Украсть твое сердце

Я, Ястреб, украду костюм новичка Старателя с выставки «Герои сквозь века» в Музее современного искусства в ночь открытия. Поймайте меня, если сможете! Едва Тойя успевает прочитать карточку, как отец выхватывает ее у него из рук и превращает в пепел. Он прищуривается, быстро отдергивая руку. — Осторожнее, старик, ты чуть не поджег меня. — Не раздражай меня, я и так в ярости, — рычит Энджи Тодороки. — Наглый сопляк. Насколько он самонадеян раз объявляет о своих преступлениях заранее? Музей будет кишеть героями; как, черт возьми, он собирается это сделать? Он бредит. Тойя цокает. — Ну, это его фишка — играть с полицией, объявляя о своих преступлениях, и каждый раз выходить сухим из воды. Я позвоню в полицию и дам им знать. Он скрещивает руки на груди, прислоняясь к дверному косяку отцовского кабинета, и ухмыляется. Честно говоря, ему кажется забавным, что кто-то специально так злит его отца — обычно Тойе приходится потрудиться, чтобы его довести. — Нет, — говорит Энджи через мгновение. — Я лично поговорю с полицией; мои помощники возьмут на себя охрану. Я не хочу, чтобы кто-то волновался из-за премьеры. И ради бога, Тойя, носи соответствующую одежду. Когда я давал тебе работу в моем агентстве, я ожидал, что ты будешь вести себя более профессионально. Тойя оглядывает себя, рассматривая рваные джинсы, белую рубашку, скрепленную английскими булавками и потертые перчатки без пальцев. — Э-э, ты говорил, что я должен носить соответствующую одежду. Она соответствует моему имиджу. — Ты мой секретарь, Тойя. — Понял. Завтра я приду в юбке-карандаш и блузке. От взгляда, брошенного на него отцом, может завянуть трава. Тойя безмерно доволен собой. Последний раз ему удалось добиться такого взгляда, когда он пришел на работу в футболке Всемогущего. — Не позорь меня в субботу. Надень костюм, который я тебе дал. Будь вежливым. Тойя закатил глаза, оттолкнувшись от дверного косяка. — Да, да, я помню. Не волнуйся, я не нарушу нашу сделку. Я буду вести себя хорошо, а ты пойдешь в класс Фуюми. Я буду паинькой с прессой, а ты — с малышами Фуюми. Затем он поворачивается, выходит из кабинета отца и направляется к своему столу, где его уже ждет Жжение. Она ухмыляется ему, как кошка, которая дорвалась до сливок: — Это ли не самый красивый секретарь агентства Старателя! — Я единственный секретарь агентства Старателя. — Слышала, что Ястреб нацелен на открытие выставки в эту субботу. Полагаю, это означает, что я могу вернуть то смехотворно дорогое платье, которое я купила, и пойти в геройском костюме? — Возможно. Босс сейчас размышляет об этом; я дам тебе знать, когда он примет решение, — он садится в рабочее кресло, планируя проверить пропущенные на телефоне, но Жжение выбирает именно этот момент, чтобы сесть на его стол между ним и телефоном, загораживая его от взгляда своими скрещенными бедрами. — Убирайся с моего стола, идиотка. — Грубо, — она надулась на него. — Другие мужчины убили бы, чтобы быть так близко к моим бедрам. — Другие мужчины не пытаются не пропустить важного звонка из-за занозы в заднице в виде Старателя, — он пытается столкнуть ее, но это не по зубам его худым ручкам. Она все же встает, потягивается — от этого ее платье задирается, и Тойя отводит взгляд. — Вы, Тодороки, безнадежны. Как твоей маме удалось начать встречаться с твоим отцом, если ты совсем не обращаешь внимания и равнодушен к романтике? Тойя хочет сказать, что она этого не делала, но держит рот на замке. Его семья — это тема, которую он отказывается обсуждать с кем-либо, кто не является членом этой самой семьи, и, хоть он по-прежнему презирает своего отца, ныне ему приходится с ним работать. А