Испытание Олимпом

- И Камила Валиева. Дальше всё было как в тумане. Аня не слышала, что происходило вокруг, казалось, она больше не чувствовала ничего. Земля будто уходила из-под ног. Щербакова понимала, что единственный её шанс на участие команднике - это короткая программа. В произвольной она всегда проигрывала Трусовой, а сейчас, когда Саша хочет зайти аж на пять четверных, соперничать с ней практически невозможно. Так что если и менять девушек, то предпочтение, конечно, отдадут Трусовой. Аня не слышала ни голоса Этери, что-то сказавшей о завтрашнем дне, ни Трусовой, что-то шепнувшей ей на ухо. Щербакова быстрым шагом направилась в раздевалку, не желая, чтобы кто-то видел её в таком состоянии. Она упала на лавку, её глаза наполнись слезами, а в голове всё не укладывалось одно: почему о ней все забыли. Три года ей не было равных: победы на чемпионатах России, золото чемпионата мира. За что теперь ей весь этот хейт? Её списали со счетов, выбросили, как больше не нужную игрушку. А ведь меньше года назад восхищались её силой духа и блестящими победами после тяжёлой болезни. Выходит, всё было зря? Когда Аня подняла голову, заметила перед собой Сашу, тихо вошедшую в раздевалку. - Я не понимаю, - проговорила Трусова. У Щербаковой хватило сил лишь кивнуть, вытирая слёзы. - Я сегодня делала всё. И после этого нас списывают со счетов. Нам с тобой не дадут места в произвольной, вот увидишь. Голос девушки дрогнул, а в следующую секунду она заметила на щеках Щербаковой слёзы. - Ань, - проговорила она, присела рядом и положила руку ей на плечо. - Они же хотят показать максимум, - горько проговорила Щербакова. - видимо, мы для них больше не максимум. Так, дополнение. В горле Саши образовался ком, и говорить ей было трудно. Однако она всё же произнесла: - Ань, пообещай, что не сдашься. Девушка подняла глаза на подругу и, немного помедлив, наконец кивнула. - У нас впереди личный, - добавила Трусова. - и там мы покажем, на что способны. Аня поспешила переодеться, пока в раздевалку не вернулась Камила, явно говорившая с тренерами насчёт выступления в команднике. Девушка закинула за спину рюкзак, натянула маску и шапку, стараясь закрыть заплаканное лицо. Щербакова пошла к выходу с катка, где обычно собиралась вся сборная в ожидании автобуса, который довезет их до олимпийской деревни. На этот раз, правда, там был только Женя. Она медленно подошла, неуверенно взглянула на него, не зная, нужно ли что-то говорить. - Ань, - начал вдруг он. - всё хорошо?.. Ты убежала, тебя даже потеряли. - Я? Да, всё… - начала было она. Но голос дрогнул. И тогда она произнесла: - нет. Чувство, как будто на меня забили. Женя взволнованно посмотрел на неё, на этот раз без смущения. - Ань, не обращай внимания. Покажи свой максимум, ты на многое способна. А что они решат, это их проблемы. Сами же жалеть будут. Щербакова лишь кивнула, неразборчиво проговорила "спасибо" и попыталась улыбнуться, хотя из-за маски это было практически незаметно. Снаружи по Саше нельзя было сказать, что что-то не так. Утром она успела сделать на тренировке чистейший прогон произвольной программы, что очевидно должны были оценить представители Федерации, смотревшие за спортсменками. После чистого проката Камилой короткой программы и прекрасного выступления Марка ни у кого не оставалось сомнений в том, что шансы на золото есть, и они очень неплохие. Но пока СМИ как один кричали о заменах, считали баллы при разных раскладах выступлений ребят и предлагали вариации того самого победного состава, удар пришёл откуда не ждали. "Замен в произвольной программе не будет", - с таким заявлением выступил представитель ФФКР на Олимпиаде. На этот раз окончательно. Шанса выступить в команде Саше не дали. Она отвернулась ото всех, пытаясь осознать услышанное. "Я должна сделать пять четверных", - промелькнуло в голове Саши. А если в голову Трусовой приходит невозможная на первый взгляд затея, она обязательно становится реальностью. На вечернюю тренировку Саша выходила в боевом настроении, и пока все только начинали раскатываться, она чисто приземлила четверной флип, чем вызвала удивлённые взгляды остальных фигуристов. - Саш, хорошо, - сказала Тутберидзе. Трусова подъехала к тренеру, думая о всех возможных способах усложнить программу. - давай прогон произвольной. Девушка кивнула и поехала в центр катка, продумывая вариант усложненной дорожки шагов перед каскадом. Она пробовала такую с Глейхенгаузом ещё в Москве, но тогда её удалось уговорить