Флутц

– Косторная, ты ку-ку, - Аня так убедительно вертит пальцем у виска, что Алена тяжко вздыхает. – Я ведь хотела как лучше, а она даже не стала меня слушать. – Я бы тоже тебя не стала слушать на ее месте. Встречаешься с бывшими, мило чирикаешь с ними за одним столом. И потом говоришь о том, что обсуждаешь будущие программы. В это поверит только сумасшедший. – Но это же правда. – Что не отрицает того, что это крайне подозрительно. Щербакова отвлеклась на входящее сообщение и расплылась в улыбке, которая стала появляться на ее лице чаще обычного. Когда тебе пишет абонент "котик любимый :3", очень сложно сдержать счастье на своем лице. Да, она могла с уверенностью сказать, что она до неприличия счастлива. Разборки Трусовой и Косторной приводили ее в замешательство. Разве можно что-то выяснять, когда ты любишь? Хочется только парить над землей, целовать любимого человека и долго-долго перебирать чужие мягкие волосы. Алена была несогласна. Вообще романтика и Косторная – не совсем связные вещи, она не умела писать складные стихи, задумчиво смотреть в окно и вздыхать о своей Сашке. Аня – да, та прирожденный романтик, а ее удел – думать о любви, поедая вкусное пирожное. Оно же никуда не денется, в отличие от чувств. – И вообще, что у тебя за маниакальная страсть находить приключения на свою попу, - Щербакова закончила с диалогом в телефоне и вернулась в реальность. Алена сцепила руки, не зная ответа. Пару недель назад она договорилась встретиться с ним, чтобы поставить новую шикарную программу, поразить всех. Они обсуждали детали, музыку, движения, и Косторная полностью растворилась в этом, забыв напрочь о других присутствующих людях в ее жизни. Другие очень обиделись, и нужно это как-то исправить. Они одновременно толкнули дверь выхода на арену, и под одобрительным взглядом Этери Георгиевны открыли калитку, сняли чехлы и вышли на лед. Он отозвался приятным шорохом под ногами. – Ты восстановилась? - спрашивает Алена на раскатке. Аня усмехается и увеличивает скорость, и девушка еле поспевает за ней. Впрочем, Косторная через 15 минут мстит, заходя на фирменный тройной аксель. Получается, как всегда изящно и чисто. Сергей Викторович хлопает из-за бортика, а подруга притворно дует губы. – Лутц, - одними губами произносит Алена, и Аня готовится. Раскатывается, оборачивается, отталкивается так, как ей показывала Ками, и как дополнительно учила Сашка, владея всеми квадами. Скручивается максимально сильно, кажется, еще чуть-чуть – и зайдет на пятерные обороты. Но самое страшное – момент приземления, и она его вывозит максимально чисто. И нога даже почти не болит. – Сделано, Щербакова, - одобрительно кричит Алена, и она ловит одобрительный взгляд Этери Георгиевны, а затем – и Валиевой, которая появилась за бортом и показывала два больших пальца. На сердце стало совсем спокойно. *** Вечером в квартире Ани было тепло и уютно: собралась троица за исключением Трусовой, которая пропадала непонятно нигде. Приглушенный свет, тихая фоновая музыка, мягкий плед – все напоминало какой-нибудь московский чилл-аут. Под огромным пледом Ками переплела свои пальцы с пальцами Ани и положила голову ей на плечо. Наверное, ничего более не было нужно. – Мне нужно помириться с Сашкой, - резюмирует Алена, водя пальцем по кромке стакана. – Ты говорила с ней? – Она меня игнорирует. Я ей писала, звонила – без толку. Говорит, сначала разберись со своим этим... – Ты бы приехала к ней лично. Она ради тебя в самом начале тоже приезжала и круги натаптывала вокруг дома, - на этой фразе Валиева больно щипнула Щербакову за бок, и та осеклась. Косторная недобро прищурилась, понимая, что подруга все это время была не в курсе, но ничего не добавила. Энтузиазма выяснять ещё и дружеские отношения не было никакого. Хватало ей и обиды Сашки. – Что бы ты сделала на моем месте, Валиева? - обращается Алена к младшей, которая уже начала активно зевать, разморенная теплом чужого тела. – Приехала бы к дому Ани с букетом и кольцом, - ни минуты не сомневаясь, говорит Камила. Все удивленно присвистывают. – Вот как, - поднимает брови Щербакова. – А без ссоры ты на это не подпишешься? Алена, затаив дыхание, смотрит на сладкую парочку. Они смотрелись так мило и гармонично, что хотелось запечатлеть их взаимодействия на подкорке сознания, и брать пример. По Саше она скучала практически каждый день и каждую минуту, перебирая их совместные фотографии и пролистывая диалоги в мессенджерах. Настроение не улучшалось ни на йоту, становилось каким-то серым и тоскливым. Настоящее было куда привлекательнее, чем прошлое, и ощущение счастья остро хотелось повторить. – Только в том случае, если ты станешь олимпийской чемпионкой, а я заберу медаль чемпионата мира, - заключает Ками, и они втроем смеются. Алена думает, что это и не такая уж плохая идея – с букетом. По-моему, только Саша не очень любит цветы, и надо подгадать с выбором. Что-то необычное, как самая русская ракета. *** – Чертополох?! - изумленно выдает Трусова, когда видит на пороге своей квартиры Алену с большим сине-сиреневым букетом. – Увы, меня зовут Алена, - ворчит Косторная и опускает презент. – Пусти меня, пожалуйста, внутрь. Иначе он завянет, пока ты тут стоишь с открытым ртом. Саша неожиданно даже для самой себя впускает девушку в квартиру и сторонится, стараясь не задеть колючки. Мало ли что выдумала Аленка, вдруг они заражены сибирской язвой с местного кладбища. – Это же сра... обычный чертополох, как он может завять, - возмущается Сашка, когда Косторная по-свойски набирает воду в вазу и ставит букет на стол. – Максимум колючки потеряют цвет. – Красота, - подмечает зеленоглазая, пропуская мимо ушей колкости. Принесли букет чертополоха И на стол поставили, и вот Предо мной пожар, и суматоха, И огней багровый хоровод. Эти звезды с острыми концами, Эти брызги северной зари И гремят и стонут бубенцами, Фонарями вспыхнув изнутри. – Это Пушкин? - интересуется Трусова, выслушав заученное стихотворение. Косторная исподлобья взглянула на нее, поджав губы, давая понять, что ещё одно слово, и букет окажется далеко не в вазе. "Ракета" поднимает руки и задает единственно верный вопрос: зачем та пришла? – Уточнить, придешь ли ты на мою новую программу. – Если тебе ее поставил этот мудак, то нет, - вспыхивает Саша, и что-то ещё хочет добавить, но Алена ее обрывает на полуслове. – Она под песню Shallow. Crash through the surface, where they can't hurt us We're far from the shallow now – Под мою любимую песню? - глухо спрашивает Трусова, а сердце выстукивает бешеный ритм. – Да, идиотина. Теперь тебе понятно, почему я пропадала? Мы отточили ее до совершенства ради тебя. – Сама идиотина, - обиделась девушка. – Могла бы и предупредить меня. – Кто же знал, что ты невосприимчива к сюрпризам. Косторная улыбается своей хитрой улыбочкой, и Саша мгновенно тает, смотря в ее глаза, которые ну совершенно не могут врать. Их любовь не стоила того, чтобы обижаться и устраивать друг другу холодную войну. Она нежно целует Алену, и все вокруг становится неважным. ***

