Жемчужная лиса

      Благословенное богами дитя. Так когда-то называли полукровок или тех, кто мог обретать форму существа-покровителя. Их сила теперь считалась опасной. Истребление, зачистка. Сами боги делали это. Даровав душу — отбирали.       Перелом прошёл. Жизнь продолжилась, текла по течению, отходила новыми руслами, путалась в клубок и рвалась! Не в первый раз. Люди постепенно перестали обращаться к своим покровителям, позволяя своим сердцам стать черными, гниющими, испачканными нежными словами демонов. Только сами злые духи когда-то были порождениями света. Каваками Шинджу знала это придание наизусть, но не желала верить, что сила кицуне сможет подвергнуть её опасности.       Белоснежная лисица пробегала по берегу реки, гонясь за светлячками. Она прыгала, спотыкалась, кружилась и смеялась подобно человеку. На самом деле это был человек. Его облик — не проклятье. От рождения достался такой дар. Их когда-то называли кицунэ, дочери бога-лиса. Став снова молодой девушкой, встала на колени, сложила руки в замок, приготовившись к молитве. Она благодарила за свои успехи, семью и ругалась на одного человека. Он был всегда рядом, с самого детства. Мацуи, наставник девы-лисы, приехавший с ней в это место.       Закончив ритуал, обернулась в зверя и убежала, распугав светлячков. Солнце уже медленно поднималось. Рассвет. Оставалось лишь надеяться на скорость, и то, что никто не заметит её ухода. Прыжок в окно первого этажа. И снова приняла свой естественный образ. Отряхнулась и медленно потопала к комнате на втором этаже. Только хотела взяться за ручку двери, как кто-то отвлек своим кашлем.       — Только не это, — процедила Шинджу сквозь зубы, сжимая ладонь в кулак. — Как приятно тебя видеть! — радостно сказала, поворачиваясь к человеку.       — Вас. Обращайся ко мне более вежливо, — гордо произнёс мужчина. — Снова убегала?       — Да я только что вышла!       — А это? — вынул из волос запутавшийся осенний листик.       Кицунэ уже не могла врать, но и правду говорить не собиралась. Просто стояла молча, сверля взглядом наставника, а он её, пока кто-то не сдаться. На этот раз победа была за ней. Первая из сотен.       — У тебя два часа до встречи с правителем. Нарядись.       И ушёл. Даже не обернулся. Лишь немного нервно поправил одной рукой брошь. Лисица быстро вошла в комнату, вытрясла весь мусор и пыль, причесалась, переоделась. Как раз целый час ушел. Наставник снова заглянул. Белый пиджак, черная рубашка и брошь представителя, заколотая у сердца. Золотой лев.       — Госпожа Каваками, — обратился по фамилии, подавая руку и кланяясь в приветствии.       — Прошу, зови меня по имени, — взяла под руку.       — Я твой наставник. Так что не спорь.       Путь был до зеркального зала, где собрались и другие жители крепости. Высшие слои знати из городов империи. И среди всех людей — одна полукровка. Во время коротких обучающих дней она показывала себя лучшей, получив благосклонность императора не только за заслуги, но и из-за другой крови. Иностранка, жительница страны, разрушенной и съеденной империей.       Посреди зала засиял огонь. Обычный эффект для появления. Кицунэ лишь стремилась поскорее уйти, но рука наставника не давала это сделать. Шоу закончилось. Грозный голос разнесся по залу, отражаясь от стен: «Настало время для разглашения нового пророчества. Вы готовы?» Большинство с воодушевлением ждали. Лишь два человека смиренно стояли посреди зала в толпе. Ветер ворвался из окон и затушил пламя, образовывая из дыма женскую фигуру.       — Дитя демона. Одна из бывших светочей уничтожит мир, забрав сердце юной девы. Берегитесь те, кого коснулась рука чудовища. Они сами могут становиться монстрами. Образ растаял. Через секунду двери с правой стороны раскрылись. Явился сам император. Все становились на одно колено, приветствуя правителя. Лишь двое поклонились, как было принято в их родном доме, стоя и приложив правую руку к сердцу.       