шаг к звёздам.

Сегодня холодно. До мурашек, подрагивающих рук и слёз уходящего лета.

      Ощущение, что Кадзуха всё чувствует и знает не покидает Томо второй день. Каэдэхара почти все время ходит подавленный, постоянно пытается найти способы оказаться ближе к другу и при любом удобном случае молча ластится к нему, словно кот, предвещающий скорый уход хозяина.       Томодачи же пытается представить встречу с юношей, которую тот назначил в половину одиннадцатого ночи на крыше той многоэтажки, где жаловался самому Томо на несправедливость жизни и всякие стишки, сборники. Боже, столько воспоминаний... Это будет сложно для обоих.       Прямо сейчас Томо сидит на подоконнике безызвестных апартаментов на краю города и максимально сильно старается создать в голове хоть примерный вид того, что скажет другу. "Блять, может, вообще ничего не говорить? Нет-нет, плохая идея. Я ведь не настолько ужасен. Правду сказать тоже не вариант. А хотя... Может, наплести ему, что я переезжаю с семьёй в другую страну? Фу-фу, Томо, какой ты противный. Надо выложить всё как есть. С другой стороны, правду ему будет воспринять очень сложно. Ладно, решу на месте."</right>       Томодачи встряхивает головой в надежде, что это действие избавит его от нагнетающих и без того страшную обстановку мыслей и спрыгивает с подоконника на пол. Встреча через полтора часа, нужно выезжать.       Каэдэхара сам удивлен, что договорился встретиться с другом так... поздно. Весь день он пытался разобраться в себе и понять, почему же он так сильно паникует и беспокоится за Томодачи. Видимых причин ведь нет. Время достигает десяти, и Кадзу выходит из дома. Ветер очень сильный, но почему-то Каэдэхара непривычно для себя игнорирует мелочи типа растрепавшихся волос и выпадающих наушников, которые раньше могли вывести парня из себя за считанные секунды, и идет дальше. Уже стемнело, и издалека видны свинцовые тучи. Всё вокруг кажется таким... пустым, чтоль. Пустым, но до жути тяжёлым. Странные ощущения.

