Филология дружбе не помеха

      «Осенние каникулы — лучшее, что может быть в этом мире!»— думает Владик, спускаясь со ступеней школы в окружении своих лучших друзей. Сегодня был последний учебный день в четверти, и школьник предвкушал долгие, более долгие, чем обычно ему разрешали, прогулки, полные веселья. — Чё, Владос, пойдёшь с нами в тц? — оборачиваясь, спрашивает Володька — русый, курносый, веснушчатый паренёк — с заразительной полуулыбкой. — Да-да, ты просто обязан пойти! В макдаке сегодня фест, дешёво-о! — поддакивает миловидный Коля справа, хватаясь за плечо Влада. — Да чё ему твои дешёво, козюлька, у него же денег жопой жуй, — закатывает глаза Жорик, подтягиваясь к компашке. — Ты лучше ему скажи про фильм, который вышел сегодня! — Жора наваливается сзади всем своим выдающимся весом на Колю, заставляя того опасно прогнуться к земле. — А-а, ты про тот! Ужастик сегодня вышел «Мара. Пожиратель…» — русые брови сомкнулись на переносице, — хуйни какой-то пожиратель, — Вова отмахнулся, и, переводя тему, заметил: — Ты же любишь ужастики? Вот и сходили бы сегодня, хуле, ты бы нас попкорном обеспечил, а мы тебя — заебенной компанией, — пухлые губы расплылись в улыбке, открывая вид на белые зубы с щербинкой посередине. — Бля, ребят, — они уже вышли за пределы школы и брели в сторону многоэтажек, когда Влад остановился, почесывая затылок и кидая виноватые взгляды на друзей, — вы же знаете, у меня репетитор по пятницам строгий… Опоздаю хоть на минуту — обязательно доложит отцу. А отец, если узнает… — Черных взглотнул. — Да мы знаем, — идёт первым на попятную Коля. Он всегда так делал, если чувствовал конфликт: сразу шёл на компромиссы, каким-то чудесным образом оставляя все стороны довольными. Наверное, поэтому их компашка до сих пор оставалась такой дружной. — Но до твоего репетитора еще три часа, Владик. До тц отсюда рукой подать, а до твоего репетитора от тц ещё меньше идти. И фильм вряд ли длится больше двух часов. — Колька одобрительно хлопает по плечу Влада, улыбаясь ему тепло, ласково, как-то по-домашнему — даже девчонки так не умеют улыбаться, как это делает Колька Самсонов. — Колян, дело говоришь! — подхватывает Вова, становясь по левую сторону от Влада. — Базаришь! — поддакивает Жора, встряхивая «дипломата» за плечи.       Влад задумывается — ужастики он действительно любил, да ещё и сегодня на удивление хорошая для Питера погода: +18 по Цельсию и дождей не ожидается по прогнозам аж до завтрашнего вечера. Если он не погуляет сегодня — будет жалеть потом все каникулы, ведь он помнит и отвратительные погодные условия, обещанные на следующую неделю, и своё расписание — по характеристике от погоды не отличающееся. Но если парочку занятий со школьными учителями можно пропустить, то вот погоду изменить будет уже нельзя. И, тяжко выдыхая, Черных соглашается, и улыбается, когда его утягивают в сторону торгово-развлекательного центра.       А потом его отец узнаёт об опоздании к репетитору, и Влад находится под домашним арестом до следующих каникул.