Девушка приподняла взгляд от пола, стараясь уловить каждое движение появившегося мужчины. И он сам обратил внимание на иностранцев. Приветствующие вставали и отходили в сторону, пропуская правителя вперёд. Тот натянуто улыбался.       — Чудесного дня, леди Каваками Шинджу, — кратко кивнул, поприветствовав лишь девушку.       — Благодарю, император Рэйна, за оказанную честь лицезреть вас.       — За полгода пора было уже привыкнуть к нашим порядкам и правилам.       Лисица согласно кивнула, сжав зубы. Мацуи всё ещё не отпускал её руку, гладил, прося вести себя немного поспокойнее. Император ушёл в другой зал проводить слушание. Зеркала закрыли темно-синей тканью. Люди разошлись, разделились на группы, болтали между собой и смеялись, показывая на Шинджу.       — Благосклонность. Император продолжает держать некоторых как залог мира. Каждый захваченный город, страна, провинция кого-то ему оставила. Именно для такого короткого разговора и надо было наряжаться?       Наставник лишь повёл к комнате, подальше от любопытных ушей. Крепость Скорби империи Рэйн как раз и было местом, где жили все. Шина когда-то вычитала из истории о его первом названии. Крепость мечей. Слишком большая разница в духовном значении.       Зайдя в комнату, кицунэ первым делом упала на мягкую кровать лицом в подушку, а наставник снял пиджак и бросил на пол. Белый и так быстро пачкался. На один раз. Даже не снял золотого льва.       — Здесь ещё никто не заподозрил о твоей истинной сущности? — девушка один раз хлопнула по перине. — Стань взрослее. Желаю серьёзно поговорить, — снова хлопок.       — Тебе придется общаться с императором один на один. Меня, даже как сопровождающего, не пригласили. Постарайся не вспылить. Ради нашего дома.       — Дома, которого уже нет. Пух, — перевернулась на спину. — Хоть все там живы. Я, благословенная богами, должна сидеть смирно здесь, не чувствовать свободы? Тут хоть и происходят занятия по религии, языку, культуре, но это же всё чужое. У нас свои покровители.       — Ты не стремишься познать что-то из этих наук. Кроме языка. Мы и так с тобой его давно учили.       — Я, как ханари, должна обладать своим духовным клинком. Но не могу его призвать, — протянула руку к потолку. — Человеку не понять проблемы полукровок.       — Почему же не понять? — усмехнулся, присаживаясь за стол. — К счастью я смог добиться лучшего для тебя. И для себя, — сложил руки, приготовившись к молитве.             — Духи, прошу, проведите эту несмышленую девчонку к лучшему.       Шина тоже встала и повторила свою ночную молитву, но не вслух, кроме последней фразы: «Пожалуйста, найдите наставнику поскорее жену!» Мужчина засмеялся.       — Желаешь избавиться от меня?       — Ты уже около двадцати лет рядом со мной.       — Да и тогда разорвется мой контракт с твоей семьёй. Твоя семья сама попросила меня присматривать за тобой. С твоего рождения, если быть точнее. Простого одиннадцатилетнего мальчишку.       Спорить желания не было. Шинджу привела себя в порядок, поправила платье, прическу. Время для личной встречи пришло. Длинный коридор, несколько поворотов и вот — небольшой кабинет смотрителя для таких разговоров. Император перебирал бумаги на столе. Заметя ханари, пригласил присесть в кресло напротив. Каваками попыталась последовать манерам дам Рэйна.       — Леди Каваками Шинджу очень грациозна, если следует правилам этикета.       — Вы хотите назвать мою родную страну варварами?       — Ни в коем случае. Империя Рэйн является доброжелательной к другим.       — А кто бог-покровитель вашей страны?       — Хикару. Понимаю, что забрали вашу богиню цветов.       — Высшие изгнали ее из пантеона.       — Рэйн не настолько древний, как ваш мир, — император взял со стола одну из своих книг, передал собеседнице. — Вы же, леди Каваками, сами решили отправиться в эту крепость. Знали на что шли? — мужчина усмехнулся, сложил руки в замок.       — Благодарю за оказанное радушие, но, — забрала фолиант, не смотря на обложку, — вы недооцениваете нас. Наши земли хоть и подчинены вам, но всё ещё живут сами. В нашей крови то, что заложено предками. Это не искоренить.       Император засмеялся, довольствуясь лучшим из своих оппонентов. И, если бы эта девушка была чистокровной жительницей Рейна, то отдал бы замуж за кого-то из своих приближенных, а может выбор бы пал на одного из сыновей. Этот колкий взгляд карих глаз, тёмные волосы. Ничего не сочеталось с именем, обозначающим жемчужину, кроме светлой кожи. Императора забавило даже то, как она прижимала какую-то книгу к груди. Попытки казаться добрым правителем были провальными. Каваками чуть ли не всегда догадывалась о его мыслях, желаниях. Недоверие к людям Рэйна появилось с первых дней прихода в Крепость.       — Аудиенция закончена. Не задерживаете других жителей самого безопасного места.       Шинджу поднялась, поклонилась, сделав так не любимый реверанс, и удалилась, не отпуская книгу. У дверей уже стояла ещё одна девушка в платье небесного цвета, расшитого золотом. Слишком вычурно. Ужасно. Другая благородная дама не давала пройти, загораживая проход в узком коридоре.       — Раз ты лучшая, то можешь забирать всё внимание к себе? Диковинка, — схватила за волосы, Шинджу старалась не показывать боль, зашипела, скаля зубы, — дикая. Ты должна благодарить за то, что ешь с нами с одного стола, а не с псами или из лошадиной кормушки.       Молчала, продолжая терпеть. К несчастью обувь была без каблуков. Да и рушить и так хрупкие отношения с чистокровными имперскими детьми не было желания. Но тут девушку кто-то сзади схватил за руку, та расслабила хватку и обернулась.       — Я понимаю вашу ненависть к таким, как мы. Но, если вы не хотите лишить свою семью титула, прошу больше не проявлять в открытую эту ненависть. Иначе император может что-то сделать.       Девушка кивнула, извинилась и убежала.       — В следующий раз не задерживайся. Больше не стану искать тебя, — сухо сказал наставник, вытирая об одежду ладонь.       — Спасибо, Мацуи, — произнесла тихо, опустив взгляд, передала книгу наставнику.       — Я устаю следить за тобой. Для них мы всегда будем чужаками. Пойдём обратно. Я принесу ужин в комнату.       Шинджу молча семенила рядом с единственным своим другом. Картины, каменные стены. Ничего не привлекало внимания. Только наставник. Высокий, такие же, как у неё, тёмные волосы, глаза почти что кофейного цвета. От кофе, подающего в империи, воротило. Горькое. И только сейчас заметила, что он всё ещё без белого пиджака. Лишь чёрная рубашка.       Дойдя до комнаты, Мацуи осмотрелся, впустил Каваками, потом зашёл сам. На этот раз Шина не устремилась к кровати, а присела на ковёр. И это не была та приятная золотистая трава, щекочущая ноги, а потолок не был тем тонким слоем бледно-голубого неба без облаков. Казалось, что не зря назвали это место Крепостью Скорби. Шинджу усмехнулась своим мыслям, не обращая внимание на то, что Мацуи ногой отпихнул куда-то лежащий на полу пиджак, потом подобрал его и повесил на спинку стула, присел рядом с кицунэ и раскрыл книгу. Если император дал, то надо изучить. Одно из правил обыкновенного человеческого любопытства.       Картины, карты, слова. Слишком скучно для лисицы. Мацуи с упоением вчитывался в текст, иногда почесывая рукой подбородок, нос, щеку. Шинджу прислонилась головой к его руке. Наставник тряхнул плечом, отталкивая. Приходилось наслаждаться гравюрами. Битвы, демоны, как бороться с ними, как вычислить тех, кто связан с ними. Лишь только дойдя до страницы про полукровок и богов её родного дома, попросила остановиться. Полностью проснулась. Наставник улыбнулся, потрепал по волосам. Не отвлекаясь на ласки, провела пальцами по гравировке витиеватого названия.       — Легенды Ханари, — тихо прошептала. — Готовимся окунуться в имперскую ложь? — с усмешкой предложила.       — Эта книга кажется знакомой. Не важно, — перевернул на другую страницу. — Нам главное думать, как продолжать скрывать твою животную натуру, дорогая Шинджу.       — Почему животную? — обиделась, надула щёки и сложила руки на груди.       Детскость девушки забавила. На щеках появлялся румянец, губы становились тонкими. Мацуи, стараясь не засмеяться, сам продолжил изучение, иногда посматривая на воспитанницу. Каваками успокоилась и присоединилась, пытаясь хоть что-то вычитать. Данные страницы были на родном языке. Создание земель, покровители, известные личности. Попросила остановиться на четырех главных животных, подчинённых богам. Другие существа просто не интересовали. Кот, пёс, змея и лиса. Первые, кто даровал своё покровительство миру смертных. Потом были созданы демоны. От небесных до водных драконов. Высшие существа. Шина осторожно перевернула на следующую страницу.       — Император или догадался уже, или решил дать почитать что-то о моих родных землях. Словно мы эти истории не слушали уже сотни раз за жизнь, — злилась, продолжая выискивать хоть какую-то информацию про своего покровителя. — Про Инари лишь пару строк и рисунок. Даже нет упоминания о кицунэ. Тут только их верховные, — поднялась, сняла с себя верхнее платье, оставшись в нижнем, и снова легла в постель.       — Даже не переоденешься ко сну как надо, — выходки, конечно, начинали раздражать. — А как же ужин?       — Я поохотилась ночью. Дай мне поспать! — откинула одеяло в сторону.       Под колыбельное пение птиц крепко уснула. Никто не мешал, не отвлекал или будил на ночные тренировки. Приятные детские воспоминания словно сон приходили в мысли. Прохладный ветер словно одеяло укрывал, позволяя уйти от проблем.       Наставник захлопнул книгу, встал с ковра, укрыл отброшенным в сторону одеялом. «Слишком ещё маленькая и немного наивная», — решил Мацуи, наблюдая за ворчащей девушкой. Первая луна уже поднялась. Темные пятна на белом золоте завораживали. Небо и звезды отличались от родного дома. Россыпь мелких светлячков, мигающих в темноте. Мацуи не собирался покидать лисицу, да и оставаться до определённого времени здесь было опасно, как и гулять без дела по крепости. Забрав книгу, ушёл в свою комнату, находящуюся в крыле бывшей тюрьмы. Там была лишь его комната. Окно с решеткой, серые сырые стены, вместо кровати — доски на бочках, старый матрас, давно спущенный на пол, подушка. Лишь только стол был новым, хоть и с поломанной ножкой. Шкаф с несколькими комплектами одежды. Другим же доставалось лишь лучшее. Даже Шинджу. Более богатое и удобное место для жизни. Даже лучше, чем было дома. Но, в первые дни, он находил её спящей на полу, укутавшись в белоснежный кокон из одеяла. Да и сейчас она не прекращала закутываться. И среди этого гнезда спать в обличье кицунэ.       — Забавно, — заметил порванные страницы в конце и маленькую надпись от руки с именем на форзаце. — Вы решили выкрасть эту книгу в библиотеке и подставить нас? — спросил, оборачиваясь на человека, стоящего за дверью.       Тень смотрела на ханарийца сквозь решетку в двери.       — Вы умны, Мацуи. Но жаль, что вы безродный. Даже в наших землях это считается уродством.       — Ваше величество, вы эти полгода даже не замечали меня. А теперь решили так просто взять и подойти?       — Это подло подставлять тех, кто добровольно ушёл. Мне скоро надо будет уехать. Постарайтесь внимательнее следить за вашей воспитанницей. А не то пророчество обернется против нее.       — Теперь желаете сказать, что будь у вас такой сын, как я, то относились бы лучше?       — Люди с восточных земель такие забавные. Вы сильно отличаетесь от чистокровных жителей Рейна. Да будет империя благословлена своими покровителями. И я не зря передал эту книгу именно вам. Хоть и через её руки. Как помню, именно вы были очень близки с хранителем.       Правитель ушел, кивнув на прощание.       Ближе к рассвету по замку разнесся женский крик. Мацуи первым выбежал, ища место, откуда он раздавался. Комната Каваками была открыта. На полу с перерезанным горлом лежало тело девушки с изуродованным лицом. Шинджу стояла у кровати, вжавшись спиной к стене, а над трупом возвышался темный сгусток, схожий с волчьим образом. Заметя Мацуи, волк выпрыгнул в окно второго этажа и скрылся в уходящей тьме.       — Шина, всё хорошо, хорошо, — пытался успокоить трясущуюся девушку, гладил по голове, пряча заплаканное лицо у себя на груди.       Шинджу ногтями впилась в рукава, задевая кожу. В коридоре уже столпились, шумели. Кто-то даже смел обвинять Каваками в убийстве. Но, пересекшись с взглядом её наставника, успокаивались и постепенно уходили. Лекари в белых одеждах и с синими повязками на предплечье накрыли тело и унесли. Слуги осторожно оттирали кровь. Лучшим решением было отвести лисицу подальше от любопытных глаз и комнаты.       Все так и продолжали перешептываться между собой. Ни одно жилое помещение, кабинет или мелкое место не были подходящими. Оставалась лишь его тюремная комнатушка. Хоть и там было не безопасно. Войдя внутрь, помог сесть на доски. Волокна необработанного дерева впивались сквозь ткань в нежную кожу. Но боли не ощущалось до момента осознания и спокойствия. Не подавала даже виду, что больно, продолжая шмыгать носом и потирать пальцами сухие глаза. Наставник, достав из шкафа серую ткань, укутал воспитанницу. Присел перед ней на колени, взял за руки и спросил о том, что же произошло на самом деле. И кем являлась та девушка.       — Это была дочь герцога, Роберта Моррис. Та самая, кого ты останавливал вчера. Я просто спала. Потом увидела её. Эти глаза. Они были почти что бесцветными. В руке нож для писем. Я не могу вспомнить, что было дальше. Я пыталась обороняться всем, что было под рукой. Всё рассыпалось в пепел. А потом…       — Главное не ранена, — перебил, услышав про действие проклятого предмета. — Ты могла погибнуть, дорогая Шинджу. Как и думал, не надо было уходить.       — Мы, наконец-то, перешли на «ты», — заплакала, услышав такое обращение.       — Не радуйся так. Продолжай обращаться ко мне в более вежливой форме. Я же твой наставник, госпожа Каваками.       Мацуи вспомнил слова из того пророчества. Но отмахнулся, считая сказанное просто безумным бредом. Только кто-то мог донести и обвинить его в смерти дочери герцога Моррис. Да и так резко потерять благосклонность императора к чужестранцам. Нет шанса на побег. Нет шанса продолжать спокойно жить в этих стенах. Но Шинджу же была спасена кем-то. Лишь за это благодарил.       Солнце поднялось. Утренние воскресные сборы всех жителей Крепости. Наставник, осмотрев девушку, ещё сильнее закутал и попросил подождать немного. Поднялся, изучил свои вещи, избрал серую рубашку. Приказал надеть. Шинджу послушно сделала, отряхнув деревянные щепки у ног, повязала серую накидку как юбку. Мацуи снова нацепил значок представителя. Ведь эти сборы всегда были официальным мероприятием. И снова зеркальный зал. Только все зеркала были разбиты вдребезги. Лишь узорчатые рамы оставались. Дамы осторожно ступали по стеклу, некоторые мужчины поддерживали их. Кто-то осторожно туфлями убирал куски с дороги. Мацуи, вспомнив, что Каваками без обуви, взял на руки, отнес в более безопасное и пустое место, расчистив маленький пятачок.       — Никто не слышал дребезг? — спрашивали у друг друга девушки.       — Неужели всё так резко начало сбываться?       — Как страшно.       — Сначала герцогиня Моррис убита, потом зеркальная комната уничтожена.       — До этих, — рыжеволосая женщина указала на чужаков, — всё было нормально. Мацуи, стараясь сдерживать дикий пыл воспитанницы, сам решил переговорить с чистокровными. Горки стекла трещали под ногами. Женщины сбивались в кучку, пятясь подальше, продолжая перешептываться.       — Прошу прощения, — поклонился, — что перебиваю ваш прелестный разговор. В высших кругах стало модно оскорблять людей из других земель? Мы не просили завоевывать наше маленькое государство. И вы, Мелисса, Мирра и Корнелия, хоть и имеете знатные фамилии и титулы вашей империи, но никогда не жили среди нашего быта, правил. Мы же за эти месяцы пытаемся подстроиться под ваши порядки. Когда выберетесь, выйдете замуж, то будете тоже подстраиваться под новый род своего мужа. И ни я, ни госпожа Каваками не являемся вам врагами, как бы кто-то не пытался очернить наши имена.       — Говорите красиво, наставник Каваками, — завела разговор рыжеволосая женщина, выпячивая гордо грудь, на которой тоже красовался золотой лев, — но и вашу ученицу ждёт такая же судьба. Любым приказом свыше она будет подчиняться. Только кто же возьмет её замуж? Кроме ваших восточных лордов, хоть у вас они называются по-другому.       — Значит вы не знаете правил наших земель, госпожа Корнелия Скай. Я, как слуга, буду следовать за ней.       Троица тихо засмеялась, забыв про опасливость.       Но тут снова явилась фигура из дыма, медленно переходившего в разгорающееся пламя. Присутствующие поклонились, приветствуя одного из покровителей империи, точнее этой крепости. Каждую неделю они сменяли друг друга, показывая, что следят за своими детьми.       — Я забрала первую жертву. Вы, люди империи, так просто будете сидеть здесь? Какой позор! А ты, — обратилась к юной кицунэ, — не такая, как другие люди. Давно я не встречала кого-то из родного дома.       Мацуи было хотел двинуться к Шинджу, но остановился, узнав в духе Хикару. Лицо тонкое, с идеальными чертами лица. Огненные волосы струились по плечам, задевали кожу собеседницы. Он не мог слышать их разговор. Богиня растаяла, подарив улыбку. Минуту спустя, Каваками оглянулась на своего наставника. На глазах блестели слёзы. Не замечая осколков, впившихся в босые ноги, убежала куда-то. Оставив собеседниц, Мацуи погнался за ней. Искал по окровавленным следам ног. Алый кончался у одного из открытых окон. Сбежала снова в лисьем образе. Ударил кулаком о подоконник, разодрав немного кожу.       — Вы потеряли своё дитя? — с усмешкой произнесла госпожа Скай. — Ненависть и страх читался в её глазах. К чему это?       — Вы про глаза Шинджу? — тихо спросил, продолжая корить себя за всё.       — В их обеих глазах. Мы, наставники, должны сохранять жизнь своих деточек. Не знаю, как в вашей стране, но здесь, в Рейне, мы лишь нанятые. Их желания — наши желания. Нельзя идти против.       Тишина и покой. Но в душе было смятение.       — Мне надо выбраться наружу! — схватил женщину за руки.       — Отсюда невозможно выбраться.       — Я отвечаю за её жизнь своей головой!       — Вы полезны для империи. Так что не беспокойтесь. Если с ней что-то случится, то вам, как присягнувшему императору, помогут и дадут новую подопечную. Останется лишь найти её мёртвое тело.       Лес. Шуршащая листва под лапами. Боль. Мелкие осколки от зеркал всё ещё занозами засели, сильнее проникая в мягкие подушечки. Слова Хикару всё еще бились в голове. «Вернись домой. Ты в опасности». Вернуться. Куда? Ведь дом слишком далеко.       Сердце билось в бешенном ритме. Конечно в опасности. Все же будут обвинять ту, кто отличается от чистокровных имперцев. Дева из захваченных земель, да и родившаяся с таким демоническим даром. Лишь добравшись до укромного места в чаще, остановилась, попыталась зубами вытащить осколки, но не выходило. Сжимала зубы, стараясь не кричать от боли. Но тут услышала детский плач. Встрепенулась, прислушалась. Подошла к месту, откуда доносился слабый голос. В охотничьей яме лежал ребёнок. Грязный, в платье схожим с мешком из заплаток, волосы слиплись и спутались. Прыгнула вниз, обратилась в человека. Попыталась дотронуться. Но дитя словно волчонок дикий отодвинулось, успокоившись.       — Я не обижу, — уверила.       На лице ребёнка были царапины, ноги и руки словно искусаны каким-то существом.       — Я тоже ранена, — показала свою ступню. — Мне совершенно не больно, — соврала, прикусывая губы.       Девочка подползла ближе и осмотрела израненное место, достала из небольшой сумочки склянку, не разбитую, с каким-то веществом, скользким, болотного цвета и пахнущего тиной. Нанесла на места, куда попали осколки, накрыла ладошкой. Теплота ощущалась. Словно небольшие язычки пламени щекотали, вынимая небольшие орудия пыток. Потом шел холодок, успокаивающий и залечивающий.       — Спасибо, — шепнула. — Ты владеешь магией? — девочка отрицательно помахала головой. — Целитель? — продолжала предполагать. — Всё равно благодарю за помощь. — услышала урчание в животе ребёнка, та прикрыла живот ручками. — Голодная? — покивала в ответ. — Тогда мне не остаётся ничего, кроме возвращения в Крепость.             Там я тебя покормлю и переодену, согласна?       Закивала, облизываясь. Обняла и уткнулась носом в шею.       Ничего не оставалось делать, как подхватить эту ношу, зацепившуюся словно обезьянка за нижние одежды, ласково прижимаясь. Уцепилась за край охотничьей ямы, подтянулась, оперлась ногами, пытаясь как-то выбраться с ребенком. Отдышалась, выбравшись. Обняла немую незнакомку и побежала по направлению к крепости. Только к обеду смогли прийти. Но тут была ещё одна опасность — Мацуи, ищущий её. Он бы не обрадовался найдёнышу. Да и люди ходят по коридорам.       Дождавшись момента, сначала подсадила ребёнка, помогла взобраться, потом, обратившись лисой, прыгнула на подоконник, вновь стала человеком. Девочка удивленно распахнула глаза и приоткрыла рот. Оборвав штору, висящую рядом с чьим-то портретом, Шинджу укутала девочку. Постаралась незаметно провести на второй этаж к своей комнате. К счастью там уже всё убрали от вчерашнего происшествия. Впустила кроху и приказала ждать, пока принесут ужин. Но, вспомнив, что в неподобающем наряде, достала из гардеробной первое попавшееся, надела и побежала за едой, молясь богам, чтобы не посылали на её пути Мацуи. Но боги её не слушали. Забрав с кухни несколько тарелок, понесла к комнате.       Но вот, к счастью, не успела повернуть за угол. Услышав знакомый голос, взволнованно беседовавший с кем-то из представительниц империи, спряталась. Подождала. И по-тихому прошмыгнула во внутрь. Отдала маленькой гостье одну из порций, вторую кушала сама. В дверь постучались. Спрятав под стол поднос с мисками, сама взяла девочку в охапку и спряталась в потайной комнатке, созданной когда-то специально для слежки. В щель между камнями легко можно было разглядеть почти что всю комнату.       Взбешенный Мацуи ворвался, захлопнув за собой дверь. Он звал Каваками, догадываясь, что она должна быть где-то рядом. Протянул руку вперед, призывая клинок. Белоснежная катана, известная как Шираюки. Каваками сглотнула, пытаясь как-то не выйти, не спросить о том, как так получилось сделать у наставника духовный клинок. Он вынул из ножен катану, замахнулся, сделал несколько режущих движений и остановился, указывая кончиком на скрытое помещение.       — Выходи. Я догадывался обо всём.       Стенка отодвинулась. Лисица медленно вышла вместе с девочкой. Та с осторожностью смотрела на незнакомца, сильнее хватаясь за одежду Шинджу.       — Кто это? — кратко спросил, гордо озираясь на дитя.       — Вы бы лучше спросили, как у меня дела! — сощурилась, тяжело дыша.       — Я надеюсь, что что-то может изменить твое объяснение.       — Мацуи, мне надоело быть лишь одной из пленниц.       — К тебе хоть относятся как к нормальному человеку, а не держат в старой тюремной камере.       — Прошу, не завидуй мне.       Рубанул стоящее рядом зеркало. Лезвие с легкостью уничтожило стекло. Девушка пискнула.       — Я сам не в восторге. Со вчерашнего дня. Император передал мне ту книгу через тебя. Знаешь, что прочитал на последней странице? — Шина удивлённо приподняла брови, ожидая продолжения, но его не было. — То, что говорили в зеркальном зале! Он правда что-то понял. И ещё, — снова обратил внимание на девочку, — откуда здесь ребенок!       — Найдёныш. Сиротка. Решила приютить.       — О, боги, — клинок растворился, — как я не уследил за тобой! — девочка молчала, прячась. — Как тебя зовут хоть, — дитя хлопала глазками. — Немая? — снова непонимающе заморгала.       