Уроки итальянского

Постепенно ветер начал завывать сильнее прежнего, раскачивая массивные ветви деревьев и прогоняя с них птиц. На небе стали сверкать первые звёзды, ещё громче застрекотали кузнечики, и Мустафа, отогнав от себя все лишние мысли, решил вернуться обратно в покои. Всё-таки простоять под холодным ветром было не самой лучшей идеей. Болеть ему сейчас вовсе не хотелось. В помещении уже не было никого за исключением Гюлесен, которая осторожно зажигала свечи и видимо совсем не заметила вернувшегося шехзаде. Как только она подняла голову, то тут же испуганно дёрнулась, сразу же опуская её обратно, смущённо поджимая губы. Мустафа, смотря на это коротко улыбнулся, обошёл стол и сел на тахту, окидывая взглядом еду на столе. Шекер-ага как всегда хорошо постарался, всё пахло очень ароматно и выглядело аппетитно, из-за чего живот слегка заурчал в предвкушении. Он был уверен, что на вкус это будет так же потрясающе, как и на вид. Выйдя из короткого транса, он хотел было попросить служанку оставить его, но посмотрев вокруг понял, что она уже сама успела уйти. Странно, что он ничего не услышал, хотя возможно он просто слишком сосредоточился на чём-то другом, а она не хотела его отвлекать. Какая сообразительная девушка, это очень похвально. Шехзаде наконец-то смог спокойно выдохнуть и приняться за трапезу. Он ел, почти ни о чём не думая, и в этот короткий момент даже чувствовал себя счастливым человеком, и если забыть весь дворцовый ужас, то жизнь хороша. А самым важным поводом для радости на данный момент для него было то, что его чувства похоже оказались более чем взаимны. Удивительно как любовь может перевернуть жизнь верх дном всего в одно мгновение. Чувствовал ли Мехмед то же самое что и он? Или для него влюблённость была чем-то иным? Когда-нибудь он получит ответы на эти вопросы, возможно, спросит его обо всём прямо. Но не сейчас. Не пока держится эта загадочная дымка, через которую они разглядывали друг друга. Раздался стук и в покои вошёл тот, о ком он только что думал. Сейчас он казался ему ещё красивее и роднее чем обычно. Такой светлый и добрый, не затянутый в дворцовые интриги, чем был совсем не похож на свою мать или на большинство своих родственников. Мехмед радостно озарил брата улыбкой и направился к тахте, с которой уже успел встать Мустафа, дабы обнять его. Обнимались они дольше обычного, так, как не могли обниматься при посторонних, нежно и крепко. Горячие ладони то и дело гладили широкую спину, успокаивающе и ласково, вызывая приятные мурашки по телу. Как бы им хотелось, чтобы этот момент продлился хотя бы чуточку дольше, но время обыденно жестоко. Как только они отпрянули друг от друга Мехмед посмотрел в сторону на стоявший неподалёку низкий стол с едой, за которым недавно сидел брат. - Я кажется не вовремя? - Нет что ты, я уже закончил. Рад тебя видеть. Погоди немного, сейчас принесу книги. Он отошёл немного в сторону и направился к столу, на котором оставил книги безуспешно просмотренные им ранее. Присутствие брата вновь заставило его почувствовать себя взволнованно и по-детски испуганно. А последнее время это происходило всё чаще и чаще. И всё из-за того что он банально не мог сдерживать свою бесповоротно влюбленную душу, что так усердно пьянила его разум думами о брате. Бессмысленно обманывать себя, об итальянском языке он сейчас думал в последнюю очередь. И он даже не был уверен, что сможет думать о нём ближайшее время. Объект его воздыхания был так близко и вытеснял собой любые мысли, что казалось, от этого в покоях сгущалась невыносимая духота и всё вокруг размывалось. Воротник рубашки теперь ощущался затянутой петлёй на шее, которая мешала вздохнуть полной грудью, и из-за этого пришлось расстегнуть пару пуговиц. Легче почему-то всё равно не стало, поэтому желая отвлечься, он скорее взял небольшую стопку книг со стола и поспешил вернуться к ждавшему его