Уроки итальянского

Подступила тошнота и голову внезапно пронзила не сильная, но неприятная боль. На секунду старшему шехзаде даже показалось что перед глазами потемнело, однако то была лишь тень очередного дерева, потемневшая от закрывших солнце туч. Стоило как можно скорее вернуться во дворец, ведь погода обещала с минуты на минуту подарить прохладный душ всем, кто не успел уйти с улицы. Поэтому он ускорил шаг настолько, насколько это было возможно, стараясь время от времени внимательно смотреть себе под ноги. Тем временем он совершенно не заметил, как на него был направлен задумчивый взгляд. Находившийся в саду Мехмед смотрел как фигура брата промчалась мимо, скрываясь за белоснежными колоннами, а вскоре и в самом дворце. Похоже разговор с Махидевран султан состоялся, при чём не самый хороший, ведь брат выглядел расстроенным, а окружившая его печальная аура была заметна даже издалека. Внезапно кто-то дотронулся до его плеча, и он слабо вздрогнул, повернувшись в сторону. - Что это с шехзаде Мустафой? – Шёпотом поинтересовалась сидевшая рядом с ним Эсмахан. – Он выглядел очень расстроенным. - Не знаю, - соврал шехзаде, - думаю это не наше дело. - Да, наверное, ты прав. Мехмеду не хотелось обсуждать это с Эсмахан, тем более, когда произошедшее было строго между ним и братом. Конечно врать он не совсем привык, но это был именно тот момент, когда ложь была необходима. В конце концов он не утаил того, что могло бы как-то навредить девушке, а остальное её не касалось, поэтому рассказывать даже не было смысла. Кажется, девушка была не против такого ответа, а потому спокойно отодвинулась от юноши и продолжила смотреть на дерущихся на саблях Селима и Баязида. Заметив то, как «парочка» о чём-то говорила Михримах слабо улыбнувшись подала голос. - О чём это вы там шепчетесь? Неужто вам стало скучно? - Нет, что ты, - моментально ответила Эсмахан, - просто я спросила про шехзаде Мустафу, он выглядел как-то странно. Как думаешь, что-то случилось? - Вот уж не знаю, - она посмотрела на Мехмеда многозначительным взглядом, словно намекала позже рассказать ей обо всём, - наверное это всё из-за туч. Мне от них тоже как-то не по себе. Думаю, нам уже пора возвращаться, совсем скоро пойдёт дождь. Взгляд дочери султана упал на младших братьев, так отчаянно сражавшихся друг с другом, словно это была не игра, а битва, где проигрыш мог стоить им жизни. В саду громко раздавался стук дерева, из которого были сделано их тренировочное оружие, казалось его будет слышно даже во дворце. Селим ловко уворачивался от взмахов сабли Баязида, и внезапно для того увернувшись очередной раз перешёл в нападение. Его атаки были внушающей силы, ведь похоже, что всё это время он накапливал мощь, чтобы обрушиться на противника уничтожающей лавиной. После очередного удара младший шехзаде не удержал равновесия и выронив саблю упал на холодную траву. Его лицо выражало лёгкий шок, он не хотел верить, что действительно проиграл брату. Это был третий раунд, и победа была за старшим. По его лицу можно было сказать, что своей победой он был более чем доволен, ведь щурился он точно, как хитрый кот. Ещё немного посмотрев на проигравшего Селим отбросил саблю в сторону и протянул руку брату, видимо решив ещё больше поиздеваться над ним. Потому тот лишь метнул в него полный злости взгляд и решил подняться сам. Мигом встав с земли самостоятельно, он отряхнулся, сжал ладони в кулаки и громко заговорил. От закипевшей злости его даже немного трясло. Ничего хорошего это не предвещало. - Я тебе ещё покажу! – едва ли не прорычал он. - Покажешь что? Как хорошо ты умеешь проигрывать? – усмехнулся Селим. И похоже это было лишним, потому что следующим, что он увидел, был стремительно приблизившийся к его лицу кулак, а потом почувствовалась и горячая боль от удара. Не успел он вымолвить и слова или хотя бы удивиться как удар повторился. Баязид хотел стереть эту самодовольную улыбку с лица брата, чтобы он больше не смог улыбнуться, издеваясь над ним. - Баязид! Селим! – прикрикнул вскочивший Мехмед. - Немедленно прекратите это! Подбежали встревоженные стражники пытаясь разнять дерущихся, пока те вцепились друг в друга как разъярённые псы. Михримах с Эсмахан так же подорвались со своих мест, растерянно крутя головами по сторонам. Больше всех выделился разгневанный старший шехзаде, одним словом прервавший любые звуки со стороны младших, которых словно в холодную воду столкнули. Раздался громкий раскат грома. После недолгого молчания Мехмед продолжил