А мы точно его «похитили»?

      Ближе к вечеру Изуку таки вышел из «крепости», похмелье отступило, сил прибавилось, и он решил пользоваться случаем, пойти на кухню и приготовить обязательный ужин.       В коридоре слышались шорохи, и Изуку захотелось проверить, что там происходит. Киришима о чём-то тихо переговаривался с Бакуго, пока тот шнуровал кроссовки.       — Ты куда-то уходишь? — с радостью в голосе спросил Мидория, выглядывая из-за угла.       На него устремились две пары глаз.       — Не переживай, я скоро вернусь. — подмигнул Катсуки.       — Аха, какая жалость, что ты, наконец-то, уходишь. — Мило улыбнулся Изуку и направился на кухню, но вдруг остановился. — Я бы на твоём месте не обещал скоро вернуться, ведь никогда не знаешь…       — О чём ты? — подключился к разговору рептилоид.       — Некоторое время назад я так же не подозревал, что, выйдя на прогулку, поменяю место жительства. Кто знает, вдруг совершенно случайно, когда Каччан выйдет из дома, ему на голову соверше-е-енно случа-а-айно упадёт горшок с цветком.       Бакуго уверенно улыбнулся:       — В твоей временной комнате нет цветов в горшках, так что мне нечего бояться.       Мидория ничего не сказал и вернулся наверх в свою комнату. В углу стоял здоровый глиняный горшок, набитый землёй, а в нём, поднимаясь к потолку, росла высокая, крупная монстера, с широкими разлапистыми листьями тёмно-зелёного цвета. Изуку с любовью погладил сердцевидный огромный лист:       — Не волнуйся, Иннокентий, тебя никто с окна не скинет на голову Бакуго. А то горшок разобьётся, жалко будет.       На первом этаже хлопнула входная дверь, а сам Изуку-таки решил взяться за готовку.       Стоя перед разделочной доской и подготовленными ингредиентами, он упёр руки в боки и сдул со лба прядь волос.       — Итак, начнём шоу «Готовим вместе с Изуку»!       Для настроения он включил ритмичную музыку и, пританцовывая, вымыл руки и взялся за нож.       Киришима, дожидаясь возвращения Бакуго, смотрел телевизор, как вдруг уловил странные звуки с кухни. Поднявшись с дивана, он на цыпочках подошёл к двери на кухню и заглянул в щель.       В детском фартуке, явно маленького размера, с изображением Сэйлор Мун, Мидория Изуку с маленьким хвостиком на лбу, странно дёргаясь под музыку, что-то шинковал на доске. Со стороны казалось, что он хочет несчастный ингредиент измельчить до состояния атома.       А потом Изуку открыл рот:       — Берём сначала укропу, потом кошачью жопу. Двадцать пять картошек, семнадцать мандавошек, ведро воды и хуй туды…       Эйджиро от изумления аж рот приоткрыл.       — Охапку дров и плов готов. А-ХА-ХА-ХА-ХА!!!       — Пиздец, — знатно так удивился кто-то за спиной Киришимы.       Он обернулся и увидел за собой Бакуго с круглыми глазами. Догадываясь, что сам выглядит не лучше, увидев Изуку в процессе приготовления еды, Эйджиро решил не подкалывать друга, а просто вернулся на негнущихся ногах на диван. Катсуки составил ему компанию.       — Не знаю, как ты, а я что-то с-сыт. — сглотнул Бакуго.       — Не ссы, может всё не так плохо?       Друзья переглянулись и буквально могли прочитать друг у друга в глазах ответ: нет, не плохо. Ужасно.       Атмосфера на кухне была похожа на логово маньяка из фильмов ужасов, а подозрительный «аромат», плывущий с кухни, ни разу не вызывающий аппетит, наталкивал на самые плохие мысли. Наконец, донёсся голос:       — Идите есть, я суп приготовил!       А разве там не плов был? И что такое плов? Это вообще умеют готовить в Японии? Суп-плов? Так много вопросов, но ни одного ответа. Катсуки крикнул в ответ:       — Из чего?       — Из последних сил, блять! Оба на кухню, живо!       