Украсть твое сердце

Младших Тодороки забирают в полицейский участок, и Старатель настаивает на том, чтобы он и адвокат присутствовали во время допроса. Каждого решили расспрашивать раздельно. — Не могли бы вы рассказать нам об этом вечере? Тойя чувствует, как у него начинает болеть голова от шампанского; он устал и хочет домой. — Я поехал туда вместе с Фуюми, Шото и Старателем. Мы вошли через красную ковровую дорожку. Потом все разошлись, так что я выпил немного шампанского и ждал. — Онима сообщил, что вы надавили на него, чтобы он пропустил вас на выставку до ее открытия. Это правда? Тойя украдкой бросил взгляд на отца, который, как и обычно, выглядел сердитым. Он знает, что Цукаучи — это, по сути, человеческий детектор лжи. Лгать не было никакого смысла, но он может опустить некоторые детали: — Я сказал ему, что мне нужно зайти и кое-что проверить, и он дал мне на это пятнадцать минут. — Вас не было двадцать четыре минуты. Верно? — Черт возьми, понятия не имею, — он проводит рукой в перчатке по лицу. — Я не следил за временем. Я пошел в тот зал с костюмом Старателя, а потом пришел официант и сказал, что мне нельзя там быть. Разве это не записано на камерах видеонаблюдения? Старатель и Цукаучи обмениваются многозначительным взглядом. — Это не относится к делу, — наконец говорит Цукаучи. — Просто продолжайте говорить о произошедшем. — Почему вы ведете себя так, будто я сделал что-то не то? — Потому что так и есть, — прямо отвечает Старатель. — Тебя не должно было быть на выставке, и ты, скорее всего, последний человек, который видел костюм до его кражи. Может быть, ты видел что-то, что поможет нам идентифицировать Ястреба. — Именно, — кивнул Цукаучи. — Что произошло после того, как официант сказал вам уйти? — Он показал мне место для курения. Потом он сказал, что ему нужно возвращаться к работе, и я ушел. Я поговорил с Онимой, потом тусовался с Нацу и Момоко, пока не прозвучало объявление, — Тойя нахмурился, пытаясь вспомнить подробности. Цукаучи медленно кивает. — Вы можете описать нам официанта? Тойя прищуривается, пытаясь ухватиться в памяти за нечеткие детали. — Я помню, что он блондин? Ниже меня, но ненамного. Стройный. «Красавчик», — хочет сказать он, но молчит, потому что не хочет разговаривать со своим отцом в полицейском участке на эту тему, несмотря на то, что Шото «вышел из шкафа». — Это похоже на официанта, который должен был работать там, — подтверждает Цукаучи. Разве они не видели этого на камерах? Тойя сощуривается, смотрит на Цукаучи, затем на своего отца и снова переводит взгляд на детектива. — При всем моем уважении, — начинает он. — Но вы вообще не смотрели записи, не так ли? Еще одни переглядывания, затем плечи Цукаучи немного опускаются: — Видеоряд был зациклен. Мы узнали, что вы прошли туда только из-за Онимы. Вот почему ваши показания так важны. Вы — единственные глаза, которые у нас были, но, похоже, вы не заметили ничего необычного. «Ты провалился», — прошептал голос в его голове, подозрительно похожий на его отца. По крайней мере, никто не узнает о том, что он приставал к официанту. — Так я могу идти? — Не совсем, — Цукаучи складывает руки между ними на столе. — Вы знаете о сообщении Ястреба. В настоящее время мы не знаем, кого из вас троих он имеет в виду. У вас есть основания полагать, что он нацелен именно на вас? — Бля, нет, — Тойя фыркает. — Даже понятия не имею. Желаю ему удачи, если он попытается похитить меня, ведь ему придется иметь со мной дело. — Тойя, — упрекает его отец, как будто ему не плевать, если бы Тойя стал мишенью. — Это серьезно. — Серьезно глупо, — продолжает за него Тойя. — Ты же думаешь, что это Шото? Он твой золотой ребенок. Мы все это знаем, так что перестань притворяться, словно тебе не поебать на всех нас, и отпусти меня домой. Повисла густая тишина, которую, казалось, можно разрезать ножом. Тойя чувствовал, что задыхается — его кожа кажется обжигающе горячей, а руки до боли сжались на коленях. После слишком долгого молчания Старатель встал: — Ты прав, я думаю, что цель Ястреба — это Шото. Лига злодеев ранее уже похищала студента UA; Ястреб — не ее часть, но вполне вероятно, что он попытается похитить Шото… или еще хуже. Учитывая, что до сегодняшнего