Где твои крылья, которые нравились мне?

— Привет, милый, что-то ты сегодня рано, — к парню подходит мужчина, в полном черном кожаном облачении. Черное пальто развевается от каждого шага, а капюшон скрывает его лицо от посторонних людей. — Здравствуй, Арс, — устало отвечает парень, стоящий возле окна, его белые вещи слегка ослепляют своим свечением. — Ты же слышал последние новости? — поворачивается он и облокачивается спиной о подоконник. — Конечно, каждый бес в Аду только об этом и судачит, — улыбка сходит с лица Арсения. — Ты из-за этого переживаешь? Все будет хорошо. — Для демона в тебе слишком много оптимизма, — усмехается парень и прикрывает глаза, когда сильные руки ложатся на талию и привлекают к себе. — А в тебе слишком много пессимизма для ангела, — мужчина нежно целует розовые губы и наслаждается тем, как его мальчик плавится в его руках. — Что делать будем? Ты же знаешь, что я против войны. Я пытался до них достучаться, но они меня не слушают. Они все твердолобые, до их затуманенного разума не пробиться. — Мы что-нибудь придумаем, а сейчас давай просто насладимся крайним нашим рассветом. — Давай только не будем лгать друг другу? Ведь мы оба прекрасно знаем, что это может быть наш последний день, — ангел откидывает голову от настойчивых поцелуев в шею. — Не говори так. — Арс, это реальность. И вероятность того, что мы можем больше никогда не увидеть друг друга, очень велика. Ведь, если один из нас погибнет, то мы больше не сможем возвратиться. Ни ангелы, ни демоны не перерождаются вновь. Сколько мы уже вместе? Я думаю этих дней не пересчитать, потому что, наверное, нет такого числа. Мы знаем друг друга много веков, и, знаешь, это самое прекрасное, что когда-либо было у меня. — У меня тоже, Тош. И сейчас я очень сожалею о тех временах, когда мы с тобой враждовали. Так глупо упустить столько возможностей, но сейчас мы вместе, и это главное, — демон вылизывает острые ключицы раздвоенным языком, зацеловывает каждый миллиметр нежной бархатной кожи любимого ангела. — И все же, Арсений. Я не хочу давить или к чему-то тебя обязывать, но если ты не вернешься, моя жизнь не продлится ни на минуту, — сквозь шумные выдохи произносит парень. — Не говори так, любимый. Я бы никогда не простил себя, если бы ты что-то с собой сделал, тем более из-за демона, — взгляд голубых глаз внимательно смотрит в зеленые, ищет там подвох, но они кристально чисты в своих намерениях. — Нет, ангел. Я не стою этого, тем более твоей жизни. — Ты же понимаешь, что я уже не смогу без тебя прожить в принципе? Для чего мне жить? Точнее, уже существовать. Сейчас ты единственная моя причина. Наши миры давно прогнили, нет уже былых Рая и Ада, сплошная алчность и жадность за место. И мне, как ангелу, там делать нечего. После некоторых моих высказываний на меня косо смотрят, презирают. Думаешь, они будут рады моему существованию? Конечно же, нет. — Тогда ты должен постараться жить в память обо мне. Должен сохранить все то, что между нами есть, написать новую историю, — возражает мужчина и обнимает притихшего и грустного ангела. — Нет, Арс, мне не для кого будет ее писать и, тем более, сохранять. А жизнь без тебя станет долгой и мучительной. Помнишь, я однажды показывал тебе человека, которого бросил любимый? Вы с ним еще были очень похожи? Так вот, он так и не смог оправиться после этого, ходил как тень, съедал себя мыслями и воспоминаниями. Я не хочу становиться им. — Но ведь ты тогда ему помог? — Да. Но кто поможет ангелу? У людей есть такая привилегия, а что есть у нас? Ничего. — Что насчет отца? — Отцу нет до нас дела, как и твоему. Все, чего они желают, — так это доказать кто лучше, несмотря на жертвы их игр. Им плевать. — Хорошо, ангел, ты убедил меня. И я, наверное, не смогу тебя отговорить от этого отчаянного шага. Но просто подумай о том, что там за чертой ничего нет. Люди при жизни знают, что попадут в рай или ад, а мы просто исчезнем, станем горсткой ничего, абсолютной пустотой. И я бы не хотел для тебя такого исхода. — Ты же понимаешь, что на войне не избежать жертв? — Антон переплетает их пальцы вместе и мысленно улыбается тому, как правильно они смотрятся. Когтистые слегка сероватые с чуть шершавой кожей и ангельски-белые с благородными голубыми венами. — Конечно, поэтому я надеюсь, что мы все еще сможем избежать войны. Я хочу верить в то, что в умах наших родителей осталось хоть чуточку здравомыслия, и они смогут прийти к общему соглашению. Мы ведь так долго и упорно сохраняли мир. И в итоге все летит к чертям, — от последнего слова Арсений смеется, чем заражает и Антона. — Хотя лучше бы к чертям, эти дурни еще те озорники. — Знаешь, я начал задумываться о том, что последнее столетие мы упорно закрывали глаза на все предпосылки войны. Мы так долго жили в иллюзии мира, что не замечали элементарного, а ведь нами играли и манипулировали, и жестоко. А мы, как маленькие дети, не