Перевоспитание

До звонка на урок остается каких-то две минуты. Я в очередной раз внимательно перечитываю свое сочинение, выискивая ошибки. Сбоку перешептываются одноклассники, но я старательно их игнорирую, хватаясь за ручку, чтобы сделать небольшое исправление. Не то, чтобы до этого текст был неидеален, но теперь это точно совершенство. Разве что вот здесь нужно поставить запятую, а вон там подчеркнуть… — Тась, ты сделала домашку по алгебре? — пихает меня локтем соседка по парте, и я едва не перечеркиваю целую строку. Усилием воли сохраняю самообладание и оборачиваюсь, чтобы кивнуть. Словно бы могло быть по-другому. Я ведь круглая отличница. — Дай списать, а? — Лааадно, — тяну, подрисовывая букве «у» более аккуратный хвостик. Лика радостно хлопает в ладоши. — Открывай учебник на семьдесят пятой странице. Видишь верхнюю задачу? Списывай… А теперь решай ее и зарабатывай оценки самостоятельно! — Ну ты и зануда, Нечаева! — хмурится соседка, но я не обращаю на нее внимания, рассматривая свое сочинение. Не для того я час сидела над этой задачей, чтобы потом делиться решением с теми, кто всю ночь прогулял вместо учебы. — Вот потому у тебя и нет друзей! — А я сюда не дружить пришла, — фыркаю, осторожно убирая сочинение в файл, чтобы сдать учительнице. К слову, она опаздывает уже на целых пять минут. — Я приложила невероятные усилия, чтобы попасть в эту школу и не собираюсь тратить драгоценное время на гулянки, как ты и все те, кто привык получать все на блюдечке с голубой каемочкой. Лика поджимает губы, но ничего не отвечает. Вместо этого она демонстративно отворачивается, чтобы пообщаться со своей подругой, сидящей через проход. Мы обе недовольны, что нас посадили вместе, но приходится как-то уживаться, поэтому пару раз я даже давала ей списывать. Но как только поняла, что у соседки вошло в привычку филонить, решила покончить с этим. — Слышала? Твою обожаемую Лидию Петровну отправили на пенсию! — оповещает Лика, снова поворачиваясь ко мне. Я недоверчиво приподнимаю бровь. — Если бы ты почаще выныривала из своих учебников и заходила в интернет, знала бы! Соня говорит, это еще вчера на сайте школы написали. Она тычет мне под нос свой телефон, и я спешно пробегаюсь глазами по строчкам. Все так и есть. Вчера нашу учительницу русского языка отправили на заслуженный отдых. Странно, ведь еще перед каникулами она уверяла нас, что пришла в эту школу при открытии и уйдет только при закрытии… школы или крышки ее гроба. Надеюсь, у нее все в порядке. Она была в числе немногих учителей, кто действительно мне нравился. Лидия Петровна почти разделяла эту симпатию, разве что постоянно забывала мое имя и называла «Танечкой». — Странно, что ее отправили на пенсию, а не в музей истории. Такая древность! — комментирует Соня, перекатывая во рту жвачку. Лика глупо хихикает. — Говорят, вместо нее прислали нового учителя! Да не просто учителя, а… Не успевает она договорить, как дверь с шумом открывается, и в класс вваливается какой-то потрепанного вида парень — с взлохмаченными волосами, недельной щетиной и в грязных ботинках. Выглядит так, словно бы перепутал нашу школу с ночным клубом, потому что вместо строгого костюма на нем потертые джинсы и коричневая кожанка, надетая поверх футболки с неприличной надписью. — О, а вы, че, уже здесь? — хмурится он, окидывая нас всех долгим задумчивым взглядом. В классе так тихо, что почти слышно, как я мысленно роняю челюсть. — Блин, ну вы че, девять утра же… Дома не спится? — Учитывая ваш внешний вид, к вам тот же вопрос, — первой заговариваю я, ощутив легкий запах перегара. Очевидно, он никак не мог перепутать школу с ночным клубом, ведь пришел прямиком оттуда. На руке даже часть печати сохранилась. Такую обычно ставят в одном заведении, куда обожают заглядывать мои одноклассницы. — Почему бы вам было не спиться дома вместо того, чтобы приходить сюда? — Боже, какая дерзость! — нагло ухмыляется парень, плюхаясь в кресло и прикуривая. Если сейчас сработает пожарная сигнализация, разрушится не одна репутация. Мне кажется, в последний раз моих одноклассниц видели без макияжа в родильном доме. — Не был бы я учителем, взял бы номерочек… Но тебе, наверное, даже шестнадцати нет. Я и так чудом от тюряги отмазался. Оно и видно… Но я решаю никак это не комментировать, все еще надеясь, что это просто шутка. Не так давно наш физрук разыграл нас, нарядившись в полицейского, который искал наш «боевой дух». Вдруг кто-нибудь попросил этого… товарища нарядиться учителем. Так сказать, наглядный пример того, что будет, если плохо делать домашнее задание. Некоторым не помешает. — Вы… учитель? — не выдерживает Стас Семенов, которого я считаю единственным адекватным человеком в этом классе. Правда, я никогда ему об этом не скажу, потому что он и так возомнил себя лучше других. — А че, не похож? Слушайте, салаги, меня зовут Тим… Тимофей Юрьевич Савельев, — представляется парень, выпуская в воздух облако дыма. Он выдерживает короткую, но многозначительную паузу и добавляет: — Меня прислали к вам на перевоспитание! — Это кто еще кого перевоспитывать будет, — бормочу, неловко убирая за ухо прядь волос. Но тишина в классе по-прежнему такая, что парню удается меня услышать. — А это как повезет, — отзывается, загадочно улыбнувшись. Он облокачивается на стол и смотрит прямиком мне в глаза. — Может, нам будет, чему научить друг друга… На этот раз я даже не нахожусь, что ответить, но это оказывается лишним. Дверь снова открывается, и в класс забегает запыхавшаяся заместительница директора по воспитательной работе. — О, Тимофей Юрьевич, вы уже здесь! — выдыхает она, жестом показывая, чтобы мы не вставали. Но все так растеряны, что и не собирались. Особенно новый учитель, который без всякого стеснения продолжает курить. — Дети, познакомитесь, это ваш новый учитель русского языка! — Чё? Русского? Я думал, мне хоть физру дадут, — ворчит парень, потушив сигарету о поверхность стола. Ирина Сергеевна морщится, словно от боли, но никак не комментирует его выходку. — Я ваще-то в этом ни бум-бум. — Но у вас же диплом педагога по русском языку, — шепчет она, но все равно слишком громко, чтобы невозможно было не расслышать за первой партой. Прекрасно. Я думала, что перехожу в элитную школу, а попала в цирк. — Ваш отец… — Вот давайте щас без этого, — морщится Тимофей Юрьевич, жестом показывая ей замолчать. К моему удивлению, вечно строгая Ирина Сергеевна тут же утихает. — Русский, так русский. Че я, буквы не знаю? Видимо, не все… Его вопрос так и остается без ответа, потому что раздается звонок с урока. Ничего удивительного, он же опоздал почти на полчаса! Но никто так и не встает с места, уж слишком интересно узнать, чем закончится это представление. — Окей, на сегодня все свободны! — бодро объявляет Тимофей, вставая с учительского кресла и накидывая куртку. Ирина Сергеевна жестом показывает нам вставать. — Слыште, так если у вас уроки такие короткие, может, все еще не так уж и плохо… Нет, все плохо… Очень плохо…