Звездам нужна тьма

      Я с тоской смотрел, как она уходит, пока этот рыжий ушлепок пялился на меня, как на долбаный экспонат.         — Че глаза таращишь?!       — Динамит… — неуверенно начал он, замявшись как девчонка. — Можно будет сделать с вами фото?        — А по роже получить не хочешь?! Настроение у меня соответствующее. Хотя… Скажи-ка мне, рыжевласка, за что ты так ненавидишь Призрака?        — Она трусиха. А я на дух не переношу таких людей, — его воодушевленное выражение лица сразу же сменилось на уныло серое недовольство.        — Че?! Нацуми-то? У тебя, очевидно, с башкой не лады.        — Нет, с головой у меня всё прекрасно. У меня есть свои причины, чтобы не принимать её.        — Мне, собственно, вообще никуда не стучались твои проблемы, так что свали с горизонта, пока не запахло жареным.        Рыжевласка так и поступил. Возможно, он не так туп, как хочет казаться. Забыв об этом недоразумении, я поспешил к Нацуми, которая стояла перед большой толпой желторотых цыплят, возомнивших себя героями. Однако на разговор я опоздал, потому что рядом уже нарисовался Сотриголова.        Вопреки здравому смыслу, я встал так близко к Нацуми, что мог почувствовать запах её духов.        «Твою же мать, как я скучал по этому аромату! Наверное, я конченый мазохист», — подумал я, а потом застонал у себя в голове, сожалея, что нельзя закусить кулак, потому что ещё чуть-чуть и этот позорный звук вылетел бы из моего горла.        Пока я пялился как неадекватный, меня не удостоили даже косым взглядом. Однако я был уверен, что она уже вывалила в мой адрес кучку нелестный комментариев в своей милой головушке. Чтобы хоть как-то отвлечь себя, я повернулся в сторону мелких, которые тщательно следили за каждым нашим движением. К сегодняшнему вечеру я точно прославлюсь как долбаный подкаблучник, который не может и двух слов связать рядом с этой девушкой. И они видели, как я пялился. Твою налево, какой позор…       — Класс, хочу представить вам ещё одного своего ученика. Бакуго Кацуки, геройское имя — Динамит. И даже не заикайся о полном названии, я не стану этого произносить, — обратился ко мне Айзава, хорошо зная мой взрывной характер. Надо отдать ему должное, мужик умел сказать так, что даже мне возражать не захочется. К тому же я сильно его уважаю, поэтому лишь беззаботно пожал плечами, словно мне и дела нет.        — Здравствуйте, Динамит, — хором ответили его ученики, удивив меня. Очевидно, Сотриголова хорошо их надрессировал.        — Здрасте.        А что ещё сказать? Честно, я вообще не знаю зачем я здесь. Ни для кого не секрет, что с общением у меня не клеится. А здесь предполагается учить этих шкетов, что означает говорить ртом прямо в уши. Мне гораздо легче отвесить кому-нибудь леща и показать на своем примере, а не отвечать на миллион тупых вопросов.        Хитоши знатно заговорил мне зубы и почему-то совершенно забыл упомянуть одну очень важную деталь, всего лишь два ключевых слова. Нацуми Оотани! Если бы я знал, я бы ни за что не согласился. Я сломаюсь. Да я уже потек, как мороженое. И как предполагается провести полноценный урок бок о бок с этой невероятной девушкой? Все, ради чего я так старался её избегать, полетит в мусорное ведро.        Я урою этого конспиратора! Другом ещё называется. Долбаный Шинсо! Мои руки сжались в кулаки, а эмаль зубов уже начала крошиться, когда мне в бок прилетел легкий удар локтем.        — Сосредоточься, — шепнула мне Нацу.        — А? Ты о чем? — шепнул я в ответ, тут же позабыв про хитрого дружка.        — У тебя кулаки начинают искриться, завязывай ты… — она неопределенно вскинула руки, — ну, с тем, что творится у тебя в голове. Будь профессионалом.        Она отвернулась и снова перестала обращать на меня даже крохотное внимание. Я хмуро посмотрел на свои предательские руки и, сложив их на груди, сосредоточился на словах Айзавы, как и попросила Нацу.        — Впереди вас ждет спортивный фестиваль, а как мы все прекрасно знаем, обычно всё сводится к индивидуальным поединкам. Сегодня мои помощники продемонстрируют вам бой один на один с применением причуд и в конце немного рукопашного боя.        Причуды и все их плюсы — это, конечно, замечательно и волшебно, но вы должны развивать и свою физическую форму. Это необходимо как для расширения пределов причуды, так и для ситуаций, когда вы будете отрезаны от своих сил или ваши силы окажутся бесполезны. Такое вполне может случится, поэтому рукопашный бой мы тоже изучаем.        После поединка Бакуго и Оотани оценят ваши способности по очереди и дадут свои комментарии о том, как можно развить ваши силы или о чем стоит подумать, а также о том, как прикрыть свои слабые стороны. Эта пара выпускников одна из сильнейших и в плане анализа ситуации на поле боя, и в плане развития причуд. Так что вам крупно повезло.       