замечали ничего вокруг. Сколько было мора, человеческих войн и голода, да я знаю, что это твои братья и сестра, но ведь работали они и на нас. — Да, и это печально, — грустно говорит демон, сверкая черными склерами. — Но мы можем попробовать это остановить. —Арс, — устало говорит Антон, потирая свободной рукой переносицу, — мы пешки. В этой игре мы не влияем вообще ни на что, в независимости от того, какой у тебя ранг и легион, как и мой чин. — Тогда давай просто побудем собой, хотя бы сегодня? Забудем все на краткий миг — этот день? — с надеждой смотрит демон. — Давай. — Покажешь их? — с озорной улыбкой спрашивает брюнет, заглядывая в ангельские глаза. — Только после тебя, дорогой, — тепло улыбается парень и притягивает демона к себе для поцелуя. Такого нежного, страстного и отчаянного. Целуются как в последний раз, пытаясь насладиться друг другом, пока есть возможность.       Арсений обхватывает Антона за талию одной рукой, а вторую вплетает в кучерявые волосы. Длинный раздвоенный язык проходит по ровному ряду зубов, задевая кончиком небо, на что ангел стонет.       Парень расстегивает обжигающие ангельские пальцы пуговицы, освобождая поджарое тело от ненужных оков. Стягивает верхнюю одежду, и демон сводит лопатки вместе, на миг отстраняясь от ангела. Он делает глубокий вдох и расслабляется медленно, выдыхая. Легкий треск наполняет комнату, пахнет гарью и серой, и из спины появляются два черных крыла, обрамленных длинными и острыми перьями. — Потрясающе, — с восхищением произносит ангел и тянет руку к крыльям. Осторожно дотрагивается кончиками пальцев до маргинальных кроющих перьев, и Арсений исходит легкой дрожью от такого ласкового прикосновения. Если бы ему кто-то сказал, что его будет так накрывать от чьих-то касаний, он бы не поверил. — Твоя очередь, — улыбаясь, просит демон. Он не может сдержать в себе нетерпение и поэтому резким движением разрывает рубашку так, что маленькие пуговицы летят куда-то в сторону. Арсений откидывает остатки былой вещи и ждет.       Антон медленно вдыхает и выдыхает, восстанавливает дыхание, успокаивает бешено стучащееся сердце и прикрывает глаза. По комнате раздается легкий щелчок, и комнату на миг наполняет божественный свет и гаснет. Из-за спины ангела появляются два белоснежных крыла. Ангел выпрямляет их, расправляя по всей комнате, и хрустит косточками, вызывая легкий смех. — Я так люблю твои крылья, — произносит мужчина и тянет к ним руку. Гладит по лопаточным, находит между ними особую точку и массирует ее круговыми движениями, отчего Антон прикрывает глаза, откидывает голову назад, и из приоткрытого рта вылетают тихие стоны. — А я думал, ты любишь меня, — сквозь эйфорию отвечает парень на предыдущую реплику. — А тебя особенно, мой ангел, — демон наклоняется к любимым губам и целует страстно, сплетая их языки воедино. — Мой демон, — шепчет в ответ Антон. Его рука скользит по горячему в прямом смысле слова телу, касается и дотрагивается сначала осторожно, но после… маленькие ногти впиваются в крепкий бицепс, оставляя белые полумесяцы.       Арсений, не отрываясь от любимых губ, находит на ощупь ремень, расстегивает его, вытаскивает из шлевок, следом идут пуговица и молния.       Антон не может терпеть такое "издевательство" и сам снимает с себя ненужные вещи, оставаясь перед любимым полностью обнаженным. Но эта нагота так притягательна для демона, что он ей невольно любуется. Он проходит острыми когтями по ключицам, слегка царапает шею, опускается вниз, пересчитывает ребра, специально пропуская топорщащиеся соски. — Арс, — полувздохом шепчет ангел, и для демона это как красная тряпка для быка. Мужчина прислоняется губами к шее, всасывает кожу и сразу же зализывает, как бы извиняясь. Переходит к ключицам, прихватывает их зубами, а руками гладит спину, оставляя белые полоски, похожие на рисунки от коньков на льду.       Демон приближается сначала к левому соску, облизывает нежную плоть горячим языком, а затем им пережимает жемчужину соска. От такого контраста ангел стонет громко, вплетая длинные пальцы в смоляные волосы, осторожно оттягивая их от себя. После демон проводит такую же манипуляцию и с правым соском, слегка покусывая.       Мужчина смотрит на своего ангела, и до сих пор не может поверить, за что он ему достался такой идеальный, красивый и притягательный. Который стонет от каждого его действия, поцелуя. Арсений знает, как ему нравится, поэтому берет в руки сочащийся смазкой член парня и медленно водит вверх-вниз, оттягивая крайнюю плоть, из-за которой виднеется малиновая головка. Демон облизывает руку, улучшая скольжение, и ускоряет темп. Ангел стонет очень громко, и это самая приятная мелодия для ушей. Брюнет тянется губами к головке, нежно облизывает ее и прихватывает губами, водит круговыми движениями. — Любимый, — стонет ангел и втягивает живот для больших ощущений. Арсений гладит ладонью нежную кожу, сплевывает на головку густую слюну и вводит один кончик языка в уретру. Одновременно с этим массирует мошонку, еще больше усиливая ощущения. — Милый, я сейчас кончу только от твоих губ.       