еще он пообещал Фуюми не разрушать хрупкий мир, который недавно установился между ними. Два пропущенных звонка. Тойя берет гарнитуру и принимается за работу. Видеть Шото в костюме почти так же странно, как видеть в нем самого себя. Да и в целом видеть Шото вообще немного странно; между отъездом Тойи, переездом Шото в общежитие UA и тем, как их отец изолировал младшего сына от своих старших братьев и сестры, Тойя никогда не проводил с ним много времени. И хоть сейчас Фуюми чувствует себя в своей тарелке в обществе самого младшего Тодороки, Тойя знает, что, она винит себя в том, что не смогла помочь Шото, когда было необходимо, как, впрочем, и он с Нацуо. Разница лишь в том, что она пытается наверстать упущенное, в то время как Нацу и он неловко топчутся на месте, пытаясь понять, как наладить отношения с Шото. И Тойя знает, что он меньше всего заслуживает прощения Шото из них троих. Он лучше всех понимает, через что пришлось пройти младшему, потому что прошел через то же самое, по крайней мере, немного времени. Решение Старателя больше не тренировать Тойю, когда он понял, насколько саморазрушительной была его причуда, было, вероятно, единственной хорошей вещью, которую он когда-либо делал для него. При одном воспоминании об этом у него заболели шрамы от ожогов на руках. — Ты такой красивый, — делает комплимент Фуюми, заканчивая поправлять галстук Шото. Тот краснеет и отводит взгляд, что, делает улыбку Фуюми немного грустной. У Тойи щемит сердце за них двоих. Очевидно, теперь его очередь; Фуюми поворачивается к нему и лезет в сумочку, вытаскивая пару белых перчаток. На ней светло-голубое платье, которое блестит на свету, и это напоминает Тойе о ее причуде — вероятно, поэтому она выбрала его. Она ходила в салон, чтобы сделать прическу и макияж, и Тойя отмечает, что даже ногти у нее красиво накрашены. Редко можно увидеть ее такой, и Тойе вспоминается маленькая девочка, которая любила, когда мама заплетала ей волосы. Его покрытые шрамами руки никогда не умели плести косы, когда их матери больше не было с ними. Она выглядит прекрасно, — как и всегда — но сегодня она выглядит абсолютно сияющей. Он знает, что их дерьмовый отец не знает, что делать в таких случаях, поэтому он наклоняется над ней и легко целует ее в макушку: — Ты сногсшибательна, Фуюми. У камер будет праздник. Ее улыбка заразительна: — Спасибо. Вот, я принесла тебе перчатки — я знаю, что ты чувствуешь себя неловко с голыми руками. Тойя с благодарностью принимает их. Он знает, что шрамы выглядят не так плохо, как раньше, — длительное лечение позаботилось об этом. Они никогда не будут такими проворными как в детстве, но врачи сделали всё возможное, чтобы сохранить их подвижность. Но ему все еще не нравится, что когда люди видят их, то задают вопросы, хотя это не их собачье дело. Фуюми отстраняется, смотря на двух своих братьев: — Вы так хорошо выглядите — мы должны сфотографироваться, как только встретим Нацуо в музее! Он сейчас должен забирать свою девушку, — она тихо смеется. — Немного грустно, что он единственный из нас, у кого сегодня свидания. — Эм, — говорит Шото, уставившись на нее своим нервирующе пустым взглядом. — Вообще-то, я пообещал Мидории, что он будет моим спутником сегодня вечером. Но я встречу его там; он боится сцены, и ему не понравится красная дорожка. Настала очередь Фуюми и Тойи вылупиться на него. Хм. Это что-то новенькое; Шото упоминал Мидорию, но лишь как друга, не более. Конечно, Тойя знаком с этим парнем с тех пор, как Шото привел его на стажировку в агентство Старателя. Он прилежный, умный и сильный. Даже их отцу, кажется, нравится Мидория. Кстати говоря о: — А Старатель знает? — Да. Я