отказаться от риска из-за травмоопасности. Сейчас её не мог остановить никто. Из колонок раздались первые аккорды Круэллы, и Трусова начала набирать скорость для четверного флипа: чисто. В глазах Саши горел огонь, она ловко объезжала фигуристов, тренировавшихся с ней. Следующий прыжок исполнен чисто, значит пора идти на усложнение. Ей нужно было доказать, что её зря не взяли в командник. Прежде всего, самой себе. Трусова снова ускорилась, хотя казалось, что быстрее уже некуда. Саша зашла на дорожку шагов, значительно усложнявшую заход на следующий прыжок: за это можно получить куда больше баллов. Разворот на левой ноге, прогиб, мах ногой, а после - четверной тулуп. И падение. Трусова полетела с огромной высоты, не успев даже выставить руки. - Саша! - послышался испуганный возглас Марка, находившегося недалеко от девушки. Она так и осталась лежать на льду, держась за ушибленное бедро. Из глаз спортсменки полились слёзы, и она на эмоциях ударила рукой по льду. - Саш, что случилось? - Марк первый оказался около фигуристки. Он наклонился к ней и протянул руку, помогая подняться. Музыка выключилась, а тренеры следили за происходящим из-за борта. - Всё нормально, Саш? - послышался взволнованный голос Дудакова. Она помотала головой и попыталась встать на ушибленную ногу, всё ещё опираясь на Марка. - Давай закончим пока сегодня, - сказала Тутберидзе, явно недовольная выходкой спортсменки. Хотя в глубине души она понимала, что по-другому быть не могло: характер Саши не позволит ей кататься с упрощённым контентом, чего бы это ни стоило. Кондратюк, тоже уже заканчивавший тренировку, помог Саше доехать до выхода со льда и отпустил её руку, только когда удостоверился, что она может спокойно вставать на больную ногу. - Напугала, Саш, - сказал Марк, проходя в подтрибунное помещение. - нога сильно болит? - Всё нормально. - произнесла она, после чего добавила, еле сдерживая слёзы: - Я хотела сделать больше. Я хотела, чтобы все увидели, что я достойна командника. - Все прекрасно это понимают, - проговорил Марк, пытаясь догнать фигуристку, на что она лишь ускорила шаг, хотя было видно, как больно ей это делать. - я и сам считаю их решение странным. Кондратюк хотел обнять Сашу за плечо, однако она лишь отстранилась. Трусова продолжила идти в сторону раздевалок, прихрамывая. Однако шаг она сбавлять не собиралась. - Не надо, - произнесла Саша, еле сдерживая истерику. - пожалуйста, оставь меня. - Я же вижу, что тебе больно идти, не пытайся хотя бы это отрицать, - сказал Марк и взял её за руку. Дальше она шла, опираясь на парня, но смотреть ему в глаза так и не хотела, боясь показаться слабой. - Почему так происходит? - голос дрогнул, но она всеми силами пыталась не разреветься. - ты катаешься чисто, а в состав ставят других. Чем я хуже? Марк не знал ответа на этот вопрос. Он не знал, почему федерация так поступила, не понимал, почему самым сильным фигуристкам мира не дали даже шанс. Кондратюк знал одно: так не должно быть. - Теперь только у Камилы будет золото, - вслхипнула Саша. - Я уеду ни с чем. Из её глаз хлынули слёзы, которые она уже и не пыталась скрыть. Марк взглянул на Трусову в недоумении, однако в следующую секунду поспешил обнять её. Девушка положила голову ему на плечо и вцепилась в его плечи, а её тело сотрясалось от рыданий. Марк сильнее прижал её к себе, и, поглаживая по спине, наконец сказал: - Не говори так. У тебя будет всё, Саш. Ты в конце концов часто видишь людей, прыгающих 5 четверных? Она сквозь слёзы издала тихий смешок, а Кондратюк посмотрел ей в глаза, чуть отстраняясь. - Я их ещё не сделала, - лишь проговорила фигуристка. - Ты уже на олимпиаде. Катайся для себя. А то так и до травм недалеко. Девушка так и продолжила стоять, держась за Марка, и задумалась над его словами. Она ведь и правда почти не ценила то, что оказалась на Олимпийских играх: задачей Тутберидзе всегда было показать максимум, так что её настраивали на то, что она должна кататься идеально. Её везли на олимпиаду, ставя задачу во что бы то ни стало привезти медаль. И только сейчас она поняла, что кататься идеально - это кататься для себя. Саша с благодарностью улыбнулась Марку и тихонько прошептала "спасибо", когда они дошли до женской раздевалки. - Поаккуратнее, - улыбнулся Кондратюк. - нужна будет помощь - скажи. - Марк, - позвала вдруг она, когда парень уже развернулся и направился к соседней двери. Он повернулся на девушку и взглянул ей прямо в глаза. - удачи завтра в команднике. Я приду поболеть.