Тише... мы в библиотеке

Здесь темно. Драко не хочет раскрывать портьеру, потому что боится снова увидеть этот камин и этот стол, по которому катилась голова профессора магловедения. Боится вспоминать. Год назад Драко так же стоял в этом зале, холодном, не смотря на горящий очаг, полном чужих голосов, и Темный лорд шипел ему: «Драко, дай-ка Роули еще раз вкусить нашего неудовольствия… Ну же, или ты сам узнаешь, каков я в гневе!» Драко не мог ослушаться приказа. Он поднял тогда палочку… До сих пор Роули приходит ему в кошмарах. Не во снах, а в тех кошмарах, которые мучают наяву, стоит только кому-то сказать «пытки» и «Малфой менор». Стоит только кому-то напомнить ему о его страхе и о том, что приходилось делать по приказу Волдеморта. Мог бы он поступать тогда иначе? Он не знает. Он пытается поступать иначе сейчас. Слушания в Визенгамоте уже закончились. Как ни странно, его оправдали. Говорят, когда Поттер смотрел на мир глазами Волдеморта, он видел, как Драко пытал Роули. Поттер не винит его. Суд его оправдал. А он… он до сих пор не любит находиться в этом зале. Здесь так же холодно, и очаг не зажигали давно. Давно этот воздух не разрывали крики пленников и тех, кто не угодил Темному лорду. Давно здесь не было чужих людей. Но теплее эта комната не стала, и, наверное, не станет уже никогда. Драко видит, что портьера начинает разъезжаться. Человек стоит у окна, и в полутьме Драко не сразу понимает, кто это. Свет выхватывает в воздухе пылинки. На миг слепит глаза. — О! — Гермиона почти отскакивает от окна, заметив, что не одна в гостиной. — Я не думала, что тут кто-то есть. Драко понимает бровь. — Что ты тут делаешь? — Меня послали принести тебе документы и кое-какие вещи… Гермиона раскрывает портьеру, впуская солнечный свет, который гостиная так давно не видела. Действует так, словно это ее собственный дом. Но Драко ей даже благодарен. Солнечный свет освещает гостиную, и она уже не кажется такой темной, такой холодной. Да, здесь стоит тот же самый стол, и камин, подернутый пылью и паутиной. Но в этот раз Драко вспоминает, что когда-то тут ставили ель и огонь очага не выжигал в его сердце страх, нет, — тот огонь дарил праздничное тепло. — Скоро Рождество, — вспоминает он. — Время подарков и чудес, — выдыхает Гермиона, и Драко понимает, что ей тоже стало легче, когда свет озарил гостиную. Она протягивает ему документы, Драко берет их и видит между листов пергамента палочку. Драко не видел свою палочку с тех пор, как в этой самой гостиной ее выхватил из его рук Поттер. Он и не думал, что ее когда-нибудь вернут ему. Палочка откликается сразу же, едва он касается ее. Драко шепчет заклинание — и вторая портьера отходит в сторону. Свет теперь заливает гостиную полностью. — Когда-то мы праздновали здесь Рождество. Здесь стояла ёлка, а под ёлкой лежали подарки. Спасибо, — он благодарит её совершенно искренне. — Это лучший подарок. И Гермиона улыбается в ответ. — Подожди, — Драко видит, что она идёт к выходу. — Разве на Рождество не принято угощать гостей? Мама испекла коричное печенье. Останься с нами на вечерний чай. Это всё, что он может сделать для нее. И он поймет, если она откажется. — Я правда, очень спешу… — Гермиона оглядывает гостиную, глубоко вздыхает, улыбается снова и говорит: — Хорошо.