Жемчужная лиса

Под ярким огнем от свечи Мацуи читал записку, подаренную старшей из наставников. Снова пересказ, снова какие-то слова, но взгляд зацепился за сообщение о белой лисе. О том, что она знает кто это. Мацуи облокотился о спинку стула, тот под весом скрипнул, ветер пробирал до кожи. Закрыл глаза, пытаясь хоть как-то сосредоточиться на новом дне. На рассвете послышался снова крик. Вскочил с места, уронив стул, помчался сначала к Шинджу, та удивлённо потерла глаза, девочка рядом с ней всё ещё спала. Но, вспомнив о той, с кем вчера говорил, отправился к комнатам наставников. Рядом с открытой дверью толпились другие люди. Снова накрывали и уносили тело. Одна из девушек рыдала, причитая. Он вспомнил лишь слова о прикосновениях. Каваками жива, но те двое — мертвы. — Демон, — рыкнула одна из девушек, — вы и так живёте в темнице. А ещё хотите быть уничтоженным? — Моё имя Мацуи, раз вы забыли, графиня Вайолет Рид. — Вы являетесь безродным. Вас пожалели, приняв в её семью? — продолжали шипеть другие. — Удивительно, — тихо засмеялся, опустив взгляд вниз, — лаете, но не кусаетесь. Почему же? Боитесь? — его глаза заблестели золотом, женщины отходили назад, наставники другие становились на защиту, прикрывая собой. — Я просто ненавижу вас. Вы — имперские курицы. И я никогда не буду вас уничтожать. Ведь предпочитаю следовать нашим правилам. Шираюки! — позвал клинок, тот оказался в руках, удивив собравшихся, испугав. — Моя катана убивает лишь тех, кого захочу. Так что лучше не попадайтесь мне на глаза. А иначе… — Прекрати! — мужчина остановился, раздражённо рыкнул и вернул клинок в исходное состояние. — Снова кто-то мёртв? — Шина неуверенно поправляла сползающий с плеч халат, куталась в шёлковую ткань. Мацуи лишь кивнул. Женщины удалились в свои комнаты. — Прошло пол года. Они только сейчас желают сделать что-то с нами. Обвинить во всех бедах! — Успокойся, пожалуйста. — Успокоится?! — его голос эхом прокатился по коридору. — Меня все считают убийцей. Меня! А не тебя! — Мы можем всё обсудить в моей комнате. А иначе все обо всём узнают, — Шинджу старалась говорить тише и спокойнее. Один кивок согласия показал его готовность выговориться своей воспитаннице. «Это для нашего блага. Это для нашей защиты», — повторял себе весь путь, стараясь успокоить демона внутри. Он с рождения был лишь приёмышем, рос с детьми рода Каваками. Учился по законам кодекса чести, но внутренний демон всё мешал, стараясь вырваться наружу уже какой месяц. Сдерживаться становилось сложнее. В груди просто жгло. Лишь когда двери закрылись, выдохнул, осмотрелся, ища девочку. Та удивлённо хлопала глазками, наблюдая за посетителями, продолжая что-то писать углём по бумаге. — Кто-то, видимо, защищает нас, убирая знающих, — хмыкнул. — Это точно не защита. Кто же виноват тогда? Хикару? Другие покровители? — Или снова я, — смех обретал оттенки безумия. — Они так хотят думать. Всё ещё хотят думать. — А может это из-за того глупого пророчества? Всё началось же после! — Я его уже наизусть выучил. Думаешь, там говорится что-то о тебе, обо мне, даже о этой, — указал рукой на Клодию, — девочке? Дитя демона. Разве она полукровка? Чистое существо? Одна из бывших светочей уничтожит мир, забрав сердце юной девы. Светоч? Уничтожит? Слишком глупая строчка. Берегитесь те, кого коснулась рука чудовища. Это точно про меня? Видимо так. Ведь каждый человек, кого коснусь, просто умирает. Из-за этого все начинают сторониться. Они сами могут становиться монстрами. А это? Точно о тебе. Ты превращаешься в лису. Для людей Рейна это уже чудовища. Они могут бояться даже букашки. — Ты устал, — старалась как-то успокоить. — Устал?! Какая ложь. Меня просто используют и использовали всю жизнь. — Мацуи? — девушка пыталась как-то звать. — Я достаточно натерпелся. Он повернулся и ушёл, хлопнув дверью. Шинджу больше не стремилась за ним, крикнув: «Ну и пожалуйста! Делай что хочешь!» И так длилось два месяца. Первые две недели жила спокойно, пытаясь учится и учить Клодию. Но она никак не могла выговорить слова вслух. Писала и показывала, говоря лишь «лисичка» разным тоном голоса. Потом две недели ходила к его комнатке, но боялась зайти, даже заглянуть за прутья решётки. И целый месяц не могла найти место, начав волноваться. Искала по всей крепости, но нигде не было наставника. К ней на время приставили Зарию Грин, новую наставницу, прибывшую вместе с Ханной Смитт из провинции Леон, что на севере от Ханари. Эти чистокровные