Я + Я

      

Асмодей — демон похоти и блуда.

***

      Чан как обычно сидел на диване и с интересом смотрел мультфильмы на огромном телевизоре. Казалось, что он загипнотизирован яркими нелепыми персонажами, быстрой сменой кадров и чересчур жизнерадостными песенками. Застывшее лицо не выражало никаких эмоций, только зрачки двигались вслед за изображением на экране, а расслабленная нижняя губа обнажала нижний ряд зубов и иногда легонько подрагивала. Его крупное, неприлично мускулистое тело еле заметно покачивалось в такт музыке.       — Я дома! — Крис скинул обувь и прошагал в гостиную, шурша пакетом с покупками. — Братик! — мультфильмы больше не привлекают, и Чан расплывается в улыбке и неуклюже растопыривает свои ручищи в предвкушении долгожданных объятий. Он не контролирует силу, когда до хруста стискивает чужие рёбра, но Крис понимающе терпит и похлопывает Чана по крепкой спине.       — Ох, ну ты и здоровяк всё-таки! Ладно, отпусти уже, — мужчина освобождается из сильных рук своего особенного брата, — я принес тебе кое-что.       Он достает из пакета влажный холодный сверток и протягивает Чану. Тот осторожно раскрывает шелестящую упаковку и снова радостно улыбается. Ведь в свертке его любимое мороженое, простой пломбир на палочке, но Чан обожает его до одури. Будь такая возможность, он бы ел только его, но Крис хорошо следил за его питанием, иногда почти силой запихивая овощи в этого большого ребёнка, внешне скорее похожего на тяжелоатлета.       Мороженое было очень кстати. Был разгар лета, стояла невыносимая жара, и потому в комнате было чрезвычайно душно. Кондиционер, как назло, сломался, а старенький вентилятор совершенно не справлялся с охлаждением, вяло гоняя горячий тяжелый воздух по помещению.       По этой причине Чан сразу запихнул в рот начинающий подтаивать пломбир. Мягкие пухлые губы скользили вниз-вверх по холодному цилиндру пока его язык собирал сладкую массу, растапливая её во рту. Вокруг рта быстро образовался молочный ободок, а на подбородке собралось несколько крупных белых капель. Чан причмокивал и мычал от удовольствия.       Крис от такого зрелища и звуков нервно сглотнул, а в брюках появилась ноющая теснота. Стало труднее дышать, а воротник рубашки внезапно стал остро впиваться в шею. Крис лихорадочно начал расстегивать пуговицы, медленно подсаживаясь к Чану всё ближе, словно хищник, крадущийся к ничего не подозревающей жертве. Приблизившись, уже без рубашки, он осторожно начал поглаживать бедро брата.       — Чани, ты весь выпачкался… Повернись, я тебе помогу, — Чан послушно подставляет измазанные в мороженом рот и подбородок.       Крис пальцами аккуратно собирает все капли и обводит полные губы. Приоткрытый рот как будто просит, чтобы его наполнили. И Крис не может больше сопротивляться. Чан покорно впускает сладкие липкие пальцы своего брата в рот и начинает сосать, словно леденец. От ощущения горячего влажного языка ничего не понимающего Чана у Криса в голове вдребезги разбиваются последние скрижали с остатками морали, а всё порочное, грязное и развратное вырывается на свободу.       Неожиданно остатки мороженого соскальзывают с тонкой палочки и приземляются прямо на шорты Чана. Тот растерянно смотрит сначала на большое белое пятно, а затем на брата, прося помощи вопрошающим взглядом. И Крис воспринимает это не иначе, как знак самого Асмодея.       — Ты такой грязнуля, — Крис понизил голос и перешёл почти на шёпот, — давай снимем шорты, их нужно постирать.       Чан всегда слушается брата и без стеснения стаскивает с себя домашние шорты, обнажая совсем не детских размеров орган, на который Крис неоднократно заглядывался с тех пор, как его брат начал превращаться телом в мужчину с разумом ребёнка. — Чани… Хочешь, я покажу тебе новую игру? — дыхание обжигает пересохшие губы, жажда становится невыносимой. Но Крис не хочет пить. — Хочу, братик! Хочу играть с тобой! — оторвавшись от вкусных пальцев, Чан оживляется, как только слышит об игре с любимым братом. — Сейчас тебе будет очень хорошо, но ты сиди смирно. Понял? — парень кивает, ожидая дальнейших действий от Криса. И тот начинает игру.       Он опускается на колени перед Чаном и осторожно берёт в руку его член, который почти сразу начинает твердеть в теплой руке. Проведя несколько раз по всей длине, Крис кончиком языка касается головки и тут же устремляет взгляд на брата, наблюдая за реакцией.       Лицо Чана почти такое же, как и при просмотре мультиков. Совершенно детское, расслабленное, с полуоткрытым ртом. Но вот в его взгляде Крис уловил нечто другое. Какой-то неизвестный ему до этого момента свежий блеск, незнакомые искорки новых эмоций. Будто за многолетней пеленой всё ещё есть разум, будто где-то внутри есть настоящий, взрослый Чан. И это лишь убедило его продолжить.       Словно копируя Чана с пломбиром, Крис скользит губами по стволу, попутно лаская языком каждый миллиметр. Крупная головка приятно упирается в горло каждый раз, когда он берёт до основания. Струйки горячей слюны словно лава медленно стекают по мошонке, и Крис слизывает их, попутно надрачивая своему брату. — Братик… Горячо, — тихо хнычет Чан. Его член во рту Криса становится всё тверже, выделяя всё больше смазки, и это новое ощущение сводит его с ума. Расфокусированный взгляд блуждает по комнате, шея покрыта холодной испариной, а большие ладони не могут найти себе места, и потому бесцельно шарят по напряженному телу. Крис только ускоряет свои движения в ответ. — Братик, братик! — Чан почти кричит, — выходит! Что-то выходи… аааыымммм, — зажмурившись, он мычит себе в кулак.       Спермы настолько много, что Крис не может удержать всю во рту. Он проглатывает бОльшую часть, а оставшееся собирает во рту пальцами. Теми же, что так усердно сосал Чан несколько минут назад. — Это очень вкусно, как мороженое. Попробуй, — язык осторожно касается вязкой белой жидкости. Ещё раз. И ещё. — Вкусно! — Чан уже словно забыл, что только что произошло и теперь переключился на новое удовольствие, — братик, хочу ещё играть!       В брюках Криса всё ещё зудела теснота, а в глубине чёрной души уже снова потирал руки Асмодей, заходясь в диком победном хохоте. — Сейчас братик тебя всему научит.