***

— Вы уже думали, куда будете поступать? — спрашивает Коля, задумчиво глядя в окно.       Они сидят у Вовы дома под предлогом необходимости сделать совместный проект до завтра, в маленькой, но уютной комнатке, залитой закатным светом: небо над Петербуром уже второй день было ясным, что заставляло декабрьский снег искриться, а жителей — вспоминать строки Пушкина. Вопрос звучит совсем неожиданно, потому что буквально пару минут назад парни угорали над фотками, сделанными Вовой на концерте L-One ещё летом. — Откуда такие вопросы, козявка? — усмехается Жора, тыкая в Колину щёку ручкой. — А чё, человеку уже спросить нельзя? — не понимает жориного насмешливого тона Вовка, изгибая русую бровь то ли из-за раздражения, то ли из-за отвращения. Однако скоро его взгляд перемещается на Колино натянуто-весёлое лицо, смягчается, и всем еле-еле слышится бормотание: — Я хочу пойти на военного химика. — Ого, — искренне восхищается расслышавший ответ Влад, удивлённый выбору своего друга. Он всегда думал, что спортивный Вовка пойдёт дальше заниматься баскетболом, или ещё каким-нибудь спортом, но чтобы тот служил родине? — Мой дед был на этой должности, — пока не начались подколы от Жоры, объяснил Вова уже громче, — хочу пойти по его стопам. — О, это же замечательно, Вов! — расплывается в улыбке Коля, невольно (или нарочно?) перебивая только начавшего говорить Жорика. — Да, это очень здорово! — сразу же поддерживает Влад, почёсывая щёку и смущённо улыбаясь. Жора возмущённо засопел. — А что насчёт тебя, Егор? — спрашивает Коля, весело пихая собеседника в бок. — Я хочу стать бизнесменом! — загорается тот, позволяя Коле называть себя ненавистным именем, — вертеть деньгами и подчинёнными, как захочу. — и раслывается в улыбке, присущей только ему и объевшимся сметаной пушистым котам. — Ты-то точно сможешь, — усмехается Вова, — бизнесменом по производству жира! — А что? Заебись вариант! — кивает Жора. — Владос, колись! — переключается Вовка, пока Жора не понял, к чему был тот «вариант». — Я? Что я? — недоумённо вопрошает парень, — вы лучше моего отца спросите, какие у меня планы… — видя недоувлетворённые взгляды, он, тяжело вздыхая, продолжает:  — Скорее всего, я сначала доучусь до одиннадцатого, а потом либо пущу себе пулю в лоб, либо пойду в престижный вуз на ведение бизнеса. — усмехается невесело. — Бля, брат, Кольт продать? — ухмыляется Жора. — Да у моего отца есть, — подхватывает Влад и фальшиво натягивает уголки губ, опуская взгляд в пол. — Ты-то кем хочешь стать, Коль? — пока обстановка окончательно не стала плачевной, интересуется Володя. — Тем, кто получает деньги. — его лица не видно: оно повёрнуто к окну, притягивая все кроваво-красные лучи к себе. — Как-то печальненько, — замечает Жорик, подсаживаясь к другу поближе, — ваще идей нема? — спрашивает на удивление серьёзно, с участием. — Да ладно тебе, у нас в Питере дохуя возможностей: хоть на сварщика, хоть на художника — везде шарага есть, — широко улыбаясь, подбадривает Вова. — Ребят, вы правда не понимаете? — вступает в разговор Влад, — Коля, если хочешь — заткну этих дегенератов. — А ты как будто понимаешь, Влад, — обычно мягкий, вкрадчивый голос звучит холодно. Коля оборачивается на него с потемневшим лицом, взгляд направлен куда-то вниз, в свои мысли, а кулак сжат до белых костяшек. Досада съедает его изнутри, а эмоции, накопленные на протяжении всего общения с этой компашкой, переливаются через край, когда он взрывается: — А ты как будто понимаешь! У самого денег дохрена, идеальные оценки и полно перспектив! И, блять, ты понимаешь меня, твою противоположность?!       Бледные щёки пошли пятнами, сползавшими на непрекрытую шею и ключицы, а глаза налились кровью. Сам Коля выглядел, как дикий кот, к которому близко подошёл человек: таким же взъерошенным, злым и потерянным. Не желая так и напрашивающиеся «ты чего», «психанутый что ли» своих товарищей, он стремительно покидает сначала комнату, а потом вовину квартиру, и уже за окнами скрывается в ближайшей подворотне.       Проводив маленькую фигуру взглядом, парни недоумённо переглядываются. Проходит пять минут заполненной вопросами тишины, пока Жора не замахивается на Влада кулаком: — Дигинераты, говоришь? А по мордасам не хочешь, педик?