спокойно относились к странной девушке, к слухам, бродящим среди стен. И эти два месяца ничего необычного не происходило. С исчезновением Мацуи прекратились и смерти. — Завтра нас навестят особы кор’олевских кр’овей, — гарсировала каждый раз рычащую букву Зария, одевая Шинджу в многослойное платье с корсетом. Каждый раз, смотрясь в зеркало, Каваками считала себя шутом в объёмной юбке, неудобном каркасе, корсете, сдавливающем грудь. Так одевалась лишь три раза. И то Мацуи старался выбирать более лёгкие материалы. Хотелось снова повернуться и спросить: «Как тебе?» и услышать тихое: «Рейн не смыслит в нормальной одежде». Шина давно скучала по шёлковым тканям кимоно или юкаты, хоть оно чаще всего состояло из нескольких слоёв и для быстрого передвижения было непригодно. Слишком красивое с узорами, переливами. Но данные платья дам просто мешали. — А теперь, — пропищала Ханна, уже одетая под стать местным красавицам, — повторим вальс. А то оттопчешь ноги своему будущему мужу. К счастью Клодия, сидящая всё время в комнате Каваками, и Мацуи, исчезнувший, не увидят её позора. Раз. Два. Три. Отбивала такт наставница девушек. Подол мешал двигаться, старалась всё время смотреть под ноги. К счастью Шинджу была ниже Ханны и могла отплясывать женскую партию. Но, на середине танца, заметила в углу стоящую фигуру человека, оторвалась, зовя человека по имени, но он не откликался. — Стоп! Что случилось, Каваками? — Ты снова зовёшь этого мер’завца? — помахала рукой перед глазами. — Плачешь? Она действительно шептала имя, смотря в пустой угол стены. Лисье чутьё никогда не подводило. Это значило многое. Вплоть до смерти человека. Даже новость о раннем приезде королевских особ её не обрадовала. Расталкивая и путаясь в слоях платья, побежала к той самой тюремной комнате, где когда-то жил этот человек. На удивление дверь была открыта. Внутри — пустота. Лишь сломанный стол и валяющаяся книга. Попыталась присесть, поднять фолиант, пролистала все страницы до конца. У корешка были вырваны три страницы. Последняя строчка заканчивалась отрывочно: «Белый змей, душащий добычу. Гравюра…» — А были ли эти страницы тогда? — затаилось в душе. — Хо, не думал о том, что папашка поселяет юных дев, провинившихся, в темницы Скорби. Шинджу захлопнула книгу и обернулась. — А глазки-то красные. — Вы кто? — Забыл представиться. Кайан, второй принц. — Какое странное имя. — Как раз для моих серых глаз. И даме не надо сидеть на грязном полу. Наверное пленник, живший здесь, был мерзким, вонял, с кривыми зубами. — Он пах нормально! От Мацуи пахло сталью и кровью! То, что я люблю! Он был холодным и расчетливым человеком! И самым красивым. А вы, дорогой принц, просто урод. — Что?! — возмутился, поставил руки в бок и немного наклонился, чтобы лучше смотреть в глаза бесстыжей иностранке. — Да! От вас просто несёт псиной. Мокрой псиной. И глаза у вас как у грозовой тучи. Слишком узкие губы! Острый подбородок! — Тогда ты, девчёнка, — немного подумал, ища сравнения, — воняешь лесом. А цвет глаз схож с собачьими экскрементами. — Что?! — встала, вытянула руку в сторону. — Шираюки! — крикнула. Из воздуха появился белоснежный клинок. Такое представление просто удивило молодого человека. — Воу, не думал о Ханари такого. Опасная ты. — Нет. Просто это мой духовный клинок. И, если не возьмёшь свои слова обратно, то тут прольётся чья-то королевская кровь. — Ладно! — выпрямился, замахал руками перед собой. — Вы очень привлекательны, мадам. Ханари самые красивые в мире. Но дамы Рейна лучше. Девушка сдерживала звериные порывы, напоминая себе о манерах, цели. Стать выше этих существ. — Раз так, — попробовала растворить клинок в воздухе, отпустив, но он просто упал рядом, — то, господин принц, у меня нет желания общаться с вами. — В таком платье даже драться невозможно. Но я, к вашему счастью, безоружен. Наши женщины предназначены для любви, а не войны. — Упёртый баран, — процедила тихо сквозь зубы. — Я вас прекрасно поняла. Дайте только пройти. Надо готовиться к балу, — толкнула плечом. — А клинок? — принц только хотел дотронуться, но вместо рукояти взял змеиный хвост, резко отпустил его и запер дверь, переводя дыхание от испуга. — Отвратительно! — вытер ладонь об одежду. Освободившись от наряда, Шинджу сама в своей комнате репетировала танец. Зеркальную, как она слышала, комнату уже преобразовали в бальный зал. Приглашены были вельможи со всех городов в поисках невест. «Он бы не хотел меня оставить. Но