Дитя Хаоса

      Ллойд не был фанатом составлять сложные планы, требовавшие обдумать все шаги от А до Я, думать обо всех вариантах неудач и постоянно оглядываться, чтобы убедиться в том, что план сработал. Нет, планы должны быть простыми, четкими, а все ненужные препятствия можно решить по мере их поступления. Слова отца четко гудели в голове: «Ты составляешь план и надеешься, что всё пойдет по нему, а твое разочарование, когда этого не случается, отбирает время на отступление». Сосредоточиться на цели, не думать обо всех провалах, что ожидают с увеличением шагов и вовлеченных лиц к желаемому результату. Так он жил почти всю жизнь. Ву не был доволен.       Он не собирался угождать старику. В их договор это не входило. Беседы их о важности сплочения духа, командной работы и осторожности не приносили желаемых плодов: ему только больше хотелось возразить. Со временем он научился молчать и просто кивать, дабы дядя отстал. Но в наказание Ву томительно выжидал «идеального момента», чтобы приступить к поиску оружия, пока отправлял своих учеников в город на патруль, устраивал что-то вроде тренировки на природе, потому что с каждым днем, как ниндзя старались совладать со своей стихией, ущерба на корабле было больше, чем пользы — поэтому они с Джеем сейчас переносили пострадавшие мониторы и прочую технику с кормовой палубы. Его приглашали в спарринги, но его хватало только на спарринги с Нией. И не тогда, когда всё внимание было на нём.       Ощущать затылком взгляд Кая было ему не по себе. Здесь он винить его не мог — он боялся, что тот неправильно взмахнет мечом, не рассчитает силу и ранит его младшую сестру. И ему не нравилось, что из-за всего этого лишнего внимания, он начинал делать слишком много поблажек, чем злил Нию — их спарринг заканчивался обычным дурачеством и смехом, что вряд ли можно было считать за тренировку. В конце концов, они двое просто сидели в сторонке и смеялись с четырех ниндзя, за которых всерьез взялся Ву.       К всеобщему удивлению, в городе нигде никто не говорил о предательстве Ллойда в часовне. Клаус прикрыл? Это даже не было вариантом для рассмотрения. Наоборот, стало неожиданно тихо.       Ллойду казалось, что он сходит с ума.       Никто не гнался за людьми, сбежавшими из-под носа Императора, никого не поставили на уши — это было странно. Он вторую неделю голову ломает, старается увидеть подвох во всём происходящем, а отцу будто плевать. Где его родитель, что шарахался с каждой мелочи и тщательно следил за каждым голосом в городе?       Почему он не чувствует его гнева, разочарования, чего-либо?       — … и вот так вот я познакомился с Нией и Коулом. Это был один из лучших дней в моей жизни!       — Значит, вы все друг друга знаете? — кисло отозвался Ллойд, радуясь, что лица за перетаскиваемой ими частью мачты не было видно.       — Смею предположить, что Коул и Кай встретились совсем недавно, хоть я с Нией рассказывали о нём ранее, но да — так и есть.       Кивнув самому себе, Монтгомери мотнул головой, смахивая волосы со лба. Он все еще оставался белой вороной, когда все остальные могли влиться в любой разговор без проблем. Приятным сюрпризом для него стало общение с Джеем, который был единственным, кто не бросал в его сторону не таких взглядов — недоверчивых, как Кай, оценивающих, опасающихся или жалеющих, как Коул, Зейн или Ния.       Однажды он спросил у него:       — Тебе и правда не с кем больше это обсудить? — в этот день он был не в духе, как и все на корабле. Кроме мастера молний.       Джея же его грубость никак не смутила — парнишка пожал плечами и выдал самую неуместную фразу из всех:       — Все слишком заняты тем, что дуются друг на друга. Ты слишком занят тем, что делаешь вид, будто тебе все равно.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь.       Резкость в его голосе так и не отступила, хоть ответ и пришел слишком запоздало, неуверенно. Уолкер пальцем водил круги на своей ладони, оглянулся, словно прятался от чужих глаз и тихо отозвался:       — Я провёл огромное количество времени, помогая империи Гармадона укреплять власть за собой, подвергал таких же других мастеров стихий, как и я, опасности. Но за мной пришли, меня не бросили, не осудили, и я не могу найти и секунды, когда я один. То есть, сейчас ребята просто расстроены, и они снова станут такими же болтливыми, гиперопекающими и заботливыми. В общем, что я хотел сказать — просто смирись.       — С тем, что мы все еле сосуществуем на одном судне дольше, чем нужно?       — С тем, что о тебе заботятся.       Ллойд на лице никак не изменился, лишь коснулся синяка над бровью. Голоса разделившихся на два мнения людей всё ещё стучали в голове. Может, она раскалывалась от неприятного удара головой в стену и синяка от… впрочем, он и не помнил, кто конкретно был ответственен за это. Они все были в этой потасовке, ни капли не напоминающей битву достойных ниндзя. Больше походило на уличную драку. Цель была не одержать победу над соперником, а принести боль и выпустить пар.       Спор был самым обычным: волнения по поводу того, что им всем предстоит пройти, крики «я просто должен был остаться в своей деревушке и продолжать ворчать на Гармадона» и обвинения в его сторону. Возразить Ллойд не мог и не хотел — а в чем был смысл?       Другое мнение на этот счет имели Ния, Джей и Ву. Мисако.       Он вздохнул и вновь приложил к костяшкам пальцев пакет со льдом. Что бы Джей там не нес про заботу, он должен был извиниться перед ним за грубость. Но с его позицией он не был полностью согласен. Вина в нём кипела, хотя никто из его друзей не обвинял Джея в случившемся. И их ситуации были разными — у Джея не было выбора в том, что он делал, когда у Ллойда был. И он почти не жалеет об этом.       Позже в этот день его ищет Кай.       Иногда Монтгомери нравилось запираться в темноте, нравилось хоронить голову в простынях и представлять, что он силой мысли сможет остановить биение своего сердца. И плевать, что это невозможно. Возможно, он станет первым. Шансы такого исхода росли с каждой секундой, когда ни подушки, ни темноты, ни одиночества не было в этой небольшой столовой, где каждый игнорировал сегодняшнюю недо-драку и обсуждал вечер в пещере. Идея состоялась в том, чтобы устроить небольшой пикник, у костра, жарить всякие сладости, любоваться звездным небом и тратить время впустую.       — Через пару часов похолодает, — замечает Коул, когда Кай качает головой и говорит, что костёр будет достаточно большим, чтобы согреть их всех.       — Кому нужны лишние пуховики и одеяла?       «Мне нужны, чтобы спрятаться от этого нарастающего напряжения в этой странной компании».       — Ния, Джей? Вы с нами? — будто бы случайно спрашивает Зейн.       Бум. Пузырь лопнул. Злая на ребят Ния покачала головой и вышла из-за стола, покинула комнату с кружкой зелёного чая в руках. За ней же ушел Джей, замявшись с ответом пару секунд и в итоге отказавшись. Да, Ллойд определенно был белой вороной.       В конце концов остался только Кай, который подозрительно долго возился с посудой, пока сам Ллойд перебирал в голове все способы ускользнуть с корабля, когда они вновь окажутся поближе к городу. Сегодняшняя ссора в очередной раз доказала, что ему здесь не рады, а старик всё отказывался пояснять за обещанную помощь его отцу и бездействие, пока они дают фору Клаусу стать более серьёзной угрозой, чем он есть на данный момент.       — Кхм, — прочистил он горло, вытерев салфеткой руки. Парень вяло подошел ближе и положил руки на спинку стула, стоящего напротив Ллойда.       Стоило ли волноваться за то, что сейчас выйдет из его уст? На мгновение ему пришла наиглупейшая мысль, что Кай собирается озвучить общее решение и выгнать его с корабля. Это напомнило ему обо всех случаях в Даркли, когда его чуть ли не выгоняли. На этот раз его не спасет выручай-карточка сына Императора. Напротив — именно она послужит спусковым механизмом.       Выстрел не один из самых приятнейших, но и не один из ужаснейших.       — Мне нужно кое о чем тебя попросить.       — М? — попытался он провально скрыть удивление.       Теперь каждый его нерв с силой натягивался, как струна, в ожидании пока тот продолжит.       — Мы хотели устроить вечер-отдых после очень… напряженного дня, — ох, да, мягче и не сказать. Кай снова прочистил горло, будто каждое слово даётся ему с трудом. Хотя этого он не исключает. — Без Нии и Джея он не тот. Ния злится на нас за произошедшее, а Джей… — он сомкнул губы, подбирая слова. Наверняка его задело то, что Уолкер выбрал не его сторону. И удивило. Его, кстати, тоже. — … он не хочет расстраивать Нию и не хочет заставлять чувствовать себя одной против всех нас.       «Но она не одна. У неё есть я», — с обидой прогудело в голове.       — Можешь ближе к делу? — раздраженно спросил он.       Смит со всей возможной поражающей выдержкой проигнорировал его тон и наконец выпалил:       — Уговори Нию присоединиться к нам. Она не злится на тебя. Джей снова примет её сторону.       Ах. Джей принял не его сторону. А её. Он забыл, что терпят его здесь по большей части из-за Нии.       — А вы не думали извиниться перед ней?       — Да как я раньше до этого не додумался, поразительно! — всплеснул он руками, схватился за волосы и покачал головой. — Всего лишь извиниться, да ты гений! Конечно, думал, дурень!       Ллойд лишь скривился, но вздохнул:       — Я попробую, но ничего не обещаю.       И чтобы спасти их обоих от неловкости и его благодарности, он встает и уходит на поиски девушки, чтобы побыстрее с этим закончить. Если все носились повсюду с подготовкой к глупому пикнику, то Ния определенно была бы там, где даже их голоса ее не потревожили бы. Догадка оказалась верна — она была на корме корабля, опасно свиснув ноги за края очень низкого и непрочного ограждения, да еще и без поддержки рук, держащих чашку давно остывшего чая. Она часто пряталась на крышах, в опасной близости к краю и прямой смерти, когда дулась на него за какую-нибудь глупость ещё до его знакомства с этой странной её семьёй.       — Как твоё самочувствие? — спрашивает она, когда он подходит. Его рука непроизвольно поднимается к синяку, и он неловко поправляет челку, пожимает плечами.       — Ты отказалась от вашего «вечера на природе».       Только сейчас он осознал, что понятия не имеет, как будет её уговаривать.       — Тебя Кай прислал, да? — весело спросила она.       Ниндзя сощурил глаза, смотря на её абсолютно не злое, не расстроенное и не обиженное лицо при упоминании её брата. Конечно, она его любит, ведь он её брат и всё такое… но он ожидал не совсем этого.       — Можешь передать ему, что я не пойду.       Он отмахнулся от ненужных мыслей.       — Но ты хочешь пойти, верно? — не стал он отрицать очевидного. — И они хотят провести время вместе.       — Что Кай тебе такого пообещал, чтобы ты согласился прийти сюда?       Вопрос был искренним, и Ллойд сам не понял, почему. Потому что ему нравилась мысль о том, что девушка вступилась за него? Или потому что он чувствовал себя плохо из-за того, что он был причиной раздора между людьми, которые годами мечтали воссоединиться и вернуть свои семьи?       — Я пойду. Но только если ты пойдешь со мной.       Ллойд застонал, прикрыл лицо руками и пробормотал:       — Меня не приглашали.       — Я приглашаю!       — Не делай этого со мной, Ния!       — Пожалуйста! Ради меня?       — Не-а. Я не пойду! Это моё окончательное решение!       Он пошёл с ней.       Это было так глупо. Сидеть в глупой пещере, с глупой деревяшкой с глупым нанизанным на неё зефиром (кто следит за антисанитарией?!), с глупыми мошками, летающими вокруг них и глупым выкидоном Кая с костром.       Ллойд закатил глаза — он мог зажечь его намного быстрее, и они бы не успели замерзнуть и не тянулись бы к огню в поисках тепла. Держался он, очевидно, подальше от остальных. С краешка. Молча. Рядом с Нией.       Одни звёзды были не такими уж и глупыми во всей этой затее.       — … и тогда он закричал, зовя маму голосом пятилетки! — пересказывал о недавней драке с одним из его солдатов на патруле Коул.       Унизительно. Как можно было вести себя так некомпетентно? Кто их отбирал-то?! Ему нужно будет пересмотреть эту прогнившую систему Клауса, когда он вернётся на свой пост.       Если он вернётся.       Если отец даст ему шанс объясниться.       Но эта ситуации заставила его улыбнуться и вспомнить о смешной истории, которую поведал ему Джей пару дней назад. Он усмехнулся и пробормотал про себя:       — Как Кай, когда его облили водой из игрушечного пистолета?       Почему стало так тихо? О…       — Откуда ты знаешь? — оскорбившимся и обвиняющим голосом спросил Кай, и тот открыл и закрыл рот, как рыба, совершив непростительную ошибку — он посмотрел на Джея. И Каю этого хватило. — Эй, так вот что ты обсуждаешь с ним каждый день? Что ещё ты ему рассказал?       — Ничего!       — Лжёшь!       Он крупно облажался. Теперь Джей на него будет зол, их отношения с Каем станут ещё хуже прежнего, и вдруг он что-то замёрз и он предпочёл бы спрятаться в темноте в своей комнате и-       — А он рассказывал тебе, как застрял на аттракционе на первом свидании с Нией?       — Что? — вопросил Ллойд от неожиданности, выпучив глаза. Эта ухмылка Смита пугала его до чертиков.       — Нет! Кай, не смей! Это слишком ужасно!       — Откормим тебя твоим же лекарством, Уолкер. Кто хочет рассказать обо всех неловких ситуациях Джея?       — Я начну! — радостно воскликнул Коул.       Только после первых двух или трёх смешных историй он смог расслабить плечи и по-настоящему вслушаться. Истории перекликались с неловкими ситуациями и остальных ребят до того момента, пока все не устали и не захотели лечь спать.       Лёжа на спине и смотря на тёмное небо, усыпанное звёздами, он пришёл к ужасающему и одновременно по-хорошему волнительному выводу, что вечер прошёл на удивление здорово. У него всё ещё болели щёки от улыбки. А глаза его закрывались сами собой, унося в мир снов.       Проснулся он от того, что тело пробивало колючим холодом, а тонкое одеяло не спасало. Открыв глаза, он глубоко вздохнул, попытался вспомнить события вчерашнего дня. Недалеко от него лежали Коул с Зейном. (А спит ли Зейн вообще?) Немного саднящая боль над бровью дала о себе знать, и он крепко зажмурился, не горя желанием вставать.       — Ладно-ладно, должен признать, что он не такой уж и ужасный. Было и правда весело, — донёсся голос Кая.       С кем он говорил? Знал ли, что тот не спит? Хотел ли Ллойд давать знать, что он не спит? Будь он порядочным человеком, прервал бы разговор и не стал бы слушать. Но…       — Кажется, я всё ещё сплю, — хриплым голосом с явными нотками веселья и самодовольства в нём говорит Ния.       — Но я всё ещё не буду извиняться за вчерашнее.       — Ну и ладно, — вздохнула она, и Ллойд мог только представить, как закатила она глаза и отвернулась от него. — Как думаешь, в следующий раз снова нужно будет притворяться обиженными друг на друга, чтобы он самолично присоединился к нам?       — Ой, надеюсь нет! Обижаться на тебя и притворяться, что я обижаюсь на тебя — не совсем одно и то же.       И тут до него дошло, почему вчера Ния казалась такой спокойной, когда он просил её не пропускать пикник. Ллойд недооценил ситуацию, в которой он оказался. Они все были осведомлены, что Ллойд присоединится только с Нией. И эта просьба дурацкая преследовала другую цель — его.       Он не смог сдержать улыбки и невольно задумался — позволять ли им одурачить его так же в следующий раз?       Стоп.       В следующий раз?       В груди неприятно заныло.       Что ж, хотя бы им больше не нужно будет волноваться об этом, когда он уйдет.

***

            Первая миссия в его жизни — провести отряд в деревню, узнать у жителей обо всех странностях, что происходили в недавнем времени, вернуться с отчетом.       Казалось бы, что такого сложного? Что уж там, он — Ллойд Гармадон! — не справится с этим в двенадцатилетнем возрасте? Даже вести всех позволили ему одному, без сопровождения. Думая об этом сейчас, он понимал, что это была безрассудная идея и с этим не справился бы ни один ребёнок. И не всякий взрослый.       Тогда он считал, что отец наконец увидел, насколько он был ему верен и силен, чтобы выполнить любую его просьбу. Как же он был горд услышать это, когда на тот момент еще одна из всего лишь двух рук отца легла ему на плечо, а просьба его стала лучшей новостью за долгие годы. Тогда он не понимал, почему стоящий недалеко от них солдат с жалостью смотрел на него. Сейчас он осознавал, что это было не более чем попыткой показать, насколько он ошибался и насколько мир жесток.       Да, он был самоуверен, да, власть ударила ему в голову, и он был до невозможности наивен, чтобы ожидать полного подчинения двенадцатилетке от взрослых людей.       В памяти все еще ярким был момент, когда он забрел в незнакомый переулок, потеряв всех солдат из виду. Но зато он встретил других Сыновей Гармадона, человек пять или шесть, занимающихся всем тем, чем не должны были. Его облегченный вздох и «почему вы маетесь ерундой?» был встречен не совсем радушно, и не признавшие в нем одного из своих, они посчитали веселым занятием погонять ребенка.       