Разрушение и созидание

Алтан смотрит, как Олег и Игорь спаррингуются, ожидая, когда можно будет к ним присоединиться. Они уже успели размяться с наемниками из состава охраны и перейти к самому сладкому — друг другу. Наблюдать за ними всегда сплошное удовольствие: в них столько силы и страсти в такие моменты, что дух захватывает: каждый из них знает слабые и сильные стороны другого, но это не мешает им получать удовольствие от каждой новой тренировки как в самый первый раз. И Алтан понимает почему: азарт и адреналин в крови независимо от того, как часто они валятся на маты, кружит сознание похлеще тяжелой наркоты. Игорь стучит раскрытой ладонью по мату, признавая поражение, и Олег поворачивается к Алтану, вскинув бровь: — Мы что-то забыли в твоем расписании? — Не было у нас сегодня никаких встреч запланировано, — ворчит Игорь, потирая плечо, что еще несколько мгновений назад было в крепком захвате. — Выходной же. По крайней мере, так было еще сегодня утром. — Все так, — кивает Алтан и смотрит, как дергается кадык на шее Олега, когда тот делает несколько жадных глотков прохладной воды из бутылки. — Я решил составить вам компанию. К тому же мне не мешает поддерживать собственную форму, кто знает, в какой ситуации я могу оказаться. — Резонно, — кивает Гром и поднимается на ноги, отходит к скамейкам, чтобы утереть лицо полотенцем, и обращается уже к Олегу. — Начинай, я пока горло промочу. Ответом его не удостаивают, и в целом ему он и не нужен. Вообще Алтан много и долго думает над тем, что эти двое как будто связаны мысленно или даже физически: то ли привыкли уже настолько, то ли действительно суждено было им встретиться и быть рядом с друг другом. Вот и сейчас Волков подходит к нему, чуть дергает уголком губ, только намечая усмешку, и выбрасывает руку вперед. Рефлексы выручают, и Алтан присаживается, ударяет в солнечное сплетение, заставляя отступить на шаг, но отдыха ему не дают — Игорь тут же наступает сбоку, без жалости толкает в плечо, отчего приходится уйти в кувырок. Он буквально слышит, как Олег закатывает глаза, но отвлекаться сейчас не лучшая идея — на него надвигаются сразу двое, и приходится делать выбор, на ком сосредоточиться. Встряхнув головой, Алтан встает в оборонительную стойку и тут же отбивает удар Олега прямо в корпус, но не успевает закрыться блоком от Игоря, который попадает ему в шею, и это и больно, и унизительно. Злость искрится вспышками, заставляет стиснуть зубы и отвлечься на Грома: нанести серию коротких быстрых ударов, впрочем, не доставивших тому особого дискомфорта. Они явно решили, что стоит его измотать и нападать по очереди, будто проверить выносливость, потому что оба оставались в поле зрения и за спину не отходили. И Алтан действительно чувствует усталость: глупо так, и обида детская глупая берет: «Почему вы так со мной?! Я ведь по-другому хотел! Как с диким зверьком играетесь». Олег отвлекает его от мыслей и переполняющих эмоций хлестким и звонким не-ударом: легкая пощечина, от которой он оказывается дезориентированным, что позволяет Игорю сделать подсечку и взять шею в захват. — Не стоит жалеть себя, когда от холодного рассудка зависит твоя жизнь, — говорит Волков и поглаживает подушечками пальцев скулу, пока Алтан пытается вдохнуть: его держат крепко, не позволяют дышать, отчего перед глазами начинают плыть белые круги. Алтан вцепляется пальцами в руку Игоря, пытается хоть немного ослабить хватку, но это бесполезно. Его накрывает паникой, но вместе с тем странным возбуждением, потому что на него смотрят оценивающе, ласково, будто уговаривая сдаться. Он сдается. *** Приходит в себя он постепенно: чувствует, как немного сводит мышцы плеч и инстинктивно дергает руками, пытаясь расслабиться, но не выходит. На запястьях манжеты, которые скреплены между собой. С усилием открыв веки, Алтан осматривается — это его спальня, он в своей постели, а в кресле у окна сидит Олег, перед Олегом на коленях Игорь, и он явно… держит в своем рту член Олега. Заметив его возню, Волков буднично замечает, как будто такое происходит уже не впервые: — Ты проиграл нам, а Игорь проиграл мне. Все по-честному. Алтан не настолько в курсе тонкостей их отношений, но делает мысленную пометку себе подумать об этом на досуге: сколько всего у них завязано на вот подобном… м-м-м… способе разнообразить сексуальную (а только ли?) жизнь. — Пора уделить внимание нашему золотку, — низким голосом произносит Олег и проводит пальцами по жестким волоскам на загривке Игоря, а затем переводит темный взгляд на шею Алтана. — Мы же не можем позволить ему заскучать в одиночестве? Игорь отрицательно стонет, с пошлым влажным звуком снимаясь