Туловище в простыне

      В тот уральский вечер снегопад валил, как умалишённый, сбежавший из белых стен с пружинистой кроватью и с шприцом в позвоночнике. Простынный халат уберегал от вялых касаний природы как тело, так и успокоенные чувства. Хотелось вернуться в квартиру — быстрее бы. Босые ноги проваливались в влажные сугробы, размокла пустая пачка пилюль, зажигалка выпала и, наверное, снег завалил её заживо. Если найдёте, то, пожалуй, закурите, задумайтесь на миг и улыбнитесь, не оглядываясь. Никто против не будет. Постойте. Лёгкие против. Они сказали, что сделают всё, чтобы больше не задыхаться от табачного дыма. Противные мешки начнут намеренно барахлить, как старое радио, давить и сжимать, словно подступившее волнение, и откажутся принимать кислород. Однако человек плюнет и сильнее пропихнёт сигары. Не оглядывайтесь.       Мигали светофоры, обливая жёлтым стёртый колёсами железяк пешеходный переход. Немая улица дрожала от тишины. Один снегопад наводил гам: падал на ветки берёз, ударялся об пластиковые окна, целовал бледные лица людей с дырой в груди.       Быстрее бы — пять этажей уже соскучились по скучной физиономии, которая морщится от блеклого свечения фонарей и разглядывает огоньки в стёклах.       Если вы когда-нибудь признаете в заснеженный уральский вечер человека с разбросанными локонами, в мраморной простыне, с искажённой гримасой, но не рассмотрите живых глаз, а только здоровенную чёрную дыру, то знайте, он идёт домой. Он близко. Не оглядывайтесь.