Наставник достал из ящичка на столике листок и кисточку для письма. Отдал сиротке, приказав написать своё имя. Девчушка резко отобрала, улеглась на пол, разложила рядом бумагу, сумочку и кисточку. Потом осторожно выводила каждую букву, выписывая имя и фамилию.       — Значит ты из рода. Не сиротка, — она в ответ кивнула, — повезло, — внимательно вчитывался в каждый символ. — Клодия Хоган. Не благородных кровей? — снова кивнула. — Приведи её в порядок. И переодень. Придумаем что-то. Надеюсь другие ничего не заподозрят.       И снова ушёл, хлопнув дверью.       Шинджу наполнила ванну горячей водой. Немного посидела, водя рукой по глади, проверяя температуру, отряхнула и позвала найденыша. Намылила губку, аккуратно тёрла тело девочки, ополаскивая водой. Остатки с мыльным раствором уходили в решетчатое отверстие, текли по трубам куда-то. Наверное, снова к закрытому озеру под замком, очищаясь от всей гадости. Грязные светлые волосы оставались на руках. Несколько раз мыла их. Клодия даже не смеялась от щекотливых прикосновений.       — Что это у тебя на затылке? — поинтересовалась, водя подушечкой пальца по чёрным линиям круга, трёх лепестков, надписям. Девочка закрыла рукой, останавливая.       — Клеймо? — отрицание. — Печать? — снова махала головой. — Кто это сделал с тобой? — тишина. — Я не причиню тебе зла. Даю слово кицунэ, что буду защищать и помогать тебе. Согласна?       — Ли… — тихо проговорила девочка, Шинджу напрягла слух, в ожидании дальнейших слов. — Ли-ли… — снова пыталась что-то сказать, — лисичка, — твёрдо произнесла Клодия.       — Вот, снова говоришь, — укутала в тонкое полотенце, немного задев носик кончиком.       — Лисичка! — обняла, уткнувшись в плечо. — Лисичка, — повторяла снова и снова.       — Клодия, — Каваками словно мама успокаивала своё дитя.       Вечером перешила один из своих нарядов, переодела ребёнка, рассказала о правилах и людях. К счастью их приходил кормить Мацуи, оставшийся с ними до отбоя.       Уходить в свою холодную темницу не было желания. Да и сейчас появился страх нападения на беззащитных. Запрет посещения наставниками своих воспитанников после полуночи теперь казался глупым. Да и комнаты не безопасными. Ненависть к Рейну угасала. Даже смешно было немного. Снова, выровняв дыхание и сосредоточившись, вызвал белоснежный клинок. На всякий случай. Тонкое лезвие катаны сияло от попадающего света от догорающей свечи. Перевязка рукояти, чарующая гарда с вырезанными змеями.       Дверь приоткрылась.       Госпожа Скай, не замечая сидящего на своём любимом месте безродного, подплыла к кровати, освещая лица спящих тонком огоньком.       — Вы что-то хотели? — тупой стороной приложил к плечу гостьи, та обернулась, улыбаясь.       Она лишь молчала, прислонив искривленный палец к губам мужчины. Головой указала на дверь, прося выйти, ненадолго, затушила свечу.       — Наставникам нельзя спокойно разгуливать по комнатам.       — А вам, видимо, можно, — поправила ночную сорочку. — Я целый день раздумывала о случившемся. И надумала одно.       — Что же? — облокотился спиной о дверь, пряча клинок в воздухе.       — Ваша воспитанница понравилась Хикару? Я не из поклонников культа этого божка.       — Оскорбление и нашего родного дома.       — А что, если в этом виноваты как раз они? Снова стремятся провести чистку, начав с этой крепости. Ведь не просто так собрали всех. Тогда ваша малышка, как и тот ребёнок, в большой беде. Что в голову придёт императору и его семье?       — Не нам решать, — склонил голову вниз, раздумывая. — Я никогда не присягну императору. Как бы не был полезен. И не боюсь любой казни. Я дотрагивался до вас. И что это значит?       — Вы и к той девушке протягивали руку. Я не стану одержимой. И нам осталось потерпеть несколько месяцев. До дня распускающегося цветка. Ваша юная госпожа станет женой одного из местных лордов.       Женщина ушла, отдав маленький конвертик Мацуи. Он внимательно попытался рассмотреть его под ночным светом.