Странность Ким Тэхена

      Оказалось, что Хосок вовсе не умеет играть. Когда Чонгук подключил джойстики, первое, что спросил Хосок: «А куда нужно нажимать?» Чона его неумение не напугало, а наоборот, немного рассмешило; он пытался объяснить Хосоку все по ходу — парень внимательно слушал, вроде как запоминал, но в процессе игры путал кнопки и проигрывал.       Оказалось, что Хосок очень раздражительный: на каждый проигрыш он реагировал так, будто проиграл не в симуляторе бокса, а в казино и очень крупную сумму. Но Хосок не хотел сдаваться. Каждый раз, после своего поражения, он делал несколько глотков пива и говорил, что хочет попробовать снова. Он пробовал снова и снова, хотя все его попытки и заканчивались сокрушительным провалом. Хосок был целеустремленным и упертым — это Чонгук заметил после четвертого проигрыша его нового знакомого. Нельзя было сказать, что эти качества Хосока Чону не нравились. Это вполне себе достойные качества. Но то, как громко парень вскрикивал, когда его персонаж был побежден персонажем Чонгука, было довольно неуместно.       В конце концов Хосоку надоело проигрывать, что поразило Чонгука. Хосок просто сказал: «Хватит с меня», и, цыкнув, уступил джойстик Джину, пересев на его место на диване, решив, что наблюдать за игрой со стороны будет удобнее именно оттуда, попивая пиво.       С Сокджином игра шла иначе, хоть он и не был искусным мастером. Но он и не был полным профаном, и знал, какие комбинации кнопок ведут к непременной победе. Поэтому Чонгуку приходилось бороться, но не вырывать победу зубами. Все-таки у Гука было больше времени на тренировки. Но Джин был достойным соперником — с ним нельзя было отвлекаться, нажимать на кнопки нужно было реактивно-быстро. Всего они решили играть по три раунда и пока что шли ноздря в ноздрю.       — Слушай, Чонгук, — начал Хосок, опуская пустую бутылку на пол с тихим звоном. Чонгуку было немного не до того, чтобы вникать в слова парня, ведь третий, решающий раунд был в самом разгаре, но он хмыкнул, подтверждая то, что слушает его. — Я не могу выбросить из головы твои слова о том парне, — Хосок задумчиво замолчал, наверное, прокручивая в голове все то, что он собирается сказать дальше. А может быть, он заметил сильную вовлеченность Чонгука в игру, поэтому со вздохом протянул: — Хотя это не так важно, забей.       — Какой еще парень? — удивленно встрял Джин, не отвлекаясь от игры. А Чонгук, заведомо зная, что Ким не упустит возможности поболтать, закатил глаза, но отвлекаться не стал, решая воспользоваться этим и получить победу в третьем раунде. Сокджин немного похож на Чимина тем, что легко отвлекался на разговоры: тот, если речь заходит о чем-то, что ему интересно, не успокоится, пока не разузнает все, будет болтать и болтать. Но вот если Чимина можно завлечь только разговорами о собаках и «Гарри Поттере», то Джина же интересует буквально все на свете. Лишь бы потрепаться. — У-у, — протянул он, ставя игру на паузу. — Уже успели секретами обзавестись, шустрые какие, — Чонгук положил джойстик на пол, развернулся к Хосоку лицом и одарил его немного осуждающим взглядом. Ему бы не хотелось, чтобы Джин знал о Тэхене. Для чего ему вообще знать? Вряд ли он поможет дельным советом, а Чонгуку в этом деле пустые разговоры ни к чему. — Колитесь уже, ну.       — Да, Хосок, говори, раз начал, — Чон потянулся к своему пиву, делая несколько быстрых глотков. Напиток был холодным, а бутылка — скользкой из-за скопившегося на стекле конденсата. Легкий дурман уносил мысли не спеша, но Чон изо всех сил старался не поддаваться ему. Ведь, если Тэхен все-таки придет, он должен встретить его в подобающем состоянии. И не только встретить, еще и поговорить с ним. Поэтому напиваться пока что не входило в его планы. Но вот если Тэхен не придет…       Он поймал себя на мысли, что опять хочет поговорить с Тэхеном ни о чем. Это была какая-то навязчивая, зудящая под кожей идея, которая все никак не отпускала. Наверное, первый вопрос, который Чонгук задал бы Тэхену, звучал так: «Как прошел день?» — это стандартный вопрос. Но Чонгук мысленно себя одернул. День у Тэхена, наверное, прошел плохо. Издевательства, разбитый iPad, возможный допрос директора. Скорее всего, дома Тэхена отругали за разбитый планшет. Чонгука бы точно отругали.       Чонгук обтер влажную руку о джинсы и взглянул на Хосока. Тот слегка замялся: прятал глаза, словно засомневался — говорить или нет, крутил в руках телефон, будто ожидая сообщения или звонка, на которые можно было бы отвлечься и использовать как причину сменить тему. Гуку пришло в голову, что с Хосоком у него намного больше общего, чем он думал изначально. Хосок тоже подолгу останавливается на какой-то мысли: она не дает ему покоя, все жужжит и жужжит в голове. По крайней мере, Чонгуку так казалось. Еще Чон отметил, что Хосок тоже сперва говорит, а потом только думает. Хотя думает в последнее время Чонгук много. В основном о Тэхене. Иногда еще о математике, вспоминает тот тест и до сих пор удивляется: «90/100» — заоблачный результат. На экзамене такого точно не будет, ведь математика, как и Тэхен, полна непонятный вещей.       Наверное, Хосок теперь тоже ломает голову над загадкой Ким Тэхена. Потому что Тэхен заинтересовал не только одного Чонгука. Хосок, даже не встречаясь с ним ни разу в жизни, тоже стал думать о нем. О чем он, Хосок, думает? Наверное, о том, что же с Ким Тэхеном не так, ведь это логичный вопрос.       — Ты сказал, что у него нет друзей, что он ни с кем не разговаривает и что он всегда один, — сказал Хосок со слегка вопросительной интонацией, загибая пальцы на руке. Чонгук смотрел на него внимательно, кивая головой на каждый загнутый палец. — И я подумал, что его замкнутости можно найти логическое и научное объяснение, — Хосок поджал губы, но его слова казались очень и очень умными. Хотя бы лишь потому, что сам Чонгук не смог найти это самое логичное объяснение. Но Чонгуку не понравилось слово «замкнутость», хоть оно и описывало поведение Тэхена наилучшим образом. Есть в этом слове что-то обидное, но не обиднее, что «стремный» или «странный». — У него может быть аутизм.       Слова Хосока были очень неожиданными. Огрело, как обухом по голове. На секунду Чонгук оторопел, поджал губы и мысленно повторил конец фразы: «У него может быть аутизм».       — Вот как, — вылетело изо рта Чона со свистом.       После его слов повисло неприятное молчание. Даже Джин не решился вставить свой комментарий, хотя, скорее всего, он очень хотел это сделать и выжидал подходящего момента. Все-таки его достаточно сильно интересовали слова Хосока. Но, кажется, Ким совсем не ожидал такого поворота. Возможно, он хотел, как обычно, не смешно пошутить, например, о той самой замкнутости Тэхена. Но тут совсем не место шуткам.       «Какой, к черту, аутизм?!» — молниеносно пронеслось в голове у Чона. Слова Хосока отстукивали в ушах чечетку, непрошенные мысли и опасения роились в голове.       Он потянулся к телефону, открыл поисковик и быстро напечатал: «Что такое аутизм?»       «Аутизм — это психическое расстройство, возникающее из-за различных нарушений в головном мозге и отмечающееся всесторонне выраженным дефицитом общения, а также ограничением социального взаимодействия, незначительными интересами и повторяющимися действиями. Данные признаки аутизма обычно возникают с трёх лет», — прочитал Чонгук.       Лицо его вытянулось, а по рукам пробежались мурашки. Определение из интернета, должно признать, звучит нелицеприятно. Одно только словосочетание: «Нарушения в головном мозге», читаешь, и дрожь берет. К этому термину ведь можно отнести что угодно! У маньяков же тоже какие-то нарушения имеются, раз появляется тяга убивать? Чонгук чувствовал на себе напряженные взгляды Хосока и Джина, но голову поднять не мог. Наверное, его переменившееся настроение напугало парней, которые не решались к нему обратиться. Но сейчас Чонгуку абсолютно нет до этого дела, глаза бегали по экрану смартфона, читая текст по подсказкам.       «В чем проявляется аутизм?» — всплывающая подсказка.       «Аутизм проявляется эмоциональной и поведенческой отгороженностью от реальности, свертыванием или полным прекращением общения, „погружением в себя“, либо утратой эмоциональной и коммуникативной дистанции с избыточной, недифференцированной общительностью и открытостью (аутизм наизнанку), связанными с неспособностью учитывать эмоциональные реакции собеседника, эмоциональной дефицитарностью».       «Как проявляется болезнь аутизм?» — еще одна подсказка, навеивающая больший страх, причину которого Чонгук объяснить не мог. Похожее чувство он испытывал до того, как заговорил с Тэхеном в туалете.       «Сложности при контакте с окружающими, причем даже с близкими, отсутствие эмоций при общении».       «Взрослые аутисты часто отводят глаза».       «Человек перестает испытывать чувство вины и другие эмоции по отношению к окружающим».       «Сфера интересов предельно сужается, человек словно выпадает из реальности».       Дыхание участилось, Чонгуку казалось, что ему только что врезали под дых со всей силы. Все, что он прочитал, так или иначе можно было соотнести с Тэхеном. И от этого становилось не по себе.       «Ограничение социального взаимодействия», — Тэхен ни с кем не разговаривает и не общается. Чонгук заметил это почти сразу. Не заметить было нельзя.       «Погружение в себя», — как тогда, в кабинете рисования на перекличке. Тэхена совершенно не волновало все происходящее. Он просто ковырялся в своем свитере. Тэхен «выпадает из реальности» из-за предельно суженной сферы интересов? Если так, то в какой реальности Тэхен ведет себя нормально?       «Аутисты часто отводят глаза», — Чонгук лишь раз встречался с Тэхеновым взглядом. И то, через зеркало. Все остальное время он лишь наблюдал за его глазами, редко выражающими какие-то чувства, чаще всего прикрытые челкой. Еще чаще Чонгук видел, как Тэхен шел с опущенной головой, будто бы он прятался от всех людей.       «Перестает испытывать чувство вины и другие эмоции по отношения к окружающим», — Тэхену было все равно на мучения Сухека. Его лицо так и осталось невозмутимым. Должен был ли он испытывать вину сегодня? Он ведь не был причастен к тому, что случилось с Сухеком. Ведь не был же? Но в любом случае Тэхен вообще никак не отреагировал на крики парня: он был бесстрастным по отношению к чужим страданиям, в отличие от остальных напуганных, паникующих и волнующихся учеников, в числе которых был и Чонгук.       Все это выглядело очень логично, потому что каждому действию и поведению Кима внезапно нашлось объяснение. Вернее сказать, Чонгук все додумал. Наверное, и то, как Тэхен говорит, можно объяснить дефицитом общения. Он просто не привык. Или Тэхен намеренно так разговаривает, надеясь оттолкнуть своего собеседника, стремясь «уйти в себя» — Чон не знает, как это работает на самом деле. А вдруг в тот единственный раз, в туалете, когда он смог поговорить с Тэхеном, это было лишь игрой? Что если Тэхен лишь разыгрывал дружелюбие, притворялся, что ему интересно беседовать с Чонгуком, изображал охоту разговаривать, надеясь, что Чонгук отстанет от него таким образом быстрее? В таком случае он был вынужден разговаривать с Чонгуком, чтобы быстрее остаться наедине с собой. От этих мыслей Чону становится горько. Скорее всего, таково на вкус разочарование. Мысли ведь могут разочаровывать?       Все, что не примерь на Тэхена, будь то теория о сливе, травле в прошлой школе или предполагаемой болезни, выглядит логично, потому что Чонгук понятия не имеет, как дела обстоят на самом деле.       Поэтому он и не может опровергнуть слова Хосока. Особенно, когда они звучат как истина, приоткрывающая завесу тайны Ким Тэхена.       — Чонгук, послушай, — начинает Хосок. — Это лишь мое предположение, не стоит принимать его так близко к сердцу, — он старается улыбнуться и разрядить обстановку. Получается не особо хорошо. — Все нормально у тебя с тем парнем будет, не надо раздувать из мухи слона! Джин, ну, скажи ему, а?       — Так ты по мальчикам, Чонгук? — воскликнул Ким и улыбнулся как-то слишком приторно. — Если тебе просто был нужен любовный совет, чего ж ты ко мне не обратился, я ведь твой любимый хен!       Чонгуку захотелось ему врезать и выкрикнуть в лицо: «Ты что, совсем ополоумел?!» Но он лишь со вздохом положил телефон на пол, повернул голову к Киму и спокойно сказал:       — Мне не нужен любовный совет, потому что я сто процентов не по мальчикам.       Сокджин не казался убежденным, или, по крайней мере, он имел свое мнение на этот счет. Чонгук вообще не против чужого мнения, ему порой нравится его узнавать, чтобы на ситуацию можно было смотреть под разными углами. Но в этом вопросе может быть только его мнение, которое гласит: «Точно не по мальчикам».       — На сто процентов никто знать не может, — уверяет его Джин. — Я вот тоже в твоем возрасте утверждал, что мне нравятся только девушки, — Ким взмахнул руками в каком-то неопределенном жесте, а Чонгуку захотелось закатить глаза. «В твоем возрасте»? Серьезно? — А потом началась студенческая жизнь, пьянки и все такое. Мне стало интересно попробовать с парнем, и оказалось, что я чувствую себя комфортно и с девушками, и с парнями, — он пожал плечами и поправил волосы. — Хотя к девушкам у меня больше симпатии, мне нравится их женственность и нежность.       Чонгуку эти сведения ни к чему, и он даже не стал уточнять, по каким таким причинам Джин решил поэкспериментировать. Хотя Сокджин наверняка надеялся, что парни начнут его расспрашивать о чем-либо. Но Чону совсем не интересна эта тема, поэтому он лишь недовольно хмурился. Все эти непрошенные наставления ему не нравились. Родителей хватает. Сегодня он просто хочет отдохнуть. Ему не нужны эти ни к чему не приводящие разговоры о его ориентации.       — Отстань от него, Джин, он спрашивал меня о том, как с этим парнем подружиться, а не как в постель затащить, — на защиту Чона встает Хосок. Но от его слов Чонгуку легче не становится. — С таким я бы его сразу к тебе отправил.       — Еще бы ты советы девственникам раздавал, я бы на это посмотрел!       Чонгуку не нравился этот разговор. Он хотел его прекратить, но понимал, что Джина просто так не заткнуть. Внезапно ему стало казаться, что ни Джина, ни Хосока не волнует то, что он сидит в паре метров от них. Между собой они разговаривали так, будто Чонгука вообще нет в этой комнате.       — Да не девственник я, достал уже! — выпалил Гук, подрываясь с места, гневно взмахивая руками, будто стряхивая с них влагу, и пошел на кухню, чтобы принести себе еще пива. Джин своими тупыми разговорами испортил все настроение. А может, он и сам себе его испортил своими мыслями о Тэхене.       Сокджин заулюлюкал и захлопал в ладоши, а Чонгук понял, что зря вообще это сказал. Лучше бы молчал. Лучше бы просто встал и ушел, показывая тем самым, что ему неприятно обсуждать эту тему.       — Вот это поворот, — протянул Ким. — И как все было? Небось сдулся через пять минут?       Чонгук мысленно послал его, открывая бутылку пива и игнорируя его громкий беззлобный смех.       Во входную дверь позвонили, отчего Чон немного вздрогнул. «Курьер», — подумал он.       — Я не буду обсуждать с тобой свой первый раз, — крикнул он Джину, направляясь к двери.       Осадить Кима все же удалось, потому что больше он ничего не говорил. Чонгук не знал, что конкретно из его слов заставило Кима замолкнуть, но он радовался повисшей тишине. Порой бестактность Сокджина доставляла много неудобств. И не только одному Чонгук, он уверен, что и Хосоку тоже, просто тот об этом никому не рассказывает. Наверное, можно отметить, что бестактность Джина — еще одно не лучшее его качество. Как жаль, что чувство такта нельзя купить в магазине, а потом подарить. Чон бы так и поступил. Но Чонгук, честно говоря, привык к таким выходкам своего хена.       Ведь Джин — его хен.