Но Арсений после этих слов пережимает основание члена и медленно вытаскивает кончик языка. — Не останавливайся, прошу, — молит ангел и неосознанно делает шаг вперед.       Демон встает на колени поудобнее, снова обводит головку, поглаживая по ней губами, и вводит в уретру весь язык. — Арсений, — тонко стонет парень, когда мужчина начинает разводить свой язык внутри парня, по миллиметру входя все глубже. Кончиками языка демон касается простаты, от чего Антона подбрасывает, но сильные руки удерживают его на месте.       У парня нет сил терпеть, поэтому он берет с полки тюбик со смазкой, выдавливает ее себе на пальцы и, не дожидаясь, пока она согреется, вводит сразу два. — Мгхм, — выстанывает он и хочет ускорить движение пальцев внутри себя, но демон не дает. Перехватывает его руку и медленно продолжает вводить фаланги в ангела. Колечко мышц растягивается под напором, впуская пальцы внутрь.       По комнате разносятся тихое хлюпанье смазки, горловые постанывания демона и громкие стоны ангела.       Арсений втягивает щеки, создавая вакуум, он почти касается кончиком носа лобка и задерживается так на какое-то время. Одной рукой он перебирает яички, мнет их и слегка оттягивает, а другой рукой проталкивает в Антона уже третий его палец. — Любимый, прошу, войди в меня. Я больше не могу терпеть, — и брюнет медленно приоткрывает рот, размыкая губы, осторожно тянет голову назад, снова пережимая основание.       Когда демон встает с коленей, его сразу же хватают за лицо обеими руками и прижимают к себе, чтобы почувствовать жар от исходящего тела напротив. Антон целует первым, слизывает с раздвоенного языка солоновато-пряную смазку и стонет. — Ангел, перевернись, — просит брюнет в промежутках между пошлыми поцелуями, от которых тянется тонкая нить слюны меж их губ.       Парень слушается беспрекословно, медленно разворачивается так, чтобы не задеть своими крыльями предметы вокруг. — Обопрись руками о стену, — и демона снова слушаются так, как ни один бес в Аду. Покорно и желанно ангел облокачивается о стену, расставляя ноги в разные стороны и оттопыривая зад. — Ты великолепен, — шепчет Арсений и целует между лопатками в ту самую любимую точку на Антоне, от стимуляции которой парня подбрасывает.       Мужчина снимает с себя оставшуюся одежду, откидывает ее куда-то в сторону, берет в руки смазку и льет на головку. Приятная прохладная жидкость мягко скользит по нежной коже. Демон размазывает ее по всей длине члена и выпускает шумный выдох. Он подходит ближе к парню, целует его шею, лопатки, пробегается пальцами по маргинальным кроющим, ведет дальше по придаточным и заканчивает первичными кроющими перьями, отчего ангел стонет. — Аррссс… — не просит, а уже молит Антон. — Сейчас, милый, — демон подходит сзади, вводит член лишь на головку и останавливается, давая привыкнуть. Парня подкидывает, но его удерживают за хрупкие белые бедра.       Мужчина медленно входит в податливое тело, колечко мышц растягивается, пропуская член внутрь, отчего стонет уже брюнет. Ему настолько нравится быть в любимом, что он готов так вечно простоять, но парень нетерпелив и сам начинает двигаться. — Давай, — шепчет ангел, и демон постепенно набирает скорость, входя в узкое колечко, которое так идеально обхватывает его член.       Комнату наполняют ритмичные шлепки кожи о кожу и стоны в унисон. Антон тянется правой рукой и хватается за шею демона. Поворачивает голову и тянется за таким нежным нужным поцелуем, который уносит его в нездешние места.       Поцелуй выходит мокрым и пошлым, в приоткрытый рот демона стонут, и тот ловит губами каждый вздох, пытаясь насытиться ими. — Арсений, быстрей, пожалуйста, — в изнеможении просит Антон, виляя пятой точкой в такт каждому движению. — Нет, милый, сегодня наша ночь, и я хочу от нее получить все. Хочу оставить на тебе как можно больше моих меток, хочу чувствовать тебя каждой клеточкой моего неживого тела, — произносит мужчина и замедляет темп, на что парень недовольно фыркает. — Я и так весь в твоих метках, и я только твой, но, Арсений, пожалуйста…       Брюнет выходит из податливого тела, разворачивает парня к себе лицом и закидывает его ноги на талию. Антон направляет в себя член и садится на него полностью, снова стонет из-за того, что крупная головка попадает по простате. — Я так сильно тебя люблю, — шепчет Антон и хватается за шею демона, как за единственный во всем мире плот, который может спасти его, не давая утонуть. — И я тебя, мой ангел, — Арсений удерживает на себе парня, напрягает мышцы, расправляет крылья и медленно поднимается в воздух. От каждого взмаха Антон стонет, потому что любое движение демона отдается взрывом фейерверка внизу живота.       