говорить, вкладывая в свой тон всю строгость. Его терпение было на исходе, ведь он так надеялся на улучшение взаимоотношений между братьями, но похоже то были лишь его глупые фантазии, сотканные из надежд и ожиданий. Как много он ещё будет разочаровываться? Время покажет. - Разве подобает братьям вести себя так!? Что бы сказал повелитель, увидев такое? Какой стыд, немедленно разойдитесь по своим покоям и молите Аллаха, чтобы я не рассказал об этом матушке! Мальчишки пристыженно опустили головы, не осмеливаясь взглянуть на рассерженного брата. Укол вины заставил их почувствовать себя шкодливыми щенками. Наскоро собравшись они откланялись и в сопровождении разнявших их стражников и служанок отправились во дворец. Им стоило поскорее скрыться с глаз долой, дабы своим видом не злить брата ещё больше. Недолго смотря вслед уходящим братьям, он повернулся к девушкам, стоявшим рядом со стражниками и смотревшим на него как на явление Христа народу. Кивнув своей сестре, он намекнул на то, что пришло время уходить, и та, кивнув в ответ, тут же дала задание служанкам всё убрать. Убедившись, что те принялись за работу Михримах, коротко взглянув на Эсмахан, двинулась в сторону брата, решив не ждать. Та последовала за ней, стараясь не отставать и желая как можно скорее очутиться во дворце, чтобы не промокнуть под постепенно начинающимся дождём. - Как только вернёмся во дворец поговорим с этими непослушными шехзаде. Ума не приложу почему они вновь так глупо поругались. Когда я видел их в прошлый раз они так веселились вдвоём, а теперь опять дерутся. Похоже я никогда не смогу сблизить их. – огорчённо выдохнул Мехмед. - Может тебе и Мустафе стоит поговорить с ними? Им стоит у вас поучиться. Вы вдвоём точно знаете, как хорошо ладить. – усмехнулась Михримах. - Михримах, ты… - Мехмед хотел было воскликнуть, но остепенился, стоило краем глаза посмотреть на наблюдавшую за ними Эсмахан, - да ну тебя. Отвернувшись он быстро пошагал в сторону дворца, перебирая длинными ногами, пытаясь как можно скорее уйти. Его уши предательски горели и ему вовсе не хотелось, чтобы кто-то это заметил. В конце концов с братом они действительно умели хорошо ладить. Вот только одна мысль об их способах вгоняла в краску всё его лицо. Но по крайней мере румянец, уже перешедший на щёки, можно было списать на злость. Мелкая морось, начавшаяся до этого, уже почти переросла в ливень, холодные увесистые капли с шумом ударялись о землю и в ушах появился знакомый шум. Как только юноша оказался во дворце он понял, что всё же немного промок, его волосы были влажными, а по телу прошёлся табун мурашек от лёгкой прохлады. Возможно стоило переодеться, но он был уверен, что всё высохнет быстро. Как только он завернул в один из узких коридоров желая пройти к своим покоям на его пути встретилась Хюррем Султан, стоявшая у его дверей с одной ей известной целью. - Здравствуйте, мама! - Мехмед, сынок, я тебя везде ищу! – она быстро оказалась рядом с ним глядя на него своими большими блестящими глазами, однако спустя мгновение блеск тут же сменился недоумением. – Ты весь красный, да к тому же ещё и промок, как долго ты был на улице? - Не беспокойтесь матушка, совсем недолго, скоро всё высохнет. – поспешил успокоить её Мехмед. - Иншаллах, надеюсь на это. Пойдём в мои покои, я прикажу слугам разжечь камин. Погреешься. Боюсь, как бы ты не заболел. Может лучше приказать подготовить тебе баню? - Ну что вы, не стоит, всё будет в порядке. - Тогда пошли скорее. – Развернувшись в противоположную сторону женщина направилась к себе. - Мехмед! – Раздался чей-то голос с той стороны, откуда только вышел парень. В нём он узнал голос сестры, которая похоже распрощалась с Эсмахан и теперь уверенно шла в его сторону. *** Когда Мустафа вошёл во дворец гром разыгрался не на шутку. Постепенно начался дождь, начиная с маленьких капель, заканчивая нескончаемыми потоками воды, словно кто-то с неба опрокинул таз с водой. Все, кто до этого был на улице, спешили скорее укрыться хоть где-нибудь, и мысленно Мустафа надеялся, что никто из семьи не промок. Дойдя до своих покоев, он отослал всех, кто был с ним до этого, оставшись в компании лишь Ташлыджалы и Гюлесен. Присев, сохраняя напряжённое молчание, он смотрел на сгорбившуюся служанку. Сейчас в своих мыслях он обдумывал что с ней делать и у него было несколько идей. Ему хотелось спросить многое, так что спешить он не будет, по крайней мере он так думал. Коротко глянув на друга, он получил от него едва заметный кивок, и