Конечно, никто на его крики «Вы хоть знаете, кто мой отец?!» не реагировал, и страх сковал его тело полностью. Он был уверен, что в тот день не выберется оттуда живым — саднящая боль в боку, кровь из губы и немного поплывший взгляд практически обездвижили его. И вдруг на его спасение пришел человек, на которого он позже пытался равняться, которого он больше никогда не видел.       — Эй, вы совсем поехавшие?! Какой уважающий себя человек посмеет тронуть ребенка?!       Его спаситель мало того, что побил придурков, отнес его оттуда подальше, петляя неизвестными улочками и постоянно оглядываясь в страхе, так еще и искренне испугался не меньше его. Ллойд не мог соображать нормально, он лишь благодарно пялился на этого человека и молчал, когда тот задавал ему всякие вопросы о… его самочувствии, наверно.       — Малыш? Ты меня слышишь? Где твои родители? Их забрал Гармадон?       — Мой отец — Гармадон, — отрешенно ответил он, и неизвестный герой неверяще усмехнулся. Но усмешка была абсолютно не веселой, какой-то печальной даже. А Ллойд нахмурился. Ему опять никто не поверил. А может, оно было и к лучшему. Зачем-то отец просил не лепетать об их родстве, но смысл так бояться, если ему никто не верит? — Не шути так больше. Нам его отпрысков хватает по горло. Что у тебя болит?       — Ничего.       Он солгал. В боку покалывало. Не поверивший ему парень сжал руки в кулаки, стер с его щеки и нижней губы кровь и вновь спросил:       — Твои родители здесь?       — Да… да, они там! — неопределенно в толпу указал он, сорвавшись с места, надеясь затеряться в людной улочке.       Его шока хватило надолго, чтобы тот сумел скрыться до того, как спаситель опомнился. И если Ллойд запомнил это на всю свою жизнь, Кай не имел и малейшего представления о том, что тем самым ребенком был он. И что спас в тот день Смит сына своего врага. Маленький мальчик ещё не раз возвращался в город в надежде увидеть его. Он часто думал о том, как предложил бы тому в благодарность вступить в ряды Сыновей Гармадона — больше чести и быть не могло, верно?       Желание напомнить о себе было огромным, но в то же время обременять и себя, и его лишними мыслями и эмоциями он не стал. Какая разница? Он просто спас ребенка, который был слишком глуп и самонадеян. Это никак не отразилось на Кае, это не сделало с ним ничего. Он забыл об этом. К его счастью, к тому же! Не хватало, чтобы этот напыщенный использовал и этот случай против него (но что-то ему подсказывало, что этого бы не случилось, и Кай не стал бы припоминать ему тот случай).       Зато Ллойд впервые после этого начал пользоваться огнем, что ознаменовало приход Клауса в его жизнь, так что этой самой мыслью Монтгомери попытался себе напомнить: от Кая одни неприятности и ему больше не за что ему быть благодарным. Смит забыл об этом, а Ллойд извлек из этого урок и вырос, прошлому место в прошлом.       Сам Ллойд изучил все улицы, районы и излюбленные места «отдыха» Сыновей Гармадона, убедился, что туда не будет без надобности ступать ничья нога. Запугивание людей, запреты и прочее были внедрены. С другой стороны, ему с каждым днём всё больше и больше казалось, что вместо этого он обязан был разбираться с превысившими полномочия солдатами и делать намного больше, чтобы люди были счастливее, но…       Он много чего обязан был делать, чтобы защищать народ.       Порой его преследовало чувство, что тот испуганный двенадцатилетний мальчишка всё ещё сидел в нём где-то там внутри.       Порой он смотрел на него со стороны с презрением, а Ллойд из настоящего боялся обернуться и встретиться с его заплаканными глазами.       У него не было проблем с избеганием неприятных и непрошеных воспоминаний (или хотя бы игнорированием их до той степени, чтобы не теряться в неведомом третьем пространстве), но на него сейчас действовало одно из двух: либо долгая изоляция от внешнего мира с ироничным созерцанием того же внешнего мира свысока без возможности уйти, либо… а впрочем не было никаких либо.       