клинок его подчинился мне. Значит с ним что-то случилось. Ханари. Надо думать о народе, а не о себе. Ты внучка сёгуна». Устав, легла на пол, развела руки и ноги в стороны, тяжко вздохнула. Пустым взглядом уставилась в потолок. Катана больше не призывалась, даже по имени. — Лисичка! — крикнула Клодия. — Папа, папа, — оглядывалась по сторонам, словно кого-то искала. — Вспомнила семью? — тихо засмеялась. Девочка отрицательно помахала головой. — Папа. Лисичка. — Я тебя не понимаю. Девочка заплакала. — Ты, наверное, скучаешь по Мацуи? — Клодия кивнула, продолжая тереть пальцами красные глаза. — Он уж точно не твой папа. Зови его по имени. — Ма-цу, — попыталась выговорить, но снова вырвалось, — папа лисички. — Наставник! — крикнула, приподнимаясь на локтях. — Моя семья осталась там, в Ханари, в небольшом городе. — Семья? — осторожно присела рядом, обхватив колени дрожащими ручками. — Да, я из рода сёгунов, почти что вторых, после императора, правителей. У меня четверо замечательных дядюшек, один из которых стал хранителем храма и знаний. Первый из мужчин нашего дома. Просто их сёстры не доживали до совершеннолетия. Я, как старшая из семьи, отправилась сюда. Точнее мы, — замолчала, закусила губу, зашипела, отгоняя дурные воспоминания. В комнате стало темно. Даже луны исчезли за облаками. Ветер задул свечи. Клодия немного дёрнулась, осмотрелась вокруг, снова ища кого-то взглядом. Тишина давала больше мыслей и воспоминаний о прошлом. — Мы росли вместе с Мацуи. Он, как бесфамильный приёмыш, стал следить за мной и учить. Лучшая нянька. А его клинок, Шираюки, — немного смолкла, ища подходящие слова для перевода имени. — Знаешь истинное название клинка? — Клодия отрицательно замахала головой, внимательно вслушивалась в каждое слово. — Белый снег, — вздохнула с сожалением. — Я помню эту шестнадцатую зиму. Метель застилала землю. Ежегодная охота на злых духов, одержимых. Он стоял посреди этого безумного танца. Потом, в одно мгновенье, появился, прикрыв меня от удара большой пятнистой кошки. Тогда он выкрикнул имя катаны. Я даже понять не могу, как, — Шина осматривала открытые ладони в полумраке. — Как я могла призвать его. Получается Мацуи среди нас больше нет? — капли медленно стекали по щекам, падали на руки. — Лисичка, — жалобно позвала девочка и обняла Шинджу за шею. Внутри безумно разгоралось пламя скорби. Все голоса и улыбки словно исчезали из памяти, появившись на одно мгновенье. Обида захлестнула горло, вырываясь комком из скулежа, рыка и крика, обвинительных слов. *** — Хикару! — мужской голос разнёсся по пещере, — ты специально всё сделала? Богиня весело пританцовывала к гостю. Шепнула что-то ему на ушко и скрылась. — Создать одержимых? А для этого надо найти человека, заключившего сделку. Хикару снова, появившись из темноты на половину, продолжила шептать. — Сделка с чистой душой? Он поселился в человеческом теле как паразит? Интересно. *** День цветения настал. Снова переоделась в тяжёлое платье. Клодия спряталась под кроватью, наблюдая за перевоплощением Каваками. Шинджу терпела наведение макияжа, причёски, повторений манер. Наставница и Ханна были рядом, поддерживая и ведя к торжественному залу. По дороге вид был необычным даже для дня. Свечи словно парили в воздухе по безоконному коридору. Внутри бывшего зеркального зала всё было освещено тысячью лучами солнца, отражающихся от подвешенных остатков от стекла. Для жителей Рейна, даже переодетая под стать знати, Каваками была изгоем. Каждый перед тремя принцами кланялся. Получилось немного неуклюже из-за неудобного каркаса и корсета. — Приветствую, леди Каваками, — ответил старший из них. — Вы необычны. Отличаетесь от дам нашей империи. — Да, отличаюсь. Высокий, тёмные волосы, серебряные глаза. Но черты лица заставляли немного скривиться. Впалые щёки, острый подбородок, шрам на левой скуле под глазом. Он даже не улыбался, кротко кивнув на ответ. — Мы уже знакомы, — второй протянул руку, но девушка фыркнула на этот жест. — Сэир, — представился третий. — Мы почти одного возраста, Каваками. — Если так, то почему вы как седой старик? — Ах, про волосы? — засмеялся. — Мне нравится. Осталось после наложения проклятия. Ай! — Каян толкнул локтём в ребро. — Не заигрывай с ней. — Сдерживай свои порывы. Она — чужеземка. Нам не нужна грязная кровь. — Рейн так беспокоится о чистоте рода? Никогда бы не подумала об этом. — Поговорим во время танца, — старший протянул руку, приглашая. Каваками, не долго