Звонок 3: возвращение.

Жестом Садако пригласила всех войти. Меня же она просто взяла за руку. В первый миг я подумала, что не вежливо с ее стороны молчать, но словно что-то из вне пояснило мне: она не знает, как сказать то, что будет уместным в этой ситуации. Но то, что она не могла сказать мне, она отлично выражала жестами: легкое касание волос, многозначительный взгляд на Джесс, собиравшуюся отвлечь меня, мягкая улыбка Лиззи, поддерживающей ее. - Заходите. Я сейчась, - она смутилась, как будто искала нужное слово. – Надо побыть с ней… самим… - Да, вы правы, вам надо ненадолго остаться наедине, - сказала Лиззи за нее, подмигнув Джессике. – Мы останемся здесь столько, сколько вам будет нужно. Садако улыбнулась, кивнув ей: - Вы не против чай… нет… как это сказать? - Будем рады, - ответила Джессика, заняв одно из кресел. Не смотря на недавние слезы, ситуация стала казаться мне несколько смешной: в машине Джесска говорила, что моя новая приемная мама – почти легендарный психиатр. Но как она может быть легендой психиатрии в США, если она с трудом говорит по-английски? Садако хитро улыбнулась мне и жестом позвала за собой. Мы вошли в небольшую кухню, обустроенную вполне традиционно: интересно, у них такие же кухни, или она купила дом с мебелью? А вот некоторая посуда отличалась. Садако поставила на огонь чайник, и снова, как при знакомстве, присела ко мне, так, что наши глаза оказались на одном уровне. - Я все знаю, Самара. Ты можешь возненавидеть меня за то, что я скажу, но во всем, что произошло – есть моя вина. Я хотела, чтобы в моей жизни появился кто-то, похожий на меня. Не так давно это привело к появлению нескольких моих клонов. К счастью, хватило ума остановиться. Мне нужна была только ты, но ты была очень далеко. Ты родилась слишком поздно, малыш… Я слушала ее и не знала, чему мне удивляться: признанию, смысла которого я все еще не понимала, или тому, как неожиданно исчез ее акцент. Лишь миг спустя я поняла, что она просто смотрит мне в глаза: за все время она не произнесла ни слова. - Как ты… - она остановила меня, приложив палец к губам. - Попробуй сказать мне что-то. Смотри в глаза. - Как ты говоришь со мной? – она улыбнулась: значит, получалось? – Кто ты? - А кто ты? На этот вопрос сложно ответить… ясно одно: у нас одна судьба на двоих… - она на миг опустила глаза, но, как не странно, я продолжала ее слышать. – Мне было шестнадцать, когда это случилось. Тогда я была актрисой, мне даже дали главную роль. Но что-то пошло не так… однажды я расскажу тебе все. Пока хватит того, что человек, которого я считала отцом, столкнул меня в колодец. Там я прожила, если можно так сказать, чуть больше тридцати лет. Я удивленно смотрела на нее: значит то, что я видела – не возвращение в прошлое? Она показала мне свою жизнь? - Верно, малыш. Ты родилась на второй или третий год… я почувствовала тебя. И то, что произошло потом, - она не стала говорить про маму, убившую меня, но на моих глазах снова появились слезы. Она смахнула их, легко коснувшись моих ресниц кончиками пальцев. – Уже девять лет я здесь. Вернулась, точно так же, как это сделала ты. Не знаю, как догадалась… - Само вышло, - предположила я. - Нет, я все продумывала. Не попадалась мне до того нужная женщина… вот так… а у тебя - само? – я кивнула. – Я как-то поняла, где искать тебя. И сделала все, чтобы перебраться сюда. Видишь, даже город угадала… правда раза с третьего. Хорошо, что я тебя встретила. Сложно было доказать, что ты – моя девочка. Они подбирали профессионалов, не понимая, что никто не справится с такими детьми, как мы… - Но ты ведь… тебе было шестнадцать? - У меня была мама. Намного слабее нас, но… она понимала. Она убила себя. И все… Иди ко мне, - она обняла меня, словно почувствовав, что дальнейший разговор станет лишним. – Плачь, если хочется. - Мама, - произнесла я вслух, обнимая ее. - Так… пора и к ним, - ответила она, поднимаясь, и доставая крохотный чайник. Элизабет. Я удивленно осматривала комнату: вроде бы, обычный европейский дом. Но с каким-то оттенком, привкусом, следом чего-то чужого. Чужого, неизведанного, непонятного нам. - Она из Азии? – спросила я Джессику. - Японка. Потому и выглядит так молодо. Это она мне так сказала, - Джессика тоже осматривала комнату. – Смотри-ка, как похожи! – она указала на черно-белое фото на стене. Портрет молодой девушки, очень похожей на хозяйку дома. У девушки были длинные темные волосы, нежный, немного испуганный, взгляд, и скромная улыбка. - Наверное, это мама, - предположила я. - Да это ясно. Но она похожа на Самару, - пояснила Джесс. И только тогда я заметила сходство. – Вот потому ей и была нужна Самара. А ты говоришь – иностранцы не берут европейцев. Я говорила то, что приходило в голову. Говорила, понимая, насколько хрупок этот мир. И как много приобретет Самара, если сможет удержаться здесь… другая культура, другие привычки… сможет ли? - Ми здесь, - услышала я голос хозяйки, - Это чай из Японии. Надеюсь – понрауится. – я кивнула ей, взглянув на поставленный перед нами поднос. Крохотные, тонкие чашечки без ручек. Чайник – под стать им… она старалась произвести впечатление. На квадратных блюдцах были выложены неизвестные нам лакомства. - Спасибо, - коротко