Мальчик на лавке

      Мальчик бежал. Бежал мимо тёмных деревьев, по поблёскивающим кирпичикам, которые промывал моросящий дождь. Ноги ныли. Горло болело. Его разрывало изнутри. Невидимый ком обиды вздувался, заставляя стенки гортани трескаться и резаться об его неприятные углы.       «Седьмой класс, а все ещё такой тупой.»       Перед глазами реальность плавала, дезориентировала, заставляла тормозить и постепенно останавливаться. Мокрый дождик утяжелял одежду и тело, что еле держалось на ногах.       «Как можно быть таким неправильным? Как можно так ошибаться?»       Покачиваясь, мальчишка упёрся рукой о мокрую дощечку лавки. Мокрыми глазами он смотрел на свою маленькую тень под ногами, что падала от света фонаря за его спиной и желала спрятаться.       Подавляя всхлип, мальчишка сел на промокшую лавку, чувствуя, как штаны намокают сильнее, чем щеки.       Поджав колени к себе, мальчишка думал, что сейчас его кто-нибудь упрекнул бы за то, что он с грязной обувью залез на место, где должны сидеть. Думал, что он и есть та самая лавка, на которую забираются с ногами, на которую проливают напитки и оставляют мусор. Думал, что он хотел бы стать частью лавки на некоторое время.       Ложась на мокрые дощечки, он с концами промокает. Дрожь хватала за нервы, кусала и щипала кожу, пока мальчишка не проводил холодными руками и не успокаивал её. Но когда ком внутри резал слишком сильно, и всхлипы вырывались наружу, хватка становилась сильнее, укусы ощущались так, будто бешеные дворняги откусывали по куску живого мяса. Слезы лились посильнее дождика, что только заканчивался.       — Эй, всё нормально? — спросил приятный голос, непонятно откуда взявшийся. Из тьмы неожиданно материализовался парень с зонтиком и белым пакетом.       Глядя на него узенькими глазами, мальчишка не смог даже слова сказать. Любой звук превращался в писк.       — Что случилось, малой? — парень подошёл ближе и сквозь размытую пелену, сочившуюся из глаз, он разглядел вытянутое лицо с карими глазами и красноватым носом.       Мальчишка хотел ему всё сказать. Как он ненавидел когда-то дорогих ему людей. Как ему больно слышать гадости от людей, от которых нельзя избавиться. Как ему надоело чувствовать себя этой гадостью, что постоянно всем мешает и никому совсем не нужна.       Но изо рта вылетали лишь звуки, совсем непохожие на слова. Это были лишь пережеванные мысли, которые терзали его очень долго.       Он разглядел, что брови у парня сложились домиком.       Капли перестали нагонять холод, когда над его головой повис черный зонтик, который ему легко предоставил этот парень. Он поставил возле него пакет и сам сел рядом с ним. Носа коснулся запах хлеба. Запах вдруг вернул его в момент, когда страшная тень возвышалась над ним с ремнём в руках.       Закрыв лицо руками, мальчишка вжался в лавку ещё сильнее. Но ничего не жгло кожу, никаких укусов, сделанных красными муравьями. Только теплая рука, коснувшаяся плеча.       Странный парень в мешковатой одежде смотрел очень необычно. С чем-то, что мальчишка видел очень не часто. Простая жалость. Людское сострадание.       — Ты почему такой шуганый? — переспросил он, не убирая руки с плеча, будто меряя температуру. Белая футболка совсем промокла, липла к телу, обволакивала клейкой паутиной, чьим пауком был дождь, больно бьющий по коже голеней. Пробежали мурашки. Выбегая из груди и спрыгивая наземь с ног.       — Я… — выдавил он из себя не своим голосом. То был даже не голос, а жалкий кошачий писк. На секунду показалось, что он просто рот открыл, а сама кошка подала знак из-под лавки или из-за дерева.       — Твои род…       — Нет. — отрезал он, отвернувшись. До его ушей донёсся крик из его квартиры. Низкий женский голос ругался на другой, что был ещё ниже.       — Они же…       — Они даже не заметят. — снова перебил он его шепотом. Может и не шепотом, только вот парень замолкал, когда видно, что мальчишка хотел что-то сказать. А говорил он очень тихо.       Усердно пялясь на конец дощечки, что выделялась по цвету, мальчишка старался не о чем не думать, никого не вспоминать, просто ему нужно было рассмотреть побольше деталей в дощечке, понять какую щепку можно будет оторвать и поверить в руках.       Послышался вздох, но щепка все равно не давала покоя. Приковала взгляд, помогая игнорировать «правильность» вопросов, которые ему так и не задали полностью.       