владеющего последней моделью телефона данного бренда — действительно пустяк.       Картинка в голове Чонгука стала немного четче. Тэхен довольно состоятельный, или, по крайней мере, его родители. О нем сложно было сказать это, видя его в простой и неброской одежде. Взять тот же белый свитер, катышки с которого он отдирал на протяжении всего урока, когда они впервые встретились в классе рисования. Хотя, может, это какой-то счастливый свитер? Может, чей-то подарок? Чонгук не знает, но думая об этом, понимает, что хочет узнать. У каждой же вещи есть история.       Повисло молчание. Но, кажется, оно напрягало только Чонгука. Он чувствовал нужду что-то сказать и как-то объясниться перед Тэхеном. В голове был шквал мыслей и вопросов, Гуку хотелось все это вывалить на Тэхена, чтобы стало хоть чуть-чуть легче. Но это казалось ему эгоистичным и немного неуместным. Он продолжал рассматривать Тэхена, и временами подмечал, что тот водил пальцем по экрану телефона, и выглядел так, будто собирался с силами, чтобы что-то сказать. Или ему тоже было неловко из-за затянувшейся паузы в разговоре.       Очень кстати в голове опять вспыли наставления Хосока. Нужно не бояться спрашивать. Кто-то же, в конечном счете, должен прервать молчание. Вполне может быть, что Тэхен боится начинать первым почти так же как и Чонгук. Поэтому нужно вести себя естественно, так, как он вел себя с Хосоком, к примеру. Тэхену, определенно неловко сидеть вот так, с малознакомым парнем, на автобусной остановке и молчать.       — Слушай, я хочу быть с тобой честен, — наконец начал Чонгук, чуть разворачиваясь в сторону Тэхена. своими движениями он старался показать, что открыт для разговора. Или, по крайней мере, он представлял, что его движения интерпретируются Тэхеном именно так. — Я долго наблюдал за тобой в школе и все не мог понять, почему ты такой…       Он остановился, когда понял, что Тэхен смотрит ему в глаза и очень внимательно слушает. Этот взгляд немного сбил с толку. Ким смотрел очень пронзительно, будто бы мог читать мысли Гука или видеть его насквозь. Не думал он, что Тэхен умеет так смотреть. Недавно он думал, что Тэхен вообще не может смотреть ему в глаза.       — Какой? — переспрашивает Тэхен, тоже поворачиваясь к Чонгуку.       Этот едва заметный жест — поворот на несколько градусов в его сторону, был немного похож на то, будто Ким просто дернул плечами. А Чонгук растерялся. Стал перебирать в голове разные прилагательные, которыми мог бы описать Тэхена.       Тихий. Неприметный. Обыкновенный. Блеклый. Неоднозначный. Отстраненный. Необщительный. Странный — одним словом.       — Ты другой, — говорит Чонгук. Все то, что он перебирал в голове — в корне не подходит. Не описывает всего Тэхена и то, что он о нем думает. — И я не понимаю, почему мне хочется узнать о тебе как можно больше, понять тебя, временами защитить от других ребят, потому что ты не заслужил такого отношения. Все это странно, не находишь? Я толком не знаю о тебе ничего, не знаю, за что тебя травят, но все равно хочу защищать. Когда ты ушел, я разругался и чуть не подрался с Миндже, а после выгнал его, потому что он свинья и отвратительно поступил с тобой, и…       — Погоди, Чонгук, — остановил его Тэхен. Он выглядел очень вовлеченным и немного озадаченным, но на его лице снова была улыбка. Такая же, как в тот момент, когда он стаял на пороге дома. Чонгуку определенно нравится эта его реакция. Она такая… Живая? Настоящая? Это определенно не маска — вот такой на самом деле Ким Тэхен. — Ты меня извини, если я скажу что-то не так, но твои слова звучат так, будто ты влюбляешься.       — Влюбляюсь? — опешил Чонгук. От шока он даже отодвинулся на пару сантиметров назад, приоткрыл рот, и тут же его захлопнул с громким стуком зубов.       — Ага, в меня, — добавил Тэхен, хихикнув.       Тэхен хихикнул, а Чонгук глупо поморгал несколько раз. Чон не держит обиды за слова Тэхена, но, тем не менее, это немного смущает. Неужели он действительно выглядит так, будто влюбляется? Влюбляется в человека, с которым разговаривает четвертый раз? Хотя то брошенное в Чонгука «спасибо» и разговором то назвать сложно.       А через несколько секунд до Чонгука доходит еще один смысл слов Тэхена — тот думает, что Чон в него влюбляется. И имея знания о том, что Тэхен когда-то целовался с парнем, что он может быть бисексуалом или геем, Гук понимает, что Тэхен может начать рассматривать его как потенциального партнера.       Это не то чтобы пугает, просто… Заставляет чувствовать себя странно.       Чонгук уже собирался опровергнуть слова парня, находясь на каком-то пограничном состоянии паники и безудержного смеха. Но вдруг понял, что сам не понимает, прав Тэхен в своем предположении или нет. Свой интерес к Тэхену он никак и ничем объяснить не может. Свое желание его защитить — тоже. Этой действительно похоже на зарождающуюся влюбленность. Вот только Чонгук никогда не чувствовал такого к парню. К девушкам тоже, в принципе. Та девушка, с которой он встречался, было симпатичной и милой, да, у них был секс, но сказать, что Чонгук был в нее влюблен — он не может.       — Я не уверен, что способен влюбиться в парня, я не по мальчикам, — отвечает Чонгук первое, что приходит в голову. Не хочется обдумывает все происходящее именно сейчас. Хочется просто насладиться моментом и неспешно текущем разговором. По скоромному мнению Чонгука — все идет вполне неплохо, так, как и должны идти разговоры.       — Я думал, что влюбляются в человека, а не в его пол, — Тэхен снова хихикает. Очень обаятельно. Чонгук не думал, что Тэхен так умеет. — Но в любом случае, спасибо за правду. И, кстати, мне не кажется странным то, что ты хочешь обо мне что-то узнать.       «Вот так просто?» — подумал Чонгук. Эта мысль его рассмешила. Неужели все было настолько просто? Нужно было всего лишь проявить немного инициативы, поговорить с Тэхеном и быть искренним с ним, и он пошел на контакт.       Чонгуку все казалось каким-то сюрреалистичным, от этого пробивало на еще больший смех. Он слышал столько бреда про Тэхена, еще большего бреда себе придумал, а чтобы узнать что-то, нужно было банально спросить у Тэхена лично. Хосок был чертовски прав.       — Ты ведь не аутист? — спрашивает Чон, немного успокоившись.       Тэхен изогнул бровь, будто бы не понимая о чем речь или попросту не веря, что Чонгуку могло такое прийти в голову.       — Нет, конечно, я полностью здоров.       Чувство того, что Чонгук был беспросветным идиотом затапливали его. Хотя, надо признать, теория, связывающая странное поведение Тэхена с аутизмом вполне неплоха. Она многое объясняла, оправдывала, ног не делала более простым. Ведь Чон знает об этой болезни ничтожно мало, только то, что смог сегодня прочитать в интернете. Все-таки нужно было поддаться уговорам и посмотреть вместе с Намджуном «Хороший доктор».       — Я сегодня заметил, что ты хорошо говоришь на английском и еще ты учишься в одном классе с Кэсси, в классе для иностранцев, почему? — этот вопрос был, наверное, самым естественным, который Чон когда-либо спрашивал. Или ему так только казалось из-за его дикого любопытства и желания знать о Тэхене как можно больше.       Тэхен отвернулся с легкой улыбкой на лице. Что это значило — Чонгук не знал. Казалось, что Ким обдумывает свой ответ, вспоминая что-то приятное.       — Я учусь в классе для иностранцев и говорю на английском потому что прожил в Чикаго почти всю жизнь, — Чонгук смотрел на него, совершенно спокойно говорившего о своей жизни, и не верил в происходящее. Намджун бы такой ситуации обязательно присвистнул и сказал «Вот это поворот!». А у Чонгука просто не нашлось сил даже на «Ого». — Я гражданин США, у меня даже водительское удостоверение есть, хочешь, покажу?       Гук тупо кивнул и молча наблюдал за тем, как Тэхен достает из кармана куртки свой бумажник, раскрывает его и протягивает. Там, в прозрачном отсеке для банковских карт были права. Чонгук взял в руки бумажник и стал рассматривать фотографию на документе. Тэхен в обычной белой футболке, сверху рубашка в клетку, на лице спокойная улыбка. Документ на английском языке, что удивляло Чонгука еще больше. Тэхен не врет на счет своей жизни. Имя в удостоверении «Kim-Owen Taehyung». Родился он в декабре. Ему исполнилось семнадцать лет чуть больше трех месяцев назад.       — А Оувен — это второе имя? — первое, что приходит в голову.       — Нет, у меня нет второго имени, это моя фамилия, она как бы двойная, понимаешь? — объяснил Тэхен, протягивая руку, чтобы забрать свой бумажник.       Чонгук был в шоке, и не знал, как реагировать на полученную информацию. Появилось еще больше вопросов, и он на все хотел получить ответы. Хотел знать еще больше про прошлое Тэхена, про его семью, про жизнь в Америке. Возможно, у его необщительности растут ноги именно оттуда. Возможно, в Америке случилось то, от чего он бежал.       Чон уже собирался начать осыпать парня вопросами, как вдруг обратил внимание на подъехавшую к остановке машину. Чёрный Hyundai помигал фарами, Тэхен поднялся с лавочки.       — За мной приехали, мне пора. Увидимся в понедельник? — спрашивал он.       «Разумеется, увидимся», — пронеслось в голове. Но вслух он ничего не произнес.       Вслед за Тэхеном вышел из остановочного корпуса, проводил его взглядом до двери пассажирского сиденья автомобиля, будучи в каком-то непонятном состоянии аффекта. Такого конца вечера он точно не ожидал.       Перед тем, как скрыться в салоне машины, Тэхен обернулся и, подарив скромную и немного стеснительную улыбку, помахал рукой на прощание.       Чонгук ответил тем же.       Морозный ветер с силой подул ему в лицо, принося с собой снежинки и путая их в волосах. Машина плавно тронулась и стала отдаляться. И только сейчас Чонгук понял, как много не успел спросить, и что уже начал скучать. Но вовсе не по Тэхену. О нем ведь он почти ничего не знает. Но вот обаятельное хихиканье нравилось Чонгуку безоговорочно.