Флутц

– Ну Щербакова. – Ну Трусова. – Ну Щербакова! – Ну Трусова! Камила и Алена со скрещенными на груди руками наблюдают горячий спор двух девушек в сторонке, переводя взгляды, как в теннисе. – Как ты думаешь, они договорятся? - меланхолично спрашивает Косторная. Валиева пожимает плечами. – До следующего пришествия Христа, может, и договорятся. Учитывая их характеры, раньше это не произойдет. Великолепная четверка отчаянно спорила над тем, кто проберется поздно вечером за территорию корпусов и пойдет в магазин. Запасы были на нуле, а Медведева с явным неудовольствием им отказала, припомнив, что в прошлый раз ее, крадущейся по лестнице, обнаружила Этери. Не поздоровилось тогда всем, тренировка внезапно перенеслась на шесть утра вместо восьми. Валиева быстро выбыла из игры благодаря аргументу, «что возраст и вообще она слишком милая», а Косторная сослалась на то, что она ее неуклюжести позавидует даже слон. Остались только Аня, преимуществом который был быстрый бег, и Саша, которая могла перемахнуть через любой забор. – Давайте вы обе пойдете, - не выдерживает Алена, а Ками согласно кивает. На них с удивлением воззрилась пара глаз: темно-карие и стальные серые. Через пятнадцать минут, просочившись через ограждение, в магазин уныло плелись Камила с Аленой. – Говорила же я тебе не вмешиваться, – бухтела зеленоглазая, старательно смотря себе под ноги. Недавно прошел сильный дождь с ветром, и везде валялись отломанные сухие ветки, а грязь так и норовила заляпать кроссовки. – Не говорила, - автоматически отвечает Ками. – По крайней мере, делала вид. Не успела младшая ответить что-то едкое, как Косторная вскрикнула, запнувшись, и полетела на обочину протоптанной дорожки. Особенно обидно было то, что фигуристка была одета в белый спортивный костюм. Он был непрактичным, но любимым. На светлой макушке застряли мелкие дубовые листочки. – Скажу, что на нас напали кабаны по пути, - отпустила шутку Валиева, когда помогла подруге вытереться салфетками из рюкзака. – Дикие. В магазине на них странно покосилась охрана, но пропустила спортсменок сборной России – благо их уже знали, и тренерам вроде бы не сдавали. Девушкам постарше продавали алкоголь, им же светили сейчас только шоколадки у кассы и пачки орехов. Перед важными соревнованиями, конечно, никто этого не допускал, ставка была слишком высока. Но на сборах это было не так критично. – Оцени ту девочку за кассой. Прелесть, - шепчет Косторная так, что слышит, кажется, полмагазина. – Ну и вкус у тебя. Темненькая в очереди куда лучше, - пихает ее в бок локтем Валиева. – Конечно. Она же на Аньку похожа, только ростом выше, и лет на 5 старше. Ками вспыхивает от возмущения, уши краснеют, рот приоткрывается, чтобы поставить Аленку на место, но та ужом проскальзывает к кассам, оставляя подругу позади. Та уже, в принципе, и не злится. Вдоволь закупившись и рассовав все по карманам, они идут обратно к номерам, обсуждая последние сплетни и надеясь, что их из окон никто не увидит. Пока Алена не вспоминает, что они благодаря своей болтовне и девичьей памяти забыли купить молоко к какао, а на воде пить его – хуже планки на льду у Этери Георгиевны. Косторная делает хитрые-хитрые глаза и клянется, что если Ками сейчас сбегает за ним, то ей обеспечено место в раю. Когда ей с серьезным лицом говорят, что это будет нескоро, Алена отмахивается: ад наступит быстрее, если они не купят злосчастное молоко. Валиева вздыхает и возвращается обратно, а чемпионка Европы, насвистывая, идет обратно к своему корпусу. Она уже собирается толкнуть дверь номера, где их дожидаются Трусова и Щербакова, как замечает развязавшийся шнурок. Памятуя о своей аккуратности, она приседает, чтобы его завязать, и слышит приглушенный разговор девочек. – Ань, ты уверена, что сможешь? – Значит, будем жить в полном неведении. Меня это устраивает. – Ну и дурочка ты, Щербакова, - хмыкает