шумно набрав в грудь воздуха начал. - Как много матушка тебе предложила? - Нисколько, шехзаде. - Тогда почему же ты согласилась на это, почему не сказала мне? Ты хоть понимаешь, что наделала!? - Полностью осознаю свою вину и готова понести любое наказание, уготованное вами, господин. Меня силой затащили в бельевую, удерживали там, было так страшно, а потом пришла госпожа, сказала присматривать за вами. Я не думала, что это будет чем-то плохим. Я приношу вам свои искренние извинения. – опустившись на колени она преклонилась перед ним. Гюлесен намеренно умолчала о яде, как только представилась возможность она тотчас же избавилась от него, выбросив в саду от глаз подальше. О таком позоре никому знать не стоило. - Как-то раз я слышал, как неверные говорили, что «предавший однажды предаст и впредь». Могу ли я говорить о тебе то же самое? - Нет мой шехзаде, этого больше никогда не повторится. Клянусь Аллахом. - Очень хочу верить в это. Я дам тебе шанс, но только потому, что ты лишь послушала мою матушку. Но впредь пощады не жди. Хоть один намёк на предательство с твоей стороны, и я тебя уничтожу. А сейчас уйди прочь. - Как прикажете господин. Не поднимая головы, девушка встала и вышла из комнаты, оставляя двух мужчин. Устало вздохнув Мустафа опёрся локтем о своё колено, массируя пальцами переносицу. Постепенно складки морщин стали разглаживаться, и наконец из-за маски раздражения показалась усталость. До чего же оказывается было сложно что-то скрыть во дворце. Каждое мгновение стоило быть начеку, словно если отвернёшься хоть на минуту тебя тут же раздавят. Это так утомляло. Пока наследник не успел с головой окунуться в свои мысли заговорил до этого момента притихший Ташлыджалы. - Не доверяю я ей шехзаде. Как бы беды не приключилось из-за этого решения. - Я понимаю твои опасения, у нас нет оснований ей доверять. Однако я хочу дать ей шанс. Быть может этот день послужит ей уроком. – На самом деле у него была ещё одна веская причина, по которой он не прогнал её. Она знала про них с Мехмедом, о чём он собирался поговорить с ней, как только уйдёт поэт. Это единственное что спасло её. Но такого он не мог сказать своему другу, а потому и причиной назвал другую. В ней конечно есть доля правды, однако же не такое влияние над ситуацией. Всё же это лучше, чем если бы она была в сговоре с Хюррем. - Вы так добры мой господин, да пошлёт вам Аллах долгих лет жизни, я буду надеяться, что всё будет хорошо. - Спасибо тебе Ташлыджалы, твоя поддержка меня успокаивает. Но мне хотелось бы сменить тему. Как думаешь, скоро ли придёт ответ повелителя на моё письмо? *** В камине тихо потрескивали горящие поленья и Мехмед завороженно смотрел на огонь, пока Хюррем Султан играла с испугавшимся грома Джихангиром. В его голове все мысли спутались, он совершенно не мог на чём-то сосредоточиться, а всё из-за того, что рядом сидела Михримах. Она искоса поглядывала на него по всей видимости ожидая, что он начнёт разговор. Но ему не хотелось. Особенно здесь, когда матушка была рядом. Похоже Михримах было всё равно. Её терпение лопнуло и повернувшись к нему она тихо заговорила. - Мехмед, может всё-таки расскажешь мне что у вас с Мустафой происходит? - Почему ты так сильно хочешь знать это? – раздраженно выдохнул Мехмед. - Я за вас волнуюсь, всего-то. - Лучше волнуйся за Баязида и Селима, а то если они продолжат ссориться плохо будет всем. - Если ссорящихся шехзаде станет на двое больше будет ещё хуже. -Это был один раз Михримах, ничего серьёзного, мы хорошо ладим. Больше не спрашивай меня об этом. Я ведь про Ташлыджалы у тебя не спрашиваю. Злобно фыркнув она ненадолго отвернулась, пытаясь унять начавшее колотиться сердце. Одно упоминание о поэте было способно выбить её из колеи, и знавший это брат пользовался этим. Она даже не могла отрицать своих чувств, потому что даже невооружённым глазом было видно, что за отношения между ними. Только вот что за отношения между братьями оставалось для неё загадкой, которую ей непременно хотелось разгадать. - Ты обещал! Неужели не сдержишь своё слово? – продолжала упорствовать девушка. - Хорошо, я расскажу, но не при матушке, ладно? - Смотри Мехмед, если и в этот раз ничего не расскажешь сама узнаю. Потому что, если ты снова придёшь ко мне жаловаться на Мустафу я слушать не стану. - И вовсе я не жаловался, мне просто было грустно. - А как же, чуть ли не плакал мне в юбку о том, как холодно он к тебе относится. - Михримах! – вскипел Мехмед. - Дети? Что у вас происходит? – подала