Я там, где был, и я буду там.

      Удар. Еще один. Поцелуй, страстный. В землю впиталась бурая кровь. Он слизал языком алую жидкость с губы.       Они били Его жестоко, почти до потери сознания. Насмешки и острые, злые взгляды на все: на темные волосы, на бледную, чуть ли не трупную кожу, на глаза цвета отвратительного болота и мятую одежду.       Через два часа он целовал Его. Влюбленно, глубоко. В губы, в щеки, в прекрасные, лесные глаза, везде, докуда дотягивался. Он любил в Нем все: смоляные волосы, белоснежную кожу, мял, срывая, его одежду. Он пах ночью. И он ненавидел бить Его.       Но продолжал.       Потому что Он его просил об этом.       Очередной вечер, очередные «развлекаловки» с товарищами-гопниками. Слава их не одобрял, но никогда не произносил это вслух. Ему было до одури противно даже рядом с ними находится. С этими низкими, тошнотворными имбицилами, что находили развлечение в распитие пива на детских площадках, пении мерзкого рэпа под звуки расстроившейся гитары и избивании непохожих на них.       Но Слава был таким же. Так же пил пиво, так же бренчал возле костра и так же избивал людей. Возможно, только одно отличие в нем было — он ненавидел все это. И свое поведение и безысходность он тоже ненавидел. Либо ты, либо тебя.       Но когда очередной жертвой стал незнакомый черноволосый мальчишка, все перевернулось вверх дном.       Слава не видел в его глазах ненависти. Он не видел мольбы в них, даже когда она срывалась с губ. Он смотрел холодно, высокомерно и с достоинством, будто они все делают ему одолжение, хоть это и было сложно заметить. Но Слава замечал.       И достаточно скоро он понял, что так оно и было: они делали одолжение парню, избивая его, он только этого и жаждал.       Слава любил в нем все: от охрипшего от сигарет голоса до старых шрамов от ожогов на спине. Денис очень быстро стал для него Всем и Слава не представлял, что делать с нарастающим беспокойством за него. — Я не буду тебя бить. И парням скажу, — шепнул он мимолетом в подъезде, чтобы Денис не услышал, но и был как бы предупрежден. Но он услышал. — Но я этого хочу, — в сотый раз повторил черноволосый. — Пожалуйста. — Нет. На тебе синего больше, чем бежевого, — уже не так тихо проговорил Слава, мельком пробежавшись взглядом по Денису и остановившись на глазах. А они, к слову, были чересчур серьезные. — И что ты им скажешь? — он ядовито усмехнулся, — Что в перерывах между побоями поебываешь меня? Слава еле слышно скрипнул зубами. Он и не знал, что говорить. — Придумаю, будь уверен. Денис помолчал немного, оценивая готовность Славы сделать это. — Скажешь — и больше меня не увидишь. Слава на секунду оторопел. Однако был готов больше с ним не встречаться, не целовать, не вдыхать запах, лишь бы с ним все было нормально. Ему достаточно просто смотреть. — Ладно. — Зачем тебе вообще это? — сощурившись, спросил Денис. — Потому что ты мне нравишься. — серьезно ответил Слава. Но он лишь усмехнулся, снисходительно улыбнувшись. — Ты меня не знаешь, я не могу тебе нравиться. Прекращай это. — Я тебя знаю. — Да-а? — он ядовито улыбнулся, глядя на Славу. Тот совершенно внезапно понял, что больше имени, номера квартиры, в которой никогда не бывал, и каждого миллиметра его тела не знает ничего. Он никогда не задумывался об этом. Ему казалось, будто это все неважно. Но очень скоро он поймет, что между ним и Денисом была огромная стена, в создании которой виноват исключительно он сам. — Думаешь, я такой? Ошибаешься, — парень оскалился, медленно покачав головой. Цокнув, тот быстрым шагом убежал наверх по лестнице. Слава же еще несколько минут простоял в подъезде, после чего молча ушел.       Потом он наплел парням что-то про мазохизм, что они идут на поводу мальчишки и ему поверили. Возмущались, но отчаянно игнорировали Дениса. А тот прожигал Славу укоряющим взглядом. И это было последнее, что он в Нем видел.       На следующий день он исчез. И не просто из жизни Славы, а отовсюду. Не появлялся в школе, не выходил на улицу, не отвечал на звонки и бесконечные СМС.       Через неделю Слава подошел к его классной руководительнице, но та, как оказалось, понятия не имеет, что с парнем.       