думая, согласилась. Двое остальных пытались уговорить пойти с ними, но выбор уже сделан. Музыка полилась от оркестра, отражалась в стенах, заглушалась говором. Сначала Шинджу пыталась как-то услышать людей, но ничего не удавалось. Следила за своими движениями, стараясь не оттоптать ноги партнёру. — Ваша неуклюжесть забавит. — Из Ханари не сделать даму Рейна. — Обращайся ко мне по имени. Никаких «ваше величество», «принц», «наследник престола». — Что вам в этом не нравится? — кокетливо спросила, наклонив голову немного в сторону. — Да. Мой статус не делает из меня какого-то монстра и лучшего правителя. Это невыносимо раздражает. Хоть и привычно. — Иссен, так? — Да, — ответил на языке Ханари. — Вы знаете наш язык? — удивилась. — Немного. — Вас привлекает наш народ? — кокетливо спросила. — Меня привлекает ваша тонкая культура. Изящество. Совершенство. Вы способны на многое. — Не удивительно. Рейн слишком порочен. Ваши ценности противоречат нам. — Правда? — притянул ближе к себе, вглядываясь в глаза. — Ох уж эти ценности. Каждый человек ставит для себя свои цели. Власть. Деньги. Сердце. Душа. Это слишком соблазнительно для нас. Музыка закончилась. Иссен поклонился, прощаясь и переходя к другой даме. Со стороны Шинджу наблюдала за ними, поедая сладости у стола. Изящная и тонкая. Полная противоположность. Такой была Ханна. Более подходящая партия для молодого наследника. Она была лёгкой пушинкой в его руках. Милая и добрая. С яркой улыбкой. Ни одного изъяна. Иссен наблюдал за бывшей партнёршей, искал её взглядом, пытался поймать среди разнопёстрой толпы. Он сам понимал, что не сможет выудить больше интересующей его информации о её родном доме. И вот, на следующем коротком перерыве, поймал девушку за руку и отвёл в сторону. Извинился за беспокойство, угостил сладким белым вином. Он долго расспрашивал о культуре, кицунэ отнекивалась, лениво отвечая. — Неужели всё настолько тайно? — изумился, делая глоток из бокала. — Да. — Я хочу узнать больше. Может, если сделаю отречение, переберусь к Ханари. Каваками подавилась, закашлялась, непонимающе смотрела на старшего наследника. Только сейчас показалось, что он был чем-то схож с Мацуи. Слёзы сами начали течь из глаз. Пыталась сдерживать себя, чтобы макияж не испортился. Иссен испугался. — Я что-то не то сказал или сделал? Обидел? Оскорбил? — Нет-нет, всё нормально. Просто вы так похожи на одного человека. — Чем же? — Такой же твердолобый. Настаиваете на своём, но готовы отдать жизнь за дорогих людей ради их блага. — Это был ваш возлюбленный? — снова спросил на языке Ханари, чтобы никто ничего не понял, не подслушал. — Нет. Он был моим наставником. Всю мою жизнь. Часть моей семьи. — Мне очень жаль. Это всегда больно. Прости. Они помолчали с минуту, просто переглядывались. На следующий танец позвал младший. Разница в возрасте была не велика. Сэир казался мальчишкой с задорной улыбкой, неугомонный, любящий говорить лишь о себе. Невозможно было слушать эти хвалебные речи. О битвах, учении, женщинах — всё было рассказано, словно был совершён подвиг. К счастью он переключился на Ханари. — Вы тоже достойны гордости. Ваши сердца очень интересные. А все ли женщины вашей мелкой провинции красивы? — Провинции? Ханари самостоятельная страна. У нас красивы не только женщины. Они опасны, бьются наравне с мужчинами. — Женщины и оружие? Пф! Вы способны лишь на одно. — Мне снова выслушивать ваши претензии?! — Это ваше дело кем быть. Я бы не хотел взять в жёны Ханари. Вы слишком требовательны к своим избранникам. Шинджу хотела обвинить этого глупца во лжи, но промолчала. Ханари выбирают сердцем, иногда по договору. Так относится только к храмовым служащим. Там много правил и требований к служителям. Смотря к какому храму человек желает себя связать. Девушка вслушивалась в гомон, стараясь хоть как-то выудить приятного для себя собеседника. Она могла когда-то мечтать о танце с наставником, но тот никогда не танцевал. Даже в родном городе на праздниках. Сидел в стороне, что-то рисовал или писал, заполняя книгу. Даже рассказывал сказки или легенды детям. Музыка прекратилась. Каваками попрощалась, искала Иссена. Старший находился в обществе Ханны. Она была счастлива, стоя рядом с будущим, как считала Каваками, мужем. Лучшая партия друг другу. Он, заметя одинокую девушку, отошёл от собеседницы, направился к Шине, но её для танца перехватил второй принц, крепко прижимая к себе и стараясь не отпускать. «Просто доверься