Когда все получат обратную связь, мы с вами потренируемся применять советы на практике и проведем спарринги. Соответственно Призрак и Динамит смогут вас проконтролировать и направить в нужную сторону.        После длинной речи Айзавы школьники сильно возбудились, уже представляя себя в роли победителей, балаболя о том, как все агентства захотят их себе.        «Ну, давайте же посмотрим на вас, желторотики. Однако для начала мне предстоит сразиться с любовью всей моей жизни, а она явно захочет припечатать меня посильнее», — подумал я.        Либо я реально мазохист, либо просто идиот, но я ждал этого с нетерпением. Я был в глубочайшем восторге, прямо как и толпа, что галдела передо мной.        Мы встали с Нацуми на пустой площадке друг напротив друга, пока остальные устраивались на безопасном расстоянии, хотя предчувствуя, какого шороху мы наведем, им стоило бы убраться подальше.        Сотриголова скомандовал начало боя, и только я хотел выпустить мощный залп, как мои ноги подкосило. Что-то сильно ударило мне по лодыжкам, опрокидывая на задницу. Я поднял взгляд на соперницу, которая явно наслаждалась происходящим, и сам невольно ухмыльнулся.        — Силовое поле? А это подло, Нац, — пробасил я, пока поднимался на ноги.        — Ни о чем не жалею.        Не медля ни секунды, я вжарил один из сильнейших залпов, от которого она тут же укрылась своей причудой. Пока я наивно ждал, когда дым подрассеется, Нацуми проложила себе путь прямо под ареной и оказалась за моей спиной. Сделав подножку, она вновь уложила меня на лопатки.        Мне не понравилось, что только я и оказываюсь в горизонтальном положении, поэтому я воспользовался моментом её триумфа и дернул Нацуми за руку прямо на себя.        — Ну привет, красотка, — нахально проворковал я, когда она поднялась с моей груди и оказалась прямо у меня на бедрах. Её ошарашенный взгляд стоил того, чтобы немного выйти за рамки.        Я нагло подмигнул ей и втопил свой второй мощнейший залп, но Нацуми уже взлетела в воздух, красиво уходя из зоны поражения. Мы знали друг друга от корки до корки и буквально могли читать намерения противника, но неистовое желание меня уколоть давало Нацу легкое преимущество.        Я подлетел в воздух и впечатался головой прямо в её силовое поле. Неприятная ситуация, ничего не скажешь. Я тотально позорился прямо на глазах у этих заносчивых школьников. Все эти неудачи должны были бы привести меня в ярость, но, по правде говоря, мне было весело. Кажись, кукуха моя окончательная усвистела куда подальше.        «Ты долбаный влюбленный идиот, Кацуки», — ругал меня голос разума.        «Да и плевать, в жопу все! Я так давно с ней не виделся. Нормально. Так чтобы и она меня видела, говорила со мной. Чтобы это было дольше, чем три секунды её ненависти ко мне, — отвечал ему мой внутренний эгоистичный ребенок. — Она все ещё любит меня, я это вижу. Просто злится. Но, честно говоря, есть за что…»       Мы кружились по арене и над ней в безумном вихре эмоций и наших причуд. Было так шумно и так пыльно, что становилось тяжело дышать, а в ушах звенело, но все что мне было нужно — это она. Я смотрел на неё, и все остальное сразу же меркло на её фоне.        Когда мы перешли на рукопашный бой, настроение нашей схватки немного сменилось. Если пользуясь причудами, мы держались на расстоянии, то сейчас время от времени нас разделяли лишь никчемные миллиметры ткани. Я чувствовал её ярость, когда она вкладывала чуть больше силы в свои удары, чем обычно.        Нацуми прекрасно владела приемами ближнего боя благодаря брату-близнецу и своему упорству. Меня это до сих пор жестоко втыкает. И она не только сильная, но и гибкая, как кошка. Каждый раз когда её пятка пролетает в миллиметре от моего носа в идеальном шпагате, я просто нахрен плавлюсь. А как она умело пользуется своей скоростью и ловкостью, как использует вес и мощь противника в свою же пользу. Я столько раз по её милости оказывался на земле, и не сосчитать. Разве может кто-то ещё так идеально мне подходить? Единственный верный ответ — «нет». Для меня не существует девушки лучше, чем Нацуми Оотани.        Я быстро заметил, что к ярости моей соперницы подмешивались и другие чувства. Мне кажется, она так же получала удовольствие от нашей схватки, как и я сам. Эта мысль распаляла меня только сильнее. Я напрочь забыл, что там происходило за пределами нашего маленького мира, кто там на нас смотрел, я просто хотел схватить её и поцеловать так страстно, чтобы у неё подкосились ноги.       — Попалась, малышка, — хищно прошептал я, когда мне удалось заломать ей руку и своей свободной притянуть её спину к себе. Мои губы замерли где-то у нее над ухом, мы оба тяжело дышали, а сердца колотились как бешеные.        