Испытание Олимпом

- За произвольную программу Камила Валиева получает 178,92 балла и занимает первое место. Трибуны взорвались аплодисментами, а сборная России начала праздновать победу. Соколовская, ещё вчера радовавшаяся чистейшему прокату Кондратюка, вытерла слезу счастья, покатившуюся по щеке. - Олимпийский чемпион, Марк! Люблю тебя, - она обняла ученика, а тот смущённо улыбнулся, не веря в происходящее. Затем призёров пригласили для вручения талисманов Олимпиады. Фигуристы, уже готовые выйти на лёд, смеялись, поздравляя друг друга. - Марк! - послышался знакомый голос. Кондратюк обернулся, а в следующий момент к нему подбежала Трусова. - Поздравляю! - заулыбалась она и неловко обняла парня. Он прижал её к себе и поблагодарил, не зная куда себя деть от смущения. - ты классно катался. - Спасибо, - произнёс Кондратюк и потеребил её за плечо. Трусова пыталась искренне порадоваться за друга, но во взгляде всё ещё читалась боль от понимания того, что она могла выходить сейчас на награждение с ними. Марк, всматриваясь в её глаза, несомненно это заметил. Однако девушка поспешила широко улыбнуться, давая понять, что всё хорошо. По крайней мере, она искренне надеялась, что всё так и будет. Буквально на следующий день после командника начинался личный турнир у мужчин, и фигуристы не могли не поддержать своих коллег по сборной. - Как вам короткие программы? - спросил Галлямов, разворачиваясь к ребятам, сидевшим вокруг него на трибуне. - Женя хорошо откатался, - ответила Щербакова, после чего смущённо поджала губы и поймала на себе многозначительный взгляд Саши. - А я теперь за четверной аксель Юдзуру буду болеть, - произнесла Трусова. - и пять четверных Нейтана Чена. - Кто бы сомневался, - рассмеялся Марк, который после проката присоединился к фигуристам, сидевшим на трибуне. Девушка усмехнулась и смущённо поправила длинные рыжие волосы. - А я за Кондратюка болеть собираюсь, слышал про такого? - с издёвкой произнесла Соколовская, сидевшая неподалёку от Марка. Тот лишь усмехнулся, неловко отводя взгляд. - Штанов не хватает у Никиты, - послышался смех Камилы. - как на награждение-то ехать? Надо искать штаны. Спортсмены, начавшие было спор о чьих-то ещё прокатах, рассмеялись, даже не подозревая, что через несколько часов им будет не до смеха. А в особенности - самой Камиле. - Награждение переносится, - с сожалением в голосе произнёс представитель ФФКР, - антидопинговая служба сообщила о том, что допинг-проба Камилы Валиевой, сданная на чемпионате России, оказалась положительной. Победители командника, уже собравшиеся выезжать из олимпийской деревни, ахнули, шокированно переглядываясь. Улыбки с их лиц испарились, а шутки Галлямова так и повисли в воздухе, оставшись нерассказанными. На лицах теперь читалось то ли разочарование, то ли полное непонимание происходящего. - Это не всё, - протянул представитель Федерации, с сожалением глядя на спортсменку. - Камилу отстранили от участия в личном турнире. Наши юристы разбираются с этим вопросом. Камил, я… - Я этого не делала, - дрожащим голосом произнесла Камила, ловя на себе взгляды остальных. Она помотала головой, а глаза наполнились слезами. - Мы тебе верим, Камил, - сказал Кацалапов, пытаясь хоть как-то поддержать, хотя сам с трудом осознавал происходящее. - всё будет хорошо… Однако она не слышала его слов. Девушка закрыла рот рукой, отходя на шаг от сборной. Ей вдруг стало страшно, обидно и ужасно неудобно перед командой. "Я их подвела. Я их всех подвела", - пронеслось в голове Валиевой. На следующий день на тренировке к ней как никогда было приковано внимание прессы. Девушка всеми силами пыталась не замечать никого, хотя полностью абстрагироваться в такой давящей обстановке всё равно не получалось. Она стала чаще психовать и даже огрызалась тренерам. Валиева была практически уверена в том, что теперь ее точно возненавидел весь мир: за пару дней из самой талантливой фигуристки мира она превратилась в предательницу честного спорта. Думать о команднике ей и вовсе не хотелось: из-за неё сборную так и не наградили, а теперь ещё и хотят пересмотреть результаты соревнований. А после выхода с ледовой арены ей предстояло преодолеть длинный коридор мимо толп журналистов, прежде чем попасть в раздевалку. - Camila, are you on doping? - спросил один из представителей прессы, чем вызвал недовольные возгласы остальных. "Лучше бы я четверные сегодня так прыгала, как понимала английскую речь," - понеслась мысль в голове девушки, она закрыла лицо кофтой и ускорила шаг. Преодолев наконец злополучный холл катка, полный прессы, Валиева вышла к раздевалкам и, не замечая ничего вокруг, очнулась только когда поняла, что столкнулась