брату. - Ты не брал с собой те свитки, что я тебе дал? - Нет, извини, я отвлекся и забыл про это, но если хочешь, я могу отправить слугу за ними. - Не стоит, просто я думаю, что не смогу вспомнить, где мы остановились в прошлый раз. - Не волнуйся брат, я помню. Дай мне, пожалуйста... Вот, вот эту книгу. *** Это было странное занятие, видно ни один из них не был сосредоточен на изучение языка. Мустафа указывал на строки, которые должен был прочесть брат, а тот томительно долго не мог вчитаться хотя бы в пару слов. Что-то определенно было не так и мешало им сконцентрироваться. От этого Мехмед шумно вздыхал, чувствуя нарастающую злость к своему внезапно оглупевшему рассудку. Но старший шехзаде, заметив это, мгновенно старался успокаивать его, клал руку на предплечье, шептал о том, что спешить совсем некуда, пока у самого руки подрагивали так, будто он был напуган чем-то. К сожалению, младший брат всё так же не становился спокойнее, даже наоборот сильнее разволновался. Мустафе это совсем не нравилось, поэтому он выхватил книгу из рук брата и отложил её в сторону, ловя на себе его удивлённый взгляд. Он больше не мог смотреть на то, как тот старается сдерживать себя. - Мехмед, вижу ты сейчас не в силах что-то учить, как и я не в силах тебе что-то объяснить. Что-то занимает твои мысли, да? - Ты прав брат, я не могу сейчас чему-то учиться, ни о чём подобном думать даже не могу... Особенно когда рядом ты. Мне будто... Его остановил жест руки брата, не давая продолжить фразу. Это поставило его в тупик, но ненадолго, поскольку до него дошло, что этим хотел сказать шехзаде. Похоже, он наконец-то понял, что их терзали одни и те же чувства. Для этого было достаточно лишь одной фразы. Это придало уверенности, которой ему так не хватало всё это время и, собрав всю волю в кулак, он подвинулся ещё ближе к брату, почти вплотную. Они молча смотрел друг на друга, пока внимание Мехмеда не переключилось на его скулу. Его рука плавно взметнулась вверх, и вздрогнувшими кончиками пальцев он провёл по поврежденной коже брата. - Мне так жаль за это, я не хотел тебе навредить, клянусь. - Я знаю, не печалься. Может я и вправду заслужил это, ведь мне не стоило так поступать с тобой. - Не нужно так говорить, прошу. - Горячая ладонь, к которой Мустафе в этот момент очень хотелось прижаться, сползла по щеке к шее. - Я просто удивился и не знал, как отреагировать. Мне не было противно, хотя я думаю, ты сам об этом догадался. Большая ладонь старшего шехзаде легла поверх ладони брата, накрывая её своей тяжестью. Кончики пальцев поглаживали тёплую кожу и выводили на ней незамысловатые узоры. Было в этом моменте что-то бесконечно интимным, личным, чрезмерно близким. Во рту резко пересохло от волнения, а на лице едва заметными пятнами выступил румянец. Но, несмотря на это, он уже точно знал, что хочет сказать, внимательно прислушиваясь к своему кричащему от переполняющей его любви сердцу. Сейчас он готов. - Что же ты со мной сделал, Мехмед. - Он шумно вздохнул. - С момента моего приезда во дворец ни дня не проходит, чтобы я не думал о тебе. Я стал заложником своих порочных чувств, грешником, что преступил грань дозволенного. Но Аллах свидетель, я лишь раб, что смиренно пал тебе в ноги и просит лишь одного - любви. Ничего в этом мире для меня более не имеет значения, чем ты. Я околдован тобой. Мехмед затаил дыхание, внимательно слушая откровение брата и глядя на него оленьими глазами. Он наконец-то хоть и немного, но прознал о чувствах шехзаде, о его терзаниях и о том, что происходило с ним всё это время. Он словно прочувствовал всё это на себе, и эти чувства обожгли сильнее пламени. Неужели это было так больно? Голова уже слегка кружилась от переполняющих эмоций. Пока он переваривал услышанное Мустафа, приведя дыхание в норму, продолжил говорить. Было заметно, как нелегко ему совладать со своими эмоциями. - Я не могу забыть