***

      За дверью действительно оказывается курьер. Это был высокий парень в черном длинном пуховике и в белых летних кроссовках Adidas на босую ногу. Традиционно корейский выбор в одежде. Чонгук и сам так одевался пару лет назад, но потом понял, что комфорт важнее моды. Прийти к этому умозаключению нужно было самостоятельно: никакие родительские наставления о том, что это неподобающая одежда для холодной погоды, не действовали. Чонгук вспоминает то время, когда подолгу стоял на автобусной остановке, опоздавши на поезд, а его голые щиколотки обдувал ледяной ветер. По возвращении домой ему всегда приходилось прикладывать к замершим ногам теплые компрессы, чтобы кожа не страдала слишком сильно.       Курьер почтительно поклонился Чонгуку, заставляя его чувствовать себя неловко. Парень явно старше, возможно, он ровесник Джина. Курьер протянул коробки с пиццами и быстро ушел к рабочей машине, на дверцах который были наклейки с названием пиццерии и ее номером телефона, чтобы принести оставшиеся. Когда парень вернулся со второй половиной коробок, Чонгук пригласил его войти, чтобы занести пиццу, пока он сходит за деньгами.       В коридор подтянулись Хосок и Джин, словно почувствовавши запах горячей еды. Они приняли из рук Чонгука и курьера пиццу и понесли ее на кухню, что-то обсуждая, пока сам парень убежал в спальню, чтобы взять наличные.       На втором этаже было немного теплее, чем внизу. Возможно оттого, что все окна были закрыты, а входной двери, через которую уходило бы тепло, тут не было. Из своей спальни Чонгук забирает деньги, оставленные ему родителями утром. Расставаться с ними было просто, потому что не он их заработал. С деньгами всегда так бывает: чужие тратятся легче, чем те, которые заработал своим потом и кровью.       Так же быстро, как и поднялся, Чонгук спускается вниз, где с ужасом обнаружил Джина, забалтывающего курьера. Казалось, что парню только в радость отвлечься от работы. Краем уха Чон услышал, как Джин расспрашивал парня о том, не нужны ли еще сотрудники в пиццерии, где он работает. Сокджин в поисках работы? Неудивительно, потому что надолго Ким нигде не задерживается. Его болтливость мало какому начальнику понравится. Продуктивность производства снижается от ненужных разговоров. А Джин, кажется, только на них и горазд.       Чонгук прервал беседу Джина и парня из доставки своим появлением. На секунду Чону даже показалось, что курьер не хотел уходить даже после того, как Гук отдал положенные ему деньги. Может быть, он пригрелся, а может быть, не хотел возвращаться к своим обязанностям, являясь таким же халявщиком, как и Джин.       — Вегетарианская пицца помечена маркером? — спросил Чонгук у парня, собирающегося выйти за дверь.       Курьер на его слова пожал плечами и быстро зашагал к машине, будто бы сбегая от холода. И даже не попрощался и не пожелал приятного аппетита. Чонгук определенно поставит «одну звезду» за доставку.       Но делать нечего — придется искать пиццу без мяса самому среди всех остальных.       Примерно в тот момент, когда Чонгук зашел на кухню и начал поочередно открывать каждую коробку пиццы, из гостиной стала доноситься музыка. Наверное, Джин или Хосок подключились к стереосистеме и поставили свой плейлист. Чонгук ничего не имеет против: музыка не так плоха. Седьмая коробка, которую Чонгука проверил, оказалась нужной, поэтому он незамедлительно взял маркер для пометок, прицепленный к холодильнику магнитом, и начеркал на коробке: «Для Джуна». Чонгук — хороший друг, и хоть он иногда и подкалывает Намджуна «его этим вегетарианством», выбор Кима он уважает. Даже пиццу для него одного заказал!       Завершив свою маленькую миссию, Чонгук понял, что у него пропало всякое желание отрываться. Настроение уже было не то, что прежде, и стремительно снижалось. Гуку казалось, что он должен поддерживать порядок, следить за всем происходящим, но никак не веселиться. Может быть, вина тому, что в нем проснулась вся эта серьезность — разговор с Хосоком.       Чонгуку, на самом деле, хотелось бы, чтобы все то, что сказал парень о Тэхене, оказалось неправдой. Это бы все, конечно, объяснило, но не упростило бы ситуацию.       Если Тэхен действительно аутист, что тогда? Как подобраться к нему достаточно близко, чтобы понять? Когда Чонгук думал о том, что если Кима травили и он стал жертвой слива, то у него четко выстроился свой план действий: просто заполучить доверие нелюдимого Ким Тэхена, показать, что рядом с Чонгуком ему не стоит опасаться чего-либо, как и ждать подставы — Чон элементарно на такое не способен — ведь Гук понимал, что только после этого парень пойдет с ним на контакт. Но если у Тэхена аутизм, то даже доверие не сыграет никакой роли. Тэхен просто не станет с ним общаться, потому что… Зачем ему это? Тэхену, наверное, совершенно нет дела ни до кого и ни до чего. Ему, наверное, и школа не интересна, не то что общение с людьми. Как тогда найти нужную частоту, чтобы, наконец, поговорить с ним и узнать хоть что-то о нем?       Чонгук элементарно не знает, как вести себя с Тэхеном, даже если не брать в расчет то, что он реально может быть аутистом. Хосок посоветовал просто узнать у Тэхена о его интересах и не бояться спрашивать то, что его, Чонгука, интересует. А интересует Чонгука многое. Но как будет выглядеть то, что он просто начнет расспрашивать Тэхена обо всем? Не отпугнет ли его это? Хосок считает, что — нет. Но он и не догадывается о том, что видел и знает Чон.       Хосок не видел ту потухающую надежду в вечно пустых и безразличных глазах Тэхена тогда в спортзале и в кабинете рисования. И он не видел ту раздраженность в его взгляде тогда в туалете. Чонгуку было интересно, что выбило Тэхена из колеи, что подняло бурю в его глазах? Интересно до сих пор, но возможности узнать нет, как и тогда.       Из раздумий Чонгука вырывает звонок в дверь. Он оглянулся и понял, что все это время держался за стол руками и просто втыкал в непроглядную тьму за окном, которое выходит на задний двор. В голове сразу промелькнуло, что если бы он устроил вечеринку чуточку позже, например, в конце мая или в начале второго семестра, то можно было бы арендовать бассейн. Звонок в дверь повторился, и Чонгук нашел глазами циферблат электронных часов на микроволновой печи. Они показывали 20:13.       Чонгук зачем-то обошел длинный прямоугольный стол по периметру, а только потом вышел из кухни и направился к коридору. Из гостиной доносилась музыка и звуки симулятора бокса: Джин и Хосок снова играют.       Когда Чонгук открыл дверь, на пороге оказалось сразу шесть человек. Впереди стояли Чхве Чёль и Сун Чильхэ. Одновременно они протянули руки для рукопожатия, а Чонгук стоял в легком ступоре, не зная, кому ответить первым. Но выбор почему-то пал на Чёля: руки у него были холодными, но очень приятными на ощупь, как и у Чильхэ. Они были улыбчивыми, излучали позитив и энергию настоящих тусовщиков. Чонгук пропустил их, и парни, заметив чужую обувь в коридоре, тоже стали разуваться.       Еще четверых, пришедших вместе с Чёлем и Чильхэ, Чонгук тоже пропустил. Это были Джисон и Ханель — капитаны команд по волейболу и та высокая девушка, которая назвала Тэхена «странным». Она держала под локоть парня, которого Чонгук прежде не видел, а волосы ее были собраны в высокий пучок, как у балерины. Парням Чонгук предложил руку для приветственного рукопожатия, а девушке подставил «кулачок», ведь не знал, как отреагирует тот парень, с которым она пришла, если он попытается ее обнять. Хотя объятия — это что-то для более близких друзей. А Чон не знает даже ее имени.       Небольшой кучкой они прошли в гостиную, где, как и предполагал Чонгук, Хосок и Джин играли. Чильхе и Чёль сразу бросились к ним, на ходу стягивая с себя куртки и откидывая их к дивану, чтобы внимательно наблюдать за игрой.       Девушка со своим кавалером, как предположил Чонгук, прошли в гостиную медленнее, снимая куртки и тоже складывая их на диване.       Все не спеша втягивались в атмосферу веселья и релакса. Никто не чувствовал себя смущенным и точно знали, как себя вести: парни уже выстроились в очередь после Джина и Хосока попробовать свои силы в симуляторе, а девушка присела на диван, наблюдая за всем со стороны с тенью улыбки на лице. Кажется, ей больше нравилось смотреть, нежели играть.       — Эй, ребят, вы развлекайтесь, можете включать свою музыку, люстра светодиодная, и можно выбрать разные режимы цветной подсветки. Выпивка и пицца на кухне, одноразовые тарелки и стаканы возле раковины, одна просьба: если кто-то из вас курит, выходите на улицу, на тусе будет астматик, — предупредил Чонгук, и через пару секунд все, включая Джина и Хосока, вовлеченных в игру до жути, кивнули в знак согласия. Кажется, его словами прониклись. Возможно, кто-то из присутствующих сталкивался прежде с этим, поэтому беспрекословно приняли просьбу Чона. — Я достану из холодильника пиво и поставлю на стол кегу, чтобы было удобно наливать, если что, я — там, — Чонгук указал рукой в сторону кухни.       — Давай я тебе помогу, — отозвалась девушка, сидящая на диване.       Она с грацией кошки поднялась с дивана и суетливо зашагала к Чонгуку. В его голове сразу возник вопрос: как долго она сможет так изящно расхаживать, если напьется? Гуку почему-то думается, что вся эта показушная элегантность улетучится в мгновение ока, стоить только пропустить пару стаканов пива с соджу. От ее помощи Чон, конечно же, не отказался, хоть и не сказал об этом напрямую, поэтому они молча дошли до кухни. Там Гук, не торопясь, доставал бутылки из морозилки, передавая их девушке, которая составляла их на стол.       — У тебя классный дом, большой очень, — сказала девушка, покачиваясь с пятки на носок.       Очевидно — ей было немного неловко оставаться с Чонгуком наедине. Она топталась на месте и не знала, куда деть руки, но вскоре подошла к дверному проходу, засунула пальцы в задние карманы джинсов и откинулась на дверной косяк.       Чонгук на его слова никак не отреагировал, хотя, наверное, стоило сказать что-то в духе: «Я знаю» или хотя бы «Спасибо». Ведь девушка явно старалась начать разговор, чтобы разбавить неловкое молчание.       — Слушай, мне немного неловко от того, что я не знаю, как зовут тебя и того парня, что пришел с тобой, — пробубнил Чонгук. Разговор поддержать все же нужно, иначе общая атмосфера веселья будет нарушена. Хотя веселье-то еще и не начиналось.       — Я Ким Сонми, — представилась она и быстро подлетела к Чону, чтобы протянуть руку для рукопожатия. Видимо, она была рада, наконец, заговорить. Чонгук не был из того типа парней, что ни при каких обстоятельствах не жмут женщинам руки, потому что считают, что это чисто мужское приветствие, поэтому он спокойно обхватил ее маленькую ладонь своей и немного потряс. — А моего парня зовут Ли Хон, — улыбаясь ответила она, после чего оглянулась по сторонам.       Через секунду она ослабила хват, и Чонгук понял, что пора отпустить руку девушки. И все-таки он был прав насчет того парня — они состоят в отношениях.       Чонгук не стал как-то комментировать слова Сонми, а лишь понятливо хмыкнул и вернулся к своему делу, выставляя последние бутылки и закрывая дверцу холодильника. Потом он обошел стол, чтобы поднять пивную кегу. Из гостиной музыка стала доноситься чуть громче, и ее стиль стал другим. Какой-то клубняк, состоящий из басов и непонятных эффектов, добавленных в популярную песню. Кому-то реально такое нравится? Чонгуку лично — нет, но о вкусах не спорят, да и мешать чужому веселью не хотелось. Все-таки он пригласил так много людей не для того, чтобы они сидели и скучали, а для того, чтобы все веселились. И еще Чонгуку самому хотелось, чтобы в нем вновь поселился дух озорства и веселья, утерянный из-за разговора с Хосоком.       Кега оказалась тяжелее, чем предполагал Чонгук, поэтому с первого раза поднять ее не удалось. Но позориться у Сонми на глазах ему не хотелось, поэтому он не издал ни звука и со второй попытки, ухватившись покрепче, поднял ее над столом, и опустил на него с глухим звуком соприкосновения металла с деревянной поверхностью.       Сонми через секунду уже стояла рядом с двумя одноразовыми стаканами и двумя тарелками, в которые намеривалась положить пиццу, скорее всего, для себя и Хона. А Чонгук стал рыться в ящиках стола, намериваясь найти специальный краник для пивных кег, который когда-то давно пришел им по почте в подарок к какому-то заказу. Сонми тем временем открыла коробку с пиццей и выложила на тарелки по паре кусков.       — Сонми, а почему ты тогда назвала Ким Тэхена «странным»? — внезапно даже для самого себя спрашивает Чонгук, выуживая из ящика краник.       Наверное, это один из тех вопросов, которые его мучили уже несколько дней, и ответ на который он получить никак не мог. «Почему Тэхена называют странным?» — часто спрашивал Чонгук у самого себя. На ум приходило только то, что Ким ни с кем не общается. Но разве этого достаточно для того, чтобы считать кого-то странным? Чонгук уже успел уяснить, что случай Ким Тэхена — не типичный, а значит, и ответ будет не так прост. Чон даже не может представить насколько сложным он может оказаться.       Девушка сморщила лоб в непонимании, вытаращила ярко накрашенные глаза, потом повернулась к Чону лицом и уперла одну руку в бок.       Чонгук поймал ее взгляд: пронизывающий, заставляющий чуть-чуть поежился. Возможно, не от взгляда вовсе, а от холода, но впечатление было такое, словно он смотрел в глаза отцу.       — Какого еще Ким Тэхена? — переспросила она, продолжая хмуриться. Они молча переглядывались пару секунд. — А-а-а, — протянула Сонми, щелкая пальцами. Значит, вспомнила. — Точно! Ким Тэхен, да, его еще тогда не взяли играть в волейбол, верно?       — Да, — тихо подтвердил Чон, прикручивая кран. — Так почему?       Она задумалась и опустила глаза, наверное и вовсе не ожидая, что ее спросят о таком. Сонми даже не сразу вспомнила Тэхена, может, и сейчас она вспоминает то, по какой причине назвала его «странным». Говорят, что у некоторых девушек память, как у рыбки. Звучит смешно на самом деле, но ровно до тех пор, пока не приходится с этим сталкиваться.       — Так все про него говорят, разве ты не знаешь? — сказала Сонми после нескольких секунд молчания. Вопрос был риторическим, Чонгук понял это сразу, поэтому даже не отреагировал на слова девушка. — Вообще, я не люблю собирать сплетни, но мне как-то рассказывали, что он учится в классе для отстающих по какой-то особой программе, — Чонгук чуть расширил глаза, удивляясь. Класс для отстающих? Какая-то особая программа? Звучит как какой-то бред, если уж быть совсем честным. Но вопреки всему Чонгук продолжает слушать Сонми, хоть и не считает это уже хорошей идеей. Почему-то каждый раз, когда Чон начинает с кем-то разговаривать о Тэхена, будь то Хосок или Сонми, он чувствует себя так, будто стопорится на месте. Словно он какой-то частный детектив, а кропотливо собранные им улики не приводят ни к чему, то есть, в глухой тупик. — Ну, знаешь, слухи о нем ходят разные, — она подошла к кеге и стала наполнять первый стакан. — Одни говорят, что он учился в какой-то частной школе, где его травили из-за низкой успеваемости и по этой же причине отчислили оттуда; другие говорят, что он просто фрик, и поэтому никто с ним не общается, — первый наполненный стакан она поставила на стол, затем начала наполнять второй. — Я же думаю, что он какой-то странный, потому что… — Сонми остановила свой рассказ, подняла голову и посмотрела в непроглядную темень окна. Ее лицо казалось озадаченным, будто она потеряла цепь своих размышлений. — Ну, ты видел его вообще? Ходит, как чудик, и все такое… Хотя, знаешь, у него может быть депрессия или что-то вроде этого, понимаешь?       Чонгук как раз таки понимает. Понимает то, что Сонми сказала, что не любит собирать сплетни, но Чону кажется, что это далеко не так. Она только что рассказала ему все то, что говорят про Тэхена, разве это не называется сплетничать?       Но опять же, ничего полезного и достоверного Чонгук узнать не смог. Какие-то догадки, сплетни — все не то, что нужно. Тэхен какая-то ходячая аномалия: все про него говорят, при этом не зная о ним совершенно ничего. Вокруг лишь слухи, кем-то выдуманные и пущенные по ветру.       Гул смеющихся парней, приближающихся в сторону кухни, Чонгука немного напугал, а потом он понял, что больше ничего не сможет узнать у Сонми. Но ничего путного ему все равно узнать не получилось. Но по какой-то причине это немного огорчало, ведь Чонгук хотел еще кое-что спросить, но, видимо, не удастся.       — Эй, Чонгук, — в кухню проходит Чёль, а за ним следом все остальные. — Ты не против, если я позову еще несколько человек, они классные, умеют веселиться!       — Я не против, чем больше — тем лучше, да? — Чонгук немного рассмеялся, слыша выкрик Чильхэ: «А ты шаришь за движ!» — а потом вскрыл первую бутылку соджу, наполняя свой стакан до половины, а остальное залил пивом.       Парни последовали его примеру, по очереди наливая выпивку в свои стаканы. А потом взяли пару коробок пиццы и направились обратно в гостиную.       Чонгук пошел вместе со всеми, но на диване места уже не было. Поэтому он устроился на кресле, которое стояло недалеко от телевизора, откуда можно было спокойно наблюдать за всем происходящим. Алкоголь постепенно расслаблял, а музыка перестала так сильно раздражать. Вскоре Чонгук смог ее назвать «сносной». Кто-то выключил основной свет, заменив его синей подсветкой, и атмосфера стала приятнее. Чонгук чувствовал, как все вокруг стало куда привлекательнее: гости веселили, шутки Джина смешили.       