думал, он рассердится, но он просто казался задумчивым. — Ну, каким бы мудаком он ни был, думаю, по крайней мере, он не гомофоб? В любом случае, это хорошо для тебя. Мидория кажется неплохим парнем, — Тойя перекидывает руку через плечо Шото. — Ты заслуживаешь быть счастливым, Шото. Я действительно рада за тебя, — Фуюми протягивает руку, чтобы взять ладони Шото в свои. Тойя помнит, как признался Нацуо, что он би. Он никогда не рассказывал об этом никому в семье, в основном потому, что он все равно ни с кем не встречался, а людей, с которыми он знакомился ради разового перепихона, не приведешь домой. А еще потому, что он боялся, что это станет еще одной вещью, за которую отец возненавидит его. Он гордится тем, что Шото не стесняется самого себя, а также немного завидует. Но Шото был золотым ребенком, а Тойя — самой большой неудачей Старателя. Он отказывается зацикливаться на этом сейчас; у Нацуо и Шото свидания, и они заслуживают приятного вечера без семейной драмы. Он натягивает улыбку, которая в итоге становится ухмылкой, и хлопает Шото по спине. — Идем, мы опоздаем. На открытии выставки «Герои сквозь века» Старатель впервые предстает со всеми четырьмя своими детьми. Шото был знаменит со времен спортивного фестиваля UA, но об остальных трех детях никогда не разглашалось — для их собственной безопасности, разумеется. Почти все герои держат свои семьи подальше от своей героической работы. Но Геройский комитет общественной безопасности хотел, чтобы Старатель заверил публику, что они в безопасности, и показал себя с другой стороны, раз уж он стал новым Героем номер один. Старателю эта идея совсем не понравилась, и он не хотел этого делать, но, за исключением Шото, все они были взрослыми людьми, которые сами могли принимать решения. Тойе все равно пришлось бы идти туда, потому что он был ассистентом Старателя, но он планировал просто пообщаться с людьми, а не появиться на красной дорожке. Нацуо был против этого, но Фуюми согласилась, а если Фуюми хотела что-то сделать, то братья всегда в конце концов уступали. Нацуо согласился пойти с ними, но после он уйдет. Тойя чувствует возбужденную энергию, исходящую от Фуюми, когда они ступают по красной ковровой дорожке. Журналисты пытаются привлечь внимание Старателя, и вспышки от камер настолько яркие, что Тойя едва может видеть. Старатель собирает вокруг себя своих детей: Шото справа от него, Тойя слева, Нацуо рядом с Тойей, а Фуюми перед Старателем. Тойя чувствует тяжелую руку на своем плече и сразу же оборачивается, чтобы увидеть, что это рука его отца, и в этот момент мир словно цепенеет. Тойя чувствует себя нехорошо — он стоит с рукой Старателя на плече, будто он гордый отец, хотя на самом деле это означает: «поведение, Тойя». Они, должно быть, представляют собой прекрасную картину: Фуюми в своем красивом светло-голубом платье, они вчетвером в темно-синих костюмах, с белыми и рыжими волосами. Нацуо больше всего похож на отца с его высоким ростом и широким телосложением, даже форма его лица напоминает Старателя. Он был бы копией, если бы не белые волосы и серые глаза. У Тойи цвет кожи отца, темно-рыжие волосы и бирюзовые глаза, но стройное телосложение и черты лица матери, и, несмотря на то, что он самый старший, он того же роста, что и его шестнадцатилетний брат. Возможно, это длится лишь минуту, но кажется, что прошла целая жизнь, прежде чем Старатель подтолкнул его вперед, и они двинулись дальше. Нацуо даже не удосуживается попрощаться, он сразу же направляется туда, где должен встретиться со своей девушкой. Тойя не может винить его; если бы у него было место, где он чувствовал себя комфортно, он бы мигом туда