с кем-то. - Камила, - произнёс Мозалёв, который как раз выходил на тренировку. Они не общались уже почти 2 недели и их отношения теперь сложно было назвать даже дружескими: фигуристы будто не замечали друг друга. Она не взглянула на парня и трясущейся рукой поправила маску так, чтобы максимально закрыть лицо. - Что происходит? Я видел новости… - Конечно видел, - она сорвалась и перешла на крик. - добей меня. Спроси, почему я ещё в Пекине, если меня отстранили, или что ещё там могут написать журналисты! - Я хотел помочь, - в недоумении произнёс он. Но Камила махнула на него рукой, жестом показывая, что не желает кого-либо вообще сейчас видеть, и скрылась в раздевалке. - Они тебя боятся, Камил, - уверенно сказала Саша, выходя из автобуса. Она никогда не была особенно близка с Валиевой, но ситуация вокруг фигуристки явно ей не нравилась, так что она хотела хоть как-то поддержать. Её тренировка, в отличие от Камилы, удалась на все сто: Трусова впервые за несколько недель прыгнула пять чистых четверных в произвольной. - Им не хочется видеть полностью наш пьедестал, - мрачно сказала Аня. Девушки направились к корпусу, где жили фигуристы. - Вспомни, что было с Авериными, - Саша недовольно поджала губы. - уж очень мне напоминает летнюю олимпиаду. А недожурналист этот - скотина. С низкой социальной ответственностью. Своей фразой Трусова вызвала удивлённый взгляд интеллигентной Ани и сдавленный смешок Валиевой, только что чуть не плакавшей. - Ой, вы только возвращаетесь! На ужин же опоздаете! - усмехнулся Марк, весело выбежавший из корпуса и явно направлявшийся в столовую. - а мне Соколовская аж два выходных дала! Кондратюк замолчал, заметив грустный взгляд Камилы и готовую убивать Трусову. Валиева отвела взгляд, увидев коллегу по команде: она до сих пор была практически уверена в том, что отмена награждения и возможный пересмотр результатов командника - полностью её вина. Такое поведение, естественно, не могло остаться без внимания: ребята заметили, как ранее радостная и смеющаяся девушка вдруг отдалилась от сборной и лишь изредка общалась с Аней и Сашей. - Камил, ты чего? - взволнованно произнёс Марк, приобнимая её за плечи. Сердце Саши, стоявшей рядом, кольнуло то ли от обиды, то ли от чего ещё… Она понимала, что Валиевой важно получить поддержку от команды, но видеть Кондратюка, обнимающего Камилу, было невозможно. - Всё нормально, правда, - проговорила Валиева. - Просто знай, что ты всё равно олимпийская чемпионка, это все уже знают, ладно? - сказал Марк, смотря на неё. На это она только закатила глаза, затем не выдержала и произнесла: - Да, тебе легко говорить, у тебя допинг не находили. - она отстранилась от парня, после чего вынула ключ от номера и направилась к корпусу, откидывая волосы. Саша с Аней, стоявшие рядом, шокированно переглянулась. Марк, явно не ожидавший такой реакции, удивлённо вскинул брови. Он поджал губы и разочарованно проводил взглядом удалявшуюся Камилу. - Прости её, она у нас обиженка, - закатила глаза Саша. Марк, только что искренне переживавший за Валиеву, нахмурился и лишь пожал плечами. Он снова направился в столовую, однако теперь не в таком приподнятом состоянии духа, как пару минут назад. - Камила сильно изменилась из-за олимпиады, - сказала Аня, когда они с Сашей подходили к номеру. - в юниорах мы часто с ней ездили на соревнования и она была такой дружелюбной. А сейчас… Трусова лишь нахмурила брови, задумываясь над происходящим со спортсменкой. Она и правда не могла представить того, что вдруг свалилось на 15-лентюю девушку, да и подумать об этом было страшно. Последние пара дней до неузнаваемости изменили её. Спортсмены, практически в полном составе собравшиеся в столовой, уже садились ужинать. Один Семененко нервно следил за входом и сидел перед пустой тарелкой. Тренер Жени, проходивший мимо, покосился на ученика: - Кого ты там высматриваешь? - Аню, кого же ещё, - разулыбался наконец Марк, ранее пребывавший в подавленном настроении. - Не мою ли Аннушку? - подала голос Тутберидзе, сидевшая за соседним столом, и заинтересованно взглянула на ребят. Семененко лишь покраснел и поспешил оправдаться: - Она мне обещала мазь от ушибов передать, моя закончилась… - Это лишь предлог увидеть Щербакову, он прекрасно знает, что у меня есть такая же, - прошептал Марк, оборачиваясь к тренерам и не сдержал вырвавшийся смешок. Саша и Аня зашли в столовую в числе последних. Женя тут же подошёл к Ане и, собравшись с мыслями, произнёс: - Ань, а ты не принесла мазь от ушибов? Мы просто договаривались… - Ой, я забыла, - заволновалась Щербакова. - как неудобно. Прости, пожалуйста. Можешь зайти к нам в номер завтра. Третий этаж, комната 325.