вечера никто не знал ни о тебе, ни о Нацуо, логично думать на Шото. Тойя должен испытывать облегчение, но этого чувства нет. Он тоже встает, не обращая внимания на то, как его желудок сжимается от горечи. — Мы закончили. Полицейская машина отвозит Тойю домой. Он так измотан, что вяло раздевается, вешая пиджак и брюки на спинку стула. И что-то выпадает у него из кармана брюк. Он хмурится и наклоняется, чтобы поднять его; это красное перо. Как, черт возьми, оно попало в его карман? Он некоторое время рассматривает его, прежде чем выбросить в мусорное ведро, затем чистит зубы и ложится спать. Когда он просыпается на следующее утро, то бесконечно рад, что сегодня воскресенье и он может спокойно выспаться. Головная боль усиливается из-за обезвоживания, и он забыл зарядить свой телефон на ночь. Подключая его к розетке, он берет стакан воды и долго принимает горячий душ. Он разогревает оставшийся рис и жарит яйцо для быстрого и легкого завтрака, затем возвращается в постель, дабы проверить свой телефон. Чтобы увидеть множество уведомлений. Три пропущенных от Фуюми, которые, скорее всего, были получены примерно во время объявления, один — от Старателя. Несколько текстовых сообщений от Нацуо с прошлой ночи, спрашивающих, не нужно ли его подвезти домой из полицейского участка, все ли с ним в порядке и добрался ли он до дома в целости и сохранности. Тойя чувствует себя плохо, ведь он должен быть старшим братом в таких случаях. Ему следовало узнать, как дела у младших, но он был в таком плохом настроении, что ему даже не пришло в голову, что они беспокоятся. Даже Шото прислал ему СМС, сообщив, что он благополучно добрался до общежития UA и хочет хорошо выспаться. Боже, Шото был мишенью, а Тойя был занят истериками из-за их засранца-отца. Он отвечает братьям и сестре, написав, что добрался домой, извиняется за поздний ответ, и говорит, что с ним все в порядке. И очень долго думает, стоит ли связываться с отцом, но все же решается на это. Какие меры предосторожности предпринимаются для защиты Шото? Я хочу помочь. Это предложение о перемирии; они с отцом часто ссорятся, и ни один из них никогда по-настоящему не извиняется. Они могут работать вместе, избегая проблемы и притворяясь незнакомцами, но лишь когда это важно. Именно из-за причины он принял предложение своего отца о работе. Он знал, что с ним все будет в порядке. Старатель все равно большую часть своего времени проводит вне агентства, что позволяет Тойе сосредоточиться на своих задачах. Платят хорошо, и это лучше, чем работать в круглосуточном магазине до конца жизни. Управлять более чем тридцатью помощниками и расписанием героя номер один тоже непросто, но Тойя никогда шел на попятную трудностям. Его телефон завибрировал от ответа Старателя. Встреча завтра в 10 часов в конференц-зале 1. Несмотря на то, что это не отказ, Тойя чувствует облегчение и напряжение одновременно. Его телефон еще раз вибрирует, но на этот раз из-за Фуюми. Она прислала фотографии со вчерашнего вечера. Среди них есть снимки с красной ковровой дорожки с нанесенными на них водяными знаками, и еще несколько, очевидно, сделанных с телефона. Это работает как напоминание о том, что он должен проверить новости. Вор, что все делает слишком быстро, Ястреб, прошлой ночью украл экспонат с выставки «Герои сквозь века» в Музее современного искусства в Мусутафу. Как сообщает полиция, он заранее уведомил о своем преступлении самому Старателю через письмо. Подробности того, как ему это удалось, до сих пор неизвестны. Везде практически одно и тоже. Некоторые сайты сплетен по-прежнему больше внимания уделяют одежде Леди Горы, чем громкому преступлению, которое произошло в присутствии по меньшей мере двадцати профессиональных героев. Возможно, гораздо больше. Он вбивает в поиск Ястреба, читает статью в Википедии о человеке, который называет себя Вором, что все делает слишком быстро. Какие громкие слова. Он узнает несколько фактов, которые могут ему помочь: Ястреб спесивый до крайностей. Он всегда информирует о преступлениях своим жертвам и бросает вызов полиции, дабы та его поймала. После он хвастается, посылая фотографии украденного со словами «Удачи в следующий раз». Пока никому не удалось