///

      Когда Томо в 22:28 выходит на назначенное место, то получает смачный порыв ветра в лицо и кадзухино "расскажи мне, что случилось".       Томодачи опешил на какое-то время. Он только собрался набрать воздух в лёгкие и непринуждённо начать диалог, маневрируя от простого "ну как там аэээ дела твои?" до "через парочку часов меня для тебя не станет", но Кадзуха снова за своё. —Такой прямолинейный,—Томо подходит к другу, расположившемуся на холодном бетоне и садится рядом с ним на корточки,—встань для начала, простудишься. —Твои шутейки не к месту. Не увиливай от ответа,—Кадзуха пытается выглядеть максимально серьёзным и не выдавать очень сильное беспокойство, которое тугим узлом осело в животе. Чёрт, ему нужно все выяснить! Самокопания ни к чему не привели, остается лишь обсудить свои подозрения с самим Томо. —С чего ты взял, что что-то случилось? Все хорошо ве-       Парня прервало высказвание Кадзухи. Оно выдало все чувства, которые тот пытался скрыть, и слёзы на секунду заполнили глаза: —Ничего не хорошо! Ты ведь что-то скрываешь, я точно знаю это. И, прошу, просто скажи, что конкретно, я приму любой исход и любые твои действия, просто, блять, скажи мне правду!—Кадзуха в ожидании уставился на друга и мысленно оправдал свои слёзы резким потоком ветра, ударившим в глаза. Горло саднит, ибо светловолосый срывался на крики, ведь с него хватит.       Томо замер. Он не может соврать человеку, так отчаянно желающему правды. Принципы. Но для того, чтобы сказать эту правду, нужно её сформулировать, чем парень не занялся вовремя. Его сердцебиение ускорилось, глаза опустились в бетонный пол и взор бесцельно бегал из стороны в сторону. Томодачи вздохнул. —Кадзуха, послушай меня,—светловолосый еще сильнее напрягся. Воздух с каждой секундой становился всё тяжелее и тяжелее, сделать полноценный вдох=испытание,—через пару часов... точно случится что-то плохое. Долгая и совсем не интересная история. Мой отец,—Томо очень тяжело говорить, и паузы тянутся после каждого второго слова, но именно здесь парень остановился чуть дольше,—основал, скажем, преступную группировку. Я бы назвал это сектой. Он был помешан на ее деятельности, и еще в раннем возрасте меня заставили подписать нечестный контракт. По его условиям я не могу умереть совсем и нахожусь в подчинении у отца. Правда, он умер около пятидесяти лет назад, и сейчас я не знаю своего босса.. суть сделки в том, что я вечен, но взамен отдаю жизни других людей. Но этому всему должен прийти конец, и он наступит этой ночью. Я не знаю, что со мной будет. Быть может, тот голос снова появится и скажет, что условия контракта нарушены, и мое бессмертие отменяется, а, может, всю оставшуюся вечность я проведу в мучениях вдали от всех, от тебя...       У Кадзухи со звоном заложило уши после слов "что-то плохое", и остальную информацию он слышал довольно размыто, да и Томо делал огромные паузы в попытках собраться с мыслями. Его голос дрожал, а глаза так и не поднимались с пола. Он подсознательно боялся смотреть на друга, ведь представлял его выражение лица. Но Каэдэхара долго молчит, и Томо тяжело устремляет взор на парня напротив.       У Кадзу в глазах пустота смешалась со слезами, которые быстро-быстро текут по бледному лицу и капают то на бетон, то, сдуваемые ветром, на колени Томодачи. —Нет, ты врёшь. Пожалуйста,—Кадзуха нервно мотает головой и пытается всмотреться в глаза Томо, надеясь, что тот решил так жестко разыграть друга,—просто скажи, что ты врёшь, я не верю, нет-нет...       Пошёл дождь. Нет, не дождь, ливень. Томо тянется к другу и прижимает его голову к себе, закрывая макушку частью кожанки. Кадзуха невнятно кричит что-то и бьет Томодачи по плечам, свободной части груди, ногам, но продолжает плакать, тычась лбом в чужой торс. Чувства Томодачи смешались в гремучий коктейль и запульсировали в висках. Вина, отчаянье, боль, страх... он правда не знает, что случится через час, два, и что в целом с ним будет. Он не знает, придут ли другие члены организации или все закончится с вмешательством потустороннего. Он не знает абсолютно ничего, не уверен ни в одной своей догадке. Такое случается впервые. Томо же всегда знал все наперёд, предугадывал будущее, ни разу критично не терял уверенности...       Парни промокли до нитки. Но ни один не слышит ни грома, ни стука капель о бетон или лужи, ни музыки, играющей у кого-то из жильцов. Всё их окружающее не имеет веса, образа, цвета, запаха, значения. Кадзуха перестает "бить" друга и кричать что-то, но продолжает всхипывать и дрожать. Он поднимает голову и смотрит так уставше, с отблеском ненависти и боли наступающей потери в глазах. Томо видит красное, заплаканное лицо друга и не может простить себе его такое состояние. Он улыбается и снимает с себя кожанку вовсе, накидывая ее на Кадзу. Тот отвечает новым потоком слёз и, перелетая с тональности на тональность, произносит "прошу, не уходи...", со всплеском отчаянья смотря на ответные слёзы парня, которые тот быстро смахивает. —Прости, котик, но мне пора идти,—и Томо практически встает, легонько отталкивая от себя друга, но тот резко притягивается к Томодачи на максимально минимальное расстояние. Каэдэхара утыкается лбом в чужой, прикрывает глаза и только неслышимо произносит "я люблю тебя. Прошу, иди уже!" и тут же отрывается от парня, слезает с него и ждет, пока тот встанет. Кадзухе очень сложно. Сложно даже чувствовать присутствие друга. Он ведь знает, что видит его в последний раз, и причину ухода до конца не понял, но она волнует не сильно, ведь расставание неизбежно.       Томо глотает собственные слёзы и придерживает парня за колено, ведь тому после истерики сложновато ровно стоять. Но Кадзу пытается. Пытается показать, что уход парня не сильно пагубно на него повлияет, и что тому лучше убираться как можно раньше. Но что-то внутри трепещет и готово молить на коленях кого угодно ради спасения Томодачи. Он же стал смыслом жизни, заменой родителей и всех друзей, стоял выше первого места...       Томо встаёт и подходит ближе к Каэдэхаре. Он берет юношу за руки и пальцами ищет то самое кольцо с хеллоу-китти, находит его, улыбается и на выдохе дрожащим голосом кидает прощай. Он практически убегает с крыши, а Кадуха остается один. Не только на этой самой крыше, но и в целом.