Хранители четырёх ветров

От запаха курительных трав у Мураты кружилась голова. Перед троном, на ступенях было гораздо легче дышать, чем рядом с Фениксом, сидя на подлокотнике его кресла. Это, наверное, было понижение в статусе, но Мурата придавала этому куда меньшее значение, чем, возможно, придавали остальные во дворце. Она от Феникса уйти сможет скорее всего только в случае чьей-то смерти, соблюдение таких мелочей не имело смысла. Мурате хотелось дышать. — От этих бесконечных просителей у меня уже болит голова, — Феникс повёл рукой с курительной трубкой, выписывая дымом круг в воздухе. Мурата подумала, что голова у него болит как раз-таки из-за курительной трубки, но ничего не сказала. — А ведь ещё даже не полдень! — На лице просительницы отразился священный ужас человека, у которого отбирают последнюю надежду, и Мурата едва сдержала гневный вдох. — Феникс, позволь тогда я? — Мурата коротко обернулась, чуть наклонив голову. Феникс щедро махнул рукой, и Мурата наклонилась вперёд к просящей. — Дорогая воительница, что могло заставить тебя так принижать себя? Право, что бы это ни было, наш Лорд всё разрешит. Феникс любил такие словесные кружева. Люди — не столь сильно, но ни у Мураты, ни у них, попросту не было выбора. — Моя госпожа, — женщина подняла на неё глаза. Мурата осторожно кивнула, едва заметно. — Пожары, моя госпожа, уничтожили весь наш урожай. До засух осталось совсем немного, моя семья не может-, — и женщина разрыдалась уткнувшись Мурате в красную накидку. — Вы живёте и сражаетесь на границе с мёртвой пустыней, моя воительница? — собрала себя Мурата. Нет, она не могла позволить себе провалится. Она хотела помочь этим людям, людям, стоявшим за дверями в зал,обычным людям. Женщина кивнула. — Моя воительница, граница с пустыней опасна и я благодарна вам за ваши битвы, — Мурата сняла с пояса свой мешочек с янтарём. Мора в Натлане приживалась медленно, так что для женщины с границ смысла вероятнее всего имела мало. А вот янтарь… — Оставайтесь в городе, моя воительница, а затем приходите в храм. Взгляд женщины стал недоверчивым, но Мурата протянула ей мешочек. — Феникс? — оглянулась Мурата. — Многим из этих людей нужна вера, чтобы продолжать дальше, — одному священному огню известно, сколько ей потребовалось сил, чтобы так исказить собственную мысль. Феникс вскинул брови и жестами показал ей продолжать. — Позволь мне построить несколько храмов для тебя, — храмы. Да, храмы. Это полезно, это правильно, это для самомнения Феникса словно вода для мангового дерева. — И позволь людям в них молиться вместе со мной. — Я стану твоими ушами, Феникс, — продолжала Мурата, отлично зная, что сейчас на ней все взгляды в комнате. — Я буду нести на Родную землю твои слова… Она говорила ещё минут пять, пока не стала задыхаться от дыма. Она с каждой минутой подходила ближе к трону, пока вовсе не встала перед Фениксом. Мурата была ниже Феникса, так что даже когда он сидел, она смотрела на него слегка снизу вверх. Феникс рассмеялся, его горячая ладонь легла Мурате на талию, а затем он потянул Мурату на себя, усаживая на свои колени. — Послушайте, что говорит моя спутница любви! — объявил он во всеуслышание. — Храмы, для того, чтобы продолжать идти вперёд под моим знаменем и верой, какая прекрасная идея! — Мурата улыбнулась, несомненно торжествующе, но в то же время счастливо. Феникс расхохотался и длинные белые пряди его волос засияли красноватым. Дело было кончено — за храмы отвечала Мурата. Мурата отвечала за храмы и могла помочь людям. Феникс, наверняка до сих пор считавший, что собственного мнения у Мураты нет, не обратил на это внимания. А вот бывшие в зале советники — очень даже. Мурата поймала на себе далеко не один взгляд: красные, карие, тёмные как вода глубин… глаза советников, как и их одежды, были разноцветными.