получить его фото или снять на видео, но свидетели заявляли, что он носит маску, похожую на птичью, и что у него крылья из красных перьев. Больше ничего не удалось определить, кроме возраста — молодой взрослый. Он активен уже пять лет, но обычно показывается раз в пару месяцев. Ни разу не было ни жертв, ни краж денег. Он часто «заимствовал» предметы искусства или редкие украшения у людей настолько богатых, что те даже не заметили бы пропажи в своей коллекции, не скажи он им это. Поэтому то, что он украл костюм Старателя и теперь собирается, что, похитить? Шото кажется еще более странным. Честно говоря, Тойя не удивился бы, если бы Ястреб назвался каким-нибудь Робин Гудом-мстителем или типа того. Но он точно действует не из благородных побуждений, так как любит внимание. Но почему этот костюм? А Шото? Может быть, у него какая-то личная неприязнь к Старателю. Не то чтобы Тойя мог его в этом винить. Тем не менее, втягивать в это ребенка подло, и хоть раз в своей ебаной жизни он не подведет младшего брата. На следующий день Тойя действительно прилагает усилия, когда собирается на работу. Он надевает черные брюки, красивый кожаный ремень без единой заклепки и белую рубашку на пуговицах — одежда, которую он купил больше года назад, когда собирался навестить свою мать впервые после того инцидента, но потом струсил. Перед зданием агентства Старателя собралась целая толпа журналистов. Но раньше они хотя бы не узнавали его и верили, когда он говорил, что не может ничем им помочь, но на этот раз все по-другому. Все видели фотографии Старателя с его четырьмя детьми. — Мистер Тодороки, — зовут они, и фу. Его отец — мистер Тодороки. То, что его зовут также, режет слух. — Мистер Тодороки, выскажитесь, пожалуйста! — Мистер Тодороки, Вы видели, что произошло? — Мистер Тодороки! Он свирепо смотрит на них, изо всех сил стараясь держаться прямо. — Если вы хотите получить заявление от Старателя, то вам придется дождаться пресс-конференции. Дайте мне пройти. — Значит, это правда, что вы работаете в агентстве своего отца? У вас нет геройской лицензии. — Можно работать в геройском агентстве, не будучи героем. Как вы думаете, кто готовит кофе Старателю? Если вы спросите меня — я настоящий герой этого агентства, — он усмехается. По крайней мере, это заставляет некоторых из них смеяться, и ему наконец удается протиснуться. Дверь охраняют двое помощников, которые впустили его без лишних вопросов. Несмотря на задержку, он в кои-то веки пришел вовремя. Его стол находится в приемной личного кабинета Старателя, и ему нужно пересечь комнату, в которой стоят столы всех помощников, чтобы дойти до него. Кто-то свистит, когда он проходит мимо, и когда он останавливается, чтобы посмотреть на этого человека, он совершенно не удивлен, увидев Жжение. — Ты выглядишь опрятно, — говорит она, разглядывая его. — Не знала, что существует чудо, которое действительно может заставить тебя причесаться. Это парадные туфли? — Сделай фото — надольше запомнится, — он закатывает глаза и доходит до своего стола, где ставит сумку и включает компьютер. Он только закончил варить хороший кофе для своего отца, как входит вышеупомянутый мужчина. Тойя быстро берет кружку босса номер один, которую Пламенно-горячие помощники подарили однажды на день рождения, и протягивает ее отцу. Старатель останавливается как вкопанный, и Тойя практически ощущает, как он осматривает его с головы до ног. Затем он медленно протягивает руку, чтобы взять кофе. — Спасибо. Ты выглядишь профессионально. Тойя ненавидит то, с каким облегчением он получает одобрение своего отца. Он расправляет плечи, стиснув зубы: — Не слишком привыкай к этому. На сколько человек я должен подготовить конференц-зал? — Жжение должна была отправить тебе список по электронной почте. — Верно, — Тойя отворачивается, чтобы занять место за компьютером, почти отмахиваясь от отца. Старатель задерживается еще на мгновение, прежде чем войти в свой кабинет и закрыть за собой дверь. Тойя, не теряя времени, приступает к работе. В первом конференц-зале не хватает места за столом для всех, поэтому группа помощников неловко теснятся во втором ряду. Старатель сидит во главе стола, рядом с ним — детектив Цукаучи. Тойя узнает учителя