Урок мироздания

Валентина Антонова тщательно прокрашивала ресницы черной тушью, глядя на свое отражение в маленьком зеркале. Усталость после ночной смены четко отражалась на ее лице: синяки под глазами виднелись даже из-под слоя тонального крема и пудры, а на лбу и переносице показались небольшие морщины. Еще бы, столько хмуриться! Хорошо хоть, что у нее в морге холодно: шутки шутками, а молодость и красота кроется в активности и прохладе. Кинув тушь в сумочку, Валя еще раз критично осмотрела себя в зеркальце, пытаясь понять, что же в ней было не так. Почему он ей изменил? Из-за чего скрывал все? С какой целью врал каждый день, говоря, что очень любит? Саморазрушающие мысли Антоновой прервала начальница, вошедшая в морг вместе с двумя санитарами. Валентина сделала вид, будто не замечает, что сотрудники завезли каталку с трупом, накрытым простыней. Не сегодня. Она устала. У Гали в руках отчеты, она что-то внимательно читает, не видя, как комично подруга пялится в зеркало, словно вокруг нее ничего не происходит. — Спасибо, можете идти, — Рогозина кивнула санитарам и, наконец, перевела взгляд на Валентину. Мужчины ушли почти беззвучно, за ними лишь тихонько скрипнула металическая дверь. Валя продолжала смотреть в зеркало, почти безучастно, глупо надеясь на то, что этим делом займется Селиванов. Галя медленно осмотрела ее с ног до головы, подмечая, как идет Антоновой этот деловой костюм, который превращает ее из Валечки в Валентину Владимировну. — А ты не рано ли собралась? — Рогозина решает нарушить тишину. Нельзя ведь так стоять вечно в конце концов. Антонова обернулась, поджимая губы и неуверенно глядя на свои черные лакированные туфли. Замечает царапину сбоку. — Знаешь, Галя, — она поднимает взгляд, прерывисто вздыхает и снова смотрит в пол. — Ты мне за переработку не платишь. Лишь закончив говорить, она вновь устремляет глаза вверх, прямо на Рогозину. Опять эти скачки смелости чередуются с приступами тревоги и паранойи о постоянной лжи вокруг. Муж лгал, валясь в ногах и моля о прощении измены. Сын постоянно обманывал, говоря, что в школе и с друзьями все в порядке. Коллеги умалчивали о серьезных задержаниях, вроде бы, из благих намерений. Но все знают, куда ими выстилается дорога. Рогозина вопросительно выгибает бровь и со сдержанным молчанием наблюдает за тем, как дрожащие руки Валентины хаотично складывают личные вещи в сумочку и рвано застегивают замок. Знала бы она, отчего Антонова так прячет глаза, не просила бы продолжить работу. — А мои клиенты, — Валечка продолжила, делая уверенный шаг вперед, — не больны, они могут и подождать. Этого в холодильник нужно положить. Она уже почти прошла мимо Галины Николаевны, как та придержала ее за руку. Понять, что побег невозможен было нетрудно. — Валя, я понимаю: ты работала всю ночь. — В чем же дело, если понимаешь? — Антонова только зубами не клацнула в подтверждение своего выраженного намерения уйти с работы прямо сейчас. — Селиванов заболел, Ромашин за городом, прости. — Отлично. — Валя, я прошу тебя. Дело очень срочное, хотя бы самые важные проверки и предварительная причина смерти. Петр Сергеевич приедет через несколько часов, — Галя чуть кивнула, глядя подруге в глаза. — Пожалуйста. Антонова выдохнула сквозь зубы, но поставила сумочку обратно на стул. Разборку с сыном придется отложить на некоторое время. Может и к лучшему. Рогозина благодарно улыбнулась, похлопала подругу по плечу и вышла из морга. В Федеральной Экспертной Службе этим ранним утром было еще совсем тихо. Сама Галина Николаевна пришла всего полчаса назад. Поздоровалась с зевающими охранниками, поправила плед, которым была бережно укрыта спящая в буфете Амелина, и заглянула в лабораторию, где уже работал Тихонов. Установление личности убитого — первостепенная задача в расследовании. После визита в морг и разговора с Валей Рогозина направилась в свой кабинет, по пути поздоровавшись с необычайно бодрым Майским. Сергей сменил Степу чуть раньше положенного: видимо, выспался. Данилов наверняка уже подъезжал к своей квартире. Так оно и было, только сразу внутрь попасть не судьба. — Привет, Рит, — уныние в голосе Степана вряд ли означало что-то хорошее. — Не доброе утро, — Власова усмехнулась, поставив звонок на громкую связь: руки были заняты одеждой. — Что случилось? — Подвезти тебя на работу? — спросил Данилов, вновь садясь за руль машины. — На это у меня сегодня совсем нет времени, прости, — Маргарита прекрасно знала, что означают эти полунамеки. — А