мне», — прошептал, уводя подальше. — Извините за братьев, госпожа Каваками. — Что вы. Мне было приятно находиться в их обществе. — Сэир тот ещё идиот. А Иссэн тот ещё доверчивый глупец. Его легко обвести вокруг пальца. — Он показался мне наоборот. Более подходящим для правителя империи. — Он помешанный дурак. Если бы хотел, то собрал бы весь трактат о вашем доме. Досконально изучил богов. Просто Хикару так на него действует. — Хикару? — удивилась, чуть ли не крикнула на весь зал. — Она самая. Слишком много общаются. Кажется кто-то сделался личным хранителем. — А как вы относитесь к Ханари? — недоверчиво спросила, стараясь подальше оттолкнуть. — Нейтрально, — сухо ответил, не отпуская. — Говорят, вы общаетесь с демонами. — От вас правда несёт псиной. — А от тебя лисой. Ты, случайно, не оборотень? Лишь когда закончилась музыка смогла вырваться и уйти подальше. Надо было остаться хоть бы до захода солнца. Тысячи лиц. Тысячи цветов. Из-за этого голова начинала болеть сильнее. Иногда, в перерыве, обсуждала что-то с Иссеном, уже не боясь рассказывать о доме. Даже истории духовных клинков не стали тайной. Он словно ребёнок удивлялся, слыша о разнообразии этих техник, самих оружий. Смеялся, слушая забавные легенды. Особенно его привлекли сказания о черепахе и драконе. На вопросы о Ханне он старался не отвечать, уводя разговор в другое русло, возвращаясь к Ханари. День клонился к концу. Зал становился более свободным. Шинджу, хотевшая уйти пораньше, задержалась, продолжая проводить день в обществе нового друга. Иссен смог даже украсть её для разговора один на один на одном из балконов второго этажа. Луны освещали землю, создавая два соединившихся кольца. Птицы весело щебетали, садясь на перила и внимательно наблюдая за людьми. — Было весело, — спокойным голосом произнёс принц, поглаживая птичку пальцем по головке. — Ваш народ может быть благодарен за такую жертву. — Ваше величество, — резко замолчала, закрыв рот ладонями. — Ой, Иссен. Он кивнул, хмуря брови. Шинджу сжала губы, переминалась с ноги на ногу, пыталась найти куда деть руки. Потом перешла полностью на родной язык. — Иссен, вы правда лояльны к нам? — Вы никогда не были варварами. А теперь некогда процветающая страна превратилась в отстающую. Как видят её наши люди. Каваками, — обратился к собеседнице, — не от моей воли зависит всё. Вам нужна свобода, а не заключение. Рейн не способен дать вам благополучие, — схватил за тонкие изящные ладошки и прижал к себе. — Я желаю освободить вас от этого. Девушка засмеялась. Она никогда не слышала настолько правильных речей от жителя Рейна. Никаких оскорблений. Где-то в кустах прошмыгнуло что-то длинное и белое. Шорох испугал девушку и улетевших птиц. Снова послышался в коридоре крик. Тонкий, детский. Каваками не раздумывая помчалась к своей комнате. Иссен за ней. Раскрыв дверь, осмотрелась. Никого. Только вещи, мебель, всё было разрушено и перевёрнуто. Уловив тонким слухом плачь, подошла к тайной комнатке. Открыла стену. Там как раз была Клодия, сжавшаяся в комок. Девочка сразу бросилась на шею спасительницы, повторяя «лисичка». Некогда длинные золотистые волосы были коротко обрезаны. — Ребёнок?! — принц не пытался ничего лишнего не говорить, пока не заметил на затылке татуировку. — Шинджу, отойди от неё! — Клодия напугана! Найти бы того, кто покушался на моего ангелочка. — Твоего?! В ней сидит демон! Как ты не поймёшь! — Она просто ребёнок! А я, если ты не понял, Кицунэ! Истинная кровь Инари! — тонкий шлейф накрыл тело девушки, преображая в животный вид. Она с надеждой посмотрела на человека, ожидая, чтобы он позвал кого-то, рассказал всё. И это сделала случайно зашедшая Ханна. «Демон!» — раздалось в коридоре. Иссен было хотел уйти, но был схвачен за штанину цепкими зубками. — Я должен доложить отцу об этом ребёнке. Каваками вернулась в былое состояние, в разорванном неудобном платье стояла на коленях, удерживая пальцами за ногу. — Но так нельзя! — крикнула сквозь слёзы. — Я не хочу терять и её тоже! — Постараюсь унять эту ситуацию. Коридор уже заполнился зеваками. Галдели наперебой, продолжая кидать обвинения. Их взору не скрылась даже Клодия. Но мало кто говорил о ней, стараясь восхищаться унижением Ханарийской девки. Иссен не стерпел. Сам встал на колени перед Каваками. Та распахнула глаза, удивляясь поступку будущего правителя. — Теперь мы на равных. Ханари такие же люди, как мы! — Вы всегда любите унижаться, старший брат, — подал голос Сеир. — Да и