Звонок 3: возвращение.

Джессика. На несколько дней нам пришлось оставить Самару в нашем реабилитационном центре. Основной причиной было, конечно, отсутствие Чейзов: вся семья выбралась на отдых в горы, и мы просто не имели права отпустить с ними новенькую. Вторую же причину выявила Лиз: потеряв третьих родителей, Самара стремительно уходила в себя, замыкалась, ограждала себя стеной от мира. По крайней мере, внешне было похоже именно на это. Я просматривала рисунки из ее дела: казалось, мы вернулись назад. Вот, первые рисунки у Танаров: черный карандаш, нажим (Самара не умела держать карандаш. Или же просто не хотела подчиниться правилам и зажимала его в кулаке). То и дело на рисунках встречалась каменная стена или черное пятно. Девочка отказывалась это комментировать. Две новости свалились на нас с Лиз одна за другой: от сердечного приступа умер приемный отец Самары, а следом за ним – Юджин, ее брат из другой семьи. Врачи разводили руками: они никак не думали, что в голове Юджина будет обнаружена аневризма. По правилам мы должны были сообщить об этом Самаре. Девочка осталась внешне равнодушна, но в тот день она отказалась рисовать, разорвав предложенный лист бумаги. Медсестра сообщила, что в ту ночь Самара не спала. Мы пытались найти временную семью, готовую приютить девочку на несколько дней, однако, узнав о двух отказах, ее боялись брать. Я снова просмотрела анкеты: Чейз. Профессионалы. Им я доверяла. Моуни – тоже профессиональная семья, имевшая, однако, родного ребенка. Моуни воспитали уже двадцать детей, и сейчас у них дома жило шестеро разновозрастных ребят. К сожалению, они жили на ферме, а Самара призналась, что боится лошадей. Еще одна семья, желавшая приютить сложного ребенка: я бы поверила им, однако в этом году они потеряли в авиакатастрофе двоих детей. Таким я должна отказать: правила обязывают. К опекунству допускаются лица, окончательно пережившие утрату, иначе они нанесут травму и себе, и ребенку. Знакомая мне доктор, фамилию которой мне было сложно произнести: ей я предлагала замечательную девочку, но знакомство закончилось истерикой ребенка, а предложенного мальчика она отвергла после четырех часов общения с ним. Нет, Самара – не для нее. Девизом ее жизни была фраза «карабкайся, пока есть силы», и девушка смело указала это в анкете. Как-то глупо, если подумать. - Джесс, я дозвонилась Чейзам, - Лиза вошла в мой кабинет. – они сами заберут ее. Ей богу, Джесс, на нашем попечении шесть детей, но так, чтобы два отказа за месяц… Лиз протянула мне очередной рисунок. Лошадь, отчего-то нарисованная кверху ногами, и короткая подпись: «я погружаюсь». Я покачала головой: - Срочно в семью, - рисунок я убрала в папку с ее личным делом, вместе с бумагами, зачем-то оказавшимися у меня в руках. – Я говорила о ней на ежемесячном собрании опекунов. Ты ведь знаешь, у меня есть еще несколько кураторов, - Лиз усмехнулась: как будто она будет ревновать меня к другим кураторам, ей богу. Моя задача – подбор кандидатов. Ее – работа с детьми, вот и все. - Людей пугает ее история… Самара. «Они погибли. Они были – а теперь их нет. Снова я виновата» - думала я, сидя на окне в моем новом доме. Чейз легко разрешили мне не называть их мамой и папой: Дебора и Найджел, если угодно. В первый день я спросила у Деборы, надолго ли я к ним. - Посмотрим, дорогая, - ответила она, и тут же переключилась на играющих мальчишек. Кроме меня в семье была еще одна девочка и два мальчика. Мальчики, кровные братья, были излишне заносчивы и агрессивны, девочка же была «особым ребенком», а попросту – сильно отставала в умственном развитии. Она не понимала, когда смеялись над ней, не понимала того, что требовалось от нее в школе, зато была тихой и доброй. Ей нравилось играть с моими волосами и заплетать мне длинные косы. Ее монотонные действия несколько успокаивали. Я по-прежнему отказывалась рисовать: после смерти Юджина я рисовала лишь черную пустоту, возникающую перед глазами, стоило лишь попытаться уснуть. Пустоту колодца, мерзкого и холодного, пустоту двадцати лет жизни… нет, смерти. Итак, меня зовут Самара Эвелин Морган. И я все никак не начну жизнь с чистого листа. *** В семье Чейз предпочитали занимать детей по полной, лишь бы не болтались на улице. Мы посещали, кажется, сотни выставок и мероприятий. Но это хотя бы отвлекало мальчишек от их постоянных стычек и драк. Они любили дразнить нас с Пэти, второй девочкой этой семьи. Младший, Билл, часто кусался и царапался, Уилл же унижал словами. Он дразнил меня, называл «Сумасшедшей Сэм» за мою манеру говорить с собой, когда было грустно. Он не знал, что я говорила не сама с собой, а с теми, кого убила за эти двадцать с небольшим лет. Пэти, не понимая что делает, так же прозвала меня «Сумасшедшей Сэм». Дебора не могла уделить нам достаточно времени, просто потому, что его и так было слишком мало. Впрочем, с недавних пор я перестала искать себе «мамочку», и такое положение вещей вполне меня