Unspeakably Complicated Circumstances (Невыразимо Сложные Обстоятельства)

Невыразимец Диггори представлял собой невероятное зрелище. Виктория Блум с благоговением наблюдала, как он скользил между рядами стеклянных моделей звезд, темные складки его плаща едва шелестели в тени. Несмотря на то, что все полевые агенты носили одинаковый гламур на поле боя, Виктория знала, кто из них Диггори — в конце концов, агенты сохранили свои голоса. Виктория услышала достаточно из перешептывания Фокс с Диггори, прежде чем войти в комнату, чтобы отличать их голоса друг от друга, а возможно, и от голоса Иезекииля. Миссий в самом Отделе тайн было немного, и они в основном включали защиту жизненно важных исследований и артефактов от разрушения и кражи. Симпатичная блондинка, которая находилась рядом с защищаемым объектом — платиновой моделью Ганимеда, — совершенно не обращала внимания на Пожирателя Смерти, который маячил позади нее с палочкой, готовый к заклинанию. А потом Пожиратель Смерти бесшумно упал, как мешок с картошкой. Мелькнули белые руки, и Диггори подхватил тело прежде, чем оно упало на пол. Все, что могла слышать маленькая светловолосая девочка, — это шелест мантии, когда Диггори оттаскивал тело обратно в тень. Виктория выпустила связывающее проклятие, и Пожиратель Смерти, который боролся с другим полевым агентом, упал. Раздался треск стекла, когда он ударился о полку. Звезды разбились вдребезги. Двое других учеников — рыжеволосые мальчик и девочка, возможно, брат и сестра — начали быстро выпускать проклятия и сглазы в направлении шума. Они попали в другого Пожирателя Смерти, который пытался спасти товарища, связанного Викторией, но заклятие только задело его, и он быстро оправился, безмолвно взмахнув палочкой в воздухе. Рыжеволосая девушка вскрикнула и отшатнулась. Виктория услышала хруст кости и увидела, как лодыжка девушки согнулась под неестественным углом. Рыжеволосый мальчик поймал ее одной рукой, а другой выпустил заклинание, но было слишком поздно. Диггори уже был там, швырнул мужчину на землю и наступил на его руку с палочкой, фактически сломав ее. Диггори использовал невербальные заглушающее и связывающее заклинания, а затем потащил Пожирателя Смерти по другому ряду звезд. Два Пожирателя Смерти за пять минут. Виктория не особенно верила, что Диггори выиграл свой первый поединок с Иезекиилем, но он доказал свое бесстрашие. Фокс — Виктория узнала ее по значку капитана на плаще — появилась рядом с моделью Ганимеда, которую Невыразимцам было поручено защищать. Она наложила на себя дезиллюминационные чары, прежде чем блондинка заметила ее, и Виктория снова переключила свое внимание на тени, выискивая Пожирателей Смерти — или Диггори. Она посмотрела на разрушенный ряд стеклянных звезд. Их отряд получит от Контроля за то, что позволили им получить повреждения, но Ганимед был невредим, и это было самое главное. Рыжеволосый мальчик помог своей сестре добраться до выхода, который вел в Комнату Дверей. Проходя мимо, он схватил блондинку за руку и тоже потащил ее к двери. Фокс приказала своему отряду не следовать за ними. Другие Невыразимцы держали другие комнаты под контролем. Краем глаза Виктория заметила движение в тени, но блондинка оказалась быстрее. Она выхватила свою палочку и сказала ясным и пугающе спокойным голосом: «Редукто». Раздался крик и глухой удар тела, и блондинка развернулась. — Пошли, — сказала она двум другим. — Мы должны помочь Гарри, не так ли? — она открыла дверь и исчезла за ней, а двое других последовали за ней. Как только дверь стала закрываться, фигура отделилась от тени — Невыразимец. Виктория нахмурилась, сбитая с толку, и приготовила свою палочку. Фокс опередила ее, быстро сказав: «Коллопортус!» Невыразимец ударил кулаком в запертую дверь, одной рукой дергая ручку. — Я должен пойти, он там, с Пожирателями Смерти… — Отойди, Диггори, — Фокс выскользнула из тени, высокая и внушительная. Виктория была рада этому стандартному гламуру, потому что при виде лица Фокс у нее всегда немного, но пробегали мурашки по спине. Диггори вытащил палочку и начал бормотать контрзаклинание. Фокс поймала его за запястье, наклонилась и прошипела что-то, отчего Диггори привалился к двери. Виктории потребовалось мгновение, чтобы понять, что он без сознания. Она подошла и протянула