тот вечер, ты поцеловал меня после всего, что я сделал. Это не даёт мне покоя. Если бы ты только мог взглянуть на себя моими глазами в тот момент, может тогда бы ты понял. - Мустафа, я... - Погоди, - прервал он младшего шехзаде,- я должен сказать тебе ещё кое-что. Растерянно кивнув Мехмед с шумом вздохнул, будто всё это время и не дышал вовсе. Его глаза бегали по лицу Мустафы, которое было настолько близко, что он мог чувствовать его дыхание на своих губах. Сейчас он был так прекрасен в этом приглушённом свете свечей. Эту величественную и такую живую красоту было невозможно передать словами. Всё ещё не верилось, что такой человек как он был влюблён в него. Наконец встретившись взглядами старший шехзаде прошептал последнюю фразу, что так рвался сказать. - Ti amo, Мехмед.* И отбросив любые сомнения накрыл его губы своими в нежном поцелуе. Мехмед недолго думая ответил, прижимая того ближе к себе. Его руки отчаянно вцепились в широкие плечи брата, не желая отпускать, но тот вовсе не собирался уходить, в доказательство углубив поцелуй. Все звуки пропали, остался лишь звон в ушах и тихий шорох ткани, да и тот был забыт. Сейчас кроме них ничего не существовало, только движение горячих губ и тёплые руки. Целовали ли они кого-то столь нежно, изобиловали ли лаской все прикосновения, что они дарили кому-либо до этого? Возможно. Но никакие девушки не смогли бы подарить кому-то из них столь ошеломительные ощущения от простых поцелуев. Ведь ни к одной девушке у них не было таких ярко пылающих чувств, которые, наконец, дали о себе знать. Нехотя отпрянув, Мустафа посмотрел на покрасневшие щёки младшего шехзаде. То ли от жары, то ли от смущения было одному лишь ему известно, но выглядело это очень мило. Вдохнув как можно глубже перегретого воздуха, он принялся оставлять короткие поцелуи на лице. Почти незаметный маленький шрам на переносице, оставленный им когда-то по неосторожности. Густые тёмные брови. Маленькая родинка под глазом, над губой, на щеке, несколько родинок на шее. Не хотелось пропустить ни одной родинки, ни одной впадинки и банально миллиметра кожи. Тёмные точки россыпью звёзд украшали его кожу, придавали ей особенно соблазнительный вид. Это вызывало у него приятное эстетическое удовольствие, текущее по всему телу где-то от груди. В какой-то момент пальцы непонятно когда успевших двинуться рук разместились на воротнике рубахи Мехмеда. Не желавшие слушать хозяина, фаланги дёргано пытались расстегнуть круглые пуговицы, что так упорно не хотели вылезать из петель. Младший шехзаде повторил движение Мустафы, и ему даже удалось расстегнуть одну пуговицу, минуя отстегнутые ранее, прежде чем раздался громкий металлический звон. Мустафа, обернувшись, мигом подорвался с места, быстрым отточенным движением руки доставая из разместившихся под поясом ножен кинжал. Мехмед вскочил следом за ним, обеспокоенно смотря то на брата, то на тёмный угол за кроватью и валяющийся на полу у тумбы кувшин. - Кто здесь!? - грозно повысив тон, спросил Мустафа. Ответа не последовало, поэтому он крадущимся шагом направился к месту, откуда был слышен резкий звук. На дорогом ковре росло тёмное пятно от разлитой воды, тумба была слегка сдвинута, а штора за ней подрагивала как будто от ветра. И без особых раздумий было ясно - там кто-то был. Со стороны это напоминало неудачно спрятавшегося зверька от хищника, но эта мысль вовсе не смягчила нарастающего гнева шехзаде. Кто-то посмел прокрасться в его покои и, похоже, этот кто-то узнал об их с братом секрете. Быть может этот человек был подослан для того чтобы совершить нечто ужасное. Это не могло так просто остаться незамеченным. Как только Мустафа оказался у тумбы и свободной рукой дёрнул край шторы, его лицо мгновенно изменилось. Он ожидал увидеть какого-нибудь наёмника или слугу, но зажавшись в углу сидела хрупкая девушка, вцепившись дрожащими пальцами в свои тёмные