голос Хюррем Султан, удивлённая внезапно повышенным голосом сына. - Ничего мама, просто Михримах видимо заболела. Если позволите я хотел бы вернуться в свои покои. - Останься. Я хотела поговорить. Подойдите сюда. Встав со своего места шехзаде подошёл к султанше, и став рядом подождал, пока подойдёт и девушка, поправлявшая своё платье. Хотелось поскорее уйти после их разговора. - Михримах расскажи Джихангиру сказку на ночь, мне нужно поговорить с Мехмедом. - Хорошо матушка. Взяв за руку обрадовавшегося мальчика, она отвела его в соседнюю комнату, оставляя мать и шехзаде наедине. Немного поёрзав на месте Хюррем Султан бегло пробежалась взглядом по ковру, думая о том с чего начать. У неё было несколько тем, которые ей не терпелось обсудить, но всё же она решила начать с главного, и возможно с того, что парню хотелось бы послушать. Ну и чтобы не давить на него. - Сегодня я виделась с Хатидже Султан, она намерена прекратить вражду. Хочет другом мне быть. - Это ведь хорошо валиде, чем вы так недовольны? - А тем сынок, что я не верю в это. Почему же она не предложила этого раньше, а дождалась, пока повелитель уедет? Очередная ловушка. Избавиться от меня вздумали. Разлучить с Сулейманом и вами хотят. - Вовсе нет, мне казалось, что она говорит серьёзно. Может подумаете над тем, чтобы дать ей шанс? – с надеждой спросил парень. - Не могу я ей доверять, чувствую, что что-то здесь не так. Я уже говорила это Михримах и тебе скажу, в этом дворце кроме меня вам доверять некому. - И что вы хотите, чтобы я сделал? - Ничего, ты ничего не должен делать. Я не хочу впутывать тебя в это. Они могут плести интриги против меня, но детей своих я тронуть не позволю. Поэтому прошу Мехмед, услышь меня, не поднимай с ней таких тем, чтобы она тебе не говорила, я сама во всем разберусь. - Хорошо мама, вы можете быть спокойны. Довольно улыбнувшись женщина поближе подошла к парню и прижала к себе в объятии. Её руки сжимали так крепко, словно самое дорогое сокровище, что в какой-то степени являлось правдой. Тепло её улыбки расслабило его, и он обнял в ответ. Волнение за мать, нараставшее в нём до этого, притихло. Ему совсем не хотелось видеть её расстроенной, не хотелось, чтобы она враждовала с султанской семьёй. Всё это ни к чему хорошему не вело, а жить постоянно в ожидании неприятностей было подобно цикличному аду. Возможно ему было далеко до этого чувства, однако Хюррем Султан должна была понимать какого это. И он надеялся, что возможно это понимание умерит её пыл по отношению к так называемым врагам. Иначе рано или поздно произойдёт нечто непоправимое. *** Идя по извилистым коридорам Гюлесен едва не спотыкалась о свои же ноги. Её чувства были смутными, она не знала радоваться ей или грустить. Всё это время она бездумно слонялась по дворцу без дела, пытаясь не попасться никому на глаза. Особенно придирчивому Сюмбюлю-аге, который скорее всего отчитал бы её за безделье. Ей хотелось незаметно проскочить в гарем к другим девушкам, среди которых была её подруга. Сейчас хотелось поговорить с кем-нибудь, однако похоже планы изначально были другими, и это она поняла только сейчас. В коридоре показалась стройная фигура Махидевран Султан в окружении служанок, что не на шутку испугало. Девушка развернулась дабы избежать неприятной встречи, но прежде чем она успела сделать хоть один шаг её остановил голос. - Гюлесен? А ну постой! Повернувшись к подошедшей султанше, девушка опустила взгляд в пол и вежливо поклонилась. Сжав края платья, она взмолилась как бы ей сейчас не прилетело. - Госпожа. - Бежать вздумала? Да как ты посмела шехзаде всё рассказать!? Как наглости хватило так опозорить меня перед ним!? Отвечай же! - Простите меня госпожа. - Это всё что ты можешь сказать!? - Я…я… - Гюлесен! – окликнул её женский голос, - Гюлесен хатун! Вот ты где, я тебя везде ищу. Шехзаде Мустафа хочет тебя видеть. Лицо озарила лёгкая улыбка. Слава всевышнему, пришло её спасение. Кивнув служанке, пришедшей за ней, она вновь глянула на женщину, недовольно смотрящую на неё. Казалось если она останется тут ещё хоть на минуту этот взгляд прожжет её насквозь. Потому не теряя времени, девушка откланялась. - Прошу прощения госпожа, я должна идти, шехзаде ждёт. Только вот беда, не успела она сделать и шага, как её с силой схватили за локоть, не желая отпускать. Вскрикнув от неожиданности и испуганно посмотрев в глаза напротив, она не смогла отвести взгляд, глядя в узкие, чёрные зрачки. В них пылала ярость, такая тёмная и сильная, что от неё