***

— Молитвы не ограничены по времени, мои воины, — произнесла Мурата, когда люди вслед за ней зашли в прохладный храм. Постройка не заняла много времени, хотя храм был достаточно велик — Феникс, видимо чувствовавший себя виноватым за то, что было на собрании Архонтов, вложил в план Мураты много ресурсов. Люди ахали, когда видели, как много места было им отведено. Да, от гигантских столпов с огнём было никуда не деться, но Мурата хотя бы сумела чуть-чуть уменьшить количество гигантских статуй Феникса. Учитывая, что в храме также была огромная кухня и место для сна — не так уж и всё было плохо. — Если кто-то пожелает остаться в храме, — начала она. Жрец обернулся к ней и вскинул брови, но Мурата улыбнулась ему своей лучшей улыбкой и он дёрнулся. — То вы должны будете нести величие Феникса дальше. Наш Лорд требует к себе почтения, которое заслужил… Люди закивали, некоторые заплакали. Мурата поспешила протянуть им платки — она всегда носила с собой парочку, чтобы стереть кровь. У Мураты переодически случались приступы головной боли, из-за которых из носа шла кровь. — Привечайте всех, — завершила она. Жрец в цветастом одеянии подскочил к ней, почти схватив за плечо, но не решившись. Мурата повернулась к нему. — Госпожа, правила храмов пишутся Великими Жрецами, вы не- - Всех, — с нажимом повторила Мурата, ощущая себя такой смелой, какой никогда не была. Она не знала, но глаза у неё полыхнули огнём. Жрец отшатнулся и после нескольких секунд молчания под потрескивание пламени поклонился ей. Мурата улыбнулась и неглубоко поклонилась в ответ. У Мураты было мало опыта, но она понимала, что ей нужно было стать лучше. Ей нужно было пытаться. А ещё она понимала, что её боялись. Что в системе, построенной Фениксом, только он мог её остановить. Для остальных идти против её словасейчасбыло опасно. Как только Феникса свергнут, станет понятно, что Лорда можно сменить. И что её можно сменить. Как только она свергнет Феникса, она тут же потеряет и самую крепкую свою защиту.

***

Феникс был удивительно слеп к махинациям своей фаворитки. Котлали никогда не предполагал, что Госпожа Мурата будет той, кто поднимется против их Лорда. Вспыльчивая Астарте, гнев которой редко переживал интерьер её комнат; сбежавшая из Сумеру Санджана, чьи нравы до сих пор сталкивались с нравами Родной земли; да кто угодно, но не любимица Лорда, скромная и миролюбивая Госпожа Мурата. Все понимали, что Госпожа Мурата собиралась свергнуть их Лорда, не то чтобы она была совсем уж скрытной. Но пока ни у кого не было доказательств, а Мурата оставалась любимицей, Лорд скорее сжёг бы их всех, чем выслушал. А доказательств не было — Мурата не была идиоткой, что бы о ней не говорили другие советники. Среди Советников, разумеется, были и те, кто искренне желал процветания Родной земле, но их было меньше, нежели тех, кто гнался за собственной выгодой. Себя Котлали считал кем-то средним: он желал процветания Родной земле, но здраво предполагал, что имеет право на вознаграждение за свою работу. А потому, разумно оценив свои силы и риски, которые наверняка последовали бы за сменой покровителя, Котлали начал составлять Госпоже Мурате письмо. Возможности поговорить с фавориткой без внимания кого-либо иного из дворца у него не было, но Госпожа Мурата ревностно охраняла свою почту, даже от Лорда. На самом деле умно было продемонстрировать ему после скандала письмо от подруги с весьма подробным описанием личной гигиены и длинным списком советов о красоте. Лорд состроил лицо, но от фаворитки отстал. Если бы он до этого не спалил бы сад в восточном крыле, было бы вообще прекрасно. Лорд, если совсем уж честно, успел порядком поднадоесть советникам. Вспыльчивый и любвеобильный, скорый на расправу… Всё это играло им на руку, когда они выступали против Ошун, миролюбивой и откровенно говоря нерешительной богини. Резкость Лорда Феникса позволила ему выиграть войну Архонтов. Но управлять страной эта резкость и вспыльчивость мешала. Котлали вздохнул и продолжил выбивать буквы на восковой табличке.