волосы. Её голова лежала на согнутых коленях, и она совсем не обращала внимания на то, что текущие по глазам слёзы постепенно пропитывали ткань такого красивого платья. Она стыдливо всхлипнула, не осмеливаясь поднять свой взор на стоявшего рядом шехзаде и начала бормотать что-то себе под нос. - Встань хатун. Немедленно объясни, как ты здесь оказалась и какова твоя цель. Пару раз вздохнув она нехотя поднялась, выходя из-за угла. Её голова была опущена низко, что неимоверно старило. Но она упорно не поднимала её, смотря в пол и трясясь от страха. Мустафа, похоже, обо всём догадывался. Его взгляд до последнего кричал о нежелании верить во что-то, словно он узнал страшную тайну. Поэтому заметив упорное нежелание девушки раскрывать себя Мустафа не выдержав поднял её лицо за подбородок. Гнев на лице затмило удивление, но буквально на пару секунд, как в затишье перед бурей. Произошло то, чего он опасался больше всего. Девушкой оказалась Гюлесен. Шехзаде был в ярости, его неприятно поразил укол разочарования от предательства служанки, в которой он совсем недавно был так уверен. Это в очередной раз доказало ему то, что доверять здесь практически некому, лишь крупицам, но и те не так надёжны как могло показаться. Рука с кинжалом медленно опустилась и старший шехзаде грозно смотрел на девушку. - Шехзаде... - Как это понимать Гюлесен? Как ты объяснишь то, что следила за шехзаде великого султана Сулеймана!? - Я... Я... - Говори, кто подослал тебя! Какие приказы ты выполняла? Сдавшись, она упала на колени, заходясь в очередном приступе истерики. Её сердце вновь ушло в пятки из-за накатившей волны страха. Так глупо провалилась, абсолютно никакого прока от того что она сделала, а теперь ещё и госпоже доставит неприятностей. Но ведь что она могла поделать с так неудачно подкосившимися ногами. От шока она просто не удержала равновесия и задела тумбу. Если бы только кувшин не упал, ничего бы сейчас не было. Однако случилось то, что случилось, поэтому нужно было срочно что-то придумать, но так чтобы не соврать и в то же время не навредить Махидевран султан. Не то её ждёт неминуемая казнь, и если не госпожа распорядится об этом, то шехзаде может. - Мне было велено... следить за вами шехзаде, - она громко всхлипнула и неуверенно подняла голову, - Махидевран султан беспокоилась о вас. Она... она хотела, чтобы я выяснила, почему вы сам не свой последнее время. - Думаешь, я поверю в эти пустые россказни? Как тебе хватило наглости оклеветать госпожу!? - Клянусь вам, это чистая правда! - Тогда надеюсь у тебя есть доказательства, чтобы так уверенно говорить? Немного помолчав и собравшись с мыслями, она вновь посмотрела на шехзаде. - Да, есть. *** Как только служанка рассказала о том, как сможет доказать ему причастность госпожи к слежке Мустафа молча кивнул. Он всё ещё не хотел верить в то, что его мать действительно решилась на подобное. Он знал, что она желает ему лишь добра, старается оберегать его, даже если такими не самыми приятными способами. Но ей стоило усвоить одну вещь - он больше не ребёнок. За ним не нужно было ежеминутно следить и говорить что делать. Он мог разобраться сам со своей жизнью и не нуждался в таком пристальном внимании. Однако для неё это было лишь его мнением. - Как много ты видела? - Почти ничего шехзаде, только поцелуй. - Слышала? - Всё. Мустафа, раздосадовано выдохнув, почесал бороду. Ситуация была откровенно ужасной и больше всего он волновался за их с Мехмедом будущее. Что если кто-то ещё узнает об их отношениях? Даже думать об этом было настолько неприятно, что по коже пробежал табун мурашек. На мгновение он посмотрел в сторону, поймав на себе взгляд брата. Тот выглядел таким же обеспокоенным и даже немного растерянным, вероятно он понятия не имел, как им быть и старший шехзаде его прекрасно понимал. Он тоже не был уверен, как ему действовать в этой ситуации. Поэтому он сказал