Двое зашли на кухню. Если не обращать внимания на гору посуды в раковине, в целом всё остальное выглядело как и до вторжения Изуку. Чисто и аккуратно. Катсуки сел за стол первым, Киришима долго мялся возле двери, но под пристальным взглядом Мидории сдался и составил другу компанию.       Вскоре на стол Изуку опустил небольшую кастрюльку и поднял крышку. К потолку сразу же взвился густой пар. Катсуки и Эйджиро оба немного привстали, чтобы заглянуть и оценить внешний вид «супа». Мидория отошёл к холодильнику, и потому не слышал шёпота:       — Этой курочке явно несладко в жизни пришлось…       — Ты ошибся, дерьмоволосый, никакой курицы там нет.       — Тогда что это за комок там плавает?       Друзья посмотрели друг на друга, у обоих в мыслях пронеслись все ингредиенты, которые до этого озвучил Мидория в процессе готовки.       — Как ты думаешь, что это? — спросил Катсуки.       — А что говорить? Блять, хуй.       Вопреки озвученному оба подумали: «Надеюсь, что это картошка».       Изуку поставил перед ними тарелки и поварёшкой налил каждому эту густую жижу, в безопасности употребления которой можно было засомневаться. Серая жижа с большим количеством ингредиентов, но ни один не подлежал опознаванию.       — Вы кушайте, а я, пожалуй, позже поем. Пока готовил, вкидывал то да сё и наелся. Надеюсь, вам понравится, я так волнуюсь, вложил в готовку все силы и любовь, — Мидория мило посмеялся, каждым последующим смешком забивая гвозди в крышки гроба своих похитителей.       Он так старался приготовить ужин, разве могли они отказаться попробовать?       — Приятного аппетита, — дрожа, сказал Киришима и взялся за ложку.       Зачерпнув совсем немного густого бульона, он поднёс ложку к губам и медленно выпил. В воцарившейся на кухне тишине было отчётливо слышно громкий глоток. Катсуки ожидающе глядел на лицо друга. Киришима сначала побледнел, потом позеленел, он через силы улыбнулся, но улыбка эта вышла дёрганной.       — Вкусно? — с надеждой спросил Изуку, не переставая улыбаться.       Эйджиро кивнул три раза, а потом глаза его закатились, и он обмяк на стуле. Благо это был стул, а не табурет, и спинка не дала ему грохнуться на пол. Изуку приложил ладонь к губам:       — Ой, кажется, он уснул. Вот что бывает, когда не спишь ночами. — а потом он перевёл взгляд на Бакуго. — Чтобы не быть таким же слабеньким, нужно кушать, так что давай, ешь скорее. — и видя, что тот всё ещё мучается сомнениями, Мидория склонился к нему: — Если всё съешь, я тебя поцелую.       Впервые в жизни перед Катсуки встал выбор между собственной жизнью и романтическими чувствами. Когда у него ещё будет такая возможность? Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, подумал Катсуки и вместо ложки взял тарелку обеими руками. На глазах Изуку он в несколько больших глотков осушил посуду и даже облизнулся. Благо все ингредиенты были настолько мелко порезаны, что их не пришлось жевать. С громким стуком он поставил тарелку обратно на стол и, вскинув голову, вытянул губы в трубочку.       — Ну, целуй меня, давай.       В тот же момент у него закружилась голова, и он начал заваливаться назад. Изуку вовремя его подхватил под спину и теперь держал под наклоном, как партнёршу в танце. Решив всё же пожалеть бедолагу, он склонился и чмокнул Бакуго в лоб.       — Эй, в лоб покойников целуют, — возмутился тот слабым голосом, стараясь держать глаза открытыми.       Мидория несколько раз перевёл взгляд с синеющего лица Бакуго на пустую тарелку и обратно и озвучил вывод:       — Учитывая, что ты съел всю тарелку моего супа, я всё правильно сделал.       Это было последнее, что услышал Катсуки, окончательно теряя сознание. И он совершенно точно не узнает, что Изуку всё же позволил себе легонько чмокнуть его в губы, пока он был в отключке.