Парень скрещивает ноги на венериных ямочках и расправляет крылья, распределяя вес и на себя тоже.       Сейчас они балансируют в воздухе как единое целое, которое однажды раскололось, и вот теперь обе половинки соединились вновь.       Арсений ускоряет движение. Одной рукой он удерживает парня под ягодицами, а второй рукой обхватывает член Антона, размазывая перламутровые капельки смазки по всей длине. Трет большим пальцем розовую головку, слегка щекочет уздечку. — Давай, ангел, — шепчет демон и целует во влажные припухшие губы. Ловит каждые вдох и стон парня, сплетая их языки в игривое танго. Долго продержаться у Антона не получается, и он кончает, брызгая рваными струями на руку и живот мужчине. Глаза ангела прикрыты, а голова откинута назад, и ресницы трепещут, как крылья бабочки на ветру. Парень в оргазме и эйфории зажимает мышцы, и демон кончает следом в парня, удовлетворенно рыча. — Мой ангел, — Арсений опускает их на шелковые темно-бордовые простыни, материал которых холодит кожу, отчего по телу бежит табун мурашек. Брюнет выходит из податливого, как пластилин, тела, расправляет крылья парня и ложится рядом. Демон запускает пальцы в первостепенно маховые, отчего Антон довольно мурчит. — Как думаешь, мы еще встретимся с тобой когда-нибудь? — спрашивает изнеженный ангел и смотрит уже в голубые, как море, глаза. — Конечно, ангел, у нас с тобой много веков впереди, — с улыбкой отвечает Арсений. — Я надеюсь. Верю твоим словам, Арсений, — на это мужчина наклоняется к парню и целует его в благодарность за доверие.

***

"Когда-то y нас было время, теперь y нас есть дела Доказывать, что сильный жрет слабых, доказывать, что сажа бела..."

— Так много крови, — думает Антон, проходя по полю сражения. Вся "земля" чистилища пропитана голубым и черным ихором, ботинки вязнут в этой божественной жиже. Оставшиеся души блуждают по ней, их перекошенные некогда лица отражают страдания и мучения от боли. Они не попали ни в Рай, ни в Ад и на битве выбрали нейтральную сторону, за что сейчас и поплатились, ходят, как неприкаянные, не зная, что делать дальше.       Ангел трет подбородок, на котором появилась щетина, сейчас ему некогда следить за внешним видом, дай Бог только успеть передохнуть где-нибудь. Отросшие кучерявые волосы лезут в глаза, и он легким движением руки зачесывает их назад. Смотрит на руки, перепачканные серой, ихором, и понимает, что не хочет существовать в таком мире. Почему нельзя прийти к общему соглашению? Для чего все эти жертвы? Хотя ответ приходит сразу же — потешить самолюбие и показать, кто крут.       Война уже идет несколько дней, может, месяцев или лет. Ангел не следит за временем, ведь для бессмертных (как громко сказано, ведь они тоже умирают, но не как люди, а на совсем) оно ничего не значит. Парень чувствует, как начинает сильно болеть голова, а это означает, что его призывают в "главный корпус". Антон в последний раз смотрит на пространство вокруг себя. Дым и сера, что щиплет глаза, наполняют легкие, он вдыхает, как надеется, в последний раз, и уже собирается взлетать, как слышит сдавленный хрип.       Он идет на него, озираясь по сторонам, вокруг кроме мертвых птиц и блуждающих душ никого не должно быть, они перебили всех. Но Антон отчетливо слышит хрип, подходит и видит лежащего на земле демона, захлебывающегося собственным ихором. Крылья его распластаны по "земле", они грязные и рваные в некоторых местах. Перья окрасились в грязный цвет, а ноги согнуты в неестественной позе. Рана в области сердца глубокая, но недостаточно для того, чтобы он смог превратиться в ничто. Светловолосый стоит около раненного и видит в глазах страх и отчаяние. Хотя казалось бы, откуда им взяться у демона? Но с осознанием смерти и ни этого станешь бояться, ведь все на этом поле только пешки. Расходный материал, который не жалко использовать, ведь всегда можно создать новый, улучшенный вид, который бы беспрекословно исполнял все приказы. — Не… надо, — из горла булькает кровь, а демон держится одной рукой за рану. — Не буду, просто позволь помочь тебе, — тихо произносит парень. И в момент, когда он садится на колено и хочет уже вытащить кинжал, его прерывает знакомый голос, который он так ненавидит. — Что не будешь? Неужели ты его собрался жалеть, Антониэль? — спрашивает один из высших ангелов, что появился по приказу. — Да, — спокойно отвечает Антон и хватает за рукоять кинжала, чтобы вытащить его. — Это измена, ты же понимаешь? — небрежно и самодовольно спрашивают его, будто только этого и ждут. — А что, мне надо дать ему уйти? Никто не вправе забирать чью-то жизнь, — настойчиво произносит зеленоглазый. — У нас оно с тобой есть, если ты забыл. Этому отродью не место ни здесь, ни на земле. Поэтому прикончи его побыстрей, и возвращаемся в "главный корпус", тебя там заждались. Ты снова не явился на ангельское собрание. — Мне там нечего делать, — парень медленно начинает