7L

только убийство и смерть спасёт бедную Чарли Хемон. только нож в её руке поможет доказать миру, что жертвы ради счастья необходимы. сказать это ей пришло белое существо, видимо заметивщее что Чарли вот-вот пустит кровь на стол. существо казалось далёким, силует был расплывчатым. стоя среди чёрного уже нечеловеческого разума Чарли, она пожимала ей руку в знак того что сделка удалась. Чарли отдала все свои чувства в обмен на безграничную власть. — тебе нужно убить и умереть. семь раз, по одному за каждый твой будущий грех. — кого? каким образом? — Чарли ничего не беспокоило. никакой тревоги, сожалений, злобы. не было даже никакого удивления этому. — семь тел. ты сделаешь это за них. по пять лет в каждом теле дам тебе на подготовку. — ясно. — растворившись в пустоте тёмного разума, Чарли обнаружила себя на кухне чужого дома. её рост уменьшился, волосы стали короче, а мозг заполнился информацией о новом теле Чарли. стоя у зеркала она с интересом рассматривала "тело номер один: Ева Хемон". в последний раз убив себя в чужом теле, по видимому то самое неизвестное существо поместило Чарли во двор её собственного дома. какой сейчас год. сколько лет прошло. где родители. ей всё равно, ей плевать, важно одно – куча отвратительных, ужасных мерзких людей каждый день проходит по этим улицам. они живут в этих домах. они гуляют в этом парке. они учатся в этой школе. это просто отвратительно. отвратительно. отвратительно. — сменив своё тело семь раз, ты стала лучше понимать людей, верно? — Томас внимательно слушал рассказ Чарли. — да, возможно. — что значит "убить и умереть"? — в глазах Чарли показался еле заметный ярко голубой отблеск и сразу изчез — твои глаза... — что с ними? — они голубые. Чарли посмотрела на него — голубой – человеческий цвет. — это зов тел? — возможно. всё возможно. может они смогут под моим контролем встать за руль управления этим телом? может у нас разум общий? может...— Чарли задумчиво посмотрела в сторону. — может тебе удастся поговорить с ними? — они смогут помочь мне добиться этого. — добиться чего? Чарли посмотрела на Томаса — апокалипсиса, что истребит всех плохих людей. обычное утро очередного скучного дня, да? слишком светло, зачем мама всегда заходит и включает свет? она меня до слепоты довести хочет? ночь прошла так быстро... только положила телефон, моргнула и уже услышала чьи-то голоса сквозь сон. или это было в самом сне? — Чарли? шум ветра, журчание воды, шелест листьев дерева... в лицо дует ветер. кто-то продолжает неразборчиво говорить где-то глубоко, но эта речь такая реальная. — ну ещё пять минуточек посплю. горло засохло во сне, сложно что-то сказать, это даётся через силу. пение птиц, скрип качелей, звуки шагов... почему же так болят ноги? стало тревожно. сердце забилось сильнее. того не осознавая глаза оказались открыты. Ева смотрела на дорожку по которой она шла. это не сон, всё слишком реально. биение сердца. гул в ушах. журчание крови в венах... она остановилась. что-то не так. что-то не то. ей было тесно в собственном теле. она стала браться за голову. такие странные волосы. такие редкие. и длиннее чем обычно. другие. другие нежели были утром. Ева посмотрела вниз. дорожка так близко. как будто она стала ниже. другая одежда. другие волосы и черты лица. Ева взглянула на свои руки. бледная кожа и длинные пальцы это не то что было ей присуще. это сон? нужно себя ущипнуть? кто-то взял Еву за плечо и развернул к себе лицом. — как тебя зовут? "кто он?" Томас с удивлённым выражением лица ждал ответа. — Чарли? Ева сегодня уже слышала это имя, оно кажется ей знакомым. она не знает Чарли... и она не Чарли... она Ева.. — Ева Хемон. — она замолчала — я умерла? — это был внезапный вопрос даже для самой Евы. — слушай... ну... да... — это было странно. всё было странно и реально. самой реальной была тревога. — ты умерла. глаза тела Чарли были голубыми. такими же, как в последние 5 лет жизни Евы. Евы, что сейчас находилась в этом теле. — ты правда не помнишь ничего? — нет. — "Ева?" слегка задрожала — совсем ничего... — ты должна была убить и умереть. — Томас разглядывал донельзя изменившееся лицо, смотревшее на него взглядом, полным непонимания. — знала об этом? — что? — Ева сверкнула голубыми глазами, затем снова задрожала. — и кого? — я то откуда знаю? — Томас замялся — а всё остальное ты откуда знаешь? кто ты вообще? ты точно человек? Томас вспомнил о Чарли — конечно, а вот она... — она? — Ева перестала дрожать и с надеждой глянула на него. — Чарли Хемон, ну... — кто она? почему....? — вопросы метались в голове. их было бесконечное множество. — ты – её тело. она – твой разум. ты – её оружие в борьбе за счастье хороших людей. ты не человек, Ева. больше не человек. у Евы в голове раздался громкий звон колоколов. колени коснулись асфальта, а затем и голова. падая в чёрное пространство, она заметила вдалеке что-то фиолетовое. тело поднялось на ноги. это всё ещё Ева. она всё ещё задаётся вопросами. — таких как ты семь. — Томас помогал ей подняться. — у всех такая же задача. мы найдём способ связаться со всеми. — зачем это всё? — Ева смотрела вниз, держась руками чужого тела. — Чарли