направился. Фуюми уходит с Шото навстречу к Мидории, а Тойя остается с отцом наедине. Тишина оглушает, и Тойя быстро хватает бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и осушает его одним глотком. Взгляд, который бросает на него отец, как ни странно, не такой сердитый, как ожидалось. — Мне тоже не нравится красная дорожка, — признается Старатель. Тойя фыркает. — Моя проблема была не в ней, — ему не нужно проговаривать вслух повисшее в воздухе «моей проблемой был ты», его отец итак понимает это. — Но ты получил необходимую рекламу семьянина, так что все хорошо, верно? И снова он ожидает увидеть на лице отца гнев, но Старатель почему-то выглядит немного грустным. Однако он быстро берет себя в руки, надевая стоическую маску. Хорошо; Тойя не собирается утешать этого ублюдка из-за того, в чем он сам виноват. — Постарайся насладиться вечером, — говорит Старатель. — Я пойду проверю Жжение. Если заметишь кого-нибудь подозрительного, то немедленно сообщи одному из моих помощников. Шампанское — это хорошо, но Тойя никогда не любил толпы. Некоторое время он наблюдает за своими братьями и сестрой; Нацуо выглядит намного счастливее, стоя у открытой балконной двери со своей девушкой, они вдвоем потягивают апельсиновый сок из бокалов, так как еще не достигли законного возраста употребления алкоголя. Тойя испытывает искушение украдкой угостить своего младшего брата бокалом шампанского, но он недостаточно хорошо знает его девушку, чтобы понять, как она отреагирует на это. Фуюми разговаривает с какими-то людьми, которых Тойя не знает, но они выглядят старше и хорошо одеты — возможно, они работали на выставке или что-то типа того. Однако она выглядит так, будто ей весело, так что он не беспокоит ее. Он нигде не видит Шото; он, вероятно, где-то стороне наблюдает за фанатизмом Мидории над героями в комнате. Тойя берет у официанта еще один бокал шампанского и начинает бродить, пытаясь найти немного тишины и покоя. К несчастью для него, зал заполнен до отказа, а вступительные речи еще даже не начались. До открытия выставки осталось не меньше часа. Он наблюдает за происходящим несколько минут, прежде чем находит боковой вход для персонала. Его охраняет один из сотрудников агентства Старателя, и Тойя быстрыми шагами подходит к нему. — Эй, мне нужно кое-что проверить. — Вход разрешен только определенному списку людей. Извини, Тодороки, — сотрудник — Онима, так его звали — хмуро смотрит на него. Тойя прищуривает глаза: — Серьезно? Ты меня знаешь. Ты видишь меня каждый день. Я, блять, составляю твое расписание. Ты хочешь, чтобы я побежал к своему папе и попросил разрешения войти туда, чтобы проверить безопасность? К счастью, это работает: — Хорошо, только быстрее. Если ты не вернешься через пятнадцать минут, я пошлю кого-нибудь за тобой. — Ладно, как скажешь. Боже. Тойя фыркает и проходит мимо него, что было бы более пугающим, если бы он не был намного тоньше, чем Онима. Ну, ему хотя бы удается попасть внутрь. Проходя по пустынным коридорам выставки, он все еще слышит гул голосов из толпы в фойе, но, по крайней мере, здесь нет посторонних глаз. Он жалеет, что не взял с собой побольше шампанского. Выставочные залы разделены по десятилетиям. Есть целый зал, посвященный костюмам Всемогущего. Старателю не досталось отдельного — возможно, потому, что его костюм почти не менялся за почти три десятилетия его деятельности. Он не может поверить, что кому-то настолько нужен старый вонючий костюм, который носил его отец двадцать семь лет назад, что он проник в охраняемый музей, чтобы заполучить его. Меньше всего — что он необходим знаменитому вору Ястребу, который был наиболее известен тем, что крал