После второго стакана пива с соджу мыслей в голове не осталось совершенно никаких. И это было замечательно. Чонгук не чувствовал течения времени — просто плыл по волнам, наслаждаясь общением, алкоголем и музыкой, которую на трезвую голову никогда бы не стал слушать.       Через какое-то время пришли еще гости, которыми оказались Чимин и Шуга. Когда Чон открыл дверь, первое, что ему бросилось в глаза, — шарфы, намотанные на шеи парней. У Чимина в расцветке факультета Гриффиндора, а у Юнги — Слизерина. Чимин почти сразу же бросился Чонгуку на шею с приветственными объятьями и радостным выкриком: «Остолбеней!» — заставляя его чуть пошатнуться от неожиданности и вздрогнуть от холодных прикосновений друга. Шуга же сдержанно его поприветствовал, не предложив даже руки, не то что обняться. В голове у Чонгука проскочила мысль о том, что Юнги, как и Чимин, вероятно, фанатеет от «Гарри Поттера», но он не показывает это так, как Пак, не использует разные тематические словосочетания, а только носит шарф факультела Слизерин.       Чонгук помнит его совсем другим. Он вроде бы казался таким же неразговорчивым, как и раньше, но от того бледнолицего, худого блондина не осталось и следа. Шуга казался более массивным. Шея — крепче, руки — больше, рост — выше. А волосы стали цветом не то пшеницы, не то яичного желтка. И кофе от него больше не пахло, а только каким-то тяжелым мужским одеколоном. Этот запах Чонгуку не понравился, но комментировать он это никак не стал. О вкусах он никогда не спорит. Тем более спьяну.       Намджун оказался неправ: Чимин вместе с Юнги пришли не первыми, как предполагал Ким, и с пустыми руками.       Людей в доме становилось больше. Чёль и Чильхэ продолжали играть в Xbox, временами выкрикивая проклятья и ругательства, Хон с Сонми устроились на диване в обнимку, о чем-то беседуя, но из-за музыки не было слышно. Изрядно охмелевший Джин с Хосоком ели пиццу и смеялись с набитым ртом от того, как Чёль проигрывает. Кажется, только Чимин и Юнги были на какой-то своей волне: они сели в одно кресло — Чимин на само кресло, а Шуга на подлокотник — окружили себя едой, пивом и уткнулись в телефоны. Видимо, там было что-то гораздо более интересное, чем все, что их окружало. Чон предположил, что там могло быть что-то связанное с «Гарри Поттером».       Но Чонгуку было на это плевать. Он пил третий стакан пива с соджу, чуток пританцовывал и наслаждался пустотой в голове. Оказывается для того, чтобы мысли о Тэхене перестали его донимать, нужно было всего на всего напиться. Чонгуку уже не было дела до того, соизволит ли Ким придти сегодня, если ли у него аутизм или он просто затравленный и забитый, как серая мышь, подросток.       «Серая мышь», — Чонгук поморщился от проскользнувшей мысли. Звучит противно. Никогда он не уважал таких людей. Да, у всех свои странности, но быть таким, и позволять другим обтирать о себя ноги — мерзко и низко.       Чонгук вспомнил то, как хотел пожалеть сегодня Тэхена и понял, что это была минутная слабость. Как в таких случаях, когда видишь брошенного на улице щенка и хочешь забрать его домой, потому что жалко его, помрет ведь с голоду и холоду. Но потом понимаешь, что щенок — большая ответственность, которая ляжет на твои плечи: щенка нужно будет кормить, выгуливать и воспитывать. А если он еще и заболеет, придется тратить баснословно большие деньги на ветеринарные клиники и лекарства. Потому что щенок беззащитен, нуждается в любви, ласке и доме, в должном уходе.       И тут Чонгук понимает, что не хочет быть ответственным за брошенного щенка по имени Ким Тэхен. Он не хочет ухаживать, если он заболеет, не хочет тратить свои деньги, не хочет воспитывать из него большую и сильную собаку, способную дать отпор.       Потому что брошенные щенки всегда вырастают в сильных собак, которые воспитаны улицами и жестокими реалиями, привыкшими к трудностям и легко с ними справляющимися. Но только есть удастся выжить. А в жизни всегда выживают сильнейшие. Если щенок по имени Ким Тэхен настолько слаб, что не может справиться с тем, что происходит в его жизни сейчас, не дает отпор и даже не защищается — ему не выжить. Другие щенки, чуть крупнее и сильнее не дадут ему житья, если он не начнет обороняться.       Из мыслей Чонгука снова вырывает звонок в дверь. Он оглядывается, и понимает, что никто не откроет дверь гостям, кроме него самого. Все заняты своими делами: Чимин и Юнги по прежнему залипают в телефонах, Хосок и Джин пьют и разговаривают, Чёль и Чильхэ играют уже в какую-то другую игру, а Сонми и Хон танцуют под какую-то плавную и спокойную песню, тесно прижимаясь друг к другу.       Слегка пошатываясь, Гук идет к коридору и открывает входную дверь.       На пороге стоит Намджун, и видимо, та самая Кэсси, которая приехала из Нью-Йорка. Чонгук мгновенно хмурится, поджимает губы и молча рассматривает девушку пару секунд. Низкий рост (она едва доставала Намджуну макушкой до плеч), волосы до подбородка, яркий макияж, длинный стрелки и совершенно не европейская наружность. Она выглядит как среднестатистическая кореянка или японка: маленький нос, большие щеки, лоб прикрыт редкой челкой. Одета в белую короткую куртку, под низом которой ярко-розовая толстовка, на ногах широкие синие джинсы и белые кеды. А она точно американка?       Намджун заметив ступор друга, пару раз щелкает пальцами у его лица, надеясь привести парня в чувства. Но когда через секунду ничего не происходит, Ким усмехается и говорит своей спутнице:       — Look? He’s drunks as shit. — А потом похлопывает Чонгука по плечу, переступая порог. — Земля вызывает Чонгука, ответь!       Настроение у Кима было хорошим, это видно по нему невооруженным глазом.       — А-а, — слегка растеряно отзывается Чонгук. — привет, да, — Намджун притягивает его за руку в дружеские объятья, похлопывает по спине, а после начинает разуваться. Кэсси, посмотрев на Намджуна, тоже начинает снимать с себя обувь, а когда разгибается, начинает торопливо поправлять челку. — Айм Чонгук, — Гук протягивает руку собираясь поприветствовать иностранку, но сделав пару шагов, теряет равновесие, и решает постоять немного у стены. — Ю а Кэсси, райт? — Кэсси еле сдерживает смех, но кивает. — Найс ту мит ю, велком ту май хаус, летс гоу ту… Джун, как сказать «бухать»?       — Друг, тебе реально хватит уже, самому-то не стыдно перед девушкой? — Намджун яро призывал Чонгуку к сознательности, но тот лишь отмахивался.       — Так ты скажешь, как будет «бухать»?       — Blooze.       — Окей, летс гоу ту блуз!       Чонгук и Кэсси одновременно рассмеялись. Девушка немного смущенно, скрывая улыбку своей ладонью. А Чон по-прежнему подпирал своим плечом стену.       — Ты смешной, но я говорить на корейский.       «Вот как» — пронеслось у Чонгука в голове. Он сразу же почувствовал себя полнейшим идиотом, а потому зажмурил глаза, не желая видеть осуждающий взгляд Намджуна. Ему, наверняка, очень стыдно за друга.       Чонгуку и самому было за себя немного стыдно. Он совершенно не планировал вот так напиваться, но все произошло внезапно и само собой. Вот он был трезв, как стеклышко, а теперь шатается и опирается о стену, а язык «не языкается»... Чонгук хотел оставаться в трезвом уме, чтобы поговорить с Тэхеном. Но потом ему стало просто плевать. Алкоголь и веселая атмосфера вытеснили все мысли о Ким Тэхене из головы. Чонгук снова думает лишь о том, как бы повеселее провести время.       Было очевидно, что девушке он приглянулся. Она была довольно симпатичной и приятной. Веселой и главное не такой, как все девушки, которых Чонгук встречал прежде. Неудивительно, что Намджун с ней дружит, а может, наклевывается что-то большее… Хотя менталитет у них разный, как и сказал Намджун. Чонгук не знал, как девушка поведет себя позже, но сейчас она казалась ему хорошей.       Еще Чонгуку понравился милый акцент Кэсси. Она говорила на корейском не очень хорошо, но очень мило. Обычно всем иностранцам принято говорить то, что их знание языка довольно не плохое. В Корее обычно говорят: «Твой корейский такой хороший!». А Чонгуку почему-то не захотелось ей этого говорить. Не хотелось ему выслуживаться перед Кэсси и лицемерить перед Намджуном. И Ким и Кэсси явно понимали, что ее знание языка немного не дотягивает до отметки «Хорошо».       