Звонок 3: возвращение.

Самара. Лиз и Джессика привезли меня к небольшому загородному дому. Впрочем, тут была небольшая площадка для пикника, и. к счастью, не было бассейна. Вы, наверное, удивитесь, почему они привезли меня? Видите ли, Морганы удочерили меня, для Танаров я – воспитанница. А воспитанников не выбирают. Как сказала Лиз – они подбирают не ребенка для семьи, а семью для ребенка. По ее мнению - Танары мне подходят. Микки Танар, моя новая мамочка, оказалась милой толстушкой, от густых волос которой все время пахло ванильной выпечкой. Она была домохозяйкой: сидела с сыном Юджином, вот уже три года прикованным к инвалидному креслу. По ее словам, после аварии развитие Юджина было на уровне одного года. Что ж, будет у меня «маленький» братик. Глава семейства, Поль Таннар, которого я с первого же дня стала звать папочкой, занимал высокую должность в компании, каким-то образом связанной с рекламой. Я выслушала его рассказ, но, признаться, ничего не поняла: двадцать лет брали свое. Впрочем, мое незнание было тут же списано на отсутствие жизненного опыта. На третий день моей жизни у Танаров мамочка попросила меня присмотреть за Юджином, пока она управляется на кухне. Она предложила посмотреть телевизор, но я по прежнему делала вид, что боюсь его: кто знает, как техника отреагирует на мое присутствие. От скуки я играла с соком в своем стакане, заставляя его подниматься и принимать причудливые формы. Неожиданно я услышала звук, похожий на смех. Я подняла голову: неужели… Нет, я не была замечена. Почти: Юджин, сидящий в инвалидном кресле, счастливо улыбался и стучал по ручке пальцами левой руки – правая рука у него не действовала. Впрочем… Я подошла, и, ласково говоря с Юджином, принялась поглаживать его по руке. Я рассказывала ему о лошадях, о дальних островах, о разных людях, плохих и хороших. Мальчик расслабился и наивно улыбался мне. Его рука, холодная еще несколько минут назад, порозовела и потеплела. Вновь засмеявшись, Юджин пошевелил пальцами обеих рук. Да! Пусть будет так! Быть может, это – мое призвание? И я смогу лечить безнадежных людей, тем самым искупив то зло, которое совершала все эти двадцать лет? Хорошо бы. Чтобы это было так… С тех пор так и повелось: утром мы завтракали всей семьей, после я брала коляску с Юджином и везла его в сад или в парк неподалеку: я все еще не должна была ходить в школу. Мой инспектор сказала, что устроит меня в школу в следующем году, причем сразу во второй класс. Роста я небольшого, поэтому выделяться не буду. Оставшись наедине с Юджином, я принималась за работу: энергию, которую раньше я тратила только на зло, я направляла на его больное тело. Через пару недель у него зашевелились пальцы ног, и это заметила Микки. Поль, примчавшийся с работы, только услышав новость, подхватывал на руки то Юджина, то ее. Вскоре вызвали семейного врача, который тут же сообщил, что теперь им непременно надо везти сына в больницу: шансы пробудить «спящие» нервы еще остались. В этом вихре счастья и забот о Юджине Микки, казалось, совсем забыла обо мне: она лишь мельком удивилась, когда я предложила читать Юджину. Но ее обрадовала его реакция: он еще не мог говорить, но по его лицу было видно: Юджину понятен сюжет. И пусть эти сказки предназначались не для десяти, а лишь для четырех лет – прогресс был очевиден. Я была рада отсутствию занятий, угнетавших меня в первое время: в первые дни Микка по два часа занималась только со мной, заставляя рисовать картинки о прошлом. Мне это было не просто тяжело, а скорее невыносимо. Джессика просматривала мои рисунки и забирала некоторые из них, чтобы после прикрепить к моему «личному делу». Там же были записи Микки, результаты моих обследований и еще куча никому не нужных бумаг. Теперь же это никого не интересовало. Юджин шел на поправку. Он уже мог медленно ходить, опираясь на специальную каталку, пытался говорить первые слова. Я продолжала заниматься с ним. День за днем. Час за часом. Пока однажды Джесс не забрала меня от Танаров. Микка желала мне удачи, благодарила за хорошее время с ними, и просила понять, что теперь ее сыну понадобится все ее время… Я была ей не нужна.