руку, чтобы помочь поддержать вес Диггори. Мгновение спустя другой молодой человек со смазанным лицом двинулся на помощь, Иезекииль под чарами, судя по его значку. — Остальные, устройте Пожирателей Смерти для удобства авроров, запишите ущерб, а затем наведите порядок. — Мы забираем тебя обратно в Катакомбы, — сказала Фокс бессознательному телу Диггори. Боевой гламур рассеялся, как только все четверо пересекли границу Катакомб. Иезекииль отнес Диггори в камеру предварительного заключения и бесцеремонно бросил его на койку. Два капитана молча стояли над неподвижным телом Диггори. Иезекииль нарушил молчание первым. — Он что, блин, сумасшедший? Если бы Виктория была такого же ранга, у нее, возможно, хватило бы смелости сказать то же самое, потому что Диггори тогда и правда был безумцем, пытавшимся показать свое лицо кому-то живому — кому-то, кто знал его. — Это было ожидаемо, — сказала Фокс. — У Диггори действительно есть… обстоятельства. Из его прошлой жизни. — Ему повезло, что ты его остановила, — сказал Иезекииль. — Он же знает, каково наказание, да? — Я рассказала ему о Завесе, — тон Фокс был мрачным. — Возможно, практическая демонстрация могла бы послужить более убедительным предупреждением. — Контролю это не понравится, — Иезекииль покачал головой и отвернулся. Он заметил Викторию и остановился. Он оглянулся на Фокс, но она все еще стояла над своим лейтенантом с ужасающе пустым выражением лица. — Ты должен сказать им, — сказала Фокс. Иезекииль кивнул и повернулся к Виктории. — Следи за ним, — его слова явно были приказом. Виктория вышла из камеры и взяла на себя обязанности охранника. Позади себя она слышала, как Фокс оживляет Диггори. — О чем, черт возьми, ты думал, Седрик? — сказала она резко, с раздражением. Ее голос звучал устало, но с пониманием. — Вадетт, отпусти меня! Я должен пойти к нему, защитить его, должен… — Диггори был в отчаянии. — Этим занимаются авроры. — Нет… я должен… — Сегодня ты нарушил правила. Контроль не оставит это просто так, скорее всего надолго ограничит твою деятельность в поле. — Мне все равно. Я не мог оставить его, — голос Диггори был сдавленным, как будто он сдерживал сильные эмоции. Виктория жалела, что не может наложить чары, чтобы дать им хоть какое-то подобие уединения. — Ты мертв, Седрик, — тихо сказала Фокс. — Ты не мог пойти к нему. Теперь у тебя есть долг, долг перед Невыразимцами, а он в этом не участвует. Виктория услышала глубокий, прерывистый вздох, а затем голос Диггори, нетвердый, но не дрожащий. — И я не увижу его после того, как этот долг будет выполнен, не так ли? — Наш долг на этом не заканчивается. Ты это знаешь, — сказала Фокс. — Я люблю его. Ты действительно ожидала, что я оставлю его Пожирателям Смерти? У Виктории перехватило дыхание. Я люблю его. Седрик был влюблен в кого-то, в одного из студентов, участвовавших в битве при Министерстве. Боль и разочарование в его голосе были почти осязаемы. Затем Виктория снова услышала эти слова в своем сознании. Я люблю его. Черт возьми. Диггори был геем? Это противоречило здравому смыслу. Виктория была гордой студенткой Хаффлпаффа и надеялась, что ее дети будут распределены туда же, когда получат свои письма. Она присматривала за своим бывшим факультетом после окончания школы и была безумно рада, когда Диггори — один из ее любимых Барсуков — стал Чемпионом Турнира Трех Волшебников. Она была потрясена, когда Гарри Поттер тоже стал Чемпионом, но все ее внимание было приковано к Диггори. Он был красивым, талантливым, умным и милым. И натуралом. Разве нет? Его сокровищем во время Второго Испытания была девушка — когтевранка, ловец. Виктория вспомнила фотографию из газеты — хорошенькая девушка, как минимум. Она была парой Диггори на Святочном балу. Виктория смотрела на фотографию с Бала, украдкой вырванную из «Пророка», пока Фокс и Хэмиш ссорились из–за мятного желе за ужином, несколько дней подряд после того, как она была напечатана, восхищаясь тем, какую прекрасную пару составили Диггори и эта девушка. Но она слышала то, что слышала, и Диггори был влюблен в кого-то из своей прошлой жизни, в мальчика, который сражался в Отделе тайн с Пожирателями Смерти. Как это было возможно? Виктория покрутила эту мысль в уме. В этом был некоторый смысл — Диггори был студентом, когда умер, так что было