Я ощутил, как напряглось все её тело. Её свободная рука держала меня за предплечье, но вырваться из моей хватки в таком положении ей бы не удалось. Я не торопился отходить, хотя, очевидно, я выиграл. Вместо этого я наклонил голову ниже, туда, где неистово бился пульс под линией челюсти. Мое горячее дыхание опаляло её нежную кожу, отчего по ней побежали мурашки. С уверенностью могу сказать, что нам не было холодно, потому что после такой яростной схватки одежду на нас можно было выжимать. Огромных усилий стоило не осыпать её шею поцелуями. Она даже немного отклонила голову, давая мне больше свободы действий. Я чуть не свихнулся от притяжения. Но не думаю, что Нацу владела собой в эту секунду, поэтому и не стал пользоваться моментом. Хотя… Черт! Как я её хотел…       Я почти забыл, что мы вообще там делали. Двадцать малолеток таращились прямо на нас, а в моих мыслях ярко горела картинка, совершенно не подходящая для их невинных взглядов. Пока я сопротивлялся искушению, Нацуми тоже опомнилась и быстро оттолкнула меня силовым полем, чтобы затем с высоко поднятой головой уйти с площадки, даже не обернувшись.        В реальность меня вернули восторженные возгласы школьников и девчонка с бутылкой воды.        — Возьмите, пожалуйста, Бакуго-сан, — пропищала какая-то малявка, хлопая своими большими глазищами. Её розовые щеки заставили меня ощутить дискомфорт.        — Спасибо, — неохотно пробубнил я и отошел в сторону, подальше от этих влюбленных глаз. Не стоит давать ей ложных надежд. В моем сердце есть место лишь для одной девушки. Девушки с волосами цвета первого снега.        Нам дали пару минут, чтобы отдышаться, пока ученики устраивались большим полукругом напротив нас. К Нацуми подошел парень с татуировкой на шее, любезно предложив ей воду. Но она не шарахнулась от него, как я от той мелкой, а наоборот, стала довольно охотно с ним трепаться.        «Вот ведь черт общительный», — подумал я, в открытую на них таращась.        Когда они закончили свою пустую болтовню и тем самым прекратили трепать мне нервы, я уселся на землю, заведя руки за спину. Нацуми садиться не стала, а упрямо держалась поодаль от меня. Однако она имела полное право на свою злость.       С тоской на сердце я все же оторвал от неё глаза и обратил все свое внимание к толпе галдящих геройчиков, готовый наконец-то увидеть, на что способны эти новички. Прежде чем давать нам слово, Айзава просил студентов самих подумать и предложить варианты развития причуд их товарищей. Только после того, как идей больше не оставалось, в игру включались мы с Нацуми.        Пока детишки сменяли себя один за другим, я выяснил, что тот татуированный болтун — староста класса. Этот Хаяси обладает весьма неплохой причудой и не показался мне таким уж придурком, однако была в нем какая-то хитрость, которой в нашем гиперответсвенном старосте точно не отыщешь.        Когда в центр вышел рыжевласка, атмосфера вокруг, успокоившаяся после поединка, снова начала набирать лихие обороты.        — Такаги Акио, — гордо представился он и, замахнувшись, словно долбаный бейсбольный питчер, бросил что-то в Нацуми. Краем глаза я заметил, что она даже не шелохнулась, но я уже подлетел с места, пытаясь поймать невесть что. Я даже не успел коснуться предмета, когда он взорвался, но волна разрушения не разлетелась дальше прозрачного шара, диаметром сантиметров тридцать.        «Силовое поле, — подумал я. — Вот почему она не двинулась с места, она уже знала и предприняла действия против этой атаки. Взрыв? Серьезно?»       — Ты это имела в виду, когда сказала, что не хватало тебе одного взрывного засранца? — сразу же поинтересовался я у Нацуми, вспомнив её слова.        — Именно. Познакомься, это Бакуго младший. Та еще задница, — она наигранно торжественно махнула в его сторону рукой, словно представляла мне королевскую особу.        Пока мы перекидывались с Нацуми парочкой фраз, неожиданно раздался крик.        — Сэки, твою мать, ты совсем ошалела?!        Пока мы мило болтали, какая-то девчонка с синими волосами окатила этого придурка потоком воды.        «Моя ж ты хорошая», — позлорадствовал я в своих мыслях.        Теперь рыжевласка выглядел как мокрая курица, а от былой напыщенности не осталось и следа.        «Так тебе и надо, заносчивый ты придурок».       — Я тебе уже говорила, чтобы ты не чудил! Оставь Оотани-сан в покое! Как ты вообще смеешь нападать на учителей?! — завелась синюшная не на шутку, готовая утопить одноклассника.        «А она мне нравится, — подумал я.—Давай, подруга, не жалей своих сил».        — Она мне не учитель! — рявкнула наша мокрая курочка.        — Ой, да захлопнись ты, Акио, — резкий поток воздуха вынудил рыжевласку шлепнуться на задницу. Староста неплохо скопировал приемчик Нацу. — Простите нас, учитель Оотани, учитель Бакуго, — извинился перед нами татуированный, низко поклонившись.        «Учитель Бакуго? Это что-то новенькое».       — Перестань, Хаяси. Меня эти невинные шалости никак не трогают, — великодушно ответила Нацуми. — Сходи за полотенцем для Такаги, пожалуйста.        — Да, конечно. Сейчас принесу.        — Сэки, вернись на место, а ты, Такаги, подойди сюда. Мне нужно сказать тебе пару слов. И не упрямься, пожалуйста.        Удивительно, но после вмешательства друзей рыжевласка молча выполнил просьбу, хотя рожа у него была весьма недовольная.       — Давай отойдем сюда, — попросила Нацуми, отводя парня и от меня на пару шагов. Она не хотела, чтобы другие услышали их разговор, но мне дала шанс развесить уши, что я, естественно, и сделал.        — Послушай, Такаги, я знаю, что не нравлюсь тебе. Хоть убей не понимаю почему, но как уж есть. Да у меня и нет задачи тебе понравиться. Твое право думать обо мне все что угодно. Однако глупо отвергать знания, которые ты можешь здесь получить. Они могут спасти жизни обычных людей, жизни твоих друзей и тебя самого. Но если ты все же считаешь, что они тебе не нужны, то, пожалуйста, не мешай остальным. Ты поступаешь эгоистично, когда устраиваешь свои перфомансы. Ты попросту отнимаешь чужое время. Я не буду настаивать на твоем участии, не буду пытаться понравиться или заставить себя полюбить. Мне это неинтересно. Но и ты сам, Такаги, не выставляй себя дураком. Я ведь вижу, что ты способный и умный парень. Не трать драгоценное время на пустые попытки меня задеть, — её слова часто попадали в цель, и этот раз не исключение: выражение лица рыжевласки сменилось с агрессивного на пристыженное.        Следующие свои слова Нацуми произнесла совсем тихо, чтобы даже мне было сложно разобрать. Но я их услышал.        — И ещё один важный момент. Если ты хочешь заручиться доверием своего кумира, поверь, ты выбрал не самую выгодную тактику.       «Это уж точно», — подумал я.        — Он не станет терпеть такое отношение ко мне. Даже если он и кинул меня, как ты красочно выразился в прошлый раз.        «Этот болван ещё и насмехался над ней из-за моего выбора? Я ему точно вмажу», — мои кулаки невольно сжались под натиском горького чувства вины и вскипающей ярости.        — У тебя сейчас есть такой шикарный шанс получить совет от мастера по взрывам, а ты хочешь блистательно слить это всё в трубу. Зачем оно тебе надо? Неужели ты настолько меня ненавидишь, что готов упустить такую возможность? Я бы не хотела этого для тебя. Подумай, пожалуйста, о моих словах.       «Моя девочка просто ангел. На её месте я бы размазал его по стенке, — подумал я. — Твое счастье, рыжевласка, что Нацуми о тебе заботится. Я не стану её огорчать, поэтому поживешь ещё немного», —мысленно добавил я, пока яростно смотрел прямо на парня.        — Ну, вот и всё что я хотела сказать. Спасибо, что послушал и не перебивал.        Нацуми уже хотела вернуться на свое место, но он аккуратно схватил её за предплечье, удерживая рядом с собой. Такаги быстро одумался и отдернул руку, краснея как девчонка. Его другая рука рассеянно терла затылок, пока он боролся с самим собой.        — Прости меня, Оотани, я перегнул… — изрек рыжевласка, пытаясь не смотреть ей в глаза. — Я постараюсь вести себя сдержаннее на уроках, чтобы не мешать другим. Ты права, я не имел право так поступать с остальными.        — Вот и умничка, — похвалила его моя всепонимающая любовь и хотела вновь двинуться к своему месту, но этот рыжий опять остановил её.        — Может… — промямлил он.       — Что может, Такаги? — облучая парня теплым взглядом, Нацуми терпеливо ждала, пока он договорится с самим собой. У рыжевласки явно шла какая-то внутренняя борьба.       — Может, заключим перемирие? — он робко протянул ей свой мизинец.        «Пф, детский сад», — усмехнулся я у себя в голове, глядя на это шоу.        Но я знал, что Нацуми это понравится. Она с довольной ухмылкой протянула свой палец в ответ. Может, он действительно не так уж и глуп, раз знает, как задобрить своего врага.        — Клятва на мизинчиках? Как это мило, малыш Такаги. Я согласна, — промурлыкала Нацу.        — А у тебя все-таки есть мозги, приятель, — сказал татуированный друг рыжевласки, когда, появившись из неоткуда, накинул тому полотенце прямо на голову.        — Заткнись, Широ, — его лицо вновь стало хмурым. Наверняка не хотел, чтобы его друзья прознали о минутной слабости.        — Если хочешь, можешь послушать наши с Бакуго мысли о твоей причуде или о причудах твоих одноклассников. Вас осталось совсем немного. Но перед отработкой полученной информации обязательно сходи переодеться, ты промок насквозь, а я не хочу, чтобы ты заболел.        — Ладно, — угрюмо пробубнил рыжий, но, кажется, лед тронулся. Он теперь хотя бы шел на контакт.        — Спасибо, учитель Оотани. За понимание и за заботу, — поблагодарил её староста.        — Всегда рада помочь. Тем более вы мне нравитесь, парни. Даже ты, малыш Такаги.        Чтобы скрыть свои стремительно краснеющие щеки, рыжевласка притворился, что вытирает свои волосы, пряча лицо в полотенце, а затем и вовсе убрался к остальным новичкам.        Когда возня со школьниками наконец-то закончилась, я решил подождать её у выхода из женской раздевалки. Зачем? Да хрен его знает. Может, потому что я идиот, может, потому что слабовольный дурак. Я просто хотел побыть с ней рядом ещё немного и ничто не могло меня остановить.       Моя собственная ходьба из стороны в сторону нервировала меня только сильнее. Тогда я остановился и стал теребить пальцы рук. Когда я взбесился и на них, я скрестил руки на груди, но вместо этого стал перекатываться с носков на пятки и обратно. Меня трясло, словно я долбаное желе.       — Пройдемся вместе? — излишне громко и поспешно спросил я, когда её тоненькая фигурка неожиданно показалась из-за двери. За секунду до этого я уже был готов вжарить себе взрывом прямо в лицо.        — А ты тут чего забыл?! — возмутилась Нацу при виде меня. — Разве тебе не нужно делать свои важные супергеройские дела, которыми ты занимался весь прошедший год? Я усвоила урок, Кац, мне нет места в твоем плотном графике. Я лишь тяжкое бремя, которое ты не хочешь нести на своих плечах. Никчемный балласт. Давай оставим все как было. Я, пожалуй, пойду.       Она юркнула мимо меня, пытаясь сбежать как можно скорее, но моя рука оказалась чуточку проворнее. Я схватил её за запястье и развернул к себе так, чтобы я вновь мог посмотреть на её прекрасное лицо.        — Не говори так, ты же знаешь, что это неправда. Ты просто хочешь меня задеть. И у тебя получается. Поверь. Давай я тебя провожу, мы же не чужие люди?        — Да?! А как будто бы ими мы теперь и являемся. Чего ты хочешь от меня на самом деле, Динамит? Неужели хочешь вернуть все назад? — она пристально посмотрела в мои глаза, ожидая честного ответа.        Я так хотел сказать: «Да! Боги, да, это то, чего я хочу больше всего на свете! Да я охренительски нуждаюсь в этом!» Но я не мог этого произнести, не сейчас. Поэтому просто молчал как идиот, с болью смотря на неё в ответ.        — Я так и думала, — никогда прежде я не слышал в её голосе столько разочарования. — Если хочешь, пошли. Но это будет в последний раз, Кац. Иначе я просто сломаюсь…       Бедная моя малышка… Как мне было больно это слышать, больно от того, что не могу её утешить, не могу сказать обо всем, что чувствую, о том, как разрывается мое сердце, как тяжело начинать каждый новый день в мире, где её больше нет рядом.       Сколько бы обиды я ей не нанес, она все равно давала мне возможность реабилитироваться. Это меня убивало. Она должна бы была влепить мне пощечину, а лучше вообще впечатать хорошенько в стену, стереть в порошок и развеять это все над водной гладью, но она позволила мне вновь идти рядом с ней. Сколько бы жизней я не прожил, я никогда не буду достоин её любви.        — Смотри, смотри! — воскликнул кто-то в стороне, пока мы с Нацу молча шли к выходу с территории академии. — Думаешь, они снова вместе?! Они были такой классной парой! Надеюсь, они вместе, — мечтательно пищал чей-то голос.        — Да ну, лучше бы Бакуго посмотрел на меня. Эта Оотани какая-то блеклая, он правильно сделал, что отшил её.       «Гребаные журналистские крысы! — взревел я у себя в голове от негодования. — Обсосали всю нашу личную жизнь. Теперь каждый идиот считает, что имеет право судить нас и размышлять о наших поступках. Да что они вообще знают о нас? Наверняка, Нацуми тоже услышала этот пустой треп. Блеклая?! Да кем ты себя возомнила, малолетка пустоголовая?! Нужна ты мне больно! У меня есть самая прекрасная девушка в мире! Была… У меня была самая прекрасная девушка в мире… Твою мать… Какой же я олень».       — Кацуки, милый, я так рада тебя видеть! — пока я занимался самобичеванием, на шею мне с дикими писками восторга бросилась девушка.        «ЁБ! ТВОЮ! МАТЬ! — в этот момент я готов был просто разрыдаться. — Мир точно меня недолюбливает, раз опять послал мне эту неадекватную, да ещё так не вовремя».        — Я соскучилась, малыш, — она вцепилась мне в руку, будто я ей принадлежу.        «Какое к черту «соскучилась»? Какой в жопу «малыш»?!»        Я боязно поднял глаза на Нацуми, взгляд которой так и кричал: «С тем же успехом ты мог бы просто плюнуть мне в лицо! Мудак!»       — Это не то, что ты думаешь! — начал я свое жалкое оправдание, отпихивая эту неадекватную от себя, что оказалось довольно непросто, ведь она вцепилась намертво. — Да отвали ты, Теруко! Что ты вообще себе позволяешь?!       — Ну, Кацу, не будь букой. Я же так рада тебя видеть, — она надула свои накрашенные губы, словно я её задел, и опять прилипла к моей руке.        — А разве похоже, что я рад?! Ни капли, Теруко! Ни капли! Иди куда шла.        — Но я шла к тебе, малыш!       — Да твою же за ногу! Между нами ничего нет, сколько тебе можно повторять?! — зарычал я на неё. — Между нами ничего нет, Нац, и не было никогда, — добавил я уже для любимой девушки, у которой разве что пар из ушей не валил.        «Вот же я попал…»       — Привет, меня зовут Исикава Теруко. Я девушка Бакуго, а ты кто? — жизнерадостно запела эта больная, притворяясь полной дурочкой, хотя она прекрасно знала о Нацуми, знала, кто она для меня. Это недоразумение — ходячая язва, а Нацу — её главная цель на данный момент.        — А меня зовут Оотани Нацуми, — подозрительно весело ответила она, протягивая ладонь для рукопожатия. — Я уж точно не девушка Бакуго. Достался же тебе жеребец, подруга. Рада за тебя.       — О, ты такая милая! Обязательно пришлю тебе приглашение на нашу свадьбу!        — Боже, как чудесно! Буду ждать с нетерпением! — Нацуми разошлась так, что мне стало дурно. — Похоже, я теперь тут лишняя. Не буду вам мешать, голубки, — она подмигнула и растворилась в вечернем воздухе.       «Это тотальный звездец…»       — Исикава, какая же ты сука!        — Ну ты чего, сладкий? Разве я сказала что-то лишнее? — она состроила щенячий взгляд, невинно склоняя голову набок.        — Ты здесь лишняя, Исикава! Свали уже из моей жизни! — я бросил на неё последний гневный взгляд и подорвался с места, чтобы поскорее убраться от этой пришибленной.        Я летел как ошалелый, словно пытался обогнать волны отчаяния, которыми я захлебывался, или само время, чтобы вернуться в прошлое и изменить пару-тройку своих решений.        Дверь в зал распахнулась с такой силой, что затряслись сами стены. Внутри царил легкий полумрак, но я то знал, что был здесь не один.        — Фу, избавьте меня от этого зрелища, — скривившись от отвращения, потребовал я у своих друзей. — Я не выдержу вида ваших счастливых лиц. Целуйтесь где-нибудь в другом месте, а то сыпете мне соль на рану.        — Что стряслось, мужик? — спросил Киришима, стирая со своего лица остатки чужого блеска для губ.        — Я видел её. Я говорил с ней. Я почти её поцеловал… Прямо на глазах у двадцати школьников и нашего старика… А вишенкой на торте оказалась Исикава, взявшаяся из ниоткуда, которая объявила Нацуми, что она моя девушка и пригласила её на нашу свадьбу, — я нервно провел руками по волосам, отчаянно пытаясь успокоиться. Не помогло. — Я урою этого Шинсо! Передайте ему, чтобы ходил и оглядывался.        — Вашу ж мать, — тихо выругался Киришима.        — Ты виделся с Нацуми?! Боже, как она?! — Ашидо слезла со стола и подлетела ко мне со скоростью света. — Хотя можешь не отвечать. Бедная Нацу… Наверняка она жутко расстроена или злится. Или все вместе.        — Я опять усложнил ей жизнь, Ми. Понимаешь?! Я смешал её с грязью, когда расставался с ней, я разбил ей сердце. А сегодня я возомнил, всего на долю секунды, что могу дать себе несколько мгновений рядом с ней. Но из-за своего эгоизма я опять причинил ей боль. Я только и умею, что орать да подрывать все вокруг. Лучше бы ей, как и всем остальным, не переносить меня на дух.        — Хватит хандрить, чувак, — сказал Киришима, хлопнув меня по плечу. — Ты обычный человек. Ясное дело, что тебе хочется быть рядом с той, кого ты любишь. И это нормально. Это не слабость и не ошибка. Не надо валить всю вину этого мира на свои плечи, пойдем лучше сбросим пар на ринге.       С тех пор как мы выпустились, мы стали частенько промышлять обычным рукопашным боем. Он довольно неплохо прочищает мозги. А этот зал стал нашим логовом, в котором мы пытались найти решение моей головоломки, и по пути к этой важной цели мы обставили это местечко всем необходимым. Здесь мы могли порубиться в приставку, могли потренироваться, могли выпить или даже переночевать. Я частенько здесь оставался, пока не снял себе отдельную от родителей квартиру. Периодически мне становилось жалко ма, которая уж слишком сильно за меня переживала после нашего с Нацуми разрыва, ведь я был разбит. От неё сложно скрыть такие вещи, даже если я по-прежнему веду себя как задница.        С каждым ударом злость, что нарастала внутри из-за случившегося, становилась терпимее. Удар справа, удар ногой, блок, увернуться, удар левой. Я сосредотачивался на действии, не на мыслях. Ноющая боль в руках и ногах после многочисленных попаданий в цель дарила своего рода покой, давала почувствовать хоть что-то, кроме перманентного отчаяния.        — Кац, может стоит уже все рассказать ей? — задала вопрос Мина, когда я уселся на диван рядом с ней, вытирая мокрые после душа волосы.        — Я уже ни в чем не уверен, Ми. Может и стоит. Одно я знаю точно, я схожу с ума. Если так и продолжится, я вообще никого не смогу защитить.        — Я по ней скучаю…       — Кому ты об этом говоришь… Но ты же можешь с ней видеться, можешь с ней общаться. Это был мой выбор, но ты не обязана страдать вместе со мной.       — Я не могу общаться с ней и врать при этом. Я с Киришимой, а он за тебя горой. Не могу же я просто взять и уйти отсюда. Да и тебя я тоже не могу бросить, Кац. Мы как семья.        — Спасибо. По-настоящему спасибо, я реально рад, что вы у меня есть.        — Вы только посмотрите, как наш малыш Бакуго вырос! — свела все к шутке Ашидо, пытаясь скрыть свои подступающие слезы. — Я всегда знала, что ты добряк, — она крепко обняла меня и всё равно заревела во весь голос, спрятав лицо на моей груди. Я приобнял подругу одной рукой, пытаясь унять её горе. Я знаю, что ей тоже непросто. Не один я чем-то жертвую в этой битве с невидимым врагом.        — Ну, не плачь, пожалуйста. Вся майка уже мокрая, Ми!        Не люблю я, когда девушки плачут. Тем более когда в этом виноват я…       — Может, пойдем погуляем? — попытался я задобрить рыдающую белугой Ашидо. — Нам всем надо развеяться, Эйджиро купит тебе что-нибудь вкусненькое. Помнишь, ты хотела сходить в парк аттракционов? Может, сейчас самое время? — я надеялся, что смогу хоть как-то поднять ей настроение.       — А ты прокатишься со мной на «Пуле»? — с надеждой спросила она, вытирая мокрые щеки. — Эйджи боится туда идти, после того как его вырвало. А я так люблю эти горки.       — Не вопрос. Иди собирайся, мы с Киришимой тебя подождём.        — Ура! Уже убежала, — она радостно вспорхнула с места, и через пару секунд здесь снова воцарилась тишина.        Я по-хозяйски развалился на диване, довольный тем, что хоть кого-то могу порадовать. Тем более я многим им обязан, хорошо, если Эйджиро и Мина немного расслабятся.        Через неделю мне снова предстояло идти на тренировку в академию. По хорошему, мне бы больше не появляться у Нацуми на глазах, но после того катастрофичного прощания я не мог не объясниться.        Я пришел немного заранее, надеясь поймать Нацу до появления толпы надоедливых школьников. Подумав, что она могла бы зайти в учительскую, первым делом я заглянул туда, но обнаружил там лишь Цементоса. Пока я шел по длинному коридору, прикидывая, куда ещё она могла бы направиться, я наткнулся на Айзаву.        — Динамит? Что-то ты рано.       — Здрасте. Вы не видели Нацуми? — перешел я сразу к делу, совершенно не желая чесать языком.       — Видел.        — Где она?! — нетерпеливо спросил я.        — Слушай, это не мое дело, но не пудрил бы ты ей мозги. Может, тебе не стоит так напирать? Похоже, ты серьезно её обидел.        — Вы что, мой старик? Я как-нибудь сам разберусь, — начал я заводиться, но быстро себя одернул и сделал глубокий вдох. — Мне просто надо с ней поговорить, я не хочу усложнять ситуацию. На тренировке это никак не скажется.        — Она в кабинете.        — Спасибо, век не забуду, — кинул я ему слова благодарности, уже набирая скорость.       Когда вдалеке я увидел надпись «1-А», мое сердце заколотилось сильнее. Я немного сбавил скорость, чтобы успокоить дыхание. Я не знал, чего мне ожидать, как она воспримет мое появление, не плюнет ли мне в лицо, станет ли вообще со мной говорить. Но был лишь один способ проверить это.        Когда я переступил порог класса, в нём была лишь Нацуми. Она лежал на своей парте, руки под головой, взгляд устремлен в противоположную от меня сторону, а может, глаза у неё и вовсе были закрыты, белоснежные волосы рассыпались по поверхности стола.        Я тихо подошел к своей старой парте и опустился на стул. Нацуми окинула меня нечитаемым взглядом, но не отвернулась.        — Слышь, седая, если будешь спать на уроках, мне станет неинтересно у тебя выигрывать, — сказал я с доброй улыбкой, вспоминая начало нашего первого года обучения.        Она улыбнулась. Не натянуто. Искренне, по-настоящему.       — Знаешь, хлопушка, можешь не переживать, ведь тебе при любом раскладе не удастся меня обойти, — подыграла она мне, выпрямляясь.        — Опять нарываешься, седая?       — Да разве же я стала бы так делать в здравом уме?        Мы какое-то время смотрели друг на друга, пока все остальное исчезало из поля зрения. Вот я, вот она, мы сидим за своими партами, в родном классе, с привычными подколами, и как будто бы все так и должно быть. Только я и она, словно нам принадлежит все время этого мира.       