Признавать он отказывался одно — что одним из факторов послужило напоминание брату «помнишь, когда мы жили в этой деревне и каждый день пытались незаметно дойти до мастерской, чтобы отец нас не заметил?» Нии о деревне, где Ллойд-таки и встретил самого раздражающего Смита. Внутри всё будто перемешалось в неком страхе, что тот усмехнётся, а потом посмотрит на него и скажет «простите меня все, что моим необдуманным поступком в прошлом, я свалил нам на голову охотника, не позволив ему умереть там, где ему и место». Этого не произошло — он просто болтал о всяких мелочах с сестрой, пытаясь наверстать упущенное время.       — Зейн, куда мы летим? — обратился к пилоту Кай, когда внизу людей становилось всё меньше и меньше, а широких лесов и гор на горизонте — всё больше.       Ниндроид молча поджал губы, неуверенно окинул друга взглядом, кивая в сторону Ллойда, и Кай невольно посмотрел на него, но быстро отвернулся. Очевидно, не все всё ещё были готовы делиться с ним любыми деталями любого плана. А чего он ожидал?       Но скрыть мелкую дрожь Монтгомери не смог. Даже понимая, что на их месте и сам бы поступил так же, а ещё лучше — не давал бы такую свободу временному союзнику, которую дают ему — он всё равно чуть не закатил глаза и не крикнул, что он может уйти, если им так надо поговорить, и вообще, он тоже будет участвовать в любой из потасовок, что они устроят, так почему держать его в неведении? Сжав голову в плечи и упрямо продолжив смотреть на раскинувшиеся под ним просторы, будто эта кричащая тишина не имела с ним ничего общего, Ллойд попытался сам догадаться, куда лёг их путь.       — Мы направляемся в Пещеры Отчаяния, — неслышными шагами подошёл к ним Ву и встал между Ллойдом и Каем.       Младший Гармадон прикусил нижнюю губу, дабы не ляпнуть что-то язвительное: он несколько дней после их побега из крепости отца умолял дядю рассказать, куда они собираются лететь — а вдруг это было бы самое предсказуемое место и их ждала бы засада? И все его старания, все его предательства были бы насмарку? Ву мотал головой и спокойным, расслабляющим голосом говорил «всему своё время», клал ему на плечо руку, коротко улыбался и покидал его, либо выгонял из своих покоев.       Сейчас он надеялся, что дядя скажет что-то ещё, прольёт свет на тьму, но этого пока не происходило: он чувствовал всем телом, что ему не доверяют. Пещеры Отчаяния… что в его сознании отзывалось чем-то знакомым? Был ли он когда-либо там, или это какое-то место из рассказов отца?       Недоверие было не новым спутником, но он думал, что оно не будет сопровождать и Ву, который постоянно утверждал, что ему тут доверяют. Что ребятам нужно свыкнуться. Что они поладят. И что они станут командой.       Да чёрт бы с этой командой, ему бы просто быть уверенным, что этот старик не врёт!       Вдруг он вовсе ему не дядя? Вдруг он своими многократными предательствами отца — раскрытием информации, кражей пленника и хаоса среди собственных солдат — расчистил пути для Ву, который на самом деле просто дёргал его за ниточки, пока Ллойд вёл себя, как послушная кукла?       Вдох. Выдох.       Один, два, три, четыре…       Он просто волнуется. Долгое бездействие утомляло, а голова освобождалась для лишних тревог. Это вело к необдуманным поступкам, импульсивным действиям, ненужным спорам и разногласиям.       — Я же участвую в миссии? — подал он голос и взглянул дяде в глаза.       Его лицо оставалось непоколебимо спокойным, единственное, что раскрывало его нервозность, так это неровное дыхание. Он разглядывал Ллойда так, будто сомневался, что можно об этом говорить. Будто Ллойд задал вопрос, об ответе над которым следовало бы подумать, прежде чем отвечать. Это уже было унизительно!       — Безопаснее будет, если на миссию отправятся как можно меньше людей. — И я могу быть одним из тех, кто будет в ней участвовать, да?       Ву окинул его взглядом, которым награждают провинившихся мелких детей. На него это не сработает. Ему не будет стыдно за то, что он продолжает давить на него. Секреты — обратная сторона доверия. Их быть не должно. Хотя бы не между ним с Ву, который держал над его головой слишком огромное преимущество и знал слишком много его секретов.       Разочарование омыло его огромной волной, и в его сторону были направлены жалеющие глаза остальных зрителей сего спектакля, который разыгрывал старик.       Это последняя капля.       Он сбежит, как только нога одного из его учеников ступит с корабля в поисках Золотого Оружия.