здесь два ребёнка-демона. Точнее один взрослый и маленький. — Тогда, если выгоним одну, то папашка открутит головы всем, кто здесь. А что делать с мелочью? — кричал Кайан. Старший был в замешательстве. Между долгом и чувством. Он прокручивал много вариантов событий, ища более лёгкий и подходящий. Он не желал пойти против воли отца, также не хотелось видеть слёз Каваками. Встав с колен и подняв девушку, сообщил свой нелегкий выбор: — Увезите в столицу, — сухо отдал приказ. Двое мужчин вошли в комнату и, защёлкнув наручники на руках девочки, увели. Клодия брыкалась, пыталась звать Шинджу и Мацуи. Девушку крепко в объятьях удерживал Иссен, стараясь успокоить, заверить, что плохого ничего не случится. Надо лишь вытащить демона изнутри этого хрупкого тела. «Это лучшее, что я мог приказать. Прости», — шептал на ушко. Комната опустела. Солнечный свет разочарованно сиял. Птицы раздаржённо щебетали. Шинджу с пустым взглядом лежала на кровати, а кто-то гладил по спине, успокаивая. Умиротворённое одиночество. Прошёл целый день после того инцидента. Занятия проходили без участия Ханари. «Нездоровится», — говорили наставница и Ханна. Никто не смел из мелких господ противиться воле наследника престола, оставшегося в Крепости. — Ты сильно привязана к ней? — шептал Иссен, пытаясь снова вывести девушку из состояния скорби. — С ней правда всё будет хорошо? — недоверчиво спросила, в который раз. — Мы постараемся вытащить этого паразита из неё. Есть много способов вызволения демона из тела. — Я ведь тоже наполовину такая. Лиса. Ты видел. Никогда не перевоплощалась при людях Рейна. — Рейн. Скопление гордецов и только. Почувствовав власть и деньги, люди меняются, иногда не в лучшую сторону. А кто-то от рождения должен стать таким. Каваками тихо хмыкнула. Попытки скрываться были провалены. Всё вернулось в своё русло. Обучение манерам, подготовка к жизни при высокопоставленном муже. Желания сбежать уже не было. Потеряв всё и всех, смирилась, став послушной игрушкой. Принцы уехали, как и другие гости. Наставница, как и Ханна, ничего не говорили о лисьем облике или девочке, скрывавшейся кога-то в комнате Каваками. Желания пойти в свою комнату не было. Под покровом ночи осторожно убежала в лес. Пройдя пару метров от крепости, остановилась. Тишина немного пугала. Ни людей, ни птиц. Втянув воздух носом, попыталась поймать хоть часть каких-то живых. Не страшась быть пойманной, вернулась в человеческий облик. Кто-то ласково притронулся к лицу ладонью и потянул за собой, ведя в глубь чащи. Бег. Ветер. Начинающийся дождь падающими каплями раздражал кожу, своим холодом заставлял дрожать. Нечто привело к яме с кольями, на которых лежало окровавленное тело. Всмотревшись в лицо, узнала этого человека. Горло сжималось в удушье, руки и ноги обмякли. Упав на колени, крикнула имя: «Иссен!» Голос эхом раздался, пугая птиц. Дождь прекратился также, как начался. А рядом материализовалась Хикару. Богиня улыбалась, поправляла выпавшую прядь себе за ушко. Доброе, наивное, почти детское лицо. — Это произойдет, если убежишь, — ласково пропела. — Ты же… Ты же сама… — пыталась подобрать слова и не уничтожить бессмертную на месте. — Ты же сама сказала мне вернуться! — Чтобы нашла ту девочку. Вам суждено было встретиться. — Если ты всё знаешь, то объясни. Мацуи. Он мёртв? — Как знать, — пожала плечами. — Я не слежу за Ханари. Вы не в моей компетенции. Кивнула, соглашаясь. В прошлом она и так много кого могла потерять из-за своих глупых выходок до совершеннолетия. И чуть ли не стала причиной пожара в храме, повздорив с хранителем перед отъездом. Она никак не попросила у младшего дядюшки прощения за свои глупые слова. Мир начинал давить сильнее. Не такая, как все. Всё ещё пугающая и тянущая за собой пропасть. Подстраиваться под каждого, связать себе руки от одиночества. Ханари для истинно чистокровных являлись подобием зверушки, а не человека. Наставники могли лишь кивать, пытаясь показать свою заинтересованность человеком, не вникая в мучающие внутренние проблемы. И Каваками задумалась: «А что будет, если продолжу превращаться в марионетку Рейна? Я внучка правителя, наделённая даром, не вещь. Хоть мой наставник и безродный, воспитанник нашей семьи, я не дам порочить его чистое имя грязными словами. Он лучше и сильнее меня во всём. И я не достойна этих гнилых почестей. Но ради семьи надо жертвовать своими чувствами. Из всех людей этой страны лишь Иссен нормально ко мне отнесся. Но почему ощущаю