Плохие мальчики не плачут

Те, кто утверждают, что самые идиотские происшествия начинаются словами «Посмотри, как я умею», глубоко ошибаются. Кому, как не Тэхёну, человеку с дипломом магистра по попаданию в кретинистические ситуации, об этом знать? Полный трэш и угар начинается фразой «Да, на улице пасмурно, по прогнозу ливень передавали, того гляди польет как из ведра, но зонт тащить лень, а, следовательно, на хрен». Вообще, зонты придумали для слабаков, для жалких неудачников, которые пасуют перед трудностями, не осмеливаясь взглянуть опасности в лицо. «Брать или не брать?» — терзал разум коварный вопрос. Покруче Гамлета, однако. Меж тем рука Тэхёна терзала зонтик. Тяжеленный, граммов двести, не меньше, крупногабаритный, никак не влезающий в объемистую спортивную сумку, уродский на вид и откровенно отвратительный. Бесполезный, прямо скажем, предмет. Тучи угрожающе сгустились над строем многоэтажек, протяжно завывал ветер, а градусник показывал вполне приемлемые плюс двадцать. Вот вам и осень в райском промышленном городке на берегу лучшего на свете моря. Тэхён критично оглядел себя в зеркале: кроссовки, джинсы, легкая курточка. Идеальный спортивный стиль, куда зонтик определенно не вписывался. Кроссы черные, джинсы черные, курточка нежно-розовенькая, не потому что от природы такая, а полиняла слегка… ну, подумаешь! Хм, зонтик тоже черный. Куда ему к этому прикиду еще одну черную вещь? — На фиг зонтик. Добегу, если че, — оптимистично заявил парень, не подозревая, что обрекает себя на погибель. Где можно быстро и, главное, за смешные деньги получить порцию гнева и неконтролируемой ярости вкупе с полнейшей безысходностью? Правильно, только в утренней маршрутке. Попутно здесь можно заводить новых друзей, обогащать словарный запас, прослушать свежий обзор политических новостей от ведущих экспертов. Или даже лучше — встретить вторую половинку, пусть на жалкие минут двадцать, но всё же. О, эти томные вздохи над ухом, жаркое слияние тел, близость душ. Да, вас прижало друг к другу по чистой случайности, когда водитель переполненной маршрутки остановился на очередной остановке и проклинаемый всеми новый пассажир с воплем «Я всё равно пролезу! Пустите по-хорошему!» заскакивает туда, куда, казалось бы, не заскочить, и пробивает дорогу локтями, борясь не на жизнь, а на смерть. Не думайте, что Тэхён не любит маршрутки. Он их ненавидет. Особенно в пятницу, особенно после адской рабочей недели. Раньше они с Чимином ездили только с немцами, на разбитой в хлам «Газели», но с приездом новых специалистов на этой воистину гребаной неделе мест переводчикам не хватало. Вот и пришлось тащиться на маршрутку. Свежая партия из Германии внесла некоторое разнообразие, но, поверьте, ничего хорошего там не было. Больше всех впечатлял шумный араб-полиглот, проживающий в Дюссельдорфе и прозванный коллективом Хламидой (а при личных контактах «Вы») за нечитаемостью официального имени. — Ай эм э вери импортант перзззон! (Я очень важный человек!) — доверительно кричал он всем на ухо. А омежкам, советовал обязательно ехать в «Джермани» и выходить замуж за немца. Его произношение убивало чувство прекрасного. Он утверждал, что знает семь языков и ***надцать диалектов индийского. Он говорил на всех семи языках и ***надцати диалектах индийского по поводу и без, заливисто смеялся и дружески трепал всех за щеки, включая начальников, главных инженеров почтенного возраста и ни в чем не повинных уборщиков. — Канец рабочяго дня! — громогласно вещал он, стуча в двери кабинетов по всему офису, и всячески демонстрировал природное дружелюбие. На этом моменте вам, вероятнее