вытаскивать кинжал, отчего лицо демона перекашивается от боли, а ихор начинает течь быстрее, пропитывая и окрашивая одежду в черный. — А вот и есть что. Не понимаю, за что тебя только там любят. Давно надо было прикончить тебя. Своенравный слабовольный ангелок, — в миг оказываясь рядом с лежащим, шипит высший, а глаза его приобретают темно-карий цвет, от кожи исходит божественное сияние, которое слепит лежащего демона. — Мы для вас расходный материал, — Антон смотрит в карие глаза напротив и видит в них только усмешку. — Конечно, вы для нас никто. Средство решения проблем, поэтому закругляйся здесь, тебя ждут наверху. Надеюсь, что тебя там хорошенько взбучат. Он видел, что ты творил здесь, ты довольно много нагрешил. Хотя чего еще ждать от рядового ангелочка как ты? — Я не буду его убивать, — чеканит парень. — Как жаль, но у тебя нет выбора, — после этих слов мужчина резко накрывает ангельскую руку своей и делает лишь одно быстрое движение. Кинжал входит в грудь полностью, и демон только успевает испустить последний вздох, превращаясь сначала в черный дым, а потом в ничто. — Зачем ты это сделал? — истерично спрашивает Антон, вытирая свои руки об некогда белую рубашку. Он до последнего пытался обойтись без жертв. Вот почему он никого не убивал, вот почему помогал, оберегал и спасал всех без разбору. — Жалкое зрелище. Ты жалок, Антониэль, и я вынужден доложить о нарушении закона, — вытирая руку о белоснежный платок из нагрудного кармана, отвечает высший, а затем кидает грязную вещь на то место, где недавно был демон. — Пошли, здесь слишком грязно и слишком воняет ими, — ангел кривит лицо, смотря на происходящее вокруг как на мусор. Он расправляет крылья, смотрит вверх и взлетает. Через миг Антон сидит один на поляне с опущенной головой, которая так некстати разболелась. — Да иду я, — шипит парень и еле поднимается с колен. Неровной походкой он отходит на метр, расправляет некогда белые крылья, подгибает ноги в коленях и взлетает.       Ощущение полета так будоражит, ветер свистит в ушах, холод пробегает по всему телу, и это единение с собой радует, жаль, что только на краткий миг.       В Раю, конечно, хорошо, ведь это дом, а дома плохо быть не может. Так думал Антон до того, как все это началось. Ему и вправду нравилось здесь жить, каждый день бывать в офисе, выполнять свою работу, раздавать новые души новорожденным, забирать их у старых и сортировать их. Нравилось общаться с другими ангелами, серафимами и даже архангелами, когда те не были заняты особо важными поручениями. Нравилось проходить по солнечным улочкам, заворачивать в Эдем, слушать пение птиц и вдыхать запах растущих там цветов. Ловить солнечные блики на бледной ангельской коже. Нравилось все, до поры, пока его не начали отправлять, так сказать, в командировки. Показывать, что есть и другое место, и люди. Живые люди. Показывать, какими добрыми и любящими они могут быть, но одновременно жестокими. И после первого такого "похода" ангел сильно удивился тому, что на земле происходит все не так, как их учили в ангельской школе. Ведь у людей так много пороков, грехов, которыми они искушаются каждый божий день. (Не без помощи зла). И тогда у Антона начали возникать вопросы: почему же никто не обращает на них свое внимание? Почему не сделают их идеальными, подобными им самим? Но ответа на этот вопрос ему так и не дали, запретив искать ответы у других.       Антон не был бы ангелом, если бы не начал докапываться до истины, почему так? И ответы искал на небе и на земле, тогда-то он и познакомился с Арсением. Арсений.       Единственное, о чем парень думает, это то, что его возлюбленный сейчас жив и здоров. Он надеется, что если с ним что-то случилось, он бы узнал об этом. А пока он стучится в одну из матовых стеклянных дверей, из-за которой до этого слышны были крики, дожидается уже спокойного "войдите" и открывает дверь к боссу. — Антониэль, дорогой, — широко улыбаясь, произносит мужчина лет пятидесяти с кучерявыми некогда светлыми волосами и светло-зелеными водянистыми глазами. — Здравствуй, отец, — говорит парень и не смотрит на перекошенное от злости лицо ангела, что сидит в кресле. — Ну рассказывай, сын, как у тебя дела? Как проходит битва? — верховный садится на стул во главе. — Все… нормально, — Антон стоит возле и не садится, потому что разрешения такого не было, и чувствует себя школьником, которого вызвал директор. Он видел, что у земных детей так бывает. — Много ли врагов повержено? — Достаточно. — Я бы сказал не достаточно много, эти отродья все еще гуляют и по земле, и по Аду, — вставляет свои пять копеек ненавистный ангел. — Пауиэль, прошу, не встревай, — просит босс, с легкой улыбкой смотря на мужчину. А Антон не может сдержать ехидной гримасы. — Мы здесь не для этого собрались, Отец, — с нажимом произносит кареглазый. — Я знаю, знаю. — Отец, — обращается парень к мужчине. — Что сынок?