теперь ложь? От его слов, поступков, каждого движения. Один укус — смертелен. Яд легко может просачиваться в кровь. А с ней разнестись по телу». Поддавшись сомнениям, чуть ли не потеряла себя. Повозки и кареты были готовы. Пройдя жёсткий год воспитания, была направлена к какому-то человеку, избранным её мужем. У Ханари были другие традиции свадеб и выбор шёл или от семьи, или традиций, или собственный. Сбежать бы не получилось. Император отправил вместе с транспортом и охрану сопровождения. Конная гвардия с рапирой на перевес. Кто-то начищал меч, кто-то огнестрельное оружие. Лёгкие доспехи с эмблемой льва, как на брошке у наставников. — Леди Каваками, — протянул сопровождающий, открывая дверцу. — Я готова, — смирилась со своей судьбой, погасив желание увидеть Клодию в последний раз, попрощаться с Мацуи, Иссеном, псом-Каяном, домом. Не научилась вызывать свой клинок. Никто не знал куда их везут. Из колонны кареты разъезжались по разным сторонам. Дорога петляла по городам, среди леса, гор. Иногда останавливались на ночлег, давая отдохнуть и сделать свои дела, под присмотром охраны. Желание сбежать увеличивалось. Обратиться и скрыться! Но это было бес толку. На рассвете снова ехали куда-то в неизведанную глубь. Каваками нравилось наблюдать, как на огромной тонкой плёнке озера играло восходящее солнце. Слишком чарующе и необыкновенно. Она не знала о своём местонахождении. Солнце вставало с левой стороны, за водой. Значит там был дом, где-то в дали. Оставила сестру, родителей, ради их спасения. Единственная девушка из их семьи, не ставшая хранительницей храма из-за лисицы, сидящей глубоко внутри. Вдруг карета резко остановилась. Охрана приготовилась к бою, обступив кругом. — Что такое? — спросила, выходя, но один из стражников закрыл дверь, прося подождать. — Большой змей на дороге перекрыл проход. — В этой местности же никогда не водились эти существа, — заволновался один из молодых, заряжая огнестрел. — Он спит. Придётся в обход. — Открыл глаз! — крикнул другой, приготовившись стрелять. Существо, проснувшись, начало двигаться. — Это просто большой червяк! — были последние слова перед выстрелами. Противный звук заглушался криками и боем. Девушка не видела всего того происходящего ужаса. Червяк, как выразились люди, с лёгкостью обвивал человека, ломая кости, кусал, протыкая зубами до крови. Чешуя так и оставалась нетронутой оружием. Тварь уползла, насытившись, снова на дорогу. Каваками выбралась, стараясь не наступать на лужи крови и людские остатки. Тихо позвала клинок наставника. Шираюки очутилась в руке. Змей немного приподнялся, чтобы быть на уровне с Шинджу. Он не нападал. Лишь смотрел прямо в глаза, ожидая дальнейшего. Белоснежная чешуя. Золотые с чёрными узкими зрачками глаза-бусины. Змей головой показал на восходящее солнце. — Ты зверь-покровитель? — просто спросила. Существо кивнуло. — Боги Ханари не могут ходить по земле Рейна. И я пока не вернусь домой. Звук мчащихся лошадиных копыт отпугнул змея. Он стремительно уполз куда-то вниз, к воде. Клинок снова растворился в воздухе. Лай охотничьих псов. Ржание коней. Говор всадников. Можно было готовиться к встрече с неизбежным. Каваками не считала этот день концом. А лишь началом свободного пути. — Что тут произошло? — грозный голос центрального воина, спешившего с коня, не пугал деву. — Ханарийская зараза, — хмыкнул он, осматривая тела окружающих. — Не могла одна девка их всех порешать. Похоже на птичку покрупнее. — Ваше пренебрежение понятно, — спокойным тоном произнесла, сложив руки в замок. — Да тут похоже на существо слишком страшное, — подал голос какой-то мальчишка-паж. — Шинджу, — окликнул кто-то, подходя ближе, — это ты сделала? — перешёл человек на язык Ханари. — Нет, — ответила также. — Я не желала сбежать, — потом добавила более понятно для всех. — Рада видеть вас в добром здравии, ваше высочество, — поклонилась, придерживая полы платья. — Я же просил не называть меня так. — Девка знает своё место, принц, — крикнул стражник, неся собранные мешочки с деньгами. — Так это и есть та заноза, подаренная вашему дядьке? Иссен вырвал из рук недоумённого мужчины деньги. Снял плащ и разложил на земле. Высыпал всё. Пересчитал. Каждую монетку, будь то большой или мелкий золотой, серебряный, медный. Жалование Рейна отличалось от денежных средств Ханари. Там больше ходили серебряные разного номинала, формы, цвета, узора внутри. — Думаю, что лорду Сену хватит десять тысяч на компенсацию