кружилась голова. Неужели госпожу настолько сильно разозлило нечто подобное? - Мы ещё не закончили. – едва ли не выплюнула фразу Махидевран Султан, - Знай же, теперь во дворце для тебя не будет покоя. И тебе отныне лучше не попадаться на мои глаза. А не то лишь Аллах ведает что я с тобой сделаю. Отпустив локоть девушки, госпожа развернулась и быстрым уверенным шагом пошла прочь. Смотря ей вслед Гюлесен облегчённо выдохнула, потому что кто знает, что нервная госпожа могла сделать с ней, не приди другая девушка. Поправив платье, она двинулась в обратном направлении, молча следуя за служанкой в покои шехзаде. Она не знала, что ему могло понадобиться, ведь он совсем недавно выгнал её, однако постепенно догадки появлялись одна за другой. И пока она обдумывала в мыслях возможные варианты развития разговора покои уже оказались прямо у её носа. Войдя внутрь она всё ещё была в размышлениях, пока не раздался звук закрывшихся дверей. Коротко глянув перед собой, она заметила повёрнутый спиной к ней стан шехзаде Мустафы, державшего руки в замке. Какое-то время, показавшееся девушке вечностью, они простояли в тишине, пока мужчина не повернулся к ней лицом и не заговорил. - Гюлесен, подойди ближе. – на удивление его голос не был строгим или злым, напротив, был спокойным, негромким, словно его обладатель не хотел, чтобы посторонние услышали. Ничего не ответив и не поднимая взгляд она медленно и неуверенно подошла ближе, как и было велено. Оказавшись рядом она впервые заметила, насколько шехзаде был выше неё. Конечно не так, как шехзаде Мехмед, но тоже немало. Затаив дыхание, она ждала, пока мужчина что-то скажет, не растягивая время. Но взгляд его был так тяжел, что ей казалось она сойдёт с ума от чувств вины и стыда. - Думаю ты догадываешься о чём я хочу с тобой поговорить. Перед Ташлыджалы не стал, он не должен знать. Тебе повезло что ты до сих пор жива и причина этому одна. - Я понимаю, вы и шехзаде Мехмед… - Замолчи! – перебил её Мустафа. – Не хочу слышать от тебя об этом. Будешь прислуживать мне дальше и держать рот на замке. Помни кто сохранил тебе жизнь, хатун. - Хорошо, да благословит вас Аллах за вашу доброту шехзаде. - Ты так и не ответила мне, почему же ты не рассказала ничего? Скажи мне правду. - Я боялась шехзаде, не думаю, что вы поверили бы в такое. - Ты ведь могла это доказать, тебе не стоило бояться. Отныне если кто-то снова пригрозит тебе не молчи. Сразу говори мне, и я помогу. Докажешь мне свою верность, и я прощу тебя. Это твой единственный и последний шанс. Не упусти его. Опустившись на колени, девушка благодарно склонила голову, и зацепив пальцами край кафтана шехзаде поднесла его к губам. Отныне она чётко выбрала сторону, и знала, что никогда не поступит настолько опрометчиво. - Я за вас умру шехзаде. Никогда не забуду вашей доброты. - Ты можешь вернуться к своим обязанностям. - Как прикажете мой господин. Поднявшись на ноги она с всё так же опущенной головой стремительно направилась к выходу. Но раздался стук в дверь, и вместо того чтобы выйти ей пришлось отойти в сторону в ожидании. После громкого «войдите» двери открылись и в покои вошёл высокий юноша коим был Мехмед. Улыбнувшись вошедшему брату Мустафа коротко глянул на Гюлесен, молча приказывая ей выйти. Не став ждать, она тут же выскочила за дверь, становясь у стены чтобы расслабленно выдохнуть. Похоже всё это время она даже не дышала. Наконец подняв взгляд, девушка увидела перед собой так же стоявшего у стены напротив юношу, который смотрел на неё всё это время. - Чего смотришь, кто ты такой? - Какая же ты грубая, неудивительно, что из покоев шехзаде ты вышла с таким кислым лицом. Провинилась в чём-то? - А тебе то какое дело, иди лучше занимайся своими делами, а не в мои нос сунь. - Шехзаде Мехмед приказал мне быть здесь, это моё дело. И имя моё Назар. - Так ты шехзаде прислуживаешь. Понятно. Я Гюлесен. - Очень неприятно познакомиться. - Взаимно. Шумно выдохнув она отвернулась. Поверить сложно что ей придётся простоять здесь в компании этого шайтана. Но видимо остаётся только сжать зубы и терпеть. Ещё раз искоса глянув на него, она начала думать о том, как он выглядит. Широкие, сведённые к переносице брови и взгляд изумрудного цвета глаз были устремлены в пол. Возможно начни они с другой ноты были было бы лучше. Быть может и сдружиться смогут. - Откуда ты? – тихо произнесла девушка. - Я здешний. В Стамбуле рос. А ты? - А я венгерка. - Гюлесен хатун! Назар ага! Для вас есть задание. – послышался голос служанки из