редкие и дорогие украшения и настоящие произведения искусства. — Эм, мне кажется, тебе здесь не место. Тойя тут же оборачивается, чуть не роняя шампанское, но это был всего лишь официант с тележкой, полной еды и напитков. Он выглядит таким же удивленным, как и Тойя. Он испускает долгий вздох облегчения: — Я просто кое-что проверяю. Я работаю в агентстве Старателя. Официант смотрит на него внимательными желтыми глазами, подведенными черным — они выглядят по-звериному, и Тойя думает, что это связано с его причудой, какой бы она не была. — Но тебя нет в списке людей с разрешенным доступом. Тойя действительно хочет, чтобы официант был просто хорошим маленьким муравьем и продолжал идти по своим делам. — Ладно, давай начистоту. Я пробрался сюда, потому что не выношу толпы, но я вынужден быть здесь, потому что Старатель — мой отец. Ты правда меня сдашь? Официант выглядит нерешительным на мгновение, прежде чем расслабиться. — Я был бы ужасным официантом, если бы поставил посетителя в неловкое положение, не так ли? У тебя и шампанское закончилось, — он озорно ухмыляется, и, возможно, это из-за алкоголя, но Тойя считает официанта довольно симпатичным с его искусно уложенными светлыми волосами и нечесаным подбородком. — Вот что я тебе скажу: тебе все равно нельзя здесь находиться, но я могу показать тебе другое место, где ты сможешь побыть один какое-то время. Наверное, это плохая идея; Тойя должен вернуться, знает, что Онима пошлет кого-нибудь за ним, если он не вернется через пятнадцать минут. Но его отец сказал только не создавать проблем — конечно, если он пойдет с красивым официантом, это будет означать, что он не мешает и, следовательно, в абсолютной безопасности. Он ухмыляется и подходит к тележке, чтобы заменить свой пустой бокал на полный. — Показывай дорогу, красавчик. Они оставляют тележку, и Тойя позволяет красавчику-официанту провести себя по выставочным коридорам. Его ладонь чувствуется теплой, несмотря на тонкую хлопчатобумажную перчатку Тойи, и он испытывает искушение спросить его имя, но также ему нравится эта таинственность; Тойя на самом деле не создан для флирта, но он выпил достаточно, чтобы на час он мог немного раскрепоститься. Помогает и то, что официант горяч, с гибкими мышцами и симпатичным лицом. Он дает увести себя на площадь на открытом воздухе в центре здания. Она небольшая, но очень красивая, с множеством растений, двумя скамейками у каждой стены и маленьким прудом посередине. С развешанными вдоль стен светильниками, которые излучали теплый свет. Тойя глубоко вдыхает свежий воздух и опускаются на одну из скамеек. — Как мило. Это VIP-зона? — Место для курения, — объясняет официант, садясь рядом с Тойей. Он так близко, что их бедра соприкасаются. — Знаешь, я знал о твоем брате Шото, но никогда не слышал о тебе. Старатель, должно быть, боялся, что кто-нибудь попытается тебя похитить, учитывая, настолько ты красив. Тойя неприглядно фыркает: — Это было очень глупо, но я дам тебе пару очков за попытку. Честно говоря, Старатель держал всех своих гражданских детей в секрете. Официант издает смешок, и Тойя чувствует его теплое дыхание на своей щеке. — Что ж, тем лучше для меня. Меньше конкуренции. — Недостаточно в себе уверен для конкуренции? — Тойя приподнимает бровь, ухмыляясь. Блондин на мгновение выглядит удивленным, прежде чем его лицо расплывается в улыбке: — О, нет, наоборот. Мне бы не хотелось разочаровать стольких людей, забрав приз. Они уже так близко, что их дыхания смешались, и Тойя пытается подавить ухмылку, чтобы наклониться и поцеловать официанта, но к его губам прикладывают палец. — Ах, — говорит Блонди и застенчиво улыбается. — Извини, но