шаг к звёздам.

      Томодачи практически выбегает с крыши в здание и летит по ступеням вниз. Пульс чувствуется всем телом и особенно сильно отдаёт вибрациями в висках, дыхание сбито и парень автоматически останавливается возле подоконника двенадцатого этажа. Звон в ушах нарастает с каждым мгновением, и Томо без сил падает на колени. Штаны испачкались, но если сравнивать эту мелочь со всей ситуацией, то, в целом, поебать на эти штаны. Томодачи не может сделать полноценный вдох, и в какую-то секунду что-то(кто-то?) воздух перекрывает вовсе. На фоне звона в ушах Томо на удивление отчетливо слышит "Условия сделки были нарушены. Твоя вечность сейчас ничтожна". Томо пытается сосредоточиться на смысле фраз, но факт, что они сказаны голосом его давно мёртвого отца сбивает с толку сильнее всего состояния парня. Пока юноша пытается опомниться, в его голове всё еще эхом гремит "вечность ничтожна", тело не слушается, а разум под слоем паники не функционирует правильно. Цветные пятна плывут перед глазами, и лестничный пролёт окрашивается во все известные яркие оттенки.        Томо тратит все силы на хоть какой-то вдох, и сейчас он не смог его сделать. Перед глазами мелькает книга.

///

      Кадзуха не может шевельнуться. Он бессильно опустился обратно в лужу на бетонном полу и дрожащими руками непроизвольно сжимал чужую кожанку. Юноша не знает, что это всё было, что происходит, что будет через секунду и через день. Он просто пытается взять себя в руки, успокоиться и разобраться во всём, но не может. Его тело будто ему не принадлежит, и даже слёзы текут сами по себе, без былых завываний и почти криков от нарастающей боли. Его взгляд расфокусирован, в голове непроходимый лабиринт, и он состоит полностью из тупиков. Но выход всегда можно найти.

///

      Кадзуха теряется в однотипности будней. Кажется, сегодня очередной понедельник, пятнадцатое число. По крайней мере, так написано на экране телефона юноши.       В планах было интервью по поводу сборника "вечность", ставшего бестселлером и заимевшего большое количество читателей, но Каэдэхара не пойдёт на это интервью. Сегодня он никуда не выйдет. Так же было и вчера, и позавчера, и неделей ранее... с момента пропажи друга Кадзу потерял себя. Циферблат настенных часов на кухне показывает четыре утра, и юноша после бессонной ночи выходит на запылённый когда-то балкон. Он берет с подоконника пачку сигарет, достаёт одну и поджигает. Окна всегда были распахнуты, и дым шёлком струится по уличной прохладе. Хотя, если бы окна были до этого закрыты, а балкона не существовало и в помине, Каэдэхару бы это не волновало. А были времена, когда сам Кадзу предвзято-осуждающе глядел на курящих сверстников и заставлял Томо после каждой прогулки стирать свои вещи, ведь "от них табаком пасёт за километр". Но Томодачи ушёл, а за ним и все морально-нравственные устои. Парень скидывает окурок с окна и морщится, когда при выходе с балкона задевает плечом дверь и почти зажившие глубокие порезы начинают жечь с новой силой.       Находясь уже на кухне, Кадзуха глазами пробегается по комнате в поисках еды. В пакете возле холодильника лежит картошка, и это, кажется, единственное пропитание в квартире. Масло раздражающе шипит, рассекая тишину. Каэдэхара до последнего откладывал приготовление этой завалявшейся картошки, и пока жарил её, успел поджечь. Прямо как тогда. Поставив одинокую тарелку на стол, парень долго устало смотрел будто сквозь неё, и слёзы сами накатили в считанные мгновения. Почему именно Томо? Это же был единственный человек, который всегда заодно, который рядом, который лучший. И ушёл именно он. Слишком резко, больно, и забыть не получается. Прошло несколько месяцев, а Кадзуха всё еще слышит его смех, помнит каждый момент. Вот они, сидя в этой самой кухне, выпили, ели сгоревшую картошку и оценивали стихи Каэдэхары. Здесь же Кадзу впервые увидел кота, которого Томо притащил чёрт пойми откуда "просто покормить". Вся квартира будто пропахла самим Томодачи, его аура и энергия ощущается так близко, но ведь это не больше, чем привычная обыденность, самовнушение. Томо ведь сейчас нет в этой квартире. И завтра не будет, и потом тоже здесь не появится. Даже та же самая горелая картошка имеет другой запах, и кот недавно сбежал.