***

       Уже на следующий день компания непринуждённо общается, будто и не было никаких посиделок у Вовы, никакого проекта и никаких психов Коляна. А спустя выходные Коля исчезает. Его не оказывается нигде, где парни бы не смотрели: ни в школе, ни в знакомых им торговых центрах, даже ни в обшарпанной пятиэтажке, в которой Коля жил. Его странички в социальных сетях удалены, и Влад даже додумался написать другу по эмейлу, но так и не получил ответа. Обойдя все возможные места, компания останавливается в, видимо, уже бывшем колином дворе. — Да блять, опять не доступен! — восклицает Жора, часто кусая ногти. — Ну он мог же уехать куда-то, жиртрест, — успокаивая больше себя, чем друга, говорит Вовка, теребя и так торчащие во все стороны волосы. — Ведь мог же? — с надеждой смотрит на Влада. — Вова, завали, — горло будто сильно сдавили, и голос его слышится так, как будто записан на плохой диктофон. — нет у Коли ни родственников, к которым они с мамой могли бы поехать, ни денег, чтобы уехать куда-то отдыхать, и ты должен это знать не хуже меня… — Ну я хотя бы пытаюсь мыслить позитивно! — выкрикнул он, всплёскивая руками. — А ну заткнулись все! — взвыл Жора. Отдышавшись, он прикладывает телефон к уху, будто баюкает: — Гудки пошли…       Настала холодная, гнетущая, как затишье перед бурей, тишина, нарушаемая только редкими механическими гудками. Все трое, как один, сглатывают, когда на другом конце провода снимают трубку… — Да? — звучит женский голос. Совсем неожиданно. Компания настороженно замолкает. — Да шо вы там блять… опять названиваете… Уёбки, вам делать что ли нечего?! — визжит, — все долги мы уже… Уже оплатили, катитесь нахуй! — женщина снова переходит на визг, когда заканчивает свою тираду. По её голосу слышно, что она далеко не в трезвом уме. Настолько, что забывает отключиться, и парни, не смея даже сделать вдох лишний раз, продолжают вслушиваться: — Слышал, сына, как я их? Ну заебали уже, ну правда! Ты-то, молоток, нам вон как помог, а тут эти… — Жора резко сбрасывает. — Э, ты чего?! — психует Вова, пихая Жорика в плечо. — Вдруг там ещё чё нужного было? — Блять, Вова! — ужё орёт Жора, отпихивая от себя парня. — Тебе в бошку не прилетело, что всё уже? Всё нужное мы уже услышали! — Он помог матери оплатить её долги, и у него появилась возможность больше о деньгах не беспокоиться, пойми ты, дебил. — раздосадованно мотает головой Влад, понимая, к чему их толстяк клонит. — Это же ахуенная возможность ему в люди выбиться, новую жизу начать! — не без разочарования в голосе объясняет Егор, смотря куда-то себе под ноги и крепко сжимая телефон. — Ну и что? Он мог бы и с нами в люди выбиться! — на его слова откликаются дома, вторя «выбиться-выбиться-биться», и Вова рычит и пинает лежащий рядом камень, не зная, как ещё выразить наполнявшие его эмоции. — Ага, мог бы. С тобой, который с бабушкой живёт, с Жорой, у которого мать проститутка, и со мной, который готов застрелиться прежде, чем мой отец сам выбьет из меня всю дурь. Заебись компания: выбивайся в люди, хоть убейся. — язвит Влад, сплёвывая себе под ноги. Он поправляет лямку рюкзака, а потом разворачивается и удаляется от них, сдавленно бросив через плечо: — Ладно, простите, пацаны, мне нужно к репетитору идти.