ты, кажется, много выпил. — Это лишь половина удовольствия, — говорит Тойя напротив пальца и прицокивает языком, заставляя официанта убрать руку — и отойти самому. Он встает, оставляя между ними пространство, и бросает на Тойю очень противоречивый взгляд. — Я хотел бы остаться, правда, хотел бы, — начинает он, делая еще один шаг назад к двери. — Но ты пьян, а я на работе. Может, ты дашь мне свой номер, и мы встретимся за обедом? Но Тойя хочет не этого; он хотел быстро и легко отвлечься, а не встречаться. Он встает со скамейки и неторопливо проходит мимо официанта, засовывая руки в карманы парадных брюк. — Не-а, я не хожу на свидания. Твоя потеря, мальчик-официант. Тойя возвращается в фойе, в основном потому, что его точно не было больше пятнадцати минут, и он не хочет, чтобы Онима стал его занозой в заднице — или, что еще хуже, его отец. Он пересекается с первым и избегает последнего, решив присоединиться к Нацуо и его девушке. Он больше не видит официанта на протяжении всего торжественного открытия. На самом деле его не интересует выставка и не волнуют герои, поэтому он остается в задней части толпы, ожидая, когда его впустят. — Уважаемые гости, к сожалению, открытие выставки будет отложено. Пожалуйста, оставайтесь в фойе до дальнейшего уведомления. Сотрудники агентства Старателя, а также члены его семьи, пожалуйста, немедленно явитесь к детективу Цукаучи на стойку информации. Благодарим вас за терпение. Братья переглядываются, а затем протискиваются сквозь толпу — помогает то, что Нацуо нелепо высок, и, возможно, Тойя использует своего младшего брата в качестве человеческого щита. Каким-то образом они добираются до стойки информации, где видят, что Шото и Фуюми ожидающих их, причем последний беспокойно хмурился. — Вот вы где! Слава богу, с вами все хорошо. — Конечно, все хорошо, — Тойя нахмурился и посмотрел на детектива. — Что происходит? — Не здесь. Идем — Старатель ждет, — он жестом приглашает их следовать за ним. Братья и сестра обмениваются взглядами. Фуюми выглядит обеспокоенной и немного раскрасневшейся, и его лицо тоже кажется красным из-за алкоголя. Нацуо подталкивает его локтем, и они следуют за Цукаучи. Их ведут в какой-то офис в банке; Старатель действительно уже ждет их там, и там тесно от количества людей. Выражение лица Старателя, мягко говоря, странное. Оно не выражает ничего, кроме гнева, но Тойе почти кажется, что он нервничает, но, когда его дети входят один за другим, он выглядит все более спокойным. Тойя полностью обмирает, когда Старатель внезапно заключает Шото и Нацуо в объятия. Долгий момент никто не осмеливается ничего сказать. Тишину нарушает монотонный голос Шото: — Что происходит? Старатель немедленно отпускает их обоих и разворачивается. Его взгляд скользит по Фуюми и останавливается на Тойе. Он делает шаг вперед, и Тойя ненавидит себя за то, что отпрянул назад, защищаясь и закрывая лицо руками. Но это заставляет отца остановиться. Он слышит, как тот судорожно втягивает воздух, и медленно опускает руки. — Я рад, что с вами все в порядке, — наконец говорит Старатель. — Я боялся, что он уже добрался до вас. На это Тойя огрызается, раздраженный из-за того, что его оставили в неведении: — Серьезно, что, черт возьми, происходит? — Ястреб, — детектив достает из кармана свой телефон. — Он каким-то образом проник внутрь и украл костюм. Мы не знаем, сбежал он или нет, поэтому все выходы заблокированы. И он оставил это сообщение на месте костюма Старателя, — он показывает им экран телефона. На нем изображена фотография клочка бумаги — наспех нацарапанная записка. Через неделю я, Ястреб, украду сердце сына Старателя. Поймайте меня, если сможете!