первое, что пришло в голову. Возможно, из-за столь необдуманных решений он позже может пожалеть, но времени думать не было. - Забудь о том, что видела и слышала. - Я никому не расскажу шехзаде, клянусь! - Да, не расскажешь, потому что отныне за тобой будут следить мои люди. Стража! Как только Мустафа повысил голос, в покои вошли двое высоких мужчин, облачённых в простые местами потёртые одеяния. Они быстро оказались рядом с парнем готовые к любым приказам. Их каменные и отстранённые лица ничего не выражали, и со стороны это выглядело так, будто они и не слушали вовсе. Но на самом деле единственное, что им было интересно лишь приказы. Наследник объяснял им что от них требуется, то и дело указывая на девушку, которая уже поднялась, но всё равно выглядела так, будто вот-вот упадёт обратно. Те понятливо кивнули и подошли к ней, а перед тем, как её должны были увести, шехзаде вновь подал голос. - Ты будешь служить мне дальше, завтра будешь вести себя как обычно. Никто не должен узнать о случившемся, ты меня поняла? - Как прикажете шехзаде... Она поклонилась и поспешила покинуть покои, как сбегающий от проигрыша воин. Следом за ней поспешили и стражники, вновь оставляя братьев наедине. - Я чувствовал, что это было плохой идеей. – Наконец заговорил Мехмед. - Мне жаль, что так вышло. - Мехмед, подойди ко мне. - Старший шехзаде повернулся и посмотрел на брата, который похоже какое-то время смотрел в пол. Он поднял голову и мигом оказался рядом с Мустафой. Вновь окружённый его родным теплом и едва уловимым запахом жасмина. Тот сразу же прижал его к себе в крепком объятье, ласково шепча на ухо. - Не вини себя ни в чём, слышишь? - Но... - Договорить ему не дала рука брата, что легла на его загривок, мягко перебирая волоски. Младший шехзаде прильнул ближе, насколько это было возможно. Голову вскружила такая ненормальная близость, но ему казалось, что он хочет больше. Он никогда не чувствовал чего-то подобного, но эти совершенно новые чувства больше не пугали его. Он с головой нырнул в любовь и утонул, наполнив сердце и лёгкие потоком чувств, а все его сомнения касательно своих чувств сгорели в необузданном пламени. Именно так он ощущал влюблённость, но если быть откровенным, то это даже не малая часть из того, что он испытывал на данный момент. Они отпрянули друг от друга задерживая на глазах напротив свой взгляд, прежде чем вновь поцеловаться. За столь короткое время Мустафа полюбил их поцелуи, каждое соприкосновение губ отзывалось наслаждением, словно он вкушал изысканную сладость. Хотя чего греха таить, ни одна сладость не сравнится с этими губами. Ими он, возможно, не насытится никогда. Но всё хорошее когда-нибудь кончается, как закончился и тот поцелуй. Неосознанно старший шехзаде даже подался вперёд, пытаясь вернуть прерванную ласку, но брат уже успел отстраниться. Он смотрел на старшего шехзаде полными любви глазами, а его рука украдкой легла поверх руки брата в попытке переплести их пальцы. Кто знает, что между ними могло произойти, не помешай им эта чертовка Гюлесен. Но видно Аллах распорядился, что ещё не время. - Anch'io ti voglio bene, Мустафа.* - Прошептал Мехмед. *** Утром Мустафа чувствовал себя странно. С одной стороны он был безумно рад, что теперь они с братом прояснили отношения и могут не скрывать друг от друга свою любовь. Но удручало то, что теперь кто-то кроме них знал о том, что происходило между ними. И этот кто-то даже не близкий им человек. Смотреть на Гюлесен со спокойствием он уже не мог, доверия к ней больше не было, но вспоминая план, о котором она ему поведала, он терпел. К его радости, когда в покои вошёл Ташлыджалы, она поспешила выйти, оставляя их вдвоем. Её присутствие больше не тяготило его, и он наконец-то смог расслабленно выдохнуть. - Здравствуй, рад тебя видеть Ташлыджалы. Проходи. Как ты? - В молитвах о вашем здоровье, шехзаде. Мужчина коротко поклонился и