Саша. Интересно. О чем это они, об акселе или лутце? Косторная не спешила выпрямляться – что греха таить, грела уши. – Сама не лучше. Долго от Алены скрывать будешь? Названная по имени девушка тихо заваливается на правый бок и чуть не выдает себя, но успевает вовремя выставить руку. Она попыталась принять наиболее удобную позу, которой в принципе сейчас не могло быть, но пути назад не было. Саша раздраженно отвечает что-то вроде «ты же знаешь», но, к сожалению, в этот момент на верхнем этаже что-то громко зашумело. – Оправдываешься, значит. Незнание закона не освобождает от ответственности, - саркастичный голос Ани. – Причем тут это? – При том. Сначала ты предпочитаешь не замечать очевидное, дальше падаешь со своих квадов, злишься на весь белый свет, уходишь в другой штаб, уезжаешь из страны, Косторная связывается с Розановым, выходит замуж… Дальше продолжать? Алена бесшумно осела на пол и окончательно потеряла нить разговора. – Что за бред ты несешь, Аня! - и Косторная полностью с ней согласна. – Ты сама Ками рассказывала, кто тебе снится по ночам? Тебе жизненно необходимо вправление мозга, – заключает Трусова. Пока Алена пыталась переварить куски диалога, сидя на ворсистом и пыльном ковре, сзади подошла удивленная Валиева. Зеленоглазая девушка моментально встрепенулась и засуетилась, объясняясь, что все хорошо, она уронила сережку и долго ее искала. Вот села передохнуть, ноги устали. – Пе-ре-дох-нуть, - медленно произнесла Валиева. – Мхм. Ладно… Косторная, не будь дурой, аккуратно приоткрыла дверь, возвещая скрипом об их возвращении. Ей совсем не хотелось стать невольной свидетельницей новых откровений. На такое она не подписывалась. *** Щербакова себе под нос мурлыкала песни, которые лились из колонки, Валиева лежала на диване и пялилась в телефон, лениво листая ленту. – Звук прибавь, - зевнула Ками. – Неожиданно. Тебе нравится русская музыка? – Эта – да. – Валиева, ты как наивная влюбленная девочка, любишь песни Вани Дмитриенко- усмехнулась Аня, с кровати дотягиваясь до подоконника, где стояла колонка. Иногда казалось, что Щербакова – самая настоящая представительница рода кошачьих, учитывая ее гибкость. – Отстань, - беззлобно отмахнулась от нее Ками. – А я и не приставала. «Так боялся, что не совпадем, не сладим, не склеимся Но мы как две Лего детали Походу совпали…» – Припев, Валиева, припев! - встает Аня, беря расческу как импровизированный микрофон. «Мы как конструктор Лего Может быть, построим Чистую и светлую Крепкую историю» Ками приобняла певицу за плечи, жалея, что не умеет играть на гитаре. Но для того нужно было иметь 48 часов в сутках, а не привычных 24. Поэтому остается быть бэк-вокалисткой в группе Щербаковой и Ко, что ее полностью устраивало. Со стороны другого номера недовольно постучали, не оценив их пение в унисон. Анька хихикнула, выключила колонку, и они продолжили акапелла: «Как конструктор Лего Сжимаем ладони Как детали по схеме Мы друг другу подходим…» Позже Валиева скажет, что именно с этого момента все пошло наперекосяк. А сейчас они повалили друг друга на пол благодаря одновременным подножкам, и Ками сразу продумывает хитрый план: защекотать Щербакову до смерти. Та случайно касается губами щеки фигуристки сверху, и на мгновение будто ток встряхивает их обеих. Ками не нервничает, наоборот, чувствует себя в своей тарелке. Она уверена, даже если что-то случится, они обязательно это разрулят, ведь они банда. Была уверена. *** – Косторная, свали, пожалуйста! – Ты выкупила этот номер? - язвительно спрашивает Алена, скрестив руки на груди. – Я же сказала, что мне нужно одеться. Прошу тебя отвернуться хоть на пару минут. – Господи, Сашка, я тебя голой, что ли не видела?! Одевайся на здоровье, свети голой грудью, я тебя все равно здесь не изнасилую. – Что очень жаль, - заключает Саша, берет одежду и пулей убегает в ванную, оставляя свою соседку в полном недоумении.