всего, хочется спросить, какого черта Тэхён рассказывает полнейшую чепуху и ни словом не обмолвился о господине фон Вейганде? Нечего рассказывать. Честное пионерское. Это даже игнором назвать трудно. Это вообще ничего. И «ничего» убивает намного больше всех известных проявлений внимания. Ни тебе взглядов, ни грязных намеков. Ничегошеньки. Тэхён больше не носил «ошейник», но вряд-ли, что фон Вейганд сильно парился по этому поводу. Он вообще не смотрел на него лишний раз, а когда смотрел, то абсолютно равнодушно. «Ну и хорошо», — думал омега, балансируя на одной ноге в переполненной маршрутке. «Ну и ладно», — продолжал думать он, проталкиваясь к выходу. «Да чтоб он сдох… и так, чтоб помучался!» Последнее, кажется, подумал вслух и весьма гневно, потому как крупногабаритный альфа прямо по курсу мигом отскочил в сторону, сметая всё на своём пути, чуть ли не перекрестившись, а Тэхён благополучно выбрался на грешную землю. Прямо под дождь и в лужу. Под обалденно сильный проливной дождь и гигантской глубины мутную лужу. — Сегодня просто не мой день, — заключил он, впихнувшись под спасительный навес, где и без него толпилось прилично народу. Тэхёну бы остаться тут, переждать непогоду, как все вменяемые люди делают. Но он не был вменяемым, не искал легких путей и вообще не собирался лишний раз о чем-то думать. Он твердо решил не опаздывать, добраться до родимого офиса в срок и похуй, что без зонта. «Может, стоит вернуться и подождать там?" — посоветовал внутренний голос, когда он стремглав миновав проходные, опрометью пустился по раздолбанной дороге. И ему бы внять голосу разума, воротиться назад, выждать время, пока непогода утихнет. Куда там! Включившаяся дурь напополам с врожденным нечеловеческим упрямством несла его бренное тело в эпицентр урагана. Прикрыв самое драгоценное (старательно выпрямленную утюжком челку) спортивной сумкой, он смело шлепал по грязным заводским лужам, практически смирившись с насквозь мокрым всем остальным. «Что за вселенская несправедливость?» — повторяет мысленно, размышляя отнюдь не о дожде, и даже не о том, что ему чертовски холодно. Фон Вейганд — центр его мироздания. Работа не была бы адской, мистер Хламида казался бы приятнейшим собеседником, кругом бы переливалась сказочная радуга, а белые пони мило пощипывали травку перед проходными. Да что там пони! На улице перевернулся бы грузовик с марихуаной, будь он хоть немного… Хоть немного — что? Влюблен. Сердце на секунду остановилось, а может, и дольше, чем на секунду, а может, Тэхён просто перестал его чувствовать. Застывает на месте, позволяя дождю хлестать себя со всех сторон. "Влюблен? Об этом глупо думать, такое случается только в сказках и романтичных голливудских фильмах. Не хватало втрескаться в него по уши, Тэхён. Прекрати мечтать. Слишком больно потом падать. Не вздумай! Поздно…" Продолжая ловить лужи на своем пути, не обращает внимания на то, как хлюпает вода в кроссовках, как неприятно облепила его мокрая одежда. Внутри еще более мерзко, чем снаружи. Омега, который хотел поиграть во взрослые игры, в секс без обязательств. Глупый омега, который пытался быть плохим. "Как же ты мог втрескаться в него по уши?" Ничего, переживёт. Подумает об этом потом. Осталось пройти мостик, еще метров десять по неасфальтированной грязище и около сорока метров до здания офиса. Минут пять в целом. «Тойота» фон Вейганда мягко притормаживает у входа, вынуждая Тэхёна замереть. Не хочется светиться в мокром шмотье, тем не менее на работу идти необходимо и он по любому увидит. Всё-таки лучше позже. Проявляет каплю благоразумия, затаившись в пожелтевших кустах. