Дитя Хаоса

      Кай умел признавать свои ошибки. Он правда умел, просто он редко когда ошибался, чтобы подойти к человеку и начать просить у него прощения за то, что тот был неправ. Да кого он обманывает? Кай не любил ошибаться и признавать свои ошибки. И все еще не хотел признавать такую очевидную истину, которая была прямо у него перед носом. Буквально. Этот человек, на чей счет он ошибся, стоял перед ним и ждал, пока он начнет говорить.       — Ты меня слышишь?       — А… да, так что ты говорил?       — Это ты позвал меня поговорить!       Точно. Да.       Острое желание махнуть рукой, пожать плечами и сказать, что ничего важного-то он и не хотел сказать Ллойду, было сильным, но он знал, что это было неправильно. Да, он знает о своей упертости, гордости и о своем не сильно поменявшемся отношении к парнишке, но есть что-то, что он не хотел признавать больше всего.       И это пресловутое что-то исчезло в ту же секунду, когда он встретил всех своих друзей, кроме сестры и охотника.

***

      — Где Ния? — спрашивает он у всех, когда они забираются на корабль.       — Ллойд отправился за ней.       Эта фраза изменила все, и каждая клеточка, которая горела от желания накричать, что оставлять его сестру наедине с Ллойдом — плохая идея, теперь уже горела одним единственным «позаботься о ней, придурок. Защити ее так, как ты защищал ее, когда меня не было рядом».       Эта мысль была настолько чужда, но в тот момент ему было не до того, чтобы изучать ее природу. Когда все же появились в поле зрения последние два члена команды, он вздохнул с облегчением, протянув им обоим руки и помогая быстрее забраться на корабль. Не было ни единой секунды на расслабление, когда Ллойд поторопил их, прося увезти из этого места как можно скорее, пока Клаус не понял, что все солдаты движутся не туда, куда тот указал ему дорогу.       На корабле царила полнейшая тишина, помимо постоянно выгружающих предупреждений монитора и встроенного навигатора.       — Думаю, мы в безопасности, — заключил Зейн через какое-то время, и все коллективно перевели дух, позволяя себе расслабить плечи, прикрыть глаза и наконец-то встретить друг друга.       Кай бросился к Джею первым, приветствуя потрепанного, уставшего друга. Синяки под его глазами были больше прежнего, лицо осунулось, а глаза были полны непролитых слез. К ним тихонько подошла Ния, а после и Зейн. И Коул, который буквально укрыл их всех, сгребая в неуклюжие объятия. Мельком Кай заметил, как Мисако подошла к охотнику, кладя на его плечо руку и обнадеживающе улыбаясь ему. Он выглядел смущенным, расстроенным и абсолютно полной противоположностью того, что ощущали остальные.       Очевидно, потому что победа была за ними, а не за его бандой. Взгляд скользнул к его разорванному рукаву и застывшей на плече крови. Мастер огня попытался подавить жгучий горло вопрос «ты в порядке?» и благодарность, опасно маячившую на языке.       А еще по коже пробегали мурашки, потому что он всем нутром ощущал на себе взгляд мастера.       «Как победить врага?»       Легко. Уложить на лопатки, заставить заплатить за содеянное, ранить и еще миллион способов, если он начнет перечислять.       «Лучший способ победить врага?»       Вопрос принципиально отличался от предыдущего, и если Ву очевидно намекал о его отношении к охотнику, тогда что он значил? Зачем ему нужно одолеть его, если тот утверждал, что они должны научиться работать вместе?       Редко бывало так, что слова мастера имеют какой-то смысл, поэтому он просто махнул на это, предпочитая наслаждаться компанией друзей и семьи.       Но все же… чем дольше они обсуждали произошедшее и все детали плана, тем больше он ловил себя на том, что смотрит на блондина, который стоял от них всех в сторонке и молчал.       И реакция Джея на него было нулевой первое время. Значит, лица его тот либо не видел, либо не узнавал. А еще один ниндроид, подошедший в их команду, в основном слушал Джея. И все волнения по ее поводу испарились, когда Зейн начал выдавать глупые фразы, осекаться на словах и нервничать, пока гостья заинтересовалась источником его жизни и не переставала задавать на этот счет вопросы.       — Любовь роботов, что может быть прекраснее? — пропел Уолкер.       Вот тупица романтичный. Все тот же, родной, знакомый.       — Наша любовь? — игриво подсказывает Ния, прижимаясь к его плечу.       — А то!       — Кхм, — кашлянул Кай в кулак, показательно скрещивая руки на груди.       Раньше этот жест напрягал их больше, а сейчас они просто смеялись и игнорировали его, воркуя о своем, и он сам уже закатил глаза, абсолютно не чувствуя раздражения, что он пытался выдать. Скрещенные на груди руки обхватили уже плечи, и он начал понимать, что сейчас очень холодно. Воздух был влажный, они были в небе, и ощущалось это немного иначе, но четче, оттого и холоднее, чем на земле.       — Нам надо спуститься, тут холодно, — предлагает Коул, словно читая его мысли, и ребята кивают, осторожно спускаясь вниз, где тепло и где будет сухо всю оставшуюся ночь, если дождь все же пойдет.       — Рассказывай, почему ты совсем одинешенек был в лаборатории.       История Джея о том, что он был отправлен помощником Борга после похищения, имела смысл: он всегда отличался своей изобретательностью и мечтал учиться у ученого, который, как оказался, был убит за его попытку побега. Это заставило каждого из них притихнуть так, что можно было услышать малейшие порывы ветра наверху. Смит чувствовал мурашки, пробегавшие по коже, и не мог оторвать взгляда от охотника, наслаждаясь тем, что и он выглядит таким же потрясенным.       — Они сказали, что если я попытаюсь сбежать еще раз, то они причинят боль уже Ние, так что… мне пришлось…       — Мы понимаем, дружище, не вини себя за работу с ними, — перебивает Баккет, массируя слегка его плечи. — Кстати, что ты сделал там, прежде чем мы сбежали? Это выглядело очень круто!       Это отвлекло понурого мастера молний, и он заулыбался, гордо расправляя плечи и готовясь рассказать о своем успехе.       — Должен признать, что я сделал и вправду было очень круто! Теперь никто не сможет узнать, если мастер стихий будет использовать свою силу! — никто не оценил его старания, глядя на него так, словно тот отрастил еще одну голову. — Что?       — Как это, никто не может узнать?       — Ну, раньше просто когда кто-то использовал силу на территории Ниндзяго, их моментально засекали с помощью электромагнитного поля. Систему разработал Борг. Импульсы передавались к нам в лабораторию, приходилось оповещать о найденном мастере, а теперь я испортил систему так, что даже Зейн не восстановит ее в течении очень долго времени! — объяснил он так, будто это была самая очевидная вещь в мире. Но его гордость за себя начала убавляться, когда никто из присутствующих, кажется, не разделял его энтузиазма.       Пораженный, немного оскорбленный Кай подползает со своего уютного места на полу ближе к кровати и внимательно смотрит в глаза занервничавшего друга.       — Это самое магнитно-какое-то там поле было источником наших бед? Оно чувствовало всех нас?       — Ну, не всех, конечно. Это не могло распространиться на меня или уже пойманных мастеров, нас же местикамень ограничивал. Ну и Клауса, охотника и Императора, а так…       С каждым словом Джея Каю казалось, что его мозг вот-вот взорвется как от его обыденного тона, как и от самой информации. Все взгляды теперь переметнулись к Ллойду, который просто сжался под их безмолвным давлением. Его глаза избегали встречи с любым человеком в этой комнате, а Джей, поняв, кто сидит с ними в одной каюте, начал паниковать, задавать вопросы и вести себя… как Джей.       — Почему мне никто не сказал, что с нами тут охотник?!       — Откуда ты вообще знаешь об этом?       — Ну так я же за всем следил!       — То есть, ты следил за всеми моими миссиями?       — Что еще он скрывает?       — Боже, — прошептал Ллойд, хватаясь за голову.       На этом безумства не заканчивались, и даже мастер выглядел ошеломленным этим открытием. Когда Кай задумался, а что он ожидал: то понял, что считал Гармадона просто чрезвычайно сильным отродьем дьявола, у которого не все были дома. Когда он озвучил эту мысль, то на него накинулся Ллойд, начав выгораживать это бессердечное существо. Сайрус Борг. Известный многоуважаемый ученый, который был кумиром Джея с самых малых лет, был жестоко убит. И если бы на месте Джея оказался какой-то эгоистичный придурок, который не ставил бы чужие жизни ни во что, то одной жертвой дело бы не обошлось. И как можно взять и защищать этого тирана Императора?       — Ты в жизни его даже не видел, что тебе о нем знать-то?!       Если все это время их недолгого и нежелательного знакомства их споры были мелочными, а раздражение рассеивалось быстро, оставляя за собой только пепел и почву для новых споров, то сейчас Смит был напуган до чертиков, когда Ллойд схватил его за кофту, прибивая к стене и тяжело дыша. Все произошло так быстро, что он не сразу нашелся с ответом, а боль от удара в стену не сразу заставила его зашипеть и выругаться про себя.       — Ты сам-то его видел? О его публичном появлении никто не говорил со времен… он вообще не появлялся публично! — завидев за спиной обезумевшего блондинчика подходивших ребят, Кай попытался отцепить от себя подростка, не желая принимать чью-либо помощь в любой — физической или интеллектуальной — битве с ним, но с все еще не зажившей рукой это было сложно сделать, и тот не двинулся ни на миллиметр. — Отпусти меня, чокнутый ты охотник! Сам владеешь такой же стихией, как и мы и наказываешь за это остальных! Что такого можно предложить человеку, как ты, чтобы он бесповоротно оставался верен такому зверству, как Гармадон?!       — Походу, ты о верности никогда не слышал?!       — Скажи мне, что я неправ на его счет! Посмотри мне в глаза и скажи, что я ошибаюсь!       Он и правда отпустил его, смотря ему в глаза с холодной, жгучей ненавистью. Его глаза больше не пылали от злости. Они говорили больше, чем он сам. Оттолкнув его от себя как можно сильнее, он отошел от него подальше, ожидая, когда он опомнится и вновь бросится на него. Кажется, все этого ждали, медленно подходя к застывшему парню, будто к животному.       — Ллойд, пойдем со мной, перевяжем твою рану, — мягко указал на его плечо мастер, кладя ладонь на его спину и уводя его от них всех подальше.       С одной стороны, это выглядело так, словно он одержал победу, но с другой стороны, внутри все неприятно связалось в тугой комок, а разрывающийся между всеми людьми в этой комнате взгляд Нии не придавал уверенности в том, что он прав.       — Это было слишком, Кай, — шепчет она после мучительных нескольких минут.       — Ты на его стороне?!       — Я ни на чьей стороне, — медленно говорит она, выставляя в воздухе палец и готовясь сказать что-то, что ему не понравится. — И я абсолютно ненавижу Гармадона, но Ллойд не просто так его защищает.       — И ты знаешь, почему?       — Почему бы тебе не спросить у него самого?       Ага, да, это же так просто — говорить с ним, как с нормальным человеком! Это же совершенно не как горох в стену кидать!

***

      Тусклый свет небольшой комнатушки, которая определенно была подстроена под его дядю, приносил ему покой, умиротворение. Может, дело было даже не в приятном освещении, а во всех свечах, которые были зажжены здесь. Он узнавал несколько ароматов и вспоминал о первых своих днях овладения стихиями, когда при его бесконтрольном использовании, Мистаке приносила успокаивающий чай, зажигала несколько свеч и заставляла его медитировать.       Отчего-то обстановка жутко напоминала ему о той женщине.       Насколько было безопасно зажигать столько свеч на корабле, который практически всегда был в полете, а природные условия менялись аномально быстро, было за гранью его понимания, но они еще живы, та что все должно быть нормально. Куда они летели, Ллойд не до конца понимал, но подозревал, что куда-то за пределы города. Удивительно, как быстро это удавалось сделать на летающем судне.       Парень вновь осмотрелся, не нашел ничего более интересного, чем фото отца, Ву и мамы. Такие молодые. Счастливые. Что же так сильно разделило их? Заставило разбежаться?       — Вы очень похожи, не правда ли? — спрашивает Ву, и ему даже не нужно переспрашивать, чтобы понять, что речь об отце.       — Наверно, — неопределенно кивает он. Никогда прежде он не сравнивал себя внешне с ним. Он настолько привык к его новой форме, что из памяти начали исчезать некоторые человеческие черты, сменяясь на клыкастый оскал, кровавый взгляд уставших и постоянно задумчивых глаз. Да, они были похожи чем-то. Это генетика. Было бы странно, если бы это было не так.       Дядя подходит сзади, не скрывается, просто вздыхает, что Ллойд интерпретирует как какие-то сожаления прошлого, тоска или просто ностальгия. Отец тоже так часто вздыхал, и ниндзя знал, что после этого вздоха пойдут истории о прошлом, о всяких существах из иных миров — обо всём. И с каким интересом он вслушивался, пытался отличить выдумку от истины.       — Как мой брат себя чувствует сейчас? — мягко интересуется он с нотками печали в голосе. И искреннего интереса. К его удивлению, не было желания нахмуриться и сказать «ты собираешься использовать это против него?».       — Было сложнее несколько лет назад, сейчас все очень… обыденно, что ли. Он со мной почти не тренировался последние годы, Мистаке продолжала поить его чем только можно, но, честно, толку от этого ноль, — потерянно вздыхает он, ощущая, как волна липучей и цепкой безысходности накрывает его с головой. Ему никогда не удавалось помогать отцу побороться с неким ядом змеи, непонятным проклятием, что после укуса омрачало их жизни. — Ты сказал, что только я могу помочь ему исцелиться. И я не получил никаких тому доказательств или объяснений. Не иду ли я слепо за тобой в погоне ни за чем?       — Для начала тебе необходимо раскрыть свой потенциал, мальчик. Поверь мне, я лишь хочу воссоединить нашу семью, — снисходительно улыбается он, протягивая ему маленькую аптечку. — Подержи, пока я разберусь с твоей раной.       — Это все равно не сильно убедительно, — хмыкает он больше на нервах, когда боль наконец доходит до него, и мозг получает пульсирующие сигналы, а вторая рука так и тянется к плечу.       Он не сопротивляется и позволяет дяде усадить его на коврик. Дядя приступает к работе, и парень благодарно смиренно сидит, не желая лишний раз ввязываться в «да я сам», когда он определенно не смог бы сделать все, как надо.       — Тебе что-то нужно, Кай? — не отвлекаясь от обработки раны спрашивает мастер будничным тоном.       Монтгомери хмурится, пытается не искать взглядом нарушителя и подавать знаков, что тот застал его врасплох. Его голова медленно поворачивается к двери, когда окликнутый начинает заикаться. Тот положил руку на шею, пересекся с Ллойдом на секунду взглядом, отвернулся от него и выдавил:       — Я, наверно, помешал. Тогда подойду попозже, — было очевидно любому дураку, что он услышал большую часть разговора, стоял он тут давно, но дядя, который знал о его присутствии, — а Ллойд был уверен, что тот знал — не сказал ни слова. А если бы кто-то из них назвал имя его отца? Ллойд сомневался, что Кай понял, о ком идет речь, но все же это всплывет наружу рано или поздно. Он бы предпочел поздно, как раз к тому времени, как он поможет в поиске оружия и уйдет с этого корабля навсегда.       И все еще было неудобно сидеть в уязвимом положении, понимать, что из всех людей на свете именно Кай слышит о той части, что он скрыл бы с большим удовольствием, чем тот факт, что он — сын Гармадона, заставлял его злиться на дядю, который хотя бы не намекнул на чужое присутствие. И тут он огрел себя мысленным подзатыльником: даже этот вызывающий доверие дядя не был его союзником.       Но больше всего в этой ситуации угнетало, что он так забылся, что даже не услышал парня здесь. Либо тот и правда хорошо обучен скрываться, либо Ллойд был слишком глубоко в своих мыслях, чтобы прислушиваться и быть начеку. А учитывая то, что Кай — громкий, в бою часто небрежный, было сложно верить в его мастерство быть бесшумным.       — Мы уже почти закончили, проходи, — жалко. К сожалению, тот его не прогоняет, но Ллойд не унывает и уходит сам, как только Ву выносит твердое «мы закончили», бросая какое-то нелепое «спасибо» и поправляя почти снятую рубашку, теперь уже была без рукава полностью.       Ему нужно было на воздух и срочно.       Не смотреть на изучающего его каким-то новым, немного сожалеющим и виноватым взглядом Кая было сложнее, чем он думал. И эта жалость ему не нужна была. Не от него. Не от кого-либо. Не его здесь надо жалеть.

***

      Вот почему с охотником не было так же просто, как с Коулом? Он познакомился с ним чуть раньше, чем с Ллойдом, и это знакомство принесло ему только всего хорошего, если исключить вытекавшее знакомство с тем же охотником. Не хотел он прислушиваться к словам мастера, не хотел он жалеть его, не хотел он быть ему благодарным.       — Это ваш брат? Отец охотника? Что произошло?       — Мы подвели Ллойда. Он не должен был попадать во все это.       …       — Ты так и не понял, каков лучший способ победить врага?       — Нет, сенсей.       — Лучший способ победить врага — сделать его своим другом.       ...       — Ты чего раскис? Радоваться должен! Мы Джея вытащили, смотри, какие все радостные!       — Не все, — протянул он, играя с ложкой в чашке кофе и смотря в темную гущу.       Коул задумчиво почесал подбородок, присел рядом и сбросил с лица улыбку, совершенно не серьезно нахмурился, выжидая, пока он все ему расскажет.       — Если бы я не знал, что ты его ненавидишь, я бы подумал, что Ллойд — твой любовник, — протянул он, догадавшись о его мыслях.       Кай подавился воздухом. И еще чем-то. Возмущением.       — Я притворюсь, что не слышал этого!       — Ну а что тогда на этот раз? Он нас не предал, наоборот, подставил себя, помог спасти нашего друга. Или ты дуешься, что не смог доказать подлость его намерений?       Странные чувства по всему этому поводу у него были, и навязчивые мысли никуда не уходили, только вгоняли его в еще большую тревожность.       — Знаешь, Кай. Мне нравится в тебе то, что ты заботишься о друзьях и семье. Еще больше мне нравится, что когда ты видишь человека, которому необходимы друзья и поддержка, ты становишься для них опорой и старшим братом, как для Джея или Нии, например. Но вот подави ты немножко свою гордость, смог бы увидеть, что Ллойд — неплохой парень. Просто жизнь обошлась не сладко с ним, и он запутался. А здесь, среди нас, ему как никогда прежде нужны друзья, а не скотское отношение. Иначе он и правда не подумает дважды, прежде чем нам навредить.       — Предлагаешь мне стать его другом? Черта с два!       — Почему бы и нет? Он любит кофе, правда с двумя ложками сахара, а не с одной, ты любишь кофе с одной ложкой сахара! Вы оба печетесь о Ние, оба любите подраться и вести себя как малолетки!       — Ой, да ну тебя!       Наверно, это тоже стало последним гвоздем в его гробу, когда он все же решился подойти к Ллойду, перегородить ему выход из кухни и сказать «нам надо поговорить». Только вот Ллойд нетерпеливо окликал его минуты две-три, пока он молча стоял и собирался морально к этому важному разговору.       — Я ухожу через десять секунд. Десять, девять, восемь…       — Ладно-ладно! В общем… я хотел поблагодарить тебя, — почти неразборчиво сказал он самым тихим голосом из всех, смотря себе под ноги.       Охотник молчал, что только нервировало его. Он не любил непредсказуемость, он любил знать, что произойдет. Знать, как отреагирует человек напротив тебя. Он думал, что тот мог посмеяться, задрать высоко голову и пройти мимо него. Но он молчал, и молчание ему не нравилось.       — За что? За то, что придавил тебя к стене и чуть не сломал ребра?       — Что? Нет! Тц… черт! — вдох. выдох. Желание уйти стало еще более сильным. — Я хотел сказать спасибо за то, что ты заботился о Ние, когда я не мог этого сделать. Она рассказывала. Ты спас ее.       Он осторожно поднял глаза к нему и обомлел от зрелища — этот хладнокровный убийца мялся и пытался удержать кружку в дрожащих руках, его взгляд бегал везде, и он готовился что-то сказать.       — Она тоже меня спасла.       Мастер огня не знал, что он имел в виду и говорил буквально или метафорически, но от того, что тот так растерянно ответил на его благодарность, ему стало жутко стыдно. Почему эти странные эмоции вокруг этого парня не давали ему дышать спокойно? Сколько ему? Он совсем мал. Как Ния. Почему он на другой стороне? Ллойд не ожидал от него таких речей, и он сам от себя тоже не ждал. Ситуация была излишне неловкой, и он вел себя, как подросток, который не мог осмелиться пригласить на свидание Скайлор или поцеловать ее на прощание.       Вообще-то это было все, что он хотел сказать (извиняться он не будет, он все еще не считает его правым), но вопрос вырвался сам собой.       — Это из-за отца? Из-за него ты служишь императору?       — Подслушивать неприлично, знаешь ли.       Теперь он сжал кружку крепко в руках, реакция была мгновенная, его нежелание говорить тоже. Это послужило ему ответом. Ладно, что бы там ни было с его отцом и Гармадоном, охотник не собирается говорить ему об этом.       — Хорошо-хорошо, прости, я понял, ты не хочешь говорить об этом! — поднял он руки, покидая его и уходя с кухни.       — Повтори-ка что ты сказал.       — Я сказал, что понял, и ты не хочешь говорить об этом?       — Нет, ту часть, где ты сказал «прости», я просто не думал, что ты был физически способен на это.       Придурок. И зачем он распинался перед ним и благодарил пацана за его единственное верное принятое им решение?       — Знаешь, рука у меня почти зажила, и я тебе покажу в додзе, о чем ты и думать не мог!       — Что, сразишь всех, сказав «пожалуйста»?       Теперь он откровенно над ним издевался, и Кай не нашелся ни с чем, не сдерживая смеха и пихая его в плечо. Только вот он зашипел от боли, отходя от него.       — Ой, Первый мастер! Прости.       Он замер на секунду, а потом улыбнулся и вытянул руку:       — Давай еще раз. Я не расслышал.       — Да пошел ты!       Кай отвернулся, еле подавляя собственный смех, и слыша хихиканье за спиной. Вот же ж гад!