Филология дружбе не помеха

      В Москве тепло. Солнце, по-летнему приятный ветерок, да и улыбки у той семьи на площадке тоже довольно теплые. Только у Мары руки совсем не теплые. Да и не только руки: он всегда холодный, как айсберг. Правда, по всей видимости, сейчас ему это никак не мешает, и он продолжает свое незатейливое занятие: — …Так какая, говоришь, у него кличка? — мужчина зевает, закрывая своими холодными руками зубастый рот, но не из-за того, что ему скучно опрашивать совершенно незнакомых людей про одного конкретного человека. Мара всегда зевает. — «Задрот» — вот главная кликуха Влада, — парниша хмыкает, — «псих» ещё, «профессорский подсос». Много короч, — закатывает глаза. Оживляется, когда вполне логичный вопрос приходит ему в голову: — А тебе зачем? — Да так, — Мара прикрывает глаза.       Опрашиваемый непонятливо наклонил голову, хмыкнул и моргнул. Открыл глаза, видимо подрываясь спросить еще что-то, но того стремного мужика уже не было ни на том месте, где он стоял, ни где-либо еще по близости.

***

— Со мной на филфаке учится, — кивнула девушка, с интересом поглядывая на мужчину, стоявшего перед ней. А глядеть явно было на что: высокий, немного подкачанный, чего не скрывала обтягивающая серая водолазка, но то, что было самым притягивающим взгляд в этом удивительном мужчине были распущенные длинные прямые русые волосы, струящиеся водопадом по покатым плечам и широкой спине. Девушка одернула себя, направляя взгляд на здание, в котором мог находиться тот, о ком спрашивали, и с выхода которого ее и втянули в этот диалог, и продолжила: — Прилежный парень, очень. Ответственный, только вот в группе, да и в общем с людьми, не любит работать… — она подперла рукой свой острый подбородок, думая, что бы еще сказать. Мужчина смотрел на нее с поднятой проколотой бровью. Девушка, не обратив на его выражение лица внимания, подняла указательный палец и вспомнила: — Он же бюджетником недавно стал, вы знаете? Ему стипендию еще доплачивают за то, что научные работы сдает, статьи пишет. Я, конечно, за него рада, но иногда бывает ух, как завидно!.. — девушка, закусывая губу, качает головой, не забывая кидать на собеседника ждущие его реакции взгляды. — Спасибо. — хриплый голос девушка слышит не сразу, но когда поднимает голову, чтобы улыбнуться мужчине, он куда-то исчезает.

***

— Влад Черных? Да-да, знаю такого, — преподаватель почтенного возраста поправляет очки в толстой оправе, смотря на внезапно появившегося перед ним мужчину снизу-вверх. — А вы ему, собственно говоря, кем приходитесь? — … — мужчина, немного помолчав, выдает громкий зевок. — Мы знакомые. — …? — в его маленьких глазах, еле просматриваемых через толстые линзы, видно всё его замешательство. — Извините за откровенность, но вы меня спрашиваете, как учится Владик, заявляя, что вы знакомы с этим милым мальчиком. Если вы не можете спросить его напрямую, то, боюсь, я тем более не могу вам ответить. — Антатолий Юрьевич кивает, пресекая таким образом диалог, и поднимает голову, чтобы убедиться, что этот молодой человек, выглядящий довольно вызывающе, уходит. Но не перед собой, не впереди, не в каком-либо направлении преподаватель уже никого такого не замечает. — Показалось, что ли… — чешет профессор свою проплешину на затылке, направляясь туда, куда собирался изначально.