у меня сил, — к унынию добавилась честность и прямота. Степа вздохнул. — Я ключи от дома забыл. На проходной, наверное, когда в журнале расписывался. Все равно обратно ехать, вот я и подумал… — Ладно, подъезжай, Березин будет только рад, если я приеду раньше. — Буду через десять минут. Данилов отключился и повернул ключ. Машина послушно завелась, всегда готовая везти хозяина к пункту назначения. Ехали они с Власовой в тишине. Степа направлял все свое внимание на дорогу и попытки снизить уровень морального самобичевания, а Рита красила глаза. Потом губы. А после рассматривала себя в зеркало, словно пытаясь найти изъян. По мнению Степы, занималась она этим совершенно зря. — Как ты вообще смог забыть ключи? — внезапный вопрос настиг Данилова, когда он парковался у здания ФЭС. — Хотел поскорее попасть домой, ни о чем не думал. — Да уж, — Рита поджала губы. Будто ей действительно было жаль. Поди догадайся, что на уме у Власовой на самом деле. — Сама ведь знаешь, как оно бывает после смены. Данилов вышел с ней из машины. Заветные ключи оказались у него в руке через несколько минут, одновременно с тем, как Рита прикоснулась к журналу. Легкий шелест бумаги привлек внимание сержанта, и он внезапно заговорил о погоде и пробках на дорогах. Пока Данилов из последних сил вел светские беседы, а после с трудом все же попрощался с Ритой и скрылся за дверями лифта, Березин заглянул в морг, предварительно учтиво постучавшись. Не хотелось бы увидеть Валечку в процессе переодевания. «Ну, честно говоря, хотелось бы», — пронеслось в голове, и Рома усмехнулся собственным мыслям. Неловкостей создавать не стоило, поэтому он дождался сдержанного голоса Антоновой и вошел в помещение. — Ну что, ты готова ехать, — Березин начал с энтузиазмом, который быстро померк, — домой… Почему ты еще в форме? И откуда тело? — Новое дело, — Валечка недовольно взмахнула скальпелем, а Рома рефлекторно дернулся назад. — Ромашин приедет через пару часов, ну а пока… — Жаль, я уже даже привык подвозить тебя после общих смен, — Березин виновато улыбнулся, словно этот труп появился из-за него. — Прости, что еще и ждать себя заставила. — Я сам только освободился, не бери в голову, — Рома как всегда искренне улыбнулся и погладил Валю по плечу, вкладывая в жест дружеского касания всю возможную поддержку. На мгновение стало грустно от того, что он не может сделать ничего больше для нее. — Тогда поезжай скорее домой. — Надеюсь, ты скоро тоже отправишься отдыхать. Березин успел только развернуться и сделать несколько шагов в сторону железной двери прежде, чем Антонова разрезала нить от предыдущего вскрытия на теле жертвы. Подозрительного, как она отметила парой минут ранее, вскрытия. Но кто же знал, что очередная тревожная мысль окажется правдой. Прогремел взрыв. Валентину отбросило от прозекторского стола к компьютерному, а Романа ударной волной буквально пнуло к двери, в которую он с силой врезался всем телом. Антонова отключилась от удара головой, а вот Березин остался в сознании. Перед глазами все плыло и кружилось, но он отчетливо увидел, как из тела (вернее, из того, что от тела осталось) начал интенсивно выходить газ, быстро распространяясь по моргу и проникая в систему вентиляции. Спустя пару секунд оперативник потерял сознание. В здании ФЭС, конечно же, включилась тревога, но неизвестный газ так быстро разошелся по вентиляции, что немногочисленные сотрудники падали на холодный темный кафель один за одним. Повезло разве что Оксане, которая до сих пор мирно спала в буфете, Тихонову, опустившему голову на руки перед монитором, и Степану, что спускался на лифте к машине. Все входы и выходы автоматически заблокировались, а воздух циркулировал только внутри помещений. Требования безопасности сработали против сотрудников, что в целом не было редкостью для мира, но было удивительным для такой организации, как Федеральная Экспертная Служба. Неизвестный газ, как оказалось через несколько часов, состоял из снотворного вещества краткосрочного действия и не мог нанести какого-либо вреда сотрудникам. Напоминанием о произошедшем служила только небольшая гематома на затылке Антоновой, которая отказалась от госпитализации, и ссадина на виске Березина, приложившегося о дверь морга. — Валентина, Вы уверены, что готовы продолжать работать? — Ромашин, приехавший откуда-то с дачи, с заботой смотрел на Антонову. — Конечно, Петр Сергеевич, я здесь неплохо выспалась. — Шутите все, — профессор покачал головой и снисходительно улыбнулся, взяв