подошёл ближе, не решаясь расположиться на тахте, на которой сидел шехзаде. Наследник заметил это и бесшумно похлопал ладонью рядом с собой, предлагая тому присесть. Это стоило расценивать как знак полного доверия со стороны шехзаде, поэтому тот присел, но всё равно держал определённую дистанцию. Ведь как бы близки они не были, как часто бы шехзаде не называл его своим другом, они всё ещё были на разных уровнях в иерархии. К тому же шехзаде он глубоко уважал, и не мог себе позволить что-то подобное. Но видимо для того это было не более чем какой-то лишней формальностью. И где-то внутри это радовало, ведь в нём в первую очередь видели человека и друга, а не простого подчинённого. - Что привело тебя ко мне? Что-то случилось? - Нет, что вы, шехзаде. Я лишь хотел узнать всё ли у вас в порядке. - Да, - выдохнул Мустафа, - всё хорошо, но кое-что случилось. Гюлесен. Она следила за мной и братом, а теперь говорит, что это был приказ матушки. Мне не верится, но что если это правда? Как мне поступить? - Даже если это и правда то я уверен, что госпожа хотела сделать это во благо. Может вам стоит поговорить с ней? Должно же быть разумное объяснение этому. - Думаю, ты прав, я поговорю с ней об этом. А теперь пошли, нам нужно идти в сад. Там всё и раскроется. *** Гюлесен спешно шла по коридорам дворца, всем телом ощущая на себе скрытые взгляды следящих за ней людей. Они знали, что она должна встретиться с госпожой и всё равно её напрягало то, как пристально за ней наблюдали. Но удивляться с её стороны было глупо, и она это понимала. Девушка убеждала себя в том, что к этому нужно было просто привыкнуть, однако ни один здравомыслящий человек не смириться с подобным. Но права возражать она не имела, а потому оставалось лишь молча терпеть. Сейчас её целью были покои госпожи, но когда она пришла, её там не оказалось, что весьма озадачило. Спросив у стоявших у дверей стражников, стало известно, что сейчас она находится вместе с Гюльфем в её покоях. Развернувшись, она поспешила в указанное место, но к счастью ей повезло, и она увидела, как перед ней показалась Махидевран султан, шедшая в свои покои. Служанка едва ли не бегом направилась к женщине, не желая терять ни минуты. - Госпожа, - наскоро поклонившись, загнанно выдохнула она, - у меня мало времени, но я должна вам сказать кое-что. - Гюлесен? Говори, я слушаю. - Как вы и хотели, я узнала что-то важное о шехзаде Мустафе и шехзаде Мехмеде, однако здесь опасно говорить об этом, нас могут подслушать. Я буду ждать вас в саду, и прошу вас поторопиться, ведь это так же связано с Хюррем султан. - И не дожидаясь ответа, девушка вновь поспешила уйти, оставляя позади слегка удивлённую султаншу. Она настолько была взволнована, что дабы не упасть ей пришлось приподнять подол платья, пока она спешила. У неё даже не хватило смелости посмотреть в глаза госпоже, вдруг та прочтёт её мысли и узнает обо всём. Ну, в любом случае это было неизбежно, она всё узнает, просто это должно произойти в другое время, не сейчас. Что же с ней будет теперь, и во что она только ввязалась, было неясно, но раз уже начала отступать нельзя. *** На небе грозно сгущались тучи. Время от времени солнце ненадолго выглядывало из-за тёмных пушистых пятен, а потом вновь скрывалось, погружая всё вокруг в лёгкий мрак. Атмосфера нагнетала этот день, предвещая грядущую бурю, и кто знает, какие последствия после себя она оставит. Тени деревьев угрожающе затемнили зелёные коридоры садового лабиринта, по которому в сопровождении слуг шла госпожа. Что же такого могла узнать эта служанка, раз она так сильно хотела с ней поговорить? К счастью этой несчастной рабыни Махидевран султан не была занята, а потому сразу же после их разговора она направилась в сад. Идя меж деревьев, женщина не замечала ничего вокруг, ни ярких бутонов цветов, ни подозрительную тишину вокруг. В сердце закралось подозрительное