Позже Чонгук подумал, что ему реально на сегодня уже хватит, поэтому, когда проводил Намджуна и Кэсси на кухню, даже не взглянул в сторону алкоголя. Оставив друга с девушкой наедине, Чон возвращается в гостиную, и замечает, что уже большинство напились, и ведут себя уж слишком весело. Но Чонгук их не осуждает, даже Чёля и Чильхэ, которые подражая Сонми и Хону, которые медленно качались из стороны в сторону, стоя в объятьях, пытались танцевать что-то похожее на вальс — Чонгук понял это по вытянутым рукам. Но у них получалась не очень хорошо, потому, что вместо того, чтобы вальсировать, они ржали над своим неумением танцевать.       Он плюхается на диван, подгибает под себя ноги и берет в руки телефон. Время на экране 21:07. Чонгук мельком замечает Чимина и Шугу, и как он и предсказывал, они уже сидят слишком близко друг к другу. Пак почти забрался к парню на колени и его совершенно не смущало то, что он делал, а щеки его были красными от выпитого. Но почему-то Чонгуку было все равно. Пусть делают что хотят, это совершенно не его дело. Он уже достоточно вмешался в их «Хрупкие отношения».       За то время, что Гук не проверял телефон, ему пришло несколько сообщений от мамы, в одном из которых были фотографии с отдыха, в другом пожелания спокойной ночи и в еще одном вопрос, все ли в порядке. Чонгук незамедлительно отвечает маме, что, да, все отлично, и тоже желает ей и отцу спокойной ночи.       Чонгук упускает из виду тот момент, когда пришли еще гости. В доме становится больше людей, в комнате появляются новые голоса и только тогда Чон отрывается от телефона и видит парня, который сегодня в классе рисования задирал Тэхена наравне с Сухеком. Кажется, его зовут Миндже, и с ним пришли еще две девушки.       Они кажутся уже немного выпившими, потому что с первых секунд пребывания в доме у Гука, вливаются в тусовку.       Чонгук не стал дожидаться того момента, пока ребята обратят на него внимание, и первым подошел к Миндже.       — Привет, рад тебя видеть, — говорит Чонгук, натянуто улыбаясь. Вообще, он не сильно рад, но он и не знал, кого конкретно пригласил Чёль, поэтому пришлось сделать вид, что все именно так, как и должно быть. Почему-то даже после всего того, что случилось сегодня в школе, Миндже не казался Чонгуку неприятным. Он просто ему не был рад. — Как Сухек?       Миндже поджал губы, и покачал головой слегка печально.       — Он в больнице, чел, — пояснил парень. — Его мама сказала мне, что если бы скорая опоздала хоть на минуту, Сухек бы умер, потому что, когда кость вышла наружу, она задела вену и кровь буквально не останавливалась.       Чонгук присвистнул от услышанного. Он даже не представлял, что все настолько плохо закончилось. Кошмар какой-то.       — А что вообще произошло? Перелом же не мог случиться просто так? — Чонгук хотел получить правду. Зачем ему она — он и сам не знал. Просто хотелось быть уверенным, что то, что случилось никак не связанно с Тэхеном.       Хотя, все же связанно. Потому что Сухек получил травму непосредственно после того, как выпотрошил содержимое сумки Ким Тэхена. Но Ким все равно не может быть к этому причастен — он ведь его даже пальцем не тронул, и вообще стоял в паре метров от пострадавшего.       — Я не знаю, я видел только то, как кость вышла из руки Сухека, просто так, без всякой причины.       Чонгук кивнул ему, завершая разговор. Он услышал достаточно и понял, что Миндже, как и он сам, ничегошеньки не знает. Но этот разговор не оставил на Чонгуке отпечаток, и он смог быстро вернуться к отдыху. Он просто выбросил его из головы, как не нужных хлам.       Пока Миндже вместе со своей девушкой Джиу и ее подругой Миной вливались в беседу, где Джин рассказывал уморительные истории о своих школьных годах, Чонгук пошел в сторону кухни, чтобы взять себя пару кусков пиццы и выпить чего-нибудь безалкогольного. Кажется, в холодильнике был апельсиновый сок — не лучшее сочетание для пиццы, но выбор был не велик. Выпивать больше не хотелось. Чонгук уже добрался до той кондиции, когда вливать в себя спиртное больше не было никакого желания, ибо уже не лезет, но разум все еще был настолько туманен, что Чон едва осознавал свои действия и мысли.       Чонгук шел к кухне не спеша, вслушиваясь в музыку, которая сменила ту медленную песню, под которую пытались вальсировать Чёль и Чильхэ, парадируя Хона и Сонми. Это был какой-то андеграундный реп, который, на удивление, пришелся Чону по душе.       Но Гук так и не смог добраться до кухни, потому что в дверь снова позвонили. Из-за громкой музыки вряд ли кто-то услышал трель дверного звонка, поэтому никто не сорвался к двери.       Чон замер посреди коридора, всматриваясь в темноту прихожей, и не решаясь подойти к двери. Кажется, Чонгук больше никого не приглашал, все уже пришли, разве что Чёль мог пригласить еще каких-то своих друзей, но забыл предупредить. Что ж, Чонгук в общем-то не против. Чем больше — тем веселее.       Решительно он подходит к двери и открывает ее. В лицо сразу же задувает холодный ветер с улицы, а по ногам проносится морозец.       А через секунду у Чонгука испаряется всякая решимость, когда он понимает, что на пороге стоит Ким Тэхен.       Он сам на себя не похож: серый спортивный костюм, состоящий из худи и широких штанов, какая-то светло-мятная куртка, на голове капюшон, а на лице легкая улыбка.       Что?       Где его излюбленные свитера и узкие джинсы? Где его безразличное выражение лица? Где та гиря отчужденности, что всегда была прикреплена к его лодыжке?       Чонгук в смятении. Он пялится на Кима долгих тридцать секунд, постепенно понимая, что Тэхен реально пришел. Даже не смотря на то, что случилось сегодня в школе, даже не смотря на то, что Чонгук не вступился за него, даже после всего-всего — он здесь.       — Привет, — первым здоровается Тэхен, доставая руки из карманов куртки. А Чонгук просто выпадает из реальности. Наверное, у него и рот от удивления открылся. Слюна-то хоть не капает? Тэхен первым с ним заговорил. И выглядит Тэхен немного по-другому. Воспринимается он также иначе. Странно видеть его на пороге собственного дома, да еще и разговаривающим. — Все нормально?       Чонгук теряется окончательно. Мозг не подкидывает абсолютно никаких идей, как вести себя сейчас. Гук уже успел запрограммировать себя, что Тэхен не придет, и совершенно не готовился к тому, что происходит сейчас. Что сказать Тэхену? Что думает Тэхен о том, что Чонгук сейчас молча на него глазеет?       Через секунду Чонгук понимает, что Тэхен тоже смотрит на него, причем крайне внимательно, будто пытается понять, что происходит. Но, скорее всего, у него не получается.       — Да, все хорошо, просто я не ожидал, что ты правда придешь, — выдавливает из себя Чонгук, когда молчать становится невозможно. Он весь подбирается, мысленно давая себе пощечину за то, что позволил себе тупить.       Тэхен кивает, а потом приподнимается на носочки и заглядывает Чонгуку за спину в темную прихожую. Очевидно, это был намек, что пора бы уже пригласить гостя в дом, а не держать на пороге.       Становится до дрожи неловко. Чонгук не знает, что делать с этим непонятным чувством в груди: ему стыдно смотреть на Тэхена, после всего того, что он думал о нем, до того, как он пришел. То грубое сравнение Тэхена со щенком, стоит только о нем вспомнить, кажется Чону такими обидными, что он просто не в силах смотреть на ничего не подозревающего парня. Ким даже не догадывается, о том, что о нем думали совсем недавно.       Может быть, Чонгук просто разозлился на то, что Тэхен так долго не приходил. Поэтому начал проводить такие грубые параллели.       — Прости, я задумался, проходи.       Тэхен послушно переступает порог, и они оказываются вдвоем в коридоре. А Чонгук просто продолжает на него смотреть, будто на восьмое чудо света. Тэхен выглядит в его доме так, будто совсем не к месту тут. Совершенно неестественно и иррационально. Но вопреки всему, Чонгуку нравится то, как Тэхен выглядит на фоне его прихожей. Это как-то по странному приятно.       — Тэхен, у тебя все хорошо? — парень вопросительно мычит, наверное, не понимая, о чем его спрашивает Гук, а он и сам не знает, как точнее выразить свои мысли. Он хочет спросить у Кима о том, что случилось в классе рисования, но язык почему-то не слушается. И именно сейчас, Чонгук просто решает отключить мозг, и не думать ни о чем. К тому же, думать пьяному Чонгуку удается не так легко. — То, что случилось сегодня в школе… Прости, что не помог, я хотел, но не смог. Надеюсь, тебе не сильно досталось за разбитый iPad.       Тэхен улыбается уголками губ, и это, кажется, хороший знак.       — Все нормально, это пустяк.       Пустяк? Планшет, стоимостью свыше тысячи долларов — пустяк? Чонгук почему-то с трудом в это верит.       Одна вещь, на которую Чонгук невольно обратил внимание, это то, что Тэхен теперь разговаривает не так, как в их вчерашнюю встречу в туалете. Да, все еще немного неловко и неуверенно, но ошибок в его речи Чон не заметил. Может, он тогда переволновался, поэтому не мог связать ни слова? У Гука такое тоже случается, так что это нормально, наверное.       