"Мы все потеряли что-то на этой безумной войне…"

— Если мы сейчас уничтожим всех демонов, всю нежить, всех бесов… кто тогда будет править Адом? Должен же будет хоть кто-то следить за грешными душами? — А это тебя не касается, — огрызается Пауиэль. — Я так понимаю, ты метишь на это место? — в голове ангела начинает складываться пазл. Его сородичу всегда хотелось управлять, иметь власть и быть несокрушимым. Он всегда был хладнокровным и расчетливым, никого никогда не жалел. Но какой смысл ему править там? — Даже если и так, то не суй свои крылышки, куда не просят, иначе выщипают, и останешься без них. — Мальчики, мальчики… дети мои, не ссорьтесь, — произносит верховный, разводя руки в примиряющем жесте. — Антониэль, сейчас речь идет не о том, что хочет Пауиэль, а о том, что делаешь ты. Я давно наблюдал за тобой. Я видел, чем ты занимался на земле, — после этих слов он останавливается, в упор глядя на парня, ожидая его реакции, но ее не следует. — Ты и вправду хороший ангел и много душ поставил домой, но этого недостаточно. Ты же понимаешь? — Недостаточно для чего? — не совсем понимая, спрашивает зеленоглазый. — Недостаточно для того, чтобы простить тебе все то, что ты сделал. Особенно сейчас, в такое время, когда идет война, в которой ты должен принимать непосредственное участие. Но я вижу бездействие с твоей стороны. Расскажи мне, сын мой, что с тобой происходит? Мне важно знать причину, почему ты поступаешь именно так? Почему ты щадишь их? — Да, да, объясни нам свою тупую теорию и не забудь упомянуть то, что произошло сегодня, как ты хотел спасти очередное адское отродье, — поддакивает Пауиэль. — У меня встречные вопросы к тебе, отец, для чего ты нас создал? Для чего мы сейчас умираем? Сколько братьев уже погибло из-за ваших споров с Люцифером? Ты ведь не знаешь, верно? А я тебе скажу, больше сотен. Ты сидишь тут в своих стеклянных хоромах, попиваешь свои напитки и только отдаешь указы, слушая вот таких вот прихлебателей, которые жаждут власти! Но что изменится, когда Пауиэль займёт место в Аду? Что, отец? Он ведь будет таким же, если не хуже, и ему все равно придется исполнять обязанности. Но ведь и он вскоре станет тебе неугодным. Я собственными глазами видел, как умирают люди на земле, между прочим, твои любимицы. Я видел, что их ты вознаграждаешь после такого, даешь им еще один шанс на счастливую жизнь. А что есть у нас? Правильно, ничего, кроме слепой веры в то, что мы следуем за своим творцом, как слепые котята. Они там умирают, и все, что от них осталось, — это пропитанная ихором земля! Мы после смерти обращаемся в ничто, потому что ты создал нас такими. Мы не видели другой жизни, всегда исполняли только чьи-то прихоти. Сначала спаси/помоги людям, даже тем, кто не заслуживает прощения, а затем убей тех, кто пошел против тебя. А для чего все это? — эмоции внутри парня закипают так, что его глаза начинают немного светиться. — Уйми свой пыл! — гневно произносит Верховный. — Если у тебя есть приказ, ты должен строго его придерживаться, а не стелиться под первое попавшееся адское отродье, — прежней дружелюбности будто и не было, а глаза горят ярким зеленым пламенем. — Думаешь, я не видел, что ты там с ним делал? Но я тебя жалел, потому что ты хорошо выполнял свою работу. Но терпение не железное, у всего есть свой предел. — А чего же ты тогда не убил меня сразу? Разве тогда твоя проблема не решилась бы? — бросает Антон, внутри у него все трясется от страха, он впервые видит своего отца в гневе, но старается не подавать виду. Ни один его мускул на лице не дрогнул. — Потому что ты был полезен, — просто бросает он. — Ну да, а теперь нет? Мы же все просто материал для достижения твоих целей. Пауиэль, думаешь если ты займешь адский трон, станешь полезен ему? Думаешь, он станет любить тебя больше, чем других? Нет, ты такая же пешка, как и я, в этой игре, — обращается ангел к кареглазому. — Ты слишком юн для понимания происходящего, — верховный трет переносицу, устало откидываясь на кресло. — Но знаешь, Антониэль, я ведь милосердный бог, всепрощающий, поэтому за твои слова я не буду тебя наказывать прямо сейчас. Ты должен будешь выполнить лишь один мой приказ, а после вернешься на землю. Будешь работать как раньше, за измену, предательство и прочие твои земные деяния, ты также будешь прощен. — Я могу отказаться? — Отказ равен смерти, — отвечает за отца ангел. — Ты выполнишь этот приказ, или я убью тебя самолично. — Что надо делать? — сдается парень, его нутро чует во всем этом подвох, но умирать сейчас, не добившись справедливости, так глупо. Он этого не хочет. — За мной, — не глядя, бросает ангел и выходит первым, парень за ним.       Они молча следуют по полупустым коридорам, доходят до лифта, спускаются на самый последний этаж, тот, который находится перед землей. — Зачем мы здесь? — Антон знает это место, бывал здесь несколько раз, и в голове медленно складывается пазл. — Увидишь, — они заходят в одну из камер, божественный свет ослепляет, и парень не сразу видит фигуру, стоящую на коленях с опущенной головой. Черные крылья разодраны в нескольких местах и испачканы ихором. От чуть приоткрытого рта идет черная струя крови, брюнет еле дышит из-за сковывающих его цепей, которые преломляют его обнаженный торс, испещренный множеством ран. — Убей его. Это все, что тебе надо сделать, — Пауиэль берет у одного из сдерживающих цепи охранников из-за пояса кинжал, который стал светить еще ярче. — И за что его так? — спрашивает парень, и фигура дергается после его слов, но голову не поднимает. Темные волосы всклочены, а густая борода покрывает острые скулы, сейчас ангел это смог разглядеть. — За то, что на свет божий родился, — с усмешкой выплевывает кареглазый. — Но ведь он тоже когда-то был его сыном? — удивляется Антон, и пальцы мужчины сжимаются в кулак. — Он пал, и очень давно. Поэтому он больше не относится к нам, особенно после измены. И ты отвлекаешь, я сейчас зачитаю его приговор, а ты приведешь его в действие, — Пауиэль передает клинок ангелу, подставляет его к груди так, что парень пошатывается, и ждет, когда его заберут.       