эпилог

– Я заждалась тебя. Шевели уже своими конечностями, балда. – Трусова, ты невероятно романтична, - бурчит Алена, приподнимая подол платья и выходя из машины. Солнечный свет заливал Стокгольм и главную ратушу города. На парковке стояла пара хромированных автомобилей, от которых отражались многочисленные лучи, надоедливо впиваясь в глаза. Больше гостей не предвиделось. С утра порвалось платье Алены из-за того, что она неудачно натянула лямку, и ей пришлось в спешке искать открытое ателье. Вываливать смятые евро на стол и умолять портного пришить вот прямо сейчас. Слава богу, над ней сжалились, и даже Аня по телефону долго не ругалась. Саша в строгом молочно-бежевом костюме стояла в стильных солнцезащитных очках и любовалась ясным небом, запрокинув голову. Погода совершенно не раздражала, а даже привлекала своей солнечностью. Птицы кружили где-то вдалеке, а у ратуши тихо текла река, от которой шел приятный свежий воздух. – Ты ворон считаешь? – Ага, шведских. Пойдем, Аленушка. Нас, а точнее тебя, уже заждались. Вот изначально смотришь на людей, а они тебе не кажутся подходящими друг другу. Вроде одинаковые, а оба будто из разных миров и вселенных, но все же пересекаются (параллельные все-таки не так уж и параллельны), и не замечаешь, как они сходятся, вращаясь на своих орбитах. Алена смахивает слезы, слушая свадебные клятвы повзрослевших Валиевой и Щербаковой, и краем глаза замечает пристальный взгляд Сашки. – Чего тебе, неспокойная, - краем рта шепчет Косторная, продолжая мило улыбаться молодоженам. Ее подруга выглядит невероятно счастливой и красивой, хотя красивая она всегда. – А мы когда женимся? - задает вопрос в лоб рыжеволосая, которая так и не сменила свой цвет волос спустя годы. – Когда ты станешь олимпийской чемпионкой, а я чемпионкой мира. – Чего?! - удивленно восклицает Сашка, и на них оборачивается даже священник, а Аня делает страшно суровое лицо, обещая всевозможные наказания и пытки. И даже бутоньерка из чертополоха не помогла ей понять, что вопрос про свадьбу был риторическим, а в каждой шутке – всего лишь доля шутки.