Шото, Сотриголову, и, чуть погодя, директора UA рядом с ним. Сам Шото отсутствует, будучи не посвященным в разговор, который взрослые будут вести. Присутствуют еще несколько профессиональных героев, а также целая куча полицейских, которых Тойя не узнает. Позади Старателя висит большой экран, на котором пока отображается только логотип агентства. — Информация, которую вы получите сегодня, строго конфиденциальна и не должна покинуть пределы этой комнаты, — начинает Старатель. — Очень важно, чтобы общественность не узнала об этом. Как вы знаете, в субботу вечером Ястреб украл кое-что с выставки «Герои сквозь века» в Музее современного искусства. Но многие из вас еще не знают, что в тот вечер он оставил сообщение. Экран позади него сменяет изображение, и появляется фотография записки. Через неделю я, Ястреб, украду сердце сына Старателя. Поймайте меня, если сможете! На долгое мгновение воцаряется тишина, затем многие люди начинают говорить одновременно. Цукаучи удается успокоить всех настолько, что он может высказаться и быть услышанным. — Мы предполагаем, что цель Ястреба — это Шото Тодороки, единственный известный публике сын. Мы с криминалистом выяснили, что под «украду его сердце» может скрываться намерение в убийстве. — Чепуха, — отрицает полицейский. — Насколько нам известно, Ястреб никогда никому серьезно не причинял вреда. Он вор, а не убийца. Зачем ему убивать подростка? — Мы пока не знаем его мотивов, но учитывая, что и кража, и этот потенциальный план убийства связаны со Старателем, он может искать возмездия. Тойя видит, как сжимаются кулаки Старателя. — Поверьте мне, мы ведем расследование без остановки с тех пор, как была найдена записка. Личность и мотивы Ястреба остаются загадкой, но пока мы не найдем веских доказательств, мы примем все меры предосторожности, чтобы обеспечить безопасность моего сына. Поэтому мы вместе с директором школы UA и полицией решили, что Шото останется в семейном доме, пока Ястреб не будет задержан. Слишком опасно оставлять его в UA, как для него, так и для его одноклассников, поскольку школа уже несколько раз подвергалась нападениям. Он чувствует, как останавливается сердце. UA — это такое же безопасное место для Шото, точно также как квартира Тойи — его; он возненавидит этот план, и правильно поступит. — Ты говорил об этом с Шото? Потому что я не думаю, что он согласится, — он специально глядит на Сотриголову. Ведь не может быть, чтобы он не знал о жестоком обращении над Шото, верно? Он должен знать, насколько ужасно было бы для Шото вернуться. — Ты знал об этом? — Тойя, не перебивай. — По сути, вы хотите держать Шото под домашним арестом, — огрызается он. — Пусть это хотя бы будет в выбранном им месте. — Я согласен с Тодороки-младшим, — говорит Сотриголова, и Тойя поворачивает к нему голову. — Если мы будем держать его взаперти, пусть это будет там, где он чувствует себя комфортно. Я понимаю, что UA не вариант в свете последних событий, но должно быть что-то еще. Тойя не привык, чтобы кто-то был на его стороне, и он действительно не знает, что об этом думать. Он позволяет Сотриголове вести спор и пристально смотрит в стол. Отец никогда не послушает его, но, может быть, кто-то другой сможет его образумить. Дискуссия продолжается, и в конце концов Старатель не уступил: Шото останется в особняке Тодороки до дальнейшего уведомления. Его учителя будут давать ему домашнее задания, чтобы он не отставал от программы. Небольшое число его друзей и члены семьи могут посещать его после получения разрешения на это. Тойя чувствует ком в горле, наблюдая, как помощники, герои и полиция выходят из конференц-зала, пока не остаются только он и Старатель. Он делает глубокий вдох, чтобы собраться с духом, и направляется обратно к своему столу, но большая рука обхватывает его запястье, останавливая его. Он тут же замирает. — Тойя, — молвит Старатель, и он уже давно не слышал, чтобы его отец так злился. — Я думал, ты пытаешься помочь, а не все саботировать. Я не хочу, чтобы ты больше участвовал в этом деле. Он сжимает руки в кулаки до боли, кожа со шрамами натянулась. Во рту чувствовался привкус пепла. — Шото — мой брат, и если ты не будешь действовать в его интересах, то это сделаю