***

— Ты как? — устало спрашивает Влад у Жоры, кладя руку ему на плечо.       С той словесной перепалки прошло 2 недели, и спустя пару неловких попыток общаться как раньше и ещё нескольких ссор, исчезает и Вова. Они сидят у Жоры в гостиной, и Влад знает: сегодня ему несдобровать, ведь он пропускает репетитора уже второй раз за неделю. — Да насрать уже! — всплёскивает руками толстяк. Лицо его закрыто каштановой чёлкой, руки после жеста сцепляются в замок, локти ставятся на разведённые колени, и весь его вид сообщает о том, насколько глубоко парень разочарован. — Я знаю, что это не так, — тихо отзываестя Влад, — не строй крутого, теперь нас только двое. — Блять, Владос, ты ща ваще лучше не делаешь. — поворачивает на собеседника голову вяло, смотрит пристально, из-под челки виднеются два черных глаза, отчего-то поблёскивающие. Голова опять опускается, и спустя минуту кажется, что разговор закончен. Но Жора, выругавшись, начинает монолог: — Ведь мы же! ведь мы же с четвётрого класса дружили, всё-всё вместе делали, — голос звучит тихо и сипло, — ты вот к нам в восьмом присоединился. Вот ща вспоминаю: и мамку ведь колькину пьяную успокаивали, и за тебя говорили, когда ты там хуйню какую-то вытворял, папке твоему не по нраву… Да и меня деньгами выручали, когда всё плохо у матери стало. — пухлые пальцы теребят жидкие каштановые пряди, — да и Вовкину бабушку в больничку возили, помнишь? — поднимает глаза, заполненные не льющимися слезами, на Влада.       А Влад не может избавиться от вставшей картины перед глазами: он стоит перед отцом на коленях, умоляя его дать деньги на лечение якобы ведущей у них учительницы, которая по совершенно случайному с течению обстоятельств оказалась бабушкой его друга. Была глубокая ночь, и Семён Петрович, не желая больше в полусне слушать завываний сына, скидывает ему на счёт миллион и ложится спать. Именно в таких условиях он и узнал о том, что его сын дружит с детьми, намного беднее его самого.       А Жора усмехается, понимая: — Бля, точна, ты же не с нами был… Но ты всё равно денюжку большую скинул на лечение, я помню, — хлопает друга по плечу, обхватывает шею локтём, притягивает к себе и улыбается, — ёбнули тебя тогда нехило канеш. Но зато теперь. Нет, — взгляд становится пустым, стеклянным, — теперь не знаю, как она там. — снова поворачивается к Владику, прерываясь. — Но тогда была здоровее всех здоровых, а всё спасибо тебе! — пихает локтём в бок. Егор зарывается другу в плечо, и его голос звучит невероятно сипло, когда он шепчет: — Куда это, блять, делось?       Звеняющую тишину жориной квартиры, заливаемой теплым желтоватым светом от последней горящей лампочки в люстре, прерывают только тихие всхлипы и выругивания.

***

      Незаметно и серо пролетают дни, недели, месяцы, встаёт вопрос о первых экзаменах в жизни парней: ОГЭ. Владик даже заставил Егора пару раз сходить с ним в библиотеку, и каждый раз друг сначала отплёвывался, а потом втягивался в учебный процесс, но никогда не признавался в этом.       В дружеских квартетах, каким была их компашка, обычно бывает, что некоторые друзья больше дружат с определёнными людьми, чем со всеми остальными. И если Влад был больше дружен с Колей, потому что именно тот привёл его в свой круг общения и перезнакомил со всеми, то Жора был больше дружен с Вовой, ведь они были знакомы с самого детского сада. И сейчас, проводя больше времени с Егором, Влад узнавал друга с другой, неожиданно приятной стороны. Жора был грубым, неотёсанным и острым на язык, но совмещал с этими качествами искреннюю доброту и верность, присущую только лучшим друзьям человека — собакам. Правда, он таким казался до того, как произошёл один случай:       Они идут со столовой, когда телефон в жорином кармане начинает вибрировать. — Алё. — Жора снимает трубку. Переглядывается с Владом. Отходит чуть дальше, заставляя друга недоумевать.       Они поднимаются по лестнице, заполненной школьниками, и жорин голос теряется в этом хаосе. Влад начинает необъяснимо для себя самого нервничать, но подавляет этот иррациональный страх, когда встречается с другом на третьем этаже. Он выглядит, как ни в чём не бывало, и продолжает рассказывать свою невероятную историю с того момента, где прервался. Больше тему звонка они не поднимали.       После этого случая Влад стал крайне недоверчив: подмечал каждую перемену в настроении товарища, замечал его участившиеся взгляды в пустоту, и, что самое главное и неприятное — Жорка взял в привычку игнорировать его сообщения. Сначала Влад не обратил на это внимания, добросовестно ходил к репетиторам и на дополнительные занятия, ожидая ответов в сети, но понимая, что его друг тоже мог быть занят. Где-то на подкорке сознания затаились не самые приятные опасения. Эти опасения, к большому разочарованию Владика, подтвердились, когда Жора второй раз ушёл без него домой и не ответил в ВК на вопрос о том, почему так получилось. Но Влад не хотел разжигать конфликт на пустом месте, поэтому не смел что-то сказать, просто по возможности веселясь со ставшим таким родным ему Егоркой.       Спустя неделю ещё большего игнора Жора перевёлся. Наступил апрель.

