BABYDOLL

      

Ева (Ирис)

Полгода спустя

      — Поживей, девочки, живей, у нас концерт на носу, а вы выглядите как мертвые гуси. Поживей.             Эдриан заставлял нас исполнять танец уже пятый раз. Мы кружились на этих шестах, одетые только в нижнее белье, которое так было мало. На высоких каблуках мои ноги становились ватными и я не могла чувствовать своих пальцев.             Каждый вечер мне приходилось мазать их мазью и клеить пластыри. Чертовы мозоли.              — Ирис, подойди, пожалуйста.             Я снимаю каблуки и спускаюсь со сцены.             — В чем дело?             — Ни в чем.             — Я так не уверен. Вчера ты блистала на этой сцене, но сегодня…у тебя месячные?             — Нет, все в порядке, Эдриан, я смогу выступить.             — Ммм…ладно, куколка, возвращайся к остальным.             Я возвращаюсь к девочкам и мы начинаем все сначала.              BABYDOLL-стал моим новым домом. Я живу здесь, ем здесь, сплю здесь. И работаю тоже, здесь. Новые клиенты просят нас вытворять с ними такое, отчего мне каждый раз становится дурно.             Матиас-мой босс, считает меня своей личной куклой и никому не позволяет использовать меня в личных целях. Спать со всеми, сосать кому-то член, делать приятное и даже доводить клиента до оргазма.              Все, что он мне позволяет, это танцевать, и только танцевать. Я его, и только его. Собственность, личная зубная щетка.             Девственность делала из меня главной изюминкой каждого вечера. Меня хотели, жаждали, платили огромные бабки. Делали все, чтобы им могли позволить коснуться меня, и моих волос.             Вернувшись в свою комнату я падаю на кровать и быстро засыпаю. Сегодня был мой выходной и я могла делать все, что захочу.             И я рисовала. Это было мое спасение. Вся моя боль уходила в эти тонкие мазки, в эти краски. Все свои деньги я тратила на это, но не на долг перед борделем.             Я должна была вернуть свою жизнь, свою душу, которую отдала Матиасу, моему личному палачу. Я пыталась сбежать, у меня был четкий план, и все, что осталось от побега-это шрамы на спине.             — Ирис, куколка, — ко мне входит Матиас и начинает оглядываться по сторонам.             — У меня сегодня выходной.             — Я знаю. Пришел проведать тебя.             — Я в норме.             — По твоему лицу не скажешь, — он садится напротив меня и наблюдает за тем, как я рисую. — Тебе все хватает? Может быть нужны новые краски, кисти?             — Единственное чего мне не хватает, это свободы.             Он подходит ко мне и берет меня за подбородок.             — Ней смей просить у меня то, чего не можешь заслужить, — и резко отпускает.             Я не позволяла себе плакать при нем. Я делала это тихо, заглушая в себе.             — Спускайся к ужину, — и уходит.             Я бросаю кисточку и встаю со стула. В моей комнате не было окон. Я задыхалась здесь, стены меня душили. Если бы я могла вернуть время назад, я бы убила Матиаса. Но пока, мне приходится каждый день заставлять себя жить и находиться в этой тюрьме.