я. Рука на его запястье сжимается до боли, и Старатель разворачивает, заставляя их смотреть друг на друга. Все в нем внушительно угрожающе — от его роста и телосложения до пылающих усов и сердитых глаз. Тойя снова чувствует себя ребенком, — таким же маленьким и беспомощным — и он ненавидит это, ненавидит, что его отцу все еще удается заставлять чувствовать себя так. — Не смей обвинять меня в том, что я действую не в интересах Шото. Я тоже пытаюсь защитить его так, как могу. Не стой у меня на пути, Тойя. Не стой у меня на пути. Бесполезный. Провал. — Да, ну, может быть, твой способ — не тот, что нужен Шото, — Тойя стискивает зубы и пытается высвободить запястье. — Отпусти, ты делаешь мне больно. Ему неприятно это признавать, но это работает; выражение ужаса пробегает по лицу Старателя, и сразу исчезает, и он отпускает запястье Тойи, отшатываясь. — Я не хотел… — Мне все равно, — рычит он, сопротивляясь желанию прижать руку к груди. — Я беру отгул на остаток дня. — Тойя… Он не оборачивается. Тойя не может забыть об их разногласиях, придя на работу на следующий день. Он приходит поздно, одетый в рваные джинсы и футболку с глубоким вырезом, которая определенно видывала лучшие дни, и абсолютно не обращает внимания на Старателя. Хотя тот, кажется, понимает, что нужно оставить Тойю в покое — он продолжает посылать помощников как посыльных между ними. — Вау, ты и вправду не шутил, когда говорил, что работаешь в агентстве Старателя. Голова Тойи отрывается от экрана компьютера, чтобы сфокусироваться на человеке, сидящем перед его столом. Он слегка щурится; его память туманна из-за алкоголя, но взъерошенные светлые волосы и желтые глаза кажутся знакомыми. — Ты тот официант. — Ты помнишь! — Красавчик-официант сияет, явно довольный. — Ты был немного пьян, так что я не был уверен, что ты вспомнишь. Ты всегда приходишь на работу в таком виде? — Я надеваю костюм и ботанские очки только по четвергам, прости, что разочаровал, — Тойя откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, приподнимая бровь. — Черт, мне придется вернуться в четверг. Не то, чтобы я не ценил, — он жестом проходит сверху вниз по телу Тойи, — вид плохого парня, но ты бы выглядел сексуально в очках. — Я бы выглядел сексуально в чем угодно. — Или вообще ни в чем. — Почему ты здесь? Я уверен, что не для практики в твоем ужасном флирте, — Тойя бросает на него взгляд. — Ты не очень хороший секретарь, — начинает он и замолкает, чтобы наклониться к краю стола, где висит табличка с именем «Тойя Тодороки». Ухмыляется. — У меня назначена встреча с большим боссом. Он хочет лично допросить каждого сотрудника, который работал на выставке, или типа того. — Точно, — Тойя прицокивает и снова наклоняется вперед, чтобы проверить расписание своего отца. — Нет назначенной встречи, он, должно быть, забыл, как старый пердун. Проходи. Красавчик-официант улыбается приятной улыбкой — яркой и милой. Он действительно симпатичный, потому было жаль, что они не на одной волне. — Не хочешь вместе пообедать сегодня? — Все еще не заинтересован, — говорит он, возвращая взгляд к экрану. Краем глаза он следит за движениями мужчины, наблюдая, как тот подходит к двери офиса Старателя. — Жжение, — наконец зовет он, — у меня сейчас обеденный перерыв. Займись телефоном, ладно? К вечеру среды утечка дала о себе знать. Она попала во все новости, и теперь не только агентство Старателя, но и особняк Тодороки изобилует журналистами, пытающимися получить больше информации. Тойя знает об этом, потому что Шото прислал ему фотографию толпы людей снаружи. Тойя проглатывает свою гордость и идет в кабинет отца. — Дай мне увидеть его, — требует он, не собираясь любезничать. — Он шестнадцатилетний пацан, на которого наставили мишень, с долбаной кучей копов и героев вокруг. Позволь мне пока побыть с ним. Я знаю, что не сильный, как ты, и не такой умный, как Фуюми, но я его старший брат, и хотя бы могу помочь ему почувствовать себя менее одиноким. Старатель долго на него смотрит. — Не заставляй меня жалеть об этом, — наконец вздыхает он и соглашается. Переезд в его старую комнату, даже если это всего лишь на несколько дней, пугает. Она осталась в том же состоянии, в котором он ее оставил, с