за потерю его невесты в пути. — Что? — удивилась Каваками. — Что?! — возмутился воин и вся свита. Псы залаяли в голос, оставаясь на поводках. — Слишком много! Да тут золотых окромя сто штук больших! За Ханарийскую девку! — Вы оскорбили её уже не знаю сколько раз. Был бы у неё клинок, то у вас не было бы уже головы. Мужчина схватился за горло, нервно глотал, посматривал на Иссена, потом на Каваками, ловя опасный спокойный взгляд той. — Виноват, ваше сиятельство! — упал на колени, извиняясь. — Ваш покорный слуга не пойдёт против воли будущего правителя! Только что будем, — указал головой на скучающую Шинджу, — с ней делать? Ну, выкуп произведёте. Скажите, что невесту там этак, ну, убили. А что делать с живой? С волей вашего отца? Она же, ну, подарок была же. — Не волнуйтесь, Джозеф. У меня большие планы на неё. Похоронив на дороге мертвецов, Иссен, вместе с сидящей на его коне девушкой, отправился обратно. Псы не смели прыгать и лаять на гостью, хоть и чуяли вкусную добычу. Столица империи оказалась близко. Оставалось лишь преодолеть гору и всё. Она бы попала к какому-то человеку. Джозеф, въехав в город, отделился от всех, вместе с образовавшимся мешком для выкупа. Пажи вырвались вперёд. Двое трубили в рога, сообщая о возвращении с охоты, трое воинов завернули за угол, ведя за собой собак. А старший наследник продолжал получать внимание народа. Ему махали, звали. Он с неохотой отвечал им взаимностью. Сказывалась усталость от обязанностей. Шинджу испуганно хваталась за одежду Иссена, взирая на любопытных зевак. Дети указывали пальцами, спрашивали своих родителей. Те лишь крестились, уводя подальше дорогих чад от ведьмы, как окрестили Каваками жители, только увидя в первый раз. Чёрные волосы и почти что чёрные глаза для них были демоническими. Ведь по слухам такими рождаются лишь одержимые. Тут жители Рейна были лишь на половину правы, не зная истинности происхождения Ханари. Въехав во дворец, Иссен, первым делом, спустился сам, потом помог слезть Каваками, держа её за талию. Легко спрыгнула, опираясь на руки спасителя. — Вы привезли меня к себе. Теперь что дальше? Я у вас пленница? Как и Клодия? Иссен засмеялся в кулак. Предложил немного пройтись и обсудить положение гостьи при дворце. — Мы отпустим её, когда извлечём этого демона из сосуда. — Человек не является вином, чтобы что-то пребывало в его теле. — Разве в ваших краях такое не случалось никогда? — открыл дверь в коридор. — Прошу проследовать до тронного зала, леди Каваками. — Вам отказать себе дороже, — согласилась, тяжело вздохнув. — В последний раз мы бились против кучки слабых демонов четыре года назад. А два года назад вы, как помню, напали на нас. Потом дали время выбрать кого-то для переобучения в Крепость Скорби. Но в древности это был наш оплот, перестроенный вами. — Зато там можно цивилизованно жить. — Для вас мы живём не цивилизованно? — Нет, что ты, не хотел обидеть такую чувствительную натуру. — Ханари не легко обидеть, — остановилась, всматриваясь в картины. — Зато у вас хорошо развито искусство. Достоверное изображение человека. — Это да. Но речь мы начали не с этого. — Мой младший дядюшка бы смог вытащить паразита из тела девочки без вреда сосуду. Я не доверяю вашим методам. — Шинджу, ты немного изменилась с нашей последней встречи. — Да? — хмыкнула, продолжив путь. — Для себя я ни капли не изменилась. — Я не могу предложить быть тебе моей невестой. — Почему же? — спросила улыбаясь. — У меня уже давно есть девушка с титулом крон-принцессы. И она достигла возраста для свадьбы недавно. Но могу предложить как гостье. — А может как слуге? — хотела подразнить немного, щурясь. — Отличная идея, — раздался женский голос сзади. Каваками обернулась. Принц поклонился, приветствуя. — И как давно вы вернулись, сестра? И Хистория. — Сегодня, мой дорогой муж и император, — мягко пропела блондинка. Невеста Иссена была немного ниже Шинджу. Отличалась манерами, плавностью движения. Яркие ледяные глаза, пухленькие губки, густые ресницы. Словно чистый зимний цветок. Слишком красивая и слащавая. Каваками старалась сохранить капельку терпения, кланяясь королевским особам. — Ой, — прозвучал детский голосок. Из-за спины леди Рейн вышли трое детей. Робко и осторожно держались за руки. — Карла, Шарлотта, — представил племянниц Иссен, — а это Энжел. Дети моей старшей сестры, Анны Виллен. Женщина поклонилась плавно и грациозно. У всех четверых была одна особенность — рыжие волосы, как у их деда.