Флутц

– Щербакова, вставай. Ну же. Горе ты луковое, – нежно улыбается Валиева, будя Аню. Без трех месяцев как чемпионка мира-2021 валялась в постели до последнего, не реагируя на слова другой фигуристки. Она пошла даже на крайние меры – натянула одеяло до макушки, чтобы не слышать свою соседку по номеру. – Если ты сейчас не встанешь, Ань, я на тебя холодную воду вылью. – Это предательство, – бурчит Щербакова в подушку, не открывая глаз. – Предательство это то, что ты опоздаешь на тренировку. Они практически всегда жили в одном номере с благоволения Этери Георгиевны. За это время успели выучить привычки друг друга, что Аня спит допоздна, а Камила несносный жаворонок; что разбрасывать вещи по комнате это совершенно нормально, по словам той же Ани; и что прятать сладости по углам не запретит даже строгий тренерский штаб. Как и обычно, начиналось утро двух спортсменок перед сборами. *** – ВАЛИЕВА! – кричит Щербакова, забегая в раздевалку. – Ты какого лешего меня не подождала и забрала ключи?! – Господи, – раздраженно цедит Трусова, закатывая глаза. – Орешь как иерихонские трубы. Мертвый не то, что встанет, он побежит. Камила широко улыбнулась, когда Щербакова дошла до скамьи, кинув на пол тяжелый баул с вещами. – Я тебя ненавижу, Валиева. Ты бесчувственная и злая. Могла бы меня и на руках донести до льда. – Взаимно, Щербакова. Насколько я помню, ноги у тебя не перестали работать, в отличие от мозгов. Она получила вполне справедливый удар чехлами от коньков, и успокоилась. Впереди была одна из самых сложных тренировок, им нужно было показать свои прокаты, закрепить элементы, отточить мастерство. Все как обычно, и вдобавок полагались упорная Саша с 5 квадами, хрупкая утонченная Анечка, ноющая Косторная, которая несмотря на все, прекрасно прыгала аксель; и «девочка на шаре», вспоминающая всю свою программу от начала до конца. – Боже, Этери решила нас убить, – рядом с Валиевой на попу плюхается Алена. Ками не могла поспорить. Тренировка была действительно убийственной по нагрузке. – Так понятно, какой сезон впереди. Не успела Ками ответить, как воздух арены разрезал громкий голос Тутберидзе. – Косторная! У меня смутные подозрения, что ты хочешь постоять в планке на льду. Если я неправа, хочу видеть тебя стоящую на обеих ногах сейчас же! – Встаю, встаю, – ворчит Аленка и поднимается, держась за спину. – Это что еще за номер? – хмурится главный тренер. Косторная убирает руки с поясницы, делает простейшую ласточку, и Тутберидзе с Глейхенгаузом не могут удержаться от легкого смешка. Озорная она все-таки. Рядом медленно проезжают Щербакова и Трусова, переговариваясь о своем и поглядывая на Алену с тренерским штабом. – Аленка, конечно, кадр, – качает головой Аня. Она не то, чтобы не одобряет выкрутасы на льду, но предпочитает оставаться на нейтральной позиции. – И очень забавная, – мечтательно добавила Сашка. – Для тебя. Ты вообще пациент номер один. Какого черта ты хмуро катаешь всю программу, а как видишь Аленку, хоть свет вырубай во всем Хрустальном. Поделись, что вы курите, а? Трусова смущенно склонила голову и ничего не ответила. Ей и самой было еще не до конца понятно, почему она так реагирует на присутствие своей подруги. Однако у нее появились кое-какие догадки, которые не могли не остаться не замеченными для остальных. Остается надеяться, что сама Алена не замечает перемен в поведении русской ракеты. Если не учитывать то, что Саша глупо смеется каждый раз над любыми шутками Косторной. Тутберидзе двум фигуристкам явно обрадовалась, и отправила их доводить четверные прыжки до автоматизма. Такой человек, как Алена, наверняка бы послала тренера далеко и надолго, но Саша с Аней, пыхтя и ворча, отправились к Дудакову. – Валиева, – подзывает младшую Этери Георгиевна, и та послушно подъезжает. – Будь другом, помоги