Она мягко мне улыбалась, но потом я заметил, как в её прекрасных разноцветных глазах застыла боль, и она сразу же отвернулась. Теперь Нацуми рассеянно смотрела на свои сжатые в кулаки руки, которые лежали на парте.        Пару мгновений я боялся даже дышать, но потом я увидел, как капельки соленой жидкости бесшумно опускаются на стол, оставляя на нём свои печальные следы. Тогда, клянусь, я почувствовал, как мне вырвали сердце.        — Нацу, — тихо позвал я и потянулся к ней рукой, но прежде чем я успел её коснуться, она резко поднялась на ноги, избегая моего взгляда.        — На этом всё, Кац. Я думаю, что нам больше не стоит общаться. Только если по рабочим вопросам. Поэтому я, пожалуй, пойду в другое место, подожду начало занятия там. Не ходи за мной.        И она ушла. Действительно ушла. Не оглядываясь. Ни проронив больше ни слова. Я был раздавлен, буквально растоптан реальностью. Хотя нет, самим же собой. Я — причина своих страданий. Я сотворил это своими руками, я написал эту печальную историю своими же поступками. Я уже не знал, правильно ли поступил, когда решил отдалиться. Поможет ли это уберечь её от надвигающейся опасности или вместе мы смогли бы найти решение? Рядом с ней я всегда чувствовал себя непобедимым, но когда она ушла, с ней будто бы ушла и вся сила.        Встретив несколько лет назад Нацуми, я понял всю фишку любви. И это не только про мужчин и женщин, про все. Про родных, про друзей, про любимое дело, про любовь к миру и к людям. Все прекрасное и ценной делается из любви. Она меня этому научила. А теперь она не хочет меня видеть. По-моему, я совершил самую ужасную ошибку в своей жизни…       Я так и остался сидеть на своем старом месте, тупо пялясь в потолок. Я не знал как мне дальше поступить, сумасшедший поток мыслей водоворотом крутился в моей голове, но все больше и больше я склонялся к тому, что не стоило мне отталкивать Нацу. К моменту появления шумящих студентов на горизонте я уже твердо решил, что любым способом верну свою девушку.        — Здравствуйте, Динамит, — рядом со мной остановился рыжевласка опять с этим своим раздражающе восхищенным взглядом.       — Тебе что, места мало? Опять решил ко мне приклеиться? — без особой агрессии спросил я, больше, наверное, по привычке.        — Нет, места здесь достаточно, но…       — Что «но»?       — Это моя парта…       — В самом деле? Интересно, — я окинул рыжего оценивающим взглядом. Нацуми сказала, что мы похожи. Нет, не внешне, но характерами. Если я так злился на него в прошлый раз, то, может, дело-то было и не в нём? Признаться честно, он довольно упорный и умелый парень. Язык у него острый, но не мне его судить с моим-то словесным недержанием. — Случайно так вышло или ты знал? — уточнил я у него.        — Знал. Я намеренно выбрал это место.        — А ты довольно честный. Знаешь, можешь задать мне на тренировке все волнующие тебя вопросы, я попробую ответить. Но держи свои нелестные комментарии о Нацуми при себе, иначе я передумаю.        — Я буду тише воды, клянусь, — заверил он меня, еле сдерживая свой восторг.        — Посмотрим, — я ухмыльнулся и вышел из класса.        Тренировка прошла ровно, никаких потрясений, никаких ссор и выяснений отношений. Все были сосредоточены на деле. Нацу старалась держаться как можно дальше и не смотреть на меня. Я не настаивал. Рыжевласка получил от меня повышение, теперь он не «рыжевласка», а «миномет». Старик Айзава был вполне доволен нашими успехами и почти не бурчал.        Уверенный в своем недавнем решении, я намеревался серьезно поговорить с Нацуми. Я хотел подловить её при выходе с территории академии и всеми силами вымолить прощение.        — Нацуми, можем мы поговорить? — подлетел я к ней, как только увидел. Я безумно боялся, что она применит причуду и скроется из виду, если заметит мое присутствие. — Это очень важно. Всего один разговор. Мне очень нужно тебе кое-что рассказать.       — Кац, я, кажется, уже высказалась по этому поводу.        — Всего один разговор, — молил я. — А дальше решение за тобой.        — Не знаю… Я не могу, мне сложно, это все слишком болезненно, понимаешь?!        — Понимаю, но я…       — Цуми? — сзади меня раздался подозрительно знакомый голос. Мы оба дернулись от испуга.        — Привет, — мягко сказала моя любовь, растекаясь в улыбке. Я ощутил, как почва под моими ногами дрогнула, я почуял опасность.       Нацуми обошла меня, а мой взгляд, как приклеенный, последовал за ней, и тут я увидел эту бездну, разделившую нас.        Она поцеловала его. Его! По-настоящему, нежно, прямо в губы, пока он прижимал её ближе к себе. Почему именно он?!       — Привет, Бакуго. Давно не виделись, — сказал мне Тодороки, когда наконец-то прекратил целовать мою Нацуми. Мою!        — Ага, — потрясенно ответил я.        «Мне конец… Если бы это был не двумордый, я бы это пережил. Но теперь не смогу…»