Антон холодной и чуть дрожащей рукой забирает клинок и опускает его лезвием вниз. Он не может смотреть на мужчину, стоящего на коленях. — Итак, — ангел начинает зачитывать строчки из свитка появившегося в воздухе, — Велиар, Белиал, Белиел, Агриэль — падший ангел, именуемый как «не имеющий жалости». Земное имя — Арсениэль, шестьдесят восьмой дух, имеющий титул короля. В его власти распределять чины и сенаторские привилегии, он делает возможной благосклонность друзей и врагов, может исцелять и даровать жизнь в этом мире — в обмен на бессмертную душу.       После первых зачитанных слов внутри Антона все холодеет, сердце ухает камнем вниз, руки начинают дрожать, и он еле удерживает клинок. Тем временем ангел продолжает: — Под его началом находятся 50 легионов демонов (полагается, что Велиал командует 88 легионами демонов по 6666 демонов в каждом). Перед людьми демон, согласно нашим данным, появляется в облике двух прекрасных ангелов, сидящих на огненной колеснице, и имеет приятный голос. Поэтому, следуя из выше мною прочитанного, Белиал, или Арсениэль на людской манер, вы не имеете право на свое существование и приговариваетесь к смертной казни посредством ангельского клинка в сердце. После него ни вы, ни ваша оболочка не останутся в целостности, а значит, вы не сможете вернуться в Ад или переродиться. Приговор исполнить немедленно.       После его слов у Антона внутри все начинает дрожать, будто внутренности превратились в драже, в голове и ушах стоит такой шум, как будто кто-то играется с миксером. — Нет, — тихо шепчет он, и в этот момент мужчина поднимает голову. Смотрит своими черными склерами, а по щетинистому подбородку течёт ихор. — Ангел, — одними губами произносит демон и опускает голову. Цепи слишком сильно натянуты, не дают дышать и забирают демонические силы, поэтому с каждой проведенной в таком положении секундой, он чувствует, как мутнеет разум, как трудно стоять. Единственное, чему он сейчас действительно рад, это то, что приговор исполнит его ангел. А большего он не может желать, умереть от руки близкого человека не так страшно. — Приговор произвести немедленно! — чуть ли не взвизгивает Пауиэль и направляется на Антона, который так и стоит неподвижно. И отмирает в тот момент, когда ангел выхватывает из его ледяных рук кинжал и уже замахивается им. — Нет, стой! — крикнул парень, и голос его дрожал, как и рука Пауиэля от испуга. — Стой, — захрипел парень будто от бесконечного молчания. — Стой, Отец сказал, что это я должен выполнить его приказ. — Вечно ты все портишь, — недовольно бурчит высший. — Ладно, хорошо, — Антон подходит и равняется с ним, забирая клинок. — Могу ли я посмотреть в его глаза? Мне нужно видеть их в последний миг его жизни, — просит парень, и высший закатывает глаза и недовольно стонет. — Любишь ты все усложнять, давно бы уже покончил с ним и шел бы дальше к своей никчемной жизни, — после этих слов демон утробно зарычал, так что та пара ангелов, которая его держала, вздрогнула, а потом натянула цепи сильнее. — Так можно? — Валяй, но сделай это быстро и сам, не хочу замарать руки в этом отребье, — ангел отходит на шаг в сторону от них, а Антон садится на колени перед мужчиной. Бережно берет одной ладонью его лицо, поглаживая большим пальцем скулу, и приподнимает голову. — Ангел, — шепчет демон Антону, и в его глазах нет ни капли страха, он принял свою судьбу и смирился с ней, чего не скажешь об ангеле. — Когда скажу, ты побежишь, — также шепчет ангел, и демон улыбается уголком губ. — Че ты там ему сказал? — снова подходит Пауиэль. — Повтори! — Глаза, говорю, у него пиздец красивые, — и парень делает резкий выпад, замахиваясь и попадая ангелу в живот. Этого достаточно, чтобы выиграть время и не убить ангела по-настоящему. — Сучоныш, — говорит кареглазый и опадает на пол. В это время один из держащих ангелов отпускает цепь и набрасывается на Антона с мечом. — Беги, — отвечая на очередные выпад и удар, тяжело кричит парень.       Арсений пытается встать, чтобы удобнее было вырваться из металлических оков, но сил не хватает, другой ангел все еще крепко держит. Мужчина делает новую попытку и у него получается дернуть на себя цепь так, что ангел, удерживающий ее, налетает на демона. Арсений не медлит ни секунды, ударяет головой, и ангел теряет сознание. Брюнет выпутывается из оков и уже хочет помочь Антону, но тот не дает. — Беги, сказал же! — кричит парень, свободной рукой откидывая волосы назад. К ним ломанулись еще около десяти ангелов, но Антон сдерживает их, отражая удары один за другим, давая демону форы.       Надолго под таким натиском его не хватает, парня окружают со всех сторон. И один точный удар по затылку вырубает ангела. Антон падает с улыбкой на лице, надеясь, что его демон смог убежать.