Щербаковой с лутцем. Назовем это помощью зала, иначе Аня скоро перестанет отличать элементы друг от друга. – А Сергей Викторович? – совершенно справедливо уточняет Ками. – Он сейчас с квадами Трусовой намучается. А тебе будет полезно попробовать себя в роли тренера. – Но мне 15, – уже смеется Валиева. Тутберидзе, конечно, была обалденной женщиной с чувством юмора. – Ну не 5 же, – Этери Георгиевна подбадривающе хлопает ее чуть ниже поясницы. – Езжай. Ками, конечно же, горела желанием помочь подруге, чтобы потом за это ее побили подушкой в номере. Или чтобы свет в ванной внезапно выключили в самый ответственный момент, когда девушка намыливает голову. Но делать нечего, она подъехала к Ане со спины, хватая ее за талию. – И вам добрый вечер, – хихикнула Щербакова. – Тебе моего внимания не хватает? – игриво изгибает бровь, на что Валиева презрительно фыркает. – Еще чего. Этери Георгиевна послала меня потренировать твой лутц, который, к слову, вообще не лутц. – А что же? – Флутц, – старается сохранить серьезное выражение лица фигуристка. – Валиева! – второй раз за день выкрикивает ее фамилию Аня, и Трусова снова закатывает глаза, в шутку показывая «как же ты надоела». – Прибереги крики для ночи, Щербакова, – бросает Саша, уезжая в другой конец льда, где Косторная с хитрым выражением лица ей что-то высказывает. Картина напоминает Ками какой-то кадр из фильма, где четверка друзей образовывает две парочки. Так, стоп. Какие пары, надо выбросить эти мысли из головы и довести чужой лутц до идеала. Перед глазами замаячило Анькино лицо. – Прием. Хьюстон, у нас проблемы, Валиева выпала с орбиты. – Не выпала я. Посмотри лучше мой лутц. – С удовольствием посмотрю на тебя, – хитро прищуривает глаза Щербакова, и Ками чуть не падает на лед, даже не успевая зайти на выполнение прыжка. *** Наступил единственный выходной для фигуристов на неделе, и все разбрелись по своим делам – кто просто гулять, кто собирался в номерах обсудить последние новости. Косторная опять куда-то пропала в корпусе, и Трусова, бухтя, искала ее по всем этажам. Щербакова же с Валиевой открыли заначку арахисовой пасты, стянули пачку хлебцов у Медведевой, и завалились смотреть какой-то до одури тупой сериал, который, впрочем, их веселил. – Господи, Ками, как ты это смотришь, – морщилась периодически Щербакова, когда шутки достигали своего апогея. – С удовольствием, – отвечает Валиева, хрустя хлебцами. – Для расслабления весьма полезно. – Отдай ложку, она моя. Для расслабления полезно в сауну ходить, медитировать, а не деградацией заниматься. – Вот и иди в сауну. А пасту мне оставь, – отнимает ложку обратно Камила, и Щербакова щипает ее за бок. Щербакова отличалась от своих фигуристок тем, что ее «правильность» исчезала, как только дверь номера захлопывалась. Каких только подколов не терпела ее соседка, и нельзя сказать, что ей это не нравилось. Их общение было идеальным. Валиева откровенно балдела от ее незаурядного чувства юмора – не сарказм, не банальные шутки, а ироничные, удачно подобранные выражения. Хитрый взгляд Ани в сочетании с ангельской улыбкой вызывал некий диссонанс у тех, кто не знал девушку близко. Ками научилась за это время смотреть прямо в глаза, отсекая улыбку и прекрасно понимая, что искренность таится только во взгляде. В нем были самые неподдельные эмоции, и Валиева была готова слушать любую чушь, которую несет Щербакова. И что самое интересное, что та никогда не повторялась, в отличие от других спортсменов. Анька особо не общалась с ними, исключая Трусову и Косторную. Иногда передразнивала их друзей, повторяя фразочки и интонацию. Ками это веселило раз за разом. – Валиева, выключи эту дрянь. Мой мозг вытекает через правое ухо уже. – Да? А я думала, это ты, поэтому так мокро, – расплывается в абсолютно идиотской улыбке Камила. – ВАЛИЕВА!