Чонгук просто себя накрутил. Такое ведь тоже случается? Тэхен сейчас ведет себя абсолютно нормально, и Гуку не удается заметить ничего, что он мог бы заметить. Нет этой топорной речи, одет он так, как одеты большинство сейчас в этом доме, на лице легкая улыбка. Тэхен как будто излечил свою «странность» всего за несколько часов.       — Хочешь выпить? На кухне есть пиво и соджу.       — Да, давай, — мгновенно отзывается Ким, но потом немного непонимающе сводит брови на переносице и говорит немного тише, будто смущаясь своих слов: — А что такое «соджу»?       И тут Чонгук выпадает. Как можно этого не знать? Даже ребенок, которому в принципе нельзя пить, знает о таком напитке. Каждый кореец в своей жизни пил соджу. А Тэхен даже не знает, что это такое.       — Ты прикалываешься? — со смешком выдает Чонгук, обходя Тэхена и шагая вглубь дома в сторону кухни. Но когда он замечает, что Ким неловко пожимает плечами и мотает головой, он удивленно вскидывает брови. — Соджу — это рисовая водка, как можно не знать?       Тэхен опять пожимает плечами и идет за Чонгуком.       Может быть, Тэхен никогда не пил раньше, поэтому и не знает? Может в его семье никто не употребляет спиртное, поэтому он и не в курсе? Но, даже если так, он все равно должен был видеть соджу в магазинах или в рекламе: айдолы часто рекламируют этот напиток.       Чонгук входит на кухню первым и видит Кэсси, сидящую на столешнице со стаканом в руках, и Намджуна, стоящего рядом, тоже со стаканом в руках, а между ними лежит открытая коробка пиццы, скорее всего, на коробке которой написано «Для Джуна». Они о чем-то разговаривали, но, видимо, Чонгук их прервал, поэтому, их взгляды были направлены на него. Следом за Чоном в кухню вошел Тэхен и замер на пару секунд, рассматривая обстановку и людей.       Еще через секунду Тэхен отмирает, брови его поднимаются вверх, а губы растягиваются в еще большей улыбке. Такую улыбку Чонгук еще, наверное, никогда не видел. Такую лучистую и мягкую. Он даже не мог себе представить, что Ким Тэхен на это способен. Кажется, сегодня вечер открытий.       — Cassie! — воскликнул Тэхен. — What are you doing here?       — I came with him. — Кэсси спрыгнула со столешницы, положила руку на плечо Намджуну, а потом в два шага подошла к Тэхену и обняла его за плечи. — You?       А у Чонгука глаза на лоб полезли. Какого черта сейчас происходит? Они друг друга знают? Откуда? Тэхен говорит на английском? Почему он позволяет Кэсси себя обнимать? Почему он обнимает ее в ответ? Обниматься мало знакомы люди не могут. По крайней мере, Чонгук так считает.       — Jungkook invited me. — Тэхен отодвигает девушку за плечи, смотрит на нее недолго, а потом продолжает: — God, you are so pretty!       — You too! — Кэсси начинает хихикать, а щеки у нее краснеют, то ли от хмели, то ли от чего еще.       Чонгук чувствует себя неловко. Он совершенно не понимает, что происходит. Намджун, кажется, тоже. Их взгляды встречаются, и когда Гук поднимает одну бровь, как бы спрашивая: «Что происходит?», Намджун лишь пожимает плечами, и делает глоток из своего стакана.       — Э-э, что происходит? — спрашивает Чонгук у Тэхена, а тот смотрит на него, будто не понимая, о чем его спросили.       Кажется, Тэхен все еще немного удивлен тем, что встретил Кэсси. Сложилось такое впечатление, что они очень давние друзья, и очень давно не виделись. Но откуда Тэхен может знать Кэсси, если она только в этом году приехала по обмену?       — Мы одноклассники, — поясняет Тэхен немного взволнованно.       Кэсси кивает, подтверждая слова Кима. Чонгук понимает, что понять ничего не может. Возможно, он все еще пьян настолько, что не в состоянии осознать сказанное. Хотя, кажется, что весь алкогольный дурман из него вышиб это диалог между Тэхеном и Кэсси, из которого он практически ничего не понял, потому что английский язык никогда не давался ему легко.       Погодите-ка. Что? Тэхен учится в одном классе с Кэсси? В классе для иностранцев? Какого черта?       Тэхен тем временем наливает себе пива в стакан, но сделав один глоток, морщится и отставляет его на стол. А Гук замечает, что Тэхен забыл снять обувь. Но почему-то он не долго задерживает на этом внимание.       Сейчас Чонгук четко осознает то, что был прав насчет Тэхена в том, что он полон тайн. Но спросить его о чем-то все еще страшно. Кажется, за несколько минут Чонгук узнал о нем гораздо больше, чем за те несколько дней с момента их первой встречи в классе рисования. Тэхен учится в классе для иностранцев, Тэхен умеет улыбаться, Тэхен говорит на английском, и у него все же есть друзья — Кэсси. А то, что Чон этого не знал, не давало ему права ставить крест на Киме. И что, что он не видел, как Тэхен разговаривает с кем-то в школе? Он просто не видел, но это же не значит, что он и правда ни с кем не разговаривает. Теперь стало понятно, что Гук и правда совсем ничего не знал о Тэхене, а лишь кормился гипотезами.       Что еще ему предстоит узнать об этом парне? Такое чувство, что очень многое. Но вот только позволит ли он это? Позволит ли узнать и понять? Теперь Чонгуку стало еще интереснее. Если раньше он сравнивал Кима с математикой, так как совсем не понимает ни нее, ни Тэхена, а сейчас ему кажется, что понять Тэхена будет намного легче, чем эту точную науку. Это ведь не так уж и сложно: нужно просто создать подходящую ситуацию, как сейчас, и спрашивать, а главное не боятся, как и советовал Хосок. Почему-то сейчас Чонгук чувствует, что готов спросить у Тэхена то, что его так волнует.       Но не успевает он открыть рот, как на кухню вваливает Чёль со словами:       — Давайте играть в «Я никогда не»? Весело же будет! — а потом его радостная улыбка на лице сменяется шоком и непониманием, стоит ему заметить Тэхена стоящего недалеко от стола. — Ого, ты пригласил Ким Тэхена?       Чонгуку хочется громко и злобно ему ответить: «Да, и что с того? Это мой дом, что хочу, то и делаю!», но он лишь подтверждающее мычит, и переводит взгляд на Тэхена. Тот совершенно не реагирует на появление парня, и продолжает вести себя как ни в чем не бывало. Это хорошо. Даже отлично, что Тэхена не смущает присутствие кого-то еще, как опасался Чонгук. Кажется, что Тэхену все нравится: музыка, люди и еда, которую он еще не пробовал. Вот только пиво, ему, кажется, не нравится совсем.       На кухню подтягиваются Хосок, Джин, Хон, Сонми, Мина и Чильхэ, и все, столпившись в дверном проходе, таращатся на Тэхена, как на призрака. Повисла гробовая тишина.       — А что за играть? — коряво спрашивает Кэсси у всех присутствующих разом.       — It’s a game Never have I ever, — переводит для Кэсси Намджун, и сразу же начинает улыбаться, видя, как загораются глаза девушки.       — Круто! Давай играть!       Все как-то настороженно подходят к столу, и становятся вокруг него. Намджун достает на всех игроков стаканы, а Чонгук разливает по ним соджу. Тэхен тоже заинтересовался игрой: засучил рукава своего серого худи, и встал недалеко от Кэсси.       Когда все было готово, ребята, начали вести себя более оживленно, и прервали молчание своими разговорами и пьяными шутками, потому что, скорее всего, привыкли к Тэхену и перестали обращать на него внимание. Все, как и всегда. Тэхен снова стал никому не интересен, кроме Чонгука и Кэсси.       — Итак, кто начнет? — спросил Чёль.       — Давай я, — сразу откликнулся Хосок. А потом оглядел толпу. — Я никогда не летал на самолете.       Намджун, Кэсси, Чильхэ и Чель выпивают содержимое своих стаканов залпом, не говоря ни слова. А Тэхен просто поднял его, покрутил в руках, разбалтывая жидкость на дне, а потом опрокинул в себя.       Ладно, это было легко. Но Чонгук не думал, что так много людей будут выпивать уже в первом раунде. Чон снова наполняет опустевшие стаканы, и указывает Тэхену, который продолжал морщиться от горькости напитка, на пиццу, предлагая перебить вкус соджу.       — Я следующий, — сказал Хон, показывая язык Сонми. — Я никогда не целовался с парнем.       Ким Сонми аж ахнула от возмущения, и хлопнула своего парня по спине.       — Так не честно! — взвизгнула она.       — Честно-честно! Пьют те, кто целовался с парнями, — поддакивал Хосок, еле сдерживая смех и хлопая рукой по столу.       Три девушки обреченно вздохнули и выпили. А под ошарашенные взгляды других игроков к стаканам потянулись Джин и Тэхен.       