с члена и облизываясь. — Это было бы так неправильно с нашей стороны. Снова почему-то не хватает воздуха, и Алтан набирает полную грудь вдохом, как наконец до него доходит, что не только руки у него обездвижены, но еще и шея перехвачена ошейником. Из горла вырывается нечто похожее на всхлип, потому что ну как? Как они узнали, что он хочет именно этого? Рядом раздается смешок, и Алтан открывает веки, — когда только успел зажмуриться? — чтобы обнаружить рядом сразу обоих своих мужчин, которые, придерживая его за плечи, помогают подняться на колени. Олег устраивается перед ним, опираясь на высокую спинку кровати, тянет на себя, заставляя перебирать коленями по мягкому матрасу. Смотрит снизу, оглаживает раскрытыми ладонями ключицы и грудь, нежно перекатывает между большими и указательными пальцами соски. От этих незатейливых прикосновений по телу Алтана проходит заметная дрожь, а когда его в основание шеи целует Игорь, царапая щетиной чувствительную кожу, и сжимает талию… — М-м-м, у тебя такой красивый голос, когда ты не контролируешь себя, — мурлыкает Олег и опускает ладонь к животу, касается едва ощутимо лобка, но не члена. — Правда, Игореш? Гром сзади одобрительно порыкивает, тоже съезжает с талии, обнимая крепко ягодицы, прежде чем пристроиться членом в ложбинку и сделать пару движений. Алтан ахает громко, в голос, запрокидывает голову, жмурясь и дергая руками: он кажется теряет равновесие от того, что с ним вытворяют (голос в голове шепчет, что это только начало). Но его держат крепко, не позволяют упасть вперед или завалиться на бок, и снова накрывает сладким состоянием беспомощности, которое он познал только с Олегом и Игорем. Его подбородок крепко сжимают, тянут вниз, чтобы сначала обдать губы горячим дыханием, а потом и жадно поцеловать, вылизывая рот и трахая языком. Это настолько хорошо, что Алтан оказывается не готов к прохладным пальцам в смазке, которые касаются его прямо там. Из-за этого и прикусывает кончик языка Олега, испуганно отстраняясь. Волков смеется, гладит по щеке и будто в своеобразную отместку проводит сухой ладонью пару раз по его члену. Ощущается немного жестко, но Игорь так правильно его растягивает, иногда намеренно касаясь простаты и задерживая подушечки немного дольше, до сладкого тока в кончики пальцев, что Алтан даже рад этому контрасту. За ним и его реакциями тщательно следят, доходит до него, когда пальцы Олега сжимают его талию, фиксируя на месте, а его рот накрывает сосок, начиная мягко массировать языком, а спустя пару мгновений уже сжимают зубами. Он вскрикивает, снова дергает руками в бесплодной попытке схватиться хоть за что-то (желательно за волосы Олега или Игоря). — Золотко, — подает голос Игорь, пока Алтан ноет на одной ноте, потому что Олег не отпускает его из плена собственного рта, переместившись на другой сосок. — Скажешь нам, чего хочешь? «В теории», —думает Алтан, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучку, — «идея замечательная. Я бы вам все-все рассказал, если бы мог хоть немного думать». Ответить связно не получается: — Я… ох… Вы… ты… О-о-о-лег… — Да, Золотко, — наконец отрываясь от него, улыбается Волков, и Алтан тонет в его лучащемся довольством взгляде. — Мы тебя внимательно слушаем. — Разве я не проиграл? — выдыхает он, чувствуя, как Игорь добавляет четвертый палец и облизывает губы. — Разве я могу что-то решать… ах!.. сейчас? — А ведь правда, — соглашается Гром и оставляет короткий жалящий укус под лопаткой. — Олеж, ну в самом деле? Золотко ведь в любом случае получит удовольствие… Будто в подтверждение его слов, Алтан вскрикивает, прогибаясь назад, подставляясь под укусы Игоря, под его жалящие прикосновения щетины. Господи, как же охуенно! Ему уже достаточно того, что его пальцами трахают и крепко держат между двух сильных одурманивающе пахнущих по́том и мускусом рельефных тел. Но его мужчинам явно этого мало: Олег поддевает кольцо в ошейнике, тянет за него, наклоняя Алтана к себе, и шепчет, касаясь губами виска: — Мы возьмем тебя вдвоем, Золотко. Мы будем брать тебя, пока ты не попросишь нас остановиться и еще немного. Внизу живота Алтана проходит судорога желания, а возбуждение мурашками оседает на коже плеч. От низкого голоса, от того, что он обещает и какие картины рисует, становится нечем дышать и тяжело сглотнуть. Черт возьми, на это он не рассчитывал совершенно точно, приходя сегодня к ним на спарринг. Но кто бы знал, что именно об этом он думал, когда иногда растягивал себя в ванной и бурно кончал после, заливая себя спермой до самой шеи от одной только мысли, что примет их двоих. Сейчас он сам тянется за поцелуем, прогибается в