думает что это даст ей силы и она сможет сделать то, что должна. вы являетесь олицетворением её будущих грехов. — это я виновата. я во всём виновата. я должна была что-то понять. я не должна была быть грехом. я уверена. я такая глупая. — из глаз полилась светящаяся голубая жидкость. — в этом нет твоей вины. ты не виновата ни в чём. — продолжая доказывать что-то Еве, Томас понял что это невозможно. — это ведь из-за неё ты убила и умерла. она пользовалась твоим телом. — я больше не хочу. я не хочу брать на себя ответственность. это ужасно. верни в это тело её, пожалуйста. — я не знаю как, не знаю. тело стояло около Томаса. Ева стояла около странной клетки. на её сером свитере и светлых волосах были полосы голубого цвета, пробивающиеся сквозь прутья. рядом стоял кто-то в фиолетовом свитере. клетка изчезла и в темноте загорелись два огонька — голубой и фиолетовый. — как странно видеть тебя не в зеркале. — она немного улыбнулась. у нас общий разум. теперь он у тебя материален. — ты... верни меня. пожалуйста. — Ева заплакала. — это невозможно. теперь ты тело. ты останешься здесь. в своём разуме ты можешь создать что хочешь. — фиолетовый огонёк медленно гас. — развлекайся, Ева. Ева упала на колени. у тела около Томаса глаза вновь стали серыми. — я рада что получилось. поговоришь ещё с шестью? — на лице появилась странная улыбка. Томас дрогнул от неожиданно сменившейся интонации. — я нашла способ. — **** ******* *****. — очередное тело весело представилось, но в голосе слышался страх. Томас раз за разом разъяснял обстоятельства. тело по имени "***" лежало на траве и заливалось голубыми слезами. "********" винила во всём бога и время от времени читала молитвы, что было слишком противоречиво для того что бы Томас что-то понимал. она ругала всех подряд и злилась. "******" по сравнению с другими реагировал спокойно, ну или же ловко притворялся. "*****" молчаливо слушала, иногда поднимая брови или закатывая глаза. "*****" же не мог поверить в слова Томаса и в то, что на самом деле с ним происходит. тела узнали обо всём. — спасибо. — Чарли с улыбкой поблагодарила Томаса, лицо которого больше не освещалось голубым светом. измотанный Томас предложил пойти домой и Чарли не стала возражать. тела сидели в кромешной тьме, обдумывая сказанное им и пытаясь придумать чем же занять себя в этом бесконечно скучном разуме. засыпая, Томас вспоминал их имена. имена семи несчастных грешников. раз — "Ева". боится ответственности. два — "Мису". скрывается за маской уверенности. три — "Еня". ведёт себя как ребёнок. четыре — "Серафима". наполнена ненавистью ко всему, что её окружает. пять — "Джеймс". — радуется мысли стать чем-то большим. шесть — "Джейд". — не любит общение. семь — "Рельф". — не доверяет людям. Томас привык к Чарли и к её способности удивлять его всё больше и больше, но разговор с телами произвёл на него слишком сильное впечатление. — я хочу создать апокалипсис. плохие люди умрут и жизнь на земле станет счастливой. только мне нужны тела. — зачем? разве ты не справишься с этим сама? — конечно справлюсь. просто... есть одно небольшое "но". Томас и Чарли сидели на берегу реки и бросали крошки хлеба проплывающим мимо уткам. — и какое же? — Томас закинул один из кусочков хлеба в рот. — я понятия не имею как это всё потом остановить. в какой-то момент это начнёт влиять на тех, кто это не заслужил. я думаю что тела смогут осваивать те способности, которые я им предложу. — способности? — пока "бог" раздаёт способности своим "подчинённым" для выполнения "обязанностей", я раздаю способности своим телам, что бы те мне подчинялись. — это значит, что ты находишься на равне с богом? — да, именно это оно и значит. — Чарли улыбнулась. — твоя улыбка выглядит естественнее. — спасибо. — она не обошлась без новой крови, вытекшей из клетки. Серафима два раза выстрелила в голову матери из подаренного отцом револьвера. она наступила ногой на кровавое тело в белом платье, лежавшее среди таких же неподвижных трупов. у них были такие же платья. такие же лица. те же светлые волосы и светло голубые, словно стеклянные, глаза. дети были прямо-таки копиями своей мамы. Серафима выглядела иначе. чёрное платье, тёмные волосы и синие, не естественные глаза. выделялся лишь ярко жёлтый бант в волосах, как звезда на ночном небе. в револьвере остался один патрон. маленькая девочка со светлыми волосами забилась в угол комнаты, уверенная что её не тронут. услышав лай соседской собаки, Серафима выбежала из дома и зашла в церковь, которую её мать возвела несколько лет назад прямо напротив их дома. схватив горящую свечу, находивщуюся рядом с иконой, на которой изображался человек, чьи руки были подняты вперёд. когда Серафима вошла в дом во всех крестах гостинной отразилось пламя, а крест самой Серафимы, мерцая золотом, лежал у ног бедной девочки, которая в тот же миг была схвачена за руку. Серафима, стискивая зубы от злости вела свою сестру в ванну. та упала на пол. Серафима села слева от неё и приставила револьвер с одним патроном к голове девочки с правой стороны. предсмертные крики заглушились громким выстрелом и два тела упали на кафельный пол ванной комнаты.