плакатами групп на стене и полкой, на которой раньше хранились его компакт-диски. Почему-то он думал, что отец выкинул все из комнаты и сделал из нее что-то другое, но, как ни странно, она словно ждала его возвращения. Он не хочет думать об этом, не может, просто потому что это невозможно, бросает сумку рядом с футоном и направляется в комнату Шото, которая оказалась пустой. Что логично, ведь он живет в UA. — Что делаешь, ребенок. Шото поднимает взгляд от, по-видимому, домашнего задания. — Это математика. Сейчас я пытаюсь найти решение… — Фу, я ненавижу математику, — хмурится Тойя. — Ты гей, почему ты в ней разбираешься? — …Геи плохо разбираются в математике? — Шото пристально воззрился на него. — Геи плохо разбираются в математике, — вполне серьезно подтверждает Тойя. Шото продолжает пялиться: — Если геи плохи в математике, и ты тоже в ней ужасен, то тогда ты гей. Тойя чуть не подавился собственной слюной. Прямое попадание. — Я просто пошутил, ребенок, на самом деле твою ориентацию не определяют навыки в математике. Хотя… Наверно, ты наполовину прав? Я би. — Значит, ты немного плох в математике. — О боже, Шото, клянусь, — он пинает ножку стула своего брата. — Как ты себя чувствуешь? Шото не торопится говорить, обдумывая ответ. — Неуютно. Кто-то планирует вырезать мое сердце. Скорее всего, я смогу победить его, но меня беспокоит факт того, что он хочет это сделать. — Справедливо, — медленно замечает Тойя. Он был бы напуган до смерти, если бы кто-то угрожал убить его. Он все еще не понимает, почему Ястреб вообще захотел убить Шото. — Но ты не против жить дома? Если против — я лично буду бороться со Старателем, пока он не найдет другое место. — Все нормально, пока его здесь нет, — он пожимает плечами. — Хорошо вместе с Фуюми и Нацу, когда мы вместе едим собу. Тебе стоит как-нибудь присоединиться к нам. Фуюми просила его об этом снова и снова. Он каждый раз отказывался от приглашения. — Я не могу… быть здесь, — вымученно выдавливает он. Шото нахмурил брови. — Но сейчас ты здесь. И это стоило ему гордости и, возможно, части здравого рассудка. — Да, — прохрипел он. — Наверное, я хотел как-то защитить тебя. Взгляд, которым его одаривает Шото, нервирует. — Но я сильнее тебя. — Ух ты, а ты не церемонишься, да? — он протягивает руку, чтобы взъерошить волосы Шото, смешивая красные и белые пряди. — Конечно, если Ястреб вызовет меня на соревнование по армрестлингу, я мало что смогу сделать. Но я могу составить тебе компанию и убедиться, что с тобой все в порядке. Мы можем поиграть в видеоигры, я могу помочь тебе с домашним заданием, или еще чем-нибудь. — Но не с математикой. — Но не с математикой, — многострадально вздыхает Тойя. Проводить время с Шото на самом деле приятно. Старший и младший из детей Тодороки толком никогда не сближались из-за воспитания, и Тойя сожалеет об упущенных годах, во время которых он мог втянуть своего младшего брата в неприятности. Он показывает Шото видеоигры, а тот рассказывает ему о геройской учебе и друзьях, о том, как он встретил Мидорию. Они готовят вместе — Шото нарезает продукты, а Тойя делает все остальное. В итоге Тойя перетаскивает свой футон в комнату Шото, и, когда они ложатся спать в ту ночь, ему кажется странно успокаивающим, что он не один. Это помогает не находиться в его собственной комнате, которая хранит множество болезненных воспоминаний, а вместо этого оставаться в комнате Шото с чистым холстом для создания для лучших впечатлений. В пятницу вечером Фуюми и Нацуо присоединяются к ним на ужин, который проходит очень весело. Тойя следовало согласиться присоединиться к ним на семейных ужинах гораздо раньше, но тогда рядом мог быть Старатель. Им так весело, что было легко забыть, зачем они все собрались в особняке Тодороки. Они с болью вспоминают об этом, когда Старатель объявляется в субботу утром. — Сегодня я останусь дома, — говорит он Тойе, который просто хотел выпить кофе. Он все еще в пижаме и растрепанными после сна рыжими волосами. И он не собирается общаться со своим отцом до кружки кофе. — Два помощника охраняют каждое окно, а полиция окружила дом. Если Ястребу удастся пролезть сюда, я спалю ему перья. Но, как оказалось, Ястребу даже не нужно проникать в дом.