Флутц

– Я! Тебя! Ненавижу! - Аня при каждом слове пыталась задеть Валиеву охапкой роз, которые уже сложно было назвать букетом из-за растрепавшихся бутонов. Та успешно уворачивалась от ударов, и Аня злилась ещё больше. – Это кто, Щербакова, что ли? - изумленно выдает Косторная, остановившись в коридоре отеля, и трясет головой, будто пытаясь поменять картинку реальности. – До сегодняшнего вечера была Щербаковой, - произносит Трусова, и делает попытку зайти за спину Ане. Попытка терпит неудачу, и Саша получает шипами роз прямо по лицу. – Блять…. - скорее разочарованно выдыхает она, и проводит рукой по щекам. – Как же вы мне все надоели! Алена пользуется минутным замешательством, и прикрывая собой Камилу, выхватывает злосчастный букет, отбрасывая его на пол. Аня ощерилась. – Что случилось? - ее руки нежно и крепко обхватили Щербакову за талию, прижимая к себе напряженную спину. В Аленином голосе звучала тревога, а Анька продолжала молчать. Трусова присела на корточки и вытащила влажные салфетки, вытирая лицо. На ткани проступили капельки крови. Хотелось послать все и всех к черту. – Я вижу, что ты сейчас не в состоянии разговаривать, поэтому не буду расспрашивать, - Косторная была тактична. Щербакова молча ударила рукой в стену, чуть не разбивая в кровь костяшки пальцев. Боль несколько отрезвила затуманенный разум, и она в сердцах выкрикнула: – Чертов Мозалёв! Эмоции нахлынули как волна, швырнувшая корабль во время шторма на скалы, и она начала плакать. Люди, плохо ее знающие, считали, что она сдержанная и всегда спокойная. Однако изредка происходили такие случаи, когда у Ани срывало тормоза. И все, что происходило с ней, было буквально на разрыв. Она никогда не считала себя чересчур эмоциональной. Но когда ее воздушной и хрупкой Камиле посылают второй букет цветов с запиской, явно намекающей на свидание, тут и святой не выдержит. Не нужно обладать огромной проницательностью, чтобы понять, что парень распыляется не просто так. Ему нравится Валиева, а Ками не препятствует их общению. И плевать, что доказательств более не было. – Вы что тут устроили? - недовольная Медведева вынырнула из соседнего номера. – Оргию, - буркнула Трусова, продолжая держать салфетку у лица. – Как так – оргию, а меня нет? - из-за спины Жени высунулась Алина. – Иди, пожалуйста, к Глейхенгаузу за таким, - Женька затолкала ее обратно в номер и вышла в коридор. Подошла к Ане, легко тронула ее за плечо. – Ты чего убитая? Выглядишь так, будто Этери Георгиевна отменила твое выздоровление. – Я безумно счастлива на все сто процентов. Неужели не видишь? Девушка расплылась в искусственной улыбке, и Косторная вздохнула, отпуская ее из своих цепких объятий. Сегодняшняя Анька отличалась от той, какой она была буквально несколько дней назад, крепко встав на обе ноги. Пока шли только тройные прыжки, но с упорством Ани и до квадов было недалеко. Все это заслуга Валиевой – та водила Анечку на каток, страховала на прыжках, переживала за ее ногу и консультировалась с врачами. Щербакова даже подумать не могла, что за спиной она общается с Андреем. Спокойствие переросло в судорожные подозрения, похожие на паранойю. – Ты с ума сходишь, Щербакова, - ворчит Сашка, вставая и отряхивая себя от зеленых листочков. – Между прочим, Ками тебя реабилитировала, а ты ее букетом хлыщешь по щекам. Хороший же из тебя друг. Анька заливается краской. – А что она… Андрей… – Вы с Аленой безумно ревнивы. Причем вам даже повод необязателен. Аленка вон меня телефоном по лицу бьет, - показывает на почти заживший синяк под глазом. Косторная ухмыляется подбирает с пола повидавший жизнь