***

      Его рука очень красиво смотрится на фоне закатного неба: бледная, с тонкими пальцами, недлинными, но аккуратными, и просвечивающими венами на тыльной стороне, освещаемая вялыми малиново-алыми лучами. Влад бы даже сделал фотку, если бы это не было так по-девчачьи (хотя основная причина кроется в том, что рюкзак попросту остался внизу, внутри здания). Ноги свешены через прутья, огражадающие край крыши, руки тянутся к небу, и такое приятное предвкушающее чувство, будто перед тобой вот-вот откроются все тайны мироздания. Оказывается, вот так лежать на крыше кампуса очень круто — Черных делает себе заметку в голове, но глубоко внутри волнуется, как бы не запалили. Он протяжно стонет в небо, крепко зажмуривая глаза и роняя руку на солнечное сплетение: день сегодня был херовый. Трояк за проект по истории — это большое упущение, особенно для него, новоиспеченного бюджетника, и Влада распирает досада. Да еще и с преподом поцапался — Ницше ему не нравится, «философия Гитлера»… Вот ведь.!       Прокрутив этот момент у себя в голове и заново страшно разозлившись, Влад резко поднял торс с протертого его толстовкой профнастила и прорычал. Выдохнув, он уперся головой в прутья и просунул руки между ними. За «клеткой» кипела жизнь: студенты спешили кто куда, в кампусах велись лекции, даже спортзал был заполнен. Влад чувствовал себя невероятно удовлетворенным, наблюдая за маленькими людьми, которые живут свои маленькие, полные их маленьких забот, жизни, понимая, что ему самому сейчас, под открытым закатным небом, заботиться не о чем.       Продолжая бесцельно водить взглядом по студентам, он приметил одну интересную фигуру. Фигура эта, простояв с другой фигурой с минуту, исчезла. Влад протер глаза, уже сомневаясь в реальности произошедшего. Проследив взглядом то место, где эта фигура стояла, он никого не нашел. Оглянувшись, он нашел ее спустя две минуты в километре от того места. Видимость на таком расстоянии уменьшилась, но он мог поклясться, что это был тот же человек! Но как человек мог проделать путь в километр за 2 минуты? Влад был более чем заинтересован. Этот человек опять начал с кем-то разговаривать, проговорил чуть дольше, чем в прошлый раз… И исчез! Точно также, как и в прошлый раз!       Черных отыскал мистическую фигуру спустя 5 минут поиска. Этот человек был прямо под кампусом, заговаривая с его, Влада, одногруппником. Влад обратил все свое внимание на заинтересовавшую его фигуру, быстро ее разглядвая, пока она снова не исчезла с поля зрения. Серая кофта, широкие плечи, длинные русые волосы… Он?.. Да не может быть!.. Снизу на фигуре что-то блеснуло. Блять!       Влад вскочил как ошпаренный, побежав к выходу с крыши.

***

— Тебе позвать Влада? — парень вопросительно изогнул бровь. — … — лицо Мары завесило волосами, — нет. — Ну тогда и пошел… — парень не договорил. — А-а-а, Мара!!! — протянул появившийся из ниоткуда Влад, нервно хихикнув. — Брат-братан-братишко! — Влад положил руки на плечи Мара, толкая его от кампуса подальше. Обернувшись, «псих» бросил: — Прости, Паш! Забудь об этом, ладно?

***

— А теперь… — Влад делает глубокий вдох, прикладывая сложенные ладони ко рту. — Какого лешего ты шароёбишься в унике? — пристальный взгляд серых глаз тяжело ложится на большую фигуру, казавшуюся загадочной в тени от закатных лучей.       Они в заброшенном туалете одного из малопосещаемых корпусов, где жутко провоняло сыростью и известными человеческими отходами. Ароматная комнатушка вторит владову вопросу, но оба вопроса так и остаются неотвеченными. — Я по-хорошему просил тебя остаться в квартире, ждать моего возращения! — спустя минуту продолжает Черных, поднимая кудри со лба. — Тебе стало скучно? Внезапно захотелось погулять и использовать свои супер-пупер способности на моих одногруппниках? — Я… — хрипло начал Мара, поднимая голову на голос Влада, — ты… — Он — третье склонение местоимений, замечательно, это ты понимаешь. — Нет, подожди… — Мара в растерянности чешет затылок, — я не могу сформулировать…       Это замечание встречает скептичский взгляд из-под кудрявой челки.       Мара мычит, ища правильную мысль. — Ты приказал мне стать твоим другом… — патлатый поднимает черные глаза к потолку, где натыкается на сгусток плесени и останавливает взгляд на нём. Влад выжидает продолжения, в нетерпении притоптывая ногой. — А друзья должны хорошо друг друга знать, правильно? — Влад поднимает брови, догадываясь, к чему тот клонит, и активно кивает. — Ну вот я и решил… — Серые глаза в упор смотрят на мужчину, не моргая, — ну, — Мара тушуется, встречаясь глазами с собеседником. Опускает глаза в пол, тихо договаривая: — Решил, что будет неплохо... Узнать тебя.       Неловкая пауза. — Ты это… — вдох, — ты это серьёзно?       Кивок, сопровождаемый шуршанием волос, служит ответом такому, казалось, глупому вопросу. Мара почему-то чувствует себя жутко неловко.       На всю «ароматную комнатушку» раздаётся дикий смех. Влад хватается за живот, глотает воздух, заливается криком раненной чайки, на его сожмуренных глазах выступают слёзы. — Что… Ха-ха-х… Что ты несёшь вообще? — вопрошает он, смахивая слезы. — Ты такой придурок, — фраза сопровождается широкой улыбкой, не придающей оскорблению никаких негативных нот. — Кто так друзей вообще узнаёт?       Возможно, это и не будет замечено, но чуть заострённые проколотые множеством серёжек уши Мары чуть краснеют. Сам же Мара приподнимает уголки губ, наблюдая за хихикающим Владом, и вся неловкость, что он ощущал до этого, сходит на нет. — Боже мой, — Черных усмехается, — вы все, демоны, такие приторные?