внезапно открывшиеся двери. *** Как только служанки вышли из покоев Мустафа мигом подошёл к брату. В уголках глаз от широкой улыбки появились морщинки и бывшее мрачным до этого лицо смягчилось. Крепко прижав того к себе в объятии, он уткнулся носом в горячую шею, чувствуя, как тёплые руки обнимают в ответ. Ощущение родного запаха какого-то мыла и мускуса принесло с собой чувство комфорта, которое он так долго ждал весь этот напряженный день. - Мехмед, свет очей моих, как же я рад тебя видеть! Отпрянув старший шехзаде опустил ладони на предплечья юноши, нежно глядя тому в глаза, светившиеся от огней зажжённых свечей и возможной радости. - И я рад видеть тебя Мустафа, как ты? Я так волновался. Когда увидел тебя в саду ты выглядел очень огорченным. - Я расскажу тебе всё, но прежде чем мы начнём мне хотелось бы, чтобы мы смогли уединиться. Не хочу, чтобы кто-то услышал нас, ты ведь не против? Я попросил подготовить баню. Там нас не потревожат. - Конечно, ты прав, так будет лучше. – неясно отчего смущённо улыбнувшись произнёс Мехмед. *** Тепло бани расслабило их. Они сидели близко, рядом друг с другом, на небольшом мраморном выступе. Пар проник в лёгкие и Мустафа отпустил себя, рассказал обо всём. И о встрече с матерью, и о разговоре со служанкой. Пока рядом был внимательно слушавший любимый ему было легче. Его добрый взгляд и ласковая улыбка влюбляли в себя всё больше и больше. Он не мог отвести глаз, продолжая рассказывать о том, как всё было. Тот внимательно слушал, иногда забавно хмуря брови, из-за чего Мустафа отвлекал себя на мысли о милоте этой черты. Из-за этого он делал небольшие паузы чтобы вернуться к изначальному потоку мыслей, но похоже Мехмед не придавал этому особого значения, позволяя высказаться. - Одного только не пойму, - заговорил после услышанного шехзаде, - почему же ты всё-таки позволил остаться этой девушке? - Она знает о нас, будет лучше если мы будем держать её рядом. Мои люди будут следить за ней какое-то время, но она этого не знает. Ташлыджалы обещал обо всём позаботиться. Потому на какое-то время я спокоен, а потом посмотрим, что будет. - Раз так тогда и я буду спокоен. - А как прошёл твой день? На улице до сих пор дождь, надеюсь ты не промок? - Ничего особенного, да и под дождь я почти не попал, правда кое-что меня всё-так беспокоит. Матушка сама не своя последнее время, сегодня мы разговаривали с ней, она предостерегла меня. - И что же её так разволновало? – хоть Мустафа и спросил это, ему вовсе не хотелось знать. - Хатидже Султан. Тётушка предложила маме мир, однако она ей не верит. Боится, что это очередная ловушка. - Иншаллах, всё образуется. - Аминь. Какое-то время они ещё молчали, пока Мустафа не вспомнил об их занятиях. Ему хотелось сменить тему на что-то более спокойное, вместо волнения вновь увидеть улыбку тонких губ. Было приятно наблюдать, как тот увлечённо о чём-то рассказывал, слова мёдом лились из его уст и старший шехзаде готов был слушать сколько угодно. Даже если они говорили про какие-то совсем не романтичные вещи, например, такие как изучение иностранного языка. - Всё хотел спросить, как продвигаются твои занятия? Ты изучил то, что я тебе тогда дал? - Да, я читал один из учебников и один момент вызвал у меня вопрос, я хотел спросить об этом, но как только тебя увидел всё забыл. - Смотрю я на тебя и думаю, вроде вырос такой прекрасный, ответственный, взрослый шехзаде, а ведёт себя как влюблённый ребёнок. - Кто бы говорил брат. - усмехнулся Мехмед. - Верно, ты прав, потому что я влюблен в тебя точно так же. - подвинувшись ближе Мустафа практически прошептал на ухо, - Моих чувств не описать словами и даже всех чернил мира не хватит, чтобы передать их на бумаге. Ты моя луна, что указывает мне путь в ночи, мой свет среди тьмы, повелитель сердца моего, которое больно́, с тех пор, как влюбился в тебя. Тронутый столь нежными словами Мехмед не смог сдержать своих эмоций. Мягко положив руку на щеку брата он целомудренно коснулся губами другой щеки. - Мустафа, моя роза, душа моя, моя свеча и мой рассвет, в чьём свете я живу подобно мотыльку. Я всё ещё словно во сне и не могу поверить, что судьбой мне ты предначертан. Но я ни за что не воспротивлюсь этому, ведь моя к тебе любовь не знает границ. Я так боюсь этого, всё это так неправильно, но одна лишь мысль о разлуке с тобой заставляет меня отбросить все страхи и идти дальше. Лишь бы никогда не почувствовать горечь одиночества и пустоты. Я люблю тебя. Недолго посмотрев друг другу в глаза, насладившись