Если до этого момента Чонгук знал со слов Джина о том, что он пробовал с парнем, и то, что он выпил соджу его не удивило ни капли. Но Тэхен… Чонгук этого не ожидал, как и многие стоящие вокруг стола. Вновь повисло молчание. Ужасно тягучее и неприятное. И если раньше всем казалось, что будет весело, когда девушки будут пить, то когда два парня выпили вместе с ними, уже никто не посмеялся.       Чонгук был удивлен, но он не собирался никак комментировать то, что Тэхен целовался с парнем. Да, странно, да, неловко. Но это исключительно его выбор. Чонгук никогда не был гомофобом, наверное, он даже поддерживает разные сексуальные меньшинства, но не говорит об этом открыто. А всех тех, кто стал коситься на Тэхена и Джина ему почему-то захотелось осадить, сказав что-то вроде: «Да какая вам разница?».       И тут у Чона в голове проскочила мерзкая мыслишка: «Нужно было предупредить Тэхена о том, что всегда говорить правду не нужно». Иначе о нем могу поползти новые слухи. И уже не такие безобидные, как прежде. Люди могут быть очень жестоки к тем, кто хоть немного отличается от других, поэтому Чонгук и переживает за Чимина. Однако, Гук не может быть уверенным, что Тэхен относится к какому-либо сексуальному меньшинству. Но все же, Чонгуку думает, что Тэхену было бы неприятно, если бы все узнали о нем правду из-за алкогольной игры. Игра «Я никогда не» — это игра на откровения. Участники могут подстрекать друг друга, чтобы те выдали свои секреты другим, или наоборот споить их.       Чонгук не хотел, чтобы Тэхена начали как-то обижать из-за того, что случилось на этой кухне. Но это уже случилось. И теперь только остается гадать, что же про Кима будут говорить и как он будет на это реагировать. Ведь из «шкафа» выходить всегда сложно, особенно в такой консервативной стране как Корея.       — Я хочу быть следующим, — негромко сказал Тэхен, чуть прокашлявшись после выпитого. Чонгук слушал его в пол уха, занятый своими мыслями и наполнением стаканов. — Я никогда не смотрел «Гарри Поттера», только читал.       И тут все, за исключением Тэхена, выпивают. Кажется, это была месть за прошлый раунд. Чонгук жмурится, когда на язык попадает горькая рисовая водка, но быстро ее проглатывает и выдыхает так, будто отпил горячий чай.       Алкоголь шел легко и не обжигал горло, лишь приятно согревал изнутри, потому что он уже был пьян. Чонгук открыл еще одну бутылку, и стал приготавливаться к следующими раунду, но не успевает он налить соджу даже в половину стаканов, как в кухню входит Миндже, сложив руку на плечи Джиу, тем самым обнимая ее.       Он был сильно пьян, по нему это было заметно сильнее всего, что подтверждает предположение Чонгука о том, что Миндже пришел уже выпившим. Видимо то, что случилось сегодня, заставило его напиться до такого состояния. Наверное, Сухек — его близкий друг, и он за него переживает. Чонгук его понимает, если бы такое случилось с Чимином или Намджуном, он бы тоже стал переживать. Да что там! Он бы места себе не находил от волнения. Они ведь его лучшие друзья.       — Эй, народ, что делаете? — Миндже подлетает к столу, и нависает над Чёлем и Хоном, складывая руки им на плечи. Парень пробегается взглядом по столу, видит бутылки соджу и стаканы, а потом поднимает глаза выше и осматривает присутствующих. Он улыбается, видя своих пьяный приятелей, но когда доходит до Тэхена, его улыбка в момент ока исчезает. — А этого кто пригласил? — спрашивает он у всех, огибая взглядом толпу. — Кто пригласил этого фрика?       — Эй, Миндже, остынь, окей? — вмешивается Хон, раздраженно цокая языком и скидывая с себя руку парня. — Он нормальный, ты чего так завелся?       — Он нормальный? — рассмеялся Миндже. — Да он стремный, как не зная кто! Еще и отсталый, знаете, что его выперли из прошлой школы из-за неуспеваемости? — Чонгук его словам не верит. Потому что знает, что Тэхен не учится ни в каком классе для отстающих, и скорее всего из прошлой школы его не выгоняли. Он становится все мрачнее и мрачнее от слов Кан Миндже. — Меня еще из-за этого лоха пропесочили у директора, за то, что я его, видите ли, буллил, он на меня настучал, поскуда, — прорычал парень. — Так кто его пригласил?       Чувствуя, что вот-вот взорвется от злости, Чонгук не выдержал и пробасил:       — Я его пригласил.       В нем не было ни капли страха, что ситуация может вывернуться не в его пользу. Он находится на своей территории, где у него есть власть и авторитет, потому что он здесь хозяин. И он не потерпит того, как с Тэхеном разговаривают, как опускают из раза в раз словесно. В этот раз он может быть только на стороне Тэхена.       — И зачем ты его пригласил? Из жалости? — не унимался разъяренный парень, прожигая Чонгука взглядом. — Черт, да этого овоща можно было пригласить исключительно из жалости! Неужели ты проникся к нему жалостью сегодня? — Чонгуку захотелось врезать Миндже, чтобы тот, наконец, угомонился. Из его рта так и лились всякие гадости, будто словесный понос начался. — Я был лучшего о тебе мнения, Чонгук, я думал, что ты ни за что не станешь водиться с таким отбросом общества, как Ким Тэхен.       Чонгук нахмурился, поднял со стола чей-то стакан и выплеснул его содержимое в лицо Миндже со словами:       — Да пошел ты, урод.       А потом перевел взгляд на Тэхена. Будто водой ледяной окатило. Снова этот взгляд: пустой, отчужденный и отталкивающий. С лица стерлась улыбка, даже намека на нее не осталось, даже уголки губ ни на миллиметр не поднимались вверх. Руки были опущены безвольно вниз, хотя сам Тэхен был натянут как струна.       «Из жалости?» — прочитал Чонгук по его губам.       Хотелось закричать: «Нет, конечно же, нет, Тэхен!», но Чонгук настолько растерялся, заметив влажно заблестевшие, словно две льдинки, глаза Тэхена, что не смог выдавить из себя ни звука.       Заморгал свет. Музыка оборвалась, отчего из гостиной сиюминутно раздался вопль Чимина: «Что с электричеством?!». Голыми ногами Чон ощутил легкую вибрацию, усиливающуюся в геометрической прогрессии через каждых две-три секунды. Стоящие на столе бутылки тоже начали дрожать, звякая, стукаясь друг о друга.       Без конца мигающий свет сбивал с толку. Парни и девушки начали что-то кричать про землетрясение. Но какое тут может быть землетрясение?       Шкафы кухонного гарнитура открывались разом и из них начала вылетать посуда и столовые приборы.       Девушки в ужасе начали выбегать из кухни, спасаясь от битой керамической посуды, что-то выкрикивали и кого-то звали, спотыкаясь обо все подряд в темноте.       А Чонгук все не отводил взгляд от Тэхена. По его щекам струились слезы, и он сильно жмурил глаза, наверное, стараясь подавить эмоции. Но стоило Гуку подойти ближе, и коснуться плеча парня, как все вокруг задребезжало с такой силой, что сложилось впечатление, будто пластиковые окна вот-вот лопнут. Палочки, вилки, ложки падали на пол к громким звоном, а ножи, стоящие на подставке возле раковины, со свистом рассекая воздух, врезались в пол своим острием. В заложенных ушах все колотилось, будто бы атмосферное давление резко изменилось.       Тэхен сорвался с места, и быстрым шагом направился к выходу. Чонгук побежал за ним, не видя куда, но очень стараясь за ним поспеть.       — Стой! — крикнул Чонгук. — Тэхен, подожди!       Но парень его не слушал, схватил свою куртку и выбежал в коридор. А Чонгук вдруг понял, что прямо сейчас Тэхен незамедлительно уйдет, и даже не затратит времени на то, чтобы обуться. Потому что он не разувался вовсе.       Все вокруг страшно дрожало: мебель, предметы декора, техника, а пол и стены, на которые опирался Чон, чтобы не налететь на что-нибудь в темноте, сильно и гулко вибрировали. Такого Чонгук еще ни разу не видел.       Чон ускорился, добежал до коридора, но увидел лишь спину Тэхена, выскальзывающую за входную дверь. Чонгук был все еще сильно пьян, и даже был готов без обуви бежать за Тэхеном по снегу — лишь бы остановить.       Что конкретно он хотел сделать, когда остановит Тэхена, он не знал. Не знал, что скажет, если придется что-то сказать, не знал как посмотрит, если придется смотреть. Единственное, что он знал точно — он не должен был дать Тэхену уйти.       Но когда он дернул ручку незапертой входной двери, через которую пару секунд назад вышел Ким Тэхен, она не поддалась. Чонгук истерично стал дергать ее, потом замок, снова ручку, даже приложился плечом пару раз, собираясь к чертовой матери ее выбить.       Но дверь не поддалась. Будто бы намертво заела и вцепилась петлями в дом железобетонно.       А через секунду все стихло. Стены и пол перестали вибрировать, свет снова включился, снова заиграла музыка.       И дверь, которую Чонгук и так и сяк пытался открыть, легко поддалась. Ведь она не была заперта.       — Какого черта? — прошептал Чонгук пустоте, после чего оглянулся и заметил своих гостей, мельтешащих в коридоре.

      Какого черта только что случилось?