волнение перед ждущим её известием, и она хотела как можно скорее узнать, что же всё-таки произошло. Все, что было связано с сыном, она воспринимала близко к сердцу. Он был её жизнью. Ради него она пойдет на всё, чего бы ей это не стоило. И иногда излишнее волнение о нём затмевало её здравый рассудок, она шла на такие поступки, о которых потом жалела, проливая горькие слёзы. Выйдя на широкую тенистую дорогу, окружённую такими же высокими деревьями, как и на тропинках до этого, она остановилась, осматриваясь вокруг. Служанки нигде не было видно и это слегка разозлило. Что за неуважение к госпоже, сказала ведь, что ждать будет. Видимо зря она доверилась этой девушке. Но не успела она начать в своей голове гневную тираду, как послышался шелест листьев и треск ломающихся ветвей, лежавших на дороге. Из-за дерева наконец-то показалась фигура Гюлесен, бегущей навстречу к ней и Махидевран раздражённо выдохнула. - Госпожа! Прошу прощения, что заставила вас ждать, я была у шехзаде. - Не медли, говори, что такого важного ты узнала. Ты сказала это связано с Хюррем. - Это верно, но я ума не приложу, как вам такое рассказать. - Было заметно, как девушка медлила с раскрытием истины. - Шехзаде вчера говорили об этом, и оказывается, что Хюррем султан... Их разговор прервал звук приближающихся быстрых шагов и к несчастью госпожи оттуда, откуда пришла служанка, показалось несколько фигур. Этими фигурами, шедшими в сопровождении пары стражников, были Мустафа и Ташлыджалы. Тонкие брови женщины взметнулись вверх от удивления и она, не моргая, посмотрела на отступившую в сторону Гюлесен, что виновато опустила голову. Пришло осознание того, что девушка заманила её в ловушку, и возможно шехзаде уже обо всём знает. Когда она перевела свой взгляд на сына, тот уже был в нескольких шагах от неё. В его глубоких кофейных глазах читалось разочарование, а на лице застыло выражение холодной строгости. Сейчас он был очень похож на своего отца в тихом гневе, который вот-вот выйдет наружу и уничтожит любого. Сильнее подул ветер, развивая её вуаль в своих потоках, но от него она вздрогнула, не в силах выдавить из себя хоть что-то, кроме имени сына. - Мустафа? - Матушка.… Неужели это правда? - вопрос был риторическим, он увидел правду своими глазами, но как будто до сих пор не мог её принять. - Зачем вы приказали моей служанке следить за мной? - Прости меня Мустафа, клянусь Аллахом, я лишь хотела уберечь тебя! - От кого, мама!? От братьев? От сестры? Или может быть от Ташлыджалы? - Внезапно раздался первый раскат грома. - От гадюки Хюррем. Повелителя нет, а это значит, что она обязательно воспользуется шансом. Мехмеда она уже против тебя настроила, кто знает, что они могут сотворить с тобой. - С чего вы взяли, что Мехмед против меня? - Он ударил тебя, Мустафа! Ты думаешь, он мог сделать это просто так? Мустафа на мгновение грозно посмотрел в сторону Гюлесен и вновь повернулся к госпоже. Он не хотел об этом говорить, но отрицать не стал, похоже Гюлесен и это разболтала. - Хюррем султан здесь не при чём, мама. Это была моя вина, я сам спровоцировал брата. Мы просто поругались, вот и всё, но это не повод для слежки за мной. - Сынок... - Достаточно. Я забуду об этом, но если вы снова попытаетесь сделать нечто подобное, то не сомневайтесь - об этом узнает повелитель. Отвернувшись и слабо кивнув Гюлесен, намекая на то, чтобы она пошла за ним он направился к ждавшему в тени Ташлыджалы. Вместе они поспешили уйти прочь, оставляя позади раздосадованную женщину, которая молча смотрела им в след грустными глазами. Мустафа был расстроен произошедшим и угрюмо шёл по тропе, ведущей обратно во дворец. Служанка не соврала, но от этого лучше не стало, правда оказалась неприятной. Сейчас ему хотелось поскорее вернуться и поговорить обо всём с Ташлыджалы. А так же решить судьбу служанки. В конце концов, кто знает, чем ещё она может пригодиться.