интимной близостью момента, они прильнули в поцелуе. То чего они невольно ждали весь день, наконец оказаться в объятиях, почувствовать сладость губ и забыть обо всём. Вера в то, что их никто не побеспокоит немного раскрепостила, из-за чего их руки блуждали по телам. Ладонь Мустафы остановилась на том месте, где должно было находиться сердце младшего шехзаде, и почувствовав его биение он улыбнулся. Ни одному благу не сравниться с этим ощущением, и пока он наслаждался этим мгновением губы Мехмеда уже опустились ниже и целовали кожу его шеи, ничем не прикрытую и такую нежную. Тихо вздохнув старший сжал плечи того, иногда скользя ладонью по загривку и обратно. Он давно перестал думать о том насколько это неправильно или грешно, отдав себя без остатка он довольствовался каждой секундой проведённого вместе времени, надеясь, что его брат чувствует тоже самое. Только вот единственный вопрос сумевший попасть в его мысли это «как же мне теперь называть тебя братом, Мехмед?». И ведь верно, тот был для него чем-то большим, чем просто брат, ему хотелось звать его «любимым». Однако делать они могли это лишь наедине. Каким бы сторонником любви Султан себя не называл, такого он точно никогда не сможет принять или хотя бы понять. Подобное должно уйти с ними в могилу, и возможно со сменой повелителя им станет проще, кто бы из них не стал султаном их желания будут совпадать. И пропасть друг другу они точно не позволят. Рука Мехмеда, легко гулявшая до этого по его ключицам плавно скользнула вниз по очертаниям пресса. Не успев опуститься к линии полотенца, она вновь поднималась вверх, как по лесенке. Судя по неуверенным прикосновениям младший в чём-то сомневался. Дабы развеять все его сомнения Мустафа опустил ладонь на его колено, медленно, но уверено поднимаясь выше, следя за реакцией брата на случай, если для него это покажется слишком. Но тот упорно молчал и продолжал водить рукой по его животу, опустив взгляд на руку старшего шехзаде, скользившую по его бедру. Стоило пальцам пробраться за край полотенца тот взглянул ему в лицо, набираясь храбрости заговорить. - Ты позволишь мне прикоснуться к тебе? – тихо прошептал Мустафа. - Только если ты позволишь мне сделать тоже самое. – так же тихо ответил Мехмед Вопрос конечно был странным, учитывая, что он и так прикасался к нему, но он был рад, что брат всё же понял, что именно он имел ввиду. Не произнося больше ни слова старший шехзаде полностью забрался ладонью под полотенце, поглаживая внутреннюю сторону бедра. Пальцы почувствовали слабую дрожь, в то время как сам юноша шумно вздохнул. По всей видимости он решился на что-то, ведь его руки тут же потянулись к своему полотенцу и развязали его, откидывая куда-то в сторону. Слегка удивившись такому действию со стороны смущённого брата Мустафа повторил за ним, так же стянув с себя полотенце. Теперь они предстали друг перед другом полностью нагими, и никто из них не решался посмотреть вниз, сосредоточившись на очередном поцелуе. Но рано или поздно они должны были сделать следующий шаг, и Мустафа решил взять на себя роль того, кто его сделает. Опустив ладонь на слегка возбуждённую плоть, он прошёлся от основания до кончика, погладив большим пальцем головку. Член в его руке дрогнул и это заставило действовать увереннее, уже твёрдо двигая рукой. Не сумев сдержать стон Мехмед уткнулся в плечо брата, пытаясь повторить его движения, размазав предэякулят по головке возбуждённого члена брата. Сердце в его груди колотилось с безумной скоростью, в совокупности с жарой он думал, что может потерять сознание прямо так. Его щёки заалели пуще прежнего, и Мустафа коротко чмокнул того в макушку, словно успокаивая, пока рука медленно скользила вверх-вниз. Плоть Мехмеда уже была возбуждена и это побудило Мустафу всё же опустить взгляд вниз, желая увидеть до чего он смог довести брата. Она была такой же обрезанной, как и у него, но несколько длиннее и тоньше, чем его собственная. Сглотнув ком в горле, он сжал немного сильнее, наслаждаясь последовавшим за этим стоном. В основании живота тянуло и собственное возбуждение ощущалось острее и приятнее. Все мысли спутались в комок, и он лишь мог думать о том, как хорошо он чувствовал себя в заботливых руках, ласкающих его. Он с трудом сдерживал бёдра от того чтобы не начать толкаться в мастурбирующий ему кулак. Мустафе так не хватало воздуха сейчас, что его громкое дыхание дошло и до своих ушей. Ему казалось, что ещё немного и он, не выдержав позорно придёт к концу, так что