***

Мурата вздохнула и потёрла глаза. Этот советник был таким же, как те пятеро, с которыми Мурата успела пообщаться, пока Феникс устраивал променад с другой своей спутницей любви. Все знали, что такие выходы в свет занимают у Феникса день минимум, вот и ухватились за шанс. Мурата этот шанс тоже ухватилась. И о, Padre nuestro, как же у неё болела из-за этого голова! У каждого советника были свои предложения, советы и что самое важное — требования. Много требований, которые она не могла даже гарантировать, чего уж говорить о выполнении как можно скорее. Каждый новопришедший советник клятвенно божился, что будет самым верным последователем, если только она не станет слушать того, кто пришёл прямо до него. И желательно того, кто пришёл позже. И желательно вообще никого, кроме вот одного его хорошего. И каждый из них хотел получить себе часть территорий Родной земли. Если после второго Мурате хотелось смеяться, то после пятого — плакать, а после восьмого — стукнуться головой о столик и умереть. Наверное, это было неизбежно, когда их нация была нацией войны. Все эти неизбежные склоки за власть, попытки подсидеть друг друга, непрекращающиеся сражения племён… Наверное это было неизбежно сейчас, но Мурата собиралась это исправить. — Так всегда было, госпожа, — заметила Агемо, когда Мурата поделилась с ней склоками между советниками. — Грызня за территории никогда не прекращается. Даже в моей родной деревне такое было, а ведь мы все друг другу были роднёй. — Почему они все так хотят получить именно Вечноземье? — вздохнула она. — Нет, я понимаю, пустыня не самый привлекательный биом, но у неё есть свои преимущества! Почему никто не хочет залежи металла? Ну хоть один! — Би.ом? — наклонила голову Агемо. Мурата отмахнулась. — Через Вечноземье протекают все реки Родной земли… — мягко начала Агемо. — Да, они берут начало в горах Тепа, но там опасно и управлять этой территорией невозможно. А контроль над хотя бы частью Вечноземья… — Реки? — поджала губы Мурата. — Ты хочешь сказать, что они хотят не саму землю, а скорее воду? — Именно это я и говорю, госпожа, — кивнула Агемо. — Представьте, что будет, если на Вечноземье реки отведут из русел или того хуже, превратят в озеро? Воды лишатся все пустынные народы! Там ведь жизнь возможна лишь у реки Ошун, да в оазисах. — Я поняла. Прости, что донимаю тебя такими глупыми вопросами, Агемо, — грустно улыбнулась Мурата. Агемо положила свою покрытую чешуйками ладонь на запястье Мураты. — Госпожа, вы ведь выросли не здесь. Понятно, что вы не знаете что-то, что для нас кажется обыденным, — произнесла она. — Столица близка к горам, поэтому здесь много путей для воды. Но в пустыне их стоить невозможно. — Да, невозможно, — пробормотала Мурата. Феникс привёл её во дворец из пустыни, где она не умерла только чудом… Но оазисы, что насчёт оазисов? Советники и другие приближённые к Фениксу хотели территории, которые подарили бы контроль над стратегически важными ресурсами. Но что если эти ресурсы… стали бы более доступными? Людям и драконам пустыни не придётся выживать на каплях… Проблему контроля это полностью не решит, но сильно уменьшит, а значит… — Агемо, принеси мне бумагу, пожалуйста, — попросила Мурата, поднимаясь с кушетки. Ей срочно нужно было записать и зарисовать свою идею! — Госпожа Мурата, что такое бумага? — голос Агемо звучал обеспокоенно. Мурата нахмурилась. Бумага, обычная бумага! На ней можно писать, рисовать, её легко передавать кому-то, кто тоже умеет читать. Мурата скосила взгляд на стол. Письменные принадлежности, которые лежали на её столе, совсем не были похожи на карандаши или ручки. Она всегда писала на восковых табличках, ни на чём другом. Точно?