После вздоха шебуршание пакета. Но капли так и не падали на его волосы, а пакет все равно шуршит, звенят упаковки продуктов. Удивление и любопытство без согласия мальчишки поворачивали его голову.       Было холодно, руки не то чтобы приклеились, они примёрзли к коже на локтях. Глаза страшно чесались, в них стояла муть, которая мешала видеть четко. Мальчишка мог их оторвать, но здесь был незнакомец, а где-то под ключицей все ещё ныло. Что ныло — не имеет значения. Имеет значение только то, что может заболеть сильнее. Что парень может достать из пакета новокупленный кухонный прибор и воткнуть ему поглубже в самое мясо.       Но тот спокойно держал одной рукой пакет, каким-то образом так же держа сгибом локтя и зонтик, а другой пытался развязать более маленький, прозрачный. Возился он как-то дольше, чем ожидал мальчишка, и, скорее всего, дольше, чем хотел этого сам парень.       Маленькая ручка потянулась к тонкому узелку. Стёртые подушечки пальцев коснулись чужих, помогая взять за правильный кусок целлофана. Чужая кожа была теплая, приятная, даже учитывая, что на костяшках виднелась ее шершавость.       — Спасибо. — за что его благодарят, он не понял. Но это было и не важно, ведь ему протянули что-то маленькое и приятно пахнущее. — Держи.       Комочек в пальцах загадочного парня выглядел, как обычный кусок хлеба, но на нём виднелись какие-то полупрозрачные, очень маленькие крупинки. Запах хлеба снова стал приближать воспоминания, но мальчишка наконец смог их подавить.       — Их нужно есть с мёдом, но у меня его нет с собой. — он протянул комочек ближе да так аккуратно, будто он держал кусок мяса, а протягивал голодному волку. Не боясь, что откусит руку. Боясь, что тот убежит.       —А там… — начал он, сомневаясь в своих мыслях и с трудом собирая их вместе. — нет ничего… такого?       Парень дважды моргнул, явно не понимая, что тот хотел сказать. Может была у мальчишки аллергия на что? Или ему не нравилось какое-нибудь варенье?       Парень пожал плечами, стянул черную маску, обнажая нижнюю часть лица, и запихнул комочек в рот.       — В них только хлеб. — сказал он, проглотив. Длинные пальцы ловко достали из пакета ещё один, опять протягивая мальчишке. — Они солёные немного, но это вкусно.       У того все ещё стоял ком в горле, поступающий все выше ко рту, пока он смотрит на кусок хлеба.       Решаясь всё-таки оторвать руку от холодной кожи, мальчишка осторожно обхватил комочек четырьмя пальцами. Чувствуя, как ком становился всё выше и выше, он быстро запихнул его в рот. Крохотные частички соли начали растворяться на языке, а приятная поверхность хлеба начала будто таять.       Парень был прав, это вкусно.       — Как тебя зовут? — спросил он, когда мальчика проглотил. Но ответил он всё равно не сразу, размышляя. Вдруг не стоит? Имя было тоже чем-то постыдным, чем делиться точно не хотелось. Но это было бы совсем не вежливо.       — Давид. — тихо с хрипотой, опустив глаза. Почему он не может выдержать длительного зрительного контакта?       — А я — Никита — парень начал завертывать целлофановый пакет и вскоре встал с лавки. — Я тебя одного тут не оставлю. Так что придется идти со мной.       Мальчишка удивлённо вскинул брови и округлил глаза.       Он чувствовал, как ноги и руки дрожали. Вряд-ли он смог бы куда-то пойти. Он смог лишь покачать головой.       — Дождь только усилится. Пойдём. — парень одной рукой держал зонтик над его головой, а другой стаскивал пакет с лавки.       На языке чувствовался солёный привкус. Живот скрутился внутри, да так туго, будто мальчишка узел из шариков проглотил. Резиновый и тяжелый, мешавший даже поднять голову.       Но он чувствовал этот ждущий взгляд на своём лбу, щеках и ушах. Холодный ветер скользил по шее, забирался на спину, охлаждая кожу и заставляя поёжиться. Ночью будет только хуже, он понимал. До ниточки промокший и голодный он бы схватил какую-нибудь простуду и, может быть, умер бы на этой треклятой лавке. Но…       Этот парень всё ещё ждёт. Он протянул руку мальчику под нос, приглашая шагать вместе. По промокшей дорожке, по которой он бежал. От всего, что его преследовало. И это всё испарилось, когда к нему подошёл этот парень. Может быть, взяв его за руку, он не вернётся обратно, он пойдёт туда, где будет тихо, тепло и уютно.       А главное — никто не будет осуждать.