немного подумав он отпрянул, убрав руки. Не поняв, что произошло Мехмед вопросительно посмотрел на брата, молча спрашивая о том, что случилось. Не сказав ни слова, мужчина повернулся к нему прямо, и раздвинув ноги махнул пальцами, намекая сесть так же напротив него. Не став противиться, однако с некой долей смущения, он сел напротив, обвивая ногами таз старшего. Взявшись за ладонь брата Мустафа сжал их органы вместе, оставляя короткие поцелуи на ключицах. - Мустафа… - пытаясь унять тяжелое дыхание прошептал младший шехзаде, - мне кажется я близок… - Не сдерживай себя. Он и сам уже дрожал от ощущений, его рука то и дело сбивалась с ритма, однако он продолжал ею двигать, желая принести как можно больше удовольствия им обоим. Пройдясь губами по шее вверх к подбородку, он вновь поцеловал в губы. От его усилий и слегка царапавшей бороды те были красивого красного оттенка, немного опухшими, и он упивался их сладостью, словно страдал от жажды. Слабо прикусив верхнюю губу, он углубил поцелуй, сталкивая их языки в порыве страсти. Сильнейшего чувства, овладевшего ими сейчас как никогда раньше. Тихие постанывания лились прямо в его рот со слюной, и эти поцелуи были настолько грязными, что ему хотелось больше. Свободная рука ласково огладила щеку, прижимая к себе ближе. Он чувствовал пульсирующее наслаждение, растекавшееся от основания члена по всему телу, и поняв, что больше они не продержатся убрал руку брата, начиная быстро двигать своей по прижатым друг к другу органам. Сжав коленями бока Мустафы Мехмед разорвал поцелуй, шумно дыша и в промежутках произнося имя любимого. Настолько возбуждающий вид открывшийся старшему провёл его за грань, из-за чего крупно вздрогнув он застонал, чувствуя, как накопленное внизу живота удовольствие разрывает его. Белёсые струйки спермы попали на их животы и замарали руку шехзаде, но заметив, что брат всё ещё твёрд он продолжил так же быстро двигать рукой, уже скользкой от его семени. - М-мустафа… - Всё хорошо. Отпусти себя. Этого было достаточно, чтобы тот, последовав примеру брата и с непозволительно громким стоном кончил. В закатившихся глазах плясали искры и звёзды. Его ладони крепко сжали плечи старшего, пока сам он дрожал подобно осиновому листу. Столь яркие ощущения как сейчас они могли получить лишь друг от друга, так как они любили. А чувства между ними были глубокими и искренними, что давало те эмоции, которых они ещё не получали. Всё ещё дрожа они молча смотрели на беспорядок, который устроили. Между их животами так же были смешаны чувства, вся та страсть, накопленная за небольшой промежуток времени. Произошедшее между ними лишь иной раз доказывало, что они любили и были любимы. Да и разве было ли это грехом? Ведь любовь чувство светлое, искреннее, единственное в своём роде, именно таким оно было и между ними. Так почему же они не могли любить. Почему были обязаны скрывать, опасаясь позора за «чёрную похоть». Хотел бы кто-нибудь из них знать ответы на эти вопросы. Но похоже этому не было суждено случиться. Немного придя в себя после оглушающего оргазма, они молча обнялись, прислушиваясь к быстрым ударам сердец, словно те бились в унисон. Пальцы рук Мехмеда приятно поглаживали спину старшего, и будь его воля он бы просидел так всю жизнь. Но рано или поздно им придётся отпрянуть друг от друга и убрать все следы близости. А потом они снова будут вести себя как всего на всего обычные братья, открываясь друг другу лишь в незаметной для остальных людей тишине укромных мест. Даже если они никогда не смогут связать себя узами брака оставалась надежда, что они будут связаны и без этого, чем-то невидимым и неосязаемым, словно нитью судьбы. Они оба чувствовали, словно нашли того самого единственного человека, которого они никогда не смогут выбросить из своей жизни. Каждый из них верил, что их чувства будут жить в них всегда, как жили и до этого, притаившись глубоко в сердце и показавшись лишь сейчас. Только вот кто знает смогут ли они жить, душа в душу, пока во дворце происходят интриги за статус и власть. Ведь никогда не угадаешь, кто падёт следующей жертвой очередной грязной игры, и станет ли этой жертвой кто-то из них. А может грязь поглотит их обоих, и у их любви будут оборваны крылья, на которых та держалась, чтобы она упала вместе с ними, утонув в пучине зла и боли. Хотелось верить, что несмотря на трудности они справятся с этим, и после кончины султана их руки не окропит братская кровь. И не познает этот мир мрачных и жестоких дней кровавых войн.