Тогда он пошел к нему домой. Трижды сверил этаж и квартиру и только после этого постучался. Дверь открыла молодая русоволосая девушка. — Вам кого? — Дениса Салтыкова. — Не знаю такого, — она пожала плечами. Слава, смутившись, начал описывать его, но девушка лишь сказала, что где-то на улице встречалась, но здесь он точно не живет, и, извинившись, закрыла дверь. Парень еще минуты две стоял, тупо пялясь в дверь. Сначала он подумал, что перепутал этаж или квартиру, но ошибок не было.       И тогда он пошел гуглить. Перерыл весь интернет в поисках Дениса Салтыкова, но натыкался лишь на пожилых актеров и фотографов с Дальнего Востока.       На дворе уже был темный вечер, когда в поиске он случайно нажал не туда и вместе Дениса написал «Демис».       И вот тогда он увидел знакомое лицо в первой статье. Он, взбудораженный, принялся читать статью, но все больше впадал в ступор, читая про некого Демиса Салтыкова, два года назад сгоревшего в доме из-за несчастного случая. Он бы, видя первые строки, сразу ушел с сайта, да вот только лицо этого самого Демиса было до боли знакомым.       В середине статьи глаз зацепился за строчку: «Брат-близнец жертвы, Владислав Салтыков, считается пропавшим без вести…»       Дверь скрипнула, когда открылась. Деревянные половицы были старыми, въевшими за много лет запах сырья, одиночества и отчаяния. Черноволосый мальчишка, стоя спиной к комнате и опустив глаза, снимал кроссовки. — Влад, — он вздрогнул от внезапного резкого звука в тишине, но не повернулся. — Так вот, как тебя зовут… — Слава сидел на диване, крутя в руках браслет то ли от нервов, то ли от скуки. — Одного не понимаю: зачем притворяться умершим в несчастном случае братом? Влад дернулся. Он тихо, но слишком резко сказал: — Ни черта это не несчастный случай. Он убил его. И сбежал. И, надеюсь, сдох где-нибудь в канаве. — Кто «он»? — Слава цеплялся за каждое слово. Теперь, зная настоящее имя мальчишки, он считал необходимостью узнать как можно больше. Но Влад, поняв, что на эмоциях выпалил лишнего, развернулся и, подозрительно прищурившись, спросил: — Как ты нашел меня? Слава усмехнулся. — Признаю, это было непросто. Но когда у тебя есть интернет и отец-следователь, который, если сын очень попросит, подсобит, становится легче. Ты убегаешь от проблем, — он вцепился взглядом в темные, словно ночной лес, глаза. — А значит сбежал бы и от места, где погиб Демис. — Он не бегает от проб… — А ты бегаешь. — он резко перебил Влада. Тот был другим. Не смотрел тем похотливо-заигрывающем взглядом, не дразнил и не улыбался. Он был растерян, напуган. И замерз. Слава понял это по трясущимся красноватым пальцам. Ему и самому было не очень тепло, этот почти развалившийся дом явно не спасал от холода. — Это невозможно. Я не… — Ты не сможешь стать другим человеком, даже если этот человек — твой близнец, — он встал, в два шага оказавшись рядом с Владом. Слава потянулся к нему рукой, но тот отшатнулся, словно чужой. Хотя может, он таким и являлся. Черноволосый мальчишка отвел взгляд, уставившись в пол, как-то незаметно для Славы спрятал ладони в рукава толстовки и шепнул дрожащим от невесть чего голосом: — Он не должен был умереть. Он не заслуживал смерти. Он был таким чистым, добрым… он должен жить. А живу я. — он с таким отвращением выплюнул последние слова, что Слава невольно поморщился. Потом, будто остепенившись, мальчишка выпрямился и отрешенно глянул на Славу, — Проваливай. Не знаю, чего ты ждал, но зря ты сюда приперся. — Я хочу тебе помочь… — Мне не нужна помощь. — он говорил грубо, отходя вглубь комнаты и не смотря на парня. — Тебе нужна помощь! Ты ведь не мазохист, я вижу. И помощь нужна была еще тому пятнадцатилетнему мальчишке, который потерял брата, — Слава говорил с отчаянием, он действительно хотел помочь. Пусть и, получается, незнакомцу. — Уходи. — уже не так уверенно, но он все еще стоял на своем. И Слава понимал, что если уйдет сейчас, то больше его не найдет. Он не идиот, он сбежит. И сбежит далеко, избегая ошибок, он найдет место, до которого Слава не дороет. — Я там, где был, и я буду там. И я буду готов помочь, когда ты поймешь, что это тебе нужно. — но он не мог возразить. И он ушел. И возможно тогда Влад впервые в жизни почувствовал собственную боль. И даже не за брата.