пояснице, получая легкий шлепок по ягодице и восхищенно-поощрительное: — Отличная реакция. Олег заглядывает ему в глаза, прекратив поцелуй и поглаживая линию челюсти. — Игореш, дай-ка я проверю, как растянут наш мальчик, — и скользит ладонью по боку, пояснице, прямо к ложбинке и… о, господи. Когда Гром вынимает пальцы, Алтан чувствует себя таким… пустым. Пока Игорь выдавливает смазку на пальцы Олега, он пытается сжаться и тут же стонет, потому что ощущает, что ему просто необходимо сейчас быть заполненным. Дразнящих прикосновений Олега внутри уже не хватает, мало, как будто слишком легко и не по-настоящему. Когда он снова оказывается пустым, сдержать разочарованного стона не выходит, и его успокаивающе гладят по ягодицам. — Сейчас все будет, малыш, — от сорвавшегося прозвища поджимается что-то в груди и тянет где-то в солнечном сплетении. — Сейчас… Алтан понимает, что им нужно подготовиться: смазать себя, чтобы ему не было больно и не причинить дискомфорта, но каждое мгновение бездействия сейчас так раздражает, что хочется кричать. Вместо этого он впивается зубами в удачно подставленное плечо Олега и тут же приглушенно стонет, потому что в него наконец проникает член Олега и это приносит хотя бы мимолетное облегчение. Да, хорошо, да, еще. Кажется, последнее он произносит вслух, потому что ему шепчут нечто успокаивающее — но он уже не различает, чей именно это голос и что именно он произносит, — и тут же делают несколько мощных толчков, заставляя разжать челюсти и запрокинуть голову от пронзившего кайфа. — Пожалуйста! — вылетает практически на автомате, и Алтан не уверен, о чем именно он просит. Пальцы впиваются в талию, заставляя замереть на месте, пока в нем так хорошо и правильно двигается член. Но этого все равно недостаточно. На его скулеж и всхлипы реагируют своеобразно, прихватывают местечко, где шея переходит в плечо, крепким укусом и медленно входят, раздвигая расслабленные мышцы крупной головкой. Алтан на миг перестает дышать, лишь смотрит-смотрит-смотрит на сосредоточенное лицо Олега, который, очевидно, следит за его состоянием, пытаясь отвлечься от ощущения кипятка, обжегшего поясницу. Заполненность сейчас идеальная: он думал, будет по-другому, больно и совсем не так хорошо, как в действительности. Игорь осторожно двигает бедрами назад, плавно толкается вперед, и Алтан наконец выдыхает, кажется, даже улыбается и давится стоном, когда Олег подхватывает движение. — Хороший, — едва слышно говорит Волков и поддает бедрами, отчего Алтан запрокидывает голову и впивается короткими ногтями в собственные ладони. Удовольствие растекается по телу с каждым движением все сильнее, закручивается в солнечном сплетении упругой пружиной. Игорь целует его шею, лижет жадно и мокро, явно желая попробовать на вкус его кожу, и Алтан вздрагивает, скулит, даже не пытаясь сдержать звуков. Ему хорошо настолько, насколько он себе даже представить не мог, и от этого его снова срывает, он снова прогибается, подставляясь, и тут Олег снова делает это: тянет за кольцо ошейника, наклоняя, укладывает пальцы выше полоски выделанной кожи и сжимает. Алтан приоткрывает рот, пытаясь снова сделать вдох, но не может. Он сильнее впивается в собственные ладони ногтями, удерживая сознание, но снова белые круги плывут перед глазами, а по телу жидкий огонь вместо крови по венам плавит мышцы и кости, и это так охуенно, что сил никаких нет. Ему дают сделать вдох, и Алтан кричит, ощущая, как оргазм пронизывает его тело острым наслаждением, как он выплескивается, сжимается на членах. Кислород пьянит лучше вина, и только две пары рук удерживают его в вертикальном положении, пока его дотрахивают в бешеном ритме, пытаясь догнать собственное удовольствие. От вскрика Игоря Алтана вновь прошивает дрожью, а когда низко рычит Олег, кончая, он просто превращается в желе. И только когда с него снимают наручи, когда укладывают на постель, давая наконец-то просто расслабиться, до него доходит, что его взяли без презервативов. От осознания, какой он грязный, какой он использованный, его прошивает новая волна наслаждения, и он глухо стонет в плечо Игоря. Нет, определенно, они не пойдут на новый заход прямо сейчас, но… Алтан жмурится и покачивает головой, будто хочет вытряхнуть все мысли. — Это было так хорошо… Его целуют в макушку, наконец-то распуская жесткий пучок из волос, целуют в выступающий позвонок шеи, и Алтан практически готов разрыдаться от переполняющих его эмоций. — Мы рады это слышать, — говорит Игорь, и Олег согласно угукает. Ему так безмерно охуенно от того, что получилось достать себе это волко-громовское «мы», что он до сих пор не может до конца в это поверить.