букет. – Если мы так похожи, Щербакова, выйдешь за меня? – Извини, брак по расчету – не мое, - отшучивается Аня, приходя в себя. – А если без расчета? Только платоническая любовь. – По рукам, - охотно соглашается Щербакова, и они отдают друг другу «пять». – Вы обе сказочные девицы, - устало произносит Медведева, – расходитесь по номерам, пожалуйста. Нам всем завтра рано вставать. Они обнимаются на прощание, и Аня, понурив голову, возвращается к себе. Понимает, что сейчас надо будет извиняться перед Камилой, и непонятно, простит ли она ее после такого эксцесса. Валиева на удивление спокойно полулежала в кресле и читала какую-то книгу по психологии. Ее уравновешенность поражала, будто ничего и не произошло двадцатью минутами ранее. Она покосилась на Аньку, и равнодушно перелистнула страницу. – Успокоилась? – Ну, типа, - виновато говорит Щербакова, и садится на пол у ее ног. – Как мне попросить прощения? Моя ревность и чувство собственничества иногда не знают границ. – Иногда, - хмыкает Камила, продолжая читать. Аня пытается перевести тему. – Ты изменилась кстати, стала такая... – Какая? – Сдержанная. Хитрый взгляд карих глаз был каким-то радостным, что таило в себе опасность. Непонятно, что могла придумать эта новоиспеченная чемпионка Европы с лукавым взором – возможно, заставить Анечку пробежать пять кругов вокруг стадиона. Что крайне не хотелось делать в январе. Ками склоняется к Щербаковой и шепчет то, от чего голова идет кругом. А сердце учащенно стучит. – Ты ведь уже восстановилась, - и снова хитро щурится. Ничего добавить больше не успела. Внутри Ани слетает какая-то пружина, и она садится на колени лицом к девушке, снимая свою футболку. Целует шею, медленно спускается ниже, но никаких лишних движений пока не делает. В губы поцелуй получился каким-то робким, будто у нее нет права прикасаться к Ками. – Ты ведь подскажешь, правда? - а голос Валиевой будто сладкая патока, заставляет дыхание сбиваться. – Научу тебя любить, - уверенно говорит Аня. – Будто я не умею, - тихий смех. – Никого, кроме меня, - прикусывает мочку уха и облизывает его. – Никого. – Я поняла уже, Ань… *** Гнев поднимался откуда-то из глубин, медленно разрастаясь, опутывая сердце изнутри. Саша стиснула зубы крепче, чтобы сейчас не сорваться, не позволить себе лишнего, и максимально избежать конфликта. Она прошла пешком уже пару километров. Прохожие казались мутными пятнами, машины – красивыми яркими кусочками. Происходящее – нереальным. Под тонким слоем снега был предательский скользкий лед. Саша поскользнулась, с трудом удержала равновесие, усмехаясь про себя, что не в коньках это сделать сложнее. Да она и не ожидала скользкого покрытия под ногами. В голове засели неприятные мысли о ситуации, которая казалась ей искусно подстроенной. Косторная внезапно сменила стиль поведения после встречи с Щербаковой в коридоре, и стала проводить время наедине с собой. С кем-то созваниваться, смеяться, уходить от ответа. Трусова могла лишь догадываться о причинах, но догадки ей совсем не нравились и хотелось поскорее их вымести из головы. Кто-то ей активно машет рукой. При детальном рассмотрении это оказался бывший одноклассник, которого она не видела сотню лет. – О, Сашка, привет, - и сразу начинает трещать о своих достижениях. Ей становится тошно, и она спешит поскорее закончить разговор под предлогом встречи. Забегает в ближайшую кофейню, чтобы не отходить от плана, и заказывает какао для согрева. Лучше бы она вообще не выходила из дома. За столом в самом углу, не замечая растрепанную Сашу с красным носом, сидит Косторная, и улыбается своему собеседнику.