***

Ангел очнулся от ледяного всплеска в лицо. — Что… — пытаясь разомкнуть тяжелые веки, спрашивает Антон. — Надо же, очнулся, я уж думал, тебя сильно прихлопнули наши ребята, и ты никогда не очнешься. Решишь, так сказать, мою проблему своей смертью, но нет, ты слишком живучий, — шипит ангел, и Антон замечает, что рубашка Пауиэля окрашена в голубой цвет, а поперек торса натянута повязка. — И чего ты так злишься на меня? — не понимает зеленоглазый. — Я вроде тебе ничего не сделал. — Родился. Своими действиями ты испортил весь мой план, который я готовил очень и очень давно. Решил поиграть в благодетеля, но знаешь что, Антониэль? Этого больше не повторится, сегодня тебя просто лишат жалкого существования… — Пауиэль! — Верховный перебивает ангела, и тот зло смотрит на парня, цокает и отходит назад, скрещивая руки на груди, но тут же морщится. — Я надеюсь, ты помнишь, что здесь все еще главный я? И я решаю, что с ним будет! —Конечно, отец, — сквозь зубы произносит ангел. — Что же ты, мальчик мой, натворил? — неодобрительно качая головой, произносит мужчина. — Ты же понимаешь, что я не могу оставить это все просто так? Тебя ждет наказание и, боюсь, не самое приятное, — устало говорит он. — Так убейте меня, лишите жизни, как вы это делаете с остальными, и проблем нет, — беспечно произносит Антон, опуская голову. Она слишком сильно болит, а засохший ихор неприятно стягивает кожу. — Нет, ангел мой, — на этих словах Антон морщится, только у одного мужчины есть право называть его так, и он, как парень надеется, сейчас жив, — я не убиваю никого, я все-таки Бог милосердный. — Ага, поэтому из-за твоего милосердия гибнут другие ангелы. Давай, ты свои сказки будешь вешать на уши кому-нибудь другому? Например, Пауиэлю? Он далеко пойдет, возможно даже дальше, чем ты себе это представляешь. — Да как ты смеешь? — вспыхивает ангел и замахивается рукой на Антона, но после взгляда отца опускает руку. — За твои деяния, произведенные как на Земле, так и в Раю, ты приговариваешься к… — сознание парня снова покидает его, погружая во тьму.

***

      Ангел стоит боком с краю от окна, опираясь одной рукой на его раму. С некоторых пор он боится высоты, поэтому старается не подходить близко. Он смотрит вдаль, наблюдает за жизнью обычных людей и грустно вздыхает. — Привет, милый, — произносит знакомый голос за спиной после небольшого удара от соприкосновения ног о деревянный паркет. Запахло серой. — Здравствуй, Арс, — произносит парень, поворачиваясь корпусом. — Я так долго тебя искал… ты изменился. Почему ты не сказал, что живешь на земле? — интересуется мужчина, отряхивая черную кожаную мантию.

"Я не спрашиваю, сколько y тебя денег, не спрашиваю сколько мужей

Я вижу, ты боишься открытых окон и верхних этажей И если завтра начнется пожар и все здание будет в огне Мы погибнем без этих крыльев, которые нравились мне"

— Не знаю, правда. С того события прошло почти два года, мне нужно было залечь на дно и не отсвечивать. А после я подумал, что такой, как я, тебе будет не нужен. — Антош, что ты такое говоришь? Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что, — мужчина подходит ближе к ангелу, и ему кажется, что что-то не так. На юном лице появились первые морщинки, взгляд стал более осознанным, и нет той яркой улыбки. — Что они с тобой сделали? — Ничего такого, правда, я… — парню сложно произнести, и демон это видит, он подходит к Антону и обнимает его, гладит по спине, зарывается в кудрявые волосы.       Спустя секунду в его голове складывается пазл, и он задает один единственный вопрос: — Где твои крылья, которые нравились мне?