***

      Июньское солнце выглянуло поприветствовать жителей обычно хмурого города, и Владик улыбнулся, когда лучик попал и на него. Утром он благодаря ничему иному, как чуду, упросил отца не отвозить его к репетитору на другой остров, и брёл по знакомой дороге, наслаждаясь приятной погодой. Если бы он не сдал ОГЭ на высшие баллы, он не смог бы и слова высказать о своих желаниях. Наверное, такой внезапный разрыв контактов с Егором пошёл ему на пользу. Наверное. — Мам, ну пошли в другой магаз, там посмотрим!       Знакомый голос ворвался в уши, отзываясь в голове набатом. Влад резко повернулся, ища обладателя этого голоса: Егор вместе с мамой разглядывал витрины каких-то модных магазинов по другую сторону дороги. Что-то, что дремало внутри парня за всё время их с другом разлуки, наконец выплыло наружу, и он крикнул на всю улицу: — Егор!       Пухлый парень на другом конце улицы, естественно, обернулся. Что-то быстро сказав маме, он перебежал через дорогу, и остановился в 3 метрах от друга, с которым они раньше были как братья. Чтобы получить в челюсть. — Какого хуя, Жора?! — взревел Влад, движимый кипящей яростью. — Это твой отец! — потирая саднящую скулу, прокричал в ответ Егор.       Черных резко побледнел. В ушах звенело, пока пазлы в голове складывались в одну картинку. — Что ты имеешь в виду? — звучит сдавленно и невероятно холодно. Взгляд серебристых глаз направлен прямо на собеседника, вглядываясь, изучая, ища подтверждения его страшной догадке.       Они отходят в ближайший двор-коробку, и Жора, спустя пару попыток начать, выругивается и выкладывает всё напрямую: — Твой отец дал моей матери денег. — теребит край толстовки, голова опущена, — мол, вы переедете, новую жизнь начнёте, все дела, только… — быстрый взгляд исподлобья открывает истинные чувства парнишки: он смущён, возможно, сожалеет, что между ними так сложилось, и, ещё более возможно, ненавидит себя за тот выбор, что он сделал, но он не жалеет о том, что с ним и его семьёй стало сейчас. — Только я с тобой должен был завязать. Блять! Ну, типа, перестать… тусить и всё такое. — он замолкает, не зная, куда деть глаза, пока лицо Влада становится то зелёным, то красным, то болезненно-белым. — Вот как… — Черных хлопает себя по лбу, сдерживая предательские слёзы. Вот как всё оказалось просто. — Но, братан, ты тоже пойми! Мама чуть коньки не отбросила после одного заказа, а тут как раз твой батька звонит и деньги предлагает. — оправдывается Жора, активно жестикулируя. — А нам же позарез… — Всё нормально, Жор, — вяло поднимает уголки губ парень, — я всё понимаю. — отворачивает голову, смотря на свет, льющийся через крытый проход в двор, и замечая на другом конце маленькую фигурку жориной мамы. Выдыхает, собираясь с мыслями, и задаёт последний интересующий его вопрос: — Парни тоже из-за этого ушли? — Я же, — звучит после двух минут тишины, — я же узнал о том, что твой батя денег даёт за просто так, ещё когда Колька переехал. Он мне потом сам позвонил и объяснил всё. Сказал, что сожалеет очень, но по-другому поступить не мог, ты же знаешь. — смотрит на него жалостливо, сцепив руки в замок на животе. — Понятно… — кивает Влад и идёт к выходу из дворика. Останавливается перед началом крытой подворотни и, оборачиваясь, говорит с лёгкой улыбкой, словно прощается: — Рад, что у вас с мамой всё наладилось. Передавай парням привет.

***

      Владислав заходит в квартиру на час позже, чем должен был. Встречает его отец с уже зажатым в руке кожаным ремнём. Глаза парня наливаются кровью, когда он бросает полный ненависти взгляд на родителя.