в руки чемоданчик. — Что же, тогда не буду Вам мешать и отдохну остаток дня. Завтра при любых обстоятельствах придется работать. — Всего доброго, Петр Сергеевич, — Валечка выдала самую миловидную улыбку, на которую только была способна, и вернулась к работе с телом. Странностей было все больше, но от возможности разобраться в них Антонову оторвал телефонный звонок. — Алло, мама? — испуганно раздался голос сына. — Юра, привет, — Валя тепло улыбнулась. — Сынок, все в порядке. — Точно? Я в новостях увидел, что в ФЭС какой-то взрыв, испугался за тебя очень, еще и перебои со связью были: дозвониться нереально. — Честно, родной, все хорошо, взорвался просто баллон с газом. Я в полном порядке, все остальные тоже, не беспокойся, правда. — Ладно, — Юра с большим облегчением вздохнул. Напряжение из его голоса исчезло вместе с волнением. — Как ты сам? Чем занят? — Я хорошо, домой вот пришел со школы. — Двойку по алгебре исправил? — Валя вспомнила, что хотела устроить сегодня разбор полетов уже после вопроса, который задала просто так, без цели вернуть напряженно-агрессивные нотки в разговор. — Да, мам, исправил, — голос Юры звучал увереннее и добрее обычного в разговорах о школе. «Вранье полнейшее, он даже в школу не ходил сегодня», — как гром среди ясного неба раздалось в голове. Голос был ее, Валентины, но сказал он совсем не то, о чем она начала думать. — А ты в школу ходил вообще? — Антонова сама не поняла, почему и зачем спросила это, осознала лишь после. — Конечно, мам, ты чего? — уверенность сохранилась, но удивления от вопроса Юра скрыть не смог. «Ходил он в школу, как иначе, что за…» Валентина уже почти расслабилась, как вдруг ее мысли прервал тот же голос. «Да врет он тебе. Не было его в школе». — Ладно, люблю тебя, пока, сыночек! Антонова быстро отключилась и в одно мгновение написала Рогозиной сообщение: «Зайди срочно». Галя не заставила себя долго ждать и появилась меньше, чем за минуту. Бежала, наверное. — Что такое, Валя? — обеспокоенно спросила она, оглядывая подругу. — Соври мне что-то, не важно, скажи любую ложь, пожалуйста, не спрашивай ничего, — дрожащим голосом произнесла Антонова, чувствуя, как горлу подступил комок. — Так, ну… — Рогозина не на шутку растерялась, но вопросов действительно задавать не стала. — Ладно, я только что пила чай с сахаром. Голос ждать себя не заставил. «Несмотря на твой, вернее, наш мухлеж… Она пила кофе без молока и без сахара. Убивает желудок собственными руками». — А на самом деле? — пальцы задрожали сильнее. — Кофе без всего, как обычно, — Галя смотрела на Антонову уже не скрывая беспокойства. Неужели так сильно ударилась? Зря отказалась поехать с врачами в больницу, сделали бы там все обследования. — Галя, у меня проблемы… В морг вошел Березин, не услышав слов Вали, но искренне почувствовав то же самое. Не понять, откуда и почему, но Рома буквально всем телом ощутил бесконечный ужас, исходящий от Антоновой, который почему-то совершенно игнорировала Рогозина. Не успев даже задуматься о причинах неожиданно повысившейся эмпатии, Роман услышал голос внутри собственной головы. «Обними ее, иначе случится истерика». Березин преодолел расстояние до Антоновой за несколько широких шагов и крепко обнял ее, прижимая к груди и словно закрывая от всего на свете. Валечка была готова разрыдаться, но уютные объятия Ромы, словно плюшевое одеяло, спрятали ее от страха и испуга. Поглаживания по спине действительно успокаивали, а сам Березин словно создавал атмосферу бесконечного спокойствия. Хотя его сердце билось так сильно, будто готово буквально пробить себе путь наружу. Откуда в голове взялась мысль о том, что Валю нужно обнять? Почему в противном случае случилась бы истерика? И как он так легко смог успокоить дрожащую от ужаса Антонову? О каких проблемах она говорила? Так много вопросов. Ни единого ответа. — Так что произошло? — Рогозина, наконец, решилась нарушить тишину. — Галя, кажется, у меня появилась способность, — несмело начала Валя, сама не веря в то, что говорит. — Какая? О чем речь вообще? — Галя выгнула бровь, мысленно прикидывая, какие успокоительные можно вколоть быстро и наименее болезненно. — Я теперь знаю, что говорит человек: правду или ложь. — Что?! Откуда? — Рогозина откровенно не знала, что ей делать сейчас. — Голос в голове, он… — Валентина запнулась, подбирая слова. — Говорит сам по себе, — продолжил молчавший до этого Березин и поймал на себе удивленные взгляды сразу двух пар глаз. Вопросов стало еще больше.