устраивало. *** Однажды, играя в футбол, Билл специально бросил мяч в меня. Я не успела отреагировать, и мяч почти коснулся моей головы. Но в следующий миг он сбил с ног Билла, который тут же поднял крик, заявив, что я – нарочно. Позже я узнала, что почти выбила ему зуб, и, дабы сохранить его, Чейзам пришлось раскошелиться на брекеты. - Брось, Билли, тебя что, ударила девчонка? – засмеялся Уилл. – Ненормальная Сэм, оказывается, умеет играть в футбол? Ха! – он плюнул в меня вишневой косточкой. Плевок был не опасен, поэтому я просто опустила голову: я не помнила, как отбила мяч. Скорее всего, это снова произошло само по себе. *** В свободное время мы с Пэти учились читать. Она водила пальцем по строчкам и старательно произносила слова. Раньше нам в этом помогала Дебора, однако, в последнее время, она совсем перестала заниматься со мной, ссылаясь на усталость и хроническую головную боль. - Эй, тупорылые, зачем придуриваетесь? Вы что, читать умеете, Пэти из помойки и сумасшедшая Сэм не могут читать! Ха-ха-ха, Пэти из помойки и сумасшедшая Сэм! – глумился над нами Билли, когда я, не помня себя от злости, вдруг вцепилась ему в волосы. Я кусала и царапала его, не помня себя от ярости, пока Дебора не оттащила меня от него. - Тише, девочка, тише, - шептала она, поняв, что ругать меня бесполезно. А я вдруг представила, что могла бы сделать с Биллом та, прежняя Самара. Стоило мне подумать об этом – Дебора разжала объятия и, сев на пол, схватилась за голову. В тот день она весь остаток времени провела у себя, жалуясь на недомогание. *** В пятницу вся семья выбралась в городской бассейн. Я демонстративно оставила новенький купальник дома. Заявив, что не подойду к воде. - Ненормальная боится воды, - состроил рожу Уилл. – Ууу, бойся, там пячть метров глубины! Я сидела на первом ряду трибуны, наблюдая, как остальные резвятся в воде, когда Найджел подошел ко мне и обнял за плечи: - Боишься воды? – я кивнула. – Пошли, прогуляемся у бортика? Я с тобой, не бойся, - проговорил он. Я согласилась. Мы ходили вокруг бассейна, в то время, как мальчишки то и дело выскакивали из воды чтобы нырнуть в бассейн с бортика. В один момент выбежавшая с ними вместе Пэти поскользнулась и упала. На мокром полу вмиг образовались кровяные разводы. - Подожди, Сэм, - проговорил Найджел и подбежал к Пэти. В тот же миг Билли с братом, взявшись за руки, прыгнули в бассейн, так, что их руки столкнули меня вниз. Вода была холодной и мерзкой на вкус. Я не могла открыть глаз, не могла пошевелиться, а злые мальчишки хватали меня за руки, не давая всплыть. Страх сковал меня. Я словно вновь видела каменные стены колодца, поросшие мхом, ставшие пристанищем мокриц. Дыхание заканчивалось, силы оставляли меня. Я знала, что если вдохну… а что бы сделала прежняя Самара? В этот миг вода вдруг перестала быть мокрой. Дыхание вернулось ко мне. Я с силой оттолкнулась, отправив мальчишек на дно и пожелав им мучительной смерти. В секунды я оказалась на поверхности, и чьи-то сильные руки подняли меня. Вокруг по прежнему было темно. Не сразу я поняла, что это мои длинные волосы закрывают лицо. - Самара! Слышишь меня, Самара? – словно через воду я слышала голос Найджела. Кто-то чужой сказал, что мальчиков вытащили слишком поздно. Я услышала, как навзрыд заплакала Пети… позже все смешалось. *** Я открыла глаза. Вокруг было непривычно светло. У моей кровати сидела Лиз и пыталась улыбнуться мне: - Привет, Самара. Как ты себя чувствуешь? - Когда придут Найджел и Деби? – спросила я. Лиз покачала головой: - Мне жаль, Самара. Они не придут. Я закрыла глаза: чего оставалось ожидать. Я не нужна никому… вновь я увидела колодец, стены, закрытую крышку. Я вскрикнула. - Что, Самара? – Лиз взяла меня за руку. - Колодец. Я тону… - Бассейн? – уточнила Лиз. - Колодец. Как этот – я указала на один из моих рисунков на тумбочке. Должно быть, Лиз думала найти в них ответ на вопросы. - Ты тонула в колодце? – я кивнула. – Поэтому ты боялась воды? Почему ты не рассказала, Самара. - Всем наплевать. Уходи, - ответила я, отвернувшись. Придется каким-то образом вырасти. А ведь, убив Эйдана, я поклялась, что он – моя последняя жертва. Нет, Самара Морган не нужна никому. Они убьют меня, если я снова доверюсь им… непременно убьют… - Поплачь, малыш. Станет легче, - Лиз провела рукой по моим волосам. - Я не сплю и не плачу… Элизабет. Выйдя из палаты, я села на ближайшую кушетку. Бедный ребенок! Бедный, маленький, травмированный ребенок! Теперь, когда она «убила» троих, от нее все отказались. Лишь одна женщина, занимавшаяся «сложными» детьми, была готова взять ее. Я не хотела отдавать Самару, нежный цветок, выросший без лучей солнца, той, кто привык работать с малолетними преступниками. Однако, если ее не возьмут, Самара попадет в приют. Остальные опекуны отбрасывают ее анкету, чуть было прочитав о предыдущих семьях. Значит, остается только Кэйти Винтер. Я не знала ее: обычно она работала с другими кураторами. Надеюсь, она справится.