вполне разумно, что тот, кого он любил, все еще был студентом. Был ли это рыжеволосый мальчик? Нет — Диггори сделал бы что-нибудь глупое раньше. Должно быть, это был один из других мальчиков, дерущихся в другой комнате. Виктория задавалась вопросом, кто он такой, что Диггори рисковал быть казнённым. Если бы Виктория не охраняла его сейчас, она могла бы быть в столовой, сплетничая с другими полевыми агентами. Они, вероятно, знали, кто еще сражался, и из студентов, и из Пожирателей Смерти. Кем бы ни был этот мальчик, Диггори любил его отчаянно — больше, чем саму жизнь, больше, чем второй шанс на жизнь, который ему дали. — С ним были друзья, умелые друзья. Ты видел, как они дрались, — сказала Фокс. Седрик подавил смех, который больше походил на всхлип, что резко контрастировало с мягким, успокаивающим голосом Фокс. — Да, я видел их. Я и не знал, что Луна на такое способна. Но если с ним что-нибудь случится, я… — Диггори сделал еще один резкий, болезненный вдох. Он был ранен? Виктория подавила желание обернуться и посмотреть. Пока у нее за спиной был заключенный за решеткой, она была начеку, пока Контроль не вынес свой вердикт. — Ты уже мертв, Седрик, — сказала Фокс. Виктория ненавидела эту фразу. Невыразимцы свободно говорили об этом, обычно в шутку, но Виктория никогда не могла забыть, насколько правдивым это было на самом деле. — Я бы не стал убивать себя, — голос Диггори был твердым и резким. — Черт возьми, Вадетт, я влюблен, а не жалко одержим. — Ну, ведешь ты себя как будто жалко одержим, — едко сказала Фокс. — Диггори, которого я знаю, уравновешенный и сообразительный, хитрый, как Слизеринец, умный, как Когтевранец, смелый, как Гриффиндорец, и преданный, как Хаффлпаффец. А то, что я увидела там сегодня, было банальной глупостью. — Я люблю его, Вадетт. — И ты ведешь себя чертовски глупо из-за этого. Если ты любишь его, помоги ему жить. Работай усердно, иди туда и рискуй своей шеей, чтобы, когда эта война закончится — и не сомневайся, это война, — у него был мир, в котором он мог бы жить, было будущее впереди. Даже если ты не сможешь стать частью его будущего, ты будешь знать, что у него есть шанс на счастливое будущее. Голос Диггори звучал приглушенно, как будто он закрыл лицо руками. — Что, черт возьми, я наделал? — Ты вел себя как мальчишка, Диггори, потому что ты все еще мальчишка. Ты совершил свою ошибку — теперь извлеки из нее урок, и когда эта война закончится, стань мужчиной, — в голосе Фокс звучала необъяснимая нежность. Диггори пораженно, наполовину сдавленно рассмеялся. — Ты говоришь так, будто я бабочка, а не волшебник. Голос Фокс стал легким и дразнящим. — Ну, ты очень хорошенький. — Смешно, Вадетт. Очень смешно, — Диггори вздохнул. Виктория бросила взгляд через плечо и увидела нечто ранее немыслимое: Фокс обнимала Диггори. Фокс была одной из самых опасных Невыразимцев всех времен — все знали, что она была холодной и безжалостной, Невыразимцем, воспитанным с раннего детства после того, как Темный Лорд зашил и заколдовал ее глаза, обрекая ее на вечную тьму. Насколько мог судить любой из других агентов, Фокс даже не знала, что такое объятия. Но она обнимала Диггори за плечи и нежно гладила его по волосам, а он прижался своей головой к ее. — У меня большие проблемы, да? — спросил Диггори. Фокс кивнула. — Да. Снова появился Иезекииль с мрачным видом. Он кивнул Виктории, и она отдала честь, прежде чем отойти от решетки. Иезекииль отпер дверь и вошел в камеру. Виктория повернулась, чтобы посмотреть. Иезекииль наложил заглушающее заклинание, затем вынес вердикт Седрику. Рот Фокс сжался в тонкую линию. Если она выглядела такой мрачной, значит ответ из Контроля, должно быть, был чем-то ужасным. Но Диггори держал подбородок высоко поднятым и торжественно кивнул. Виктория поразилась решимости в его взгляде, и она знала, что он будет благородным хаффлпаффцем, каким она всегда его представляла. Он примет свое наказание без жалоб и вынесет всё, потому что Фокс была права — если он так сильно любит своего таинственного мальчика, он будет продолжать бороться. Затем Виктория отвернулась, потому что ей было больно видеть его таким влюбленным. Она и сама когда-то была влюблена, но больше нет, потому что мертвые не могут любить. Теперь она могла только наблюдать за Диггори и мечтать.