поблагодарила я, не зная, с какой стороны подойти ко всему этому. - Можно рукой, - подсказала хозяйка, взяв чашку. – Не сильно горячо. У нас… так. Ее акцент, так раздражавший в первые минуты, вдруг показался мне очень милым. Но как она работает с людьми, если с трудом строит предложения? - Самара, можешь смотреть дом, - она улыбнулась ребенку нежной улыбкой. Похоже, они поладят. – Надо что-то подписывать? - Да, - Джессика протянула ей документы. – С остальным вы знакомы… Девушка бегло просматривала документы: она либо не читала их, либо понимала английский намного лучше, чем говорила. - Самара говорить о девочке Джоди. Вы знаете Джоди? – спросила она, ставя подпись. - Да, я занимаюсь ею, - ответила Джессика. – Доктор… Джессика взглянула в бумаги. – Доктор Ямамура. Почему вас интересует Джоди? - Зовите меня Садако, - она отдала Джесс бумаги. – Девочке совсем прьохо, - она задумалась, явно подбирая слово без звука, который была не способна произнести. – Я могу работать с Джоди. Самара просит это. - Джоди в реабилитационном центре, - ответила я, пока Джессика не успела вмешаться. – Пол часа назад я бы отказала вам, но увидев, как с первой секунды Самара прониклась к вам, думаю – мы должны попробовать. - Самара, рассматривавшая что-то на полочках, на миг взглянула на меня. Интересно, что она думает? – Садако, я смотрю на это фото – она ваша мама? Вам бы тоже пошли длинные волосы… - Это тетя. И нет… никогда… Это – воспоминания. И все, что не так, все тут, - Садако игриво накрутила на палец коротенький локон. Вот те раз: а доктор верит в приметы. - Вы так бережно относитесь к традициям? – спросила Джессика, должно быть, чтобы перевести тему. - Да. Я скучать. Но Самара сама будет выбирать, как хочет. - Как вы так быстро стали врачом? – перевела тему Джесс. Она ее тестирует? - Экстернат. Я быстро все понимать. Я есть умнее многих. В Японии можно так, - Садако подмигнула мне: да, она победила. Я старше ее, и то не имею научной степени. – Тут признать дипрьом и дать граздансьтьво. Я понятно говорю? – я кивнула ей: да, главное, что мы понимаем. – Три года тут. Я учиться. Дома язык другой. В комнату вернулась Самара, выглядевшая одновременно и торжествующей, и смущенной. Мы с Джесс только ахнули, Садако жестом подозвала девочку к себе. - Самара, зачем? – в ужасе прошептала Джесс, увидев, насколько короткими стали волосы девочки. Должно быть, нашла ножницы… - В волосах вся память. Все плохое, что было, - пояснила девочка, протянув руки к Садако. Та прижала ее к себе. - Хорошо, Самара. Так надо. Первый шаг. Я улыбнулась, заметив, что теперь Самара стала похожа на свою приемную мать. В конце концов, ведь могла японка родить дочь от американца? Самара. Не думала, что мне придется вернуться в этот центр. Хорошо, что вернулась я сюда с мамой, державшей меня за руку всю дорогу до кабинета, и обещавшей, что никогда не позволит мне вновь здесь оказаться. Теперь же она работала с малышкой Джоди, информацию о которой нашла у меня в памяти, не спросив на это никакого разрешения. Интересно, что еще она там нашла? В начале занятия она всегда просила надеть черную маску, и после могла спокойно говорить с пациентом на языке мысли, так, что слышала только я и он. Пришлось только убедить всех, что на ее занятиях запрещена видеосъёмка и аудиозапись. Но психиатру, способному убедить инвалида, что он может ходить, шли на встречу. А она умела и не такое. Занятия длились не более получаса, и вот, мама уже передала Джоди воспитателю. - Лиззи, они наказать отец Джоди? – спросила Садако, когда Джоди увели. - Нет доказательств. Ее слов мало, - пояснила Лиз, смутившись, – несовершенное законодательство. Как она? - Завтра опять. Скоро будет хорошо, - ответила мама, взяв меня за руку. – Нам пора. - До завтра, Самара, - попрощалась со мной Лиззи. Она всегда улыбалась, когда смотрела на нас с мамой. *** - Джоди все тебе рассказала? – спросила я, сидя в машине. - Нет. Я сама все узнала. Это кошмар, малышка. Я вижу их глазами. И чувствую их боль. Ты позволишь мне подумать? Она еще никогда не уходила от разговора. Но я понимала ее состояние: порой мне удавалось не только передать свою боль, но и почувствовать чужую. Ощущения не из лучших. Мы вышли молча. Дома мама первым делом взяла телефон: - Мистер Смит? Это доктор вашей дочки… - она старалась скрыть акцент, что не удавалось. – Надо поговорить с вами про нее. Она сказать о вас много… - пауза. Я пыталась настроиться, чтобы услышать его ответ, но мама блокировала меня. – Мистер, я буду передать это в порьицию! Я дать вам недерьа, чтобы думать и сказать все самому! – она медленно опустилась на пол. – Мне не придется доказать, мистер Смит… Она повесила трубку и спрятала лицо в ладонях. Она дрожала, как будто от холода, но на ее висках я заметила капельки пота. - Мама… - я подошла к ней почти вплотную. – Тебе плохо? Мама… Она посмотрела на меня. Я увидела слезы на ее щеках. - Самара… ты знаешь, мне пришлось… прости, малыш. Я и без того понимала, что только что произошло. И что в полицию никто сообщать не собирался. Я обняла мамочку, позволив ей плакать. Пусть так. Она правильно поступила. Я не стану винить ее. Семь дней, мистер Смит… Это вам за Джоди.