///

      Кадзуха лежит на полу в ванной и тушит о плитку вторую сигарету за последние пятнадцать минут. Дышать от обильного количества вонючего дыма практически нечем, но это уже не волнует. Обстановка по-могильному тихая, но уже такая привычная. Телефон, лежавший в метре от парня, оповещает о звонке. "Но звук уведомлений выключен..." Что-то подсказывает, что трубку следует снять, и Кадзуха так и поступает. —Звезды ниже уровня ядра угаснут лишь после суицида твоей воли. Шагни к звёздам, котик.       Кадзуха долго приходил в себя, и, справившись, стал думать над теми фразами. "Так, непонятная хуебень, шаг к звёздам... Точно! Непонятная хуебень—это ведь записи в книге с заброшки, Томо так их и назвал. Нужно выдвигаться туда."       И парень наспех оделся и, окрылённый надеждой, выбежал из подъезда. Сердце забилось в позитивном ритме, и воздух ощущается легче. Томо, его Томо, скорее всего, жив! Автобус спешит по неровной дороге, и Кадзуха в предвкушении скорой встречи улыбается впервые за долгие месяцы. Спустя пару часов невыносимо долгой езды он выходит из авто и несётся к нужному месту по памяти, все так же собирая половину леса лбом и не обращя внимание на прилипшие к одежде репейники. Через несколько минут здание вырисовывается перед глазами, и Кадзу, уделив сомнениям и страху почётные несколько секунд, перепрыгнул через оконную раму внутрь здания.       Уже знакомая обстановка навевала воспоминания, и тот страх казался никчёмным по сравнению с нахождением рядом с другом. Но сейчас Каэдэхара один, и он, проходя по тёмным коридорам, отчётливо слышал тоненькое жуткое пение, текущее из комнаты с лестницей в подвал. Страшно. Но Кадзуха уверенным шагом подошёл к знакомому люку, и мокрыми руками, приложив немало усилий, убрал его и зашёл внутрь. Телефон садится, но фонарик всё же работает. Пение становится всё более отчетливым, и по мере приближения напоминает тоненькие крики и мольбы. Эти звуки мешаются с мыслями в непривычно забитой голове и теряются там. Кадзу подошёл к той самой комнате. Он тяжело выдохнул и распахнул дверь, ожидая увидеть Томодачи. Но его не было... Каэдэхара еще более напуганный и растроенный начал в панике осматривать комнату, но никогошеньки не было видно...       В голове быстрым потоком бежало "так, шаг к звездам... книга... Томо... звёзды...". Кадзуха не мог суммировать всю информацию, не мог найти ключ к разгадке. Но вдруг из-за стены, на которую налеплено огромное количество рисунков, раздался хлопающий звук. Кадзу чуть не упал от страха. Под вновь всплеснувшим адреналином он ощупал стену и продврявил рисунок космоса. за ним оказалось ещё одно маленькое помещение, туда не пролезть человек. Но там лежал канцелярский нож, карандаш и та самая книга.

Люблю тебя. Так было нужно. Томо.

—на титульном листе. Все Остальные тоже оказались исписаны вручную, и содержали только одно слово: "прости".       Кадзуха задрожал всем телом, и, мотая головой, произносил сбивчивое "нет, не может быть, Томо ведь жив, он ведь здесь..."

///

      Через четыре недели бездыханное тело Кадзухи нашли в той самой заброшке в луже собственной крови. Со вскрытыми венами.

Ведь Кадзу не смирился. Он всё время носил кольцо с хеллоу-китти и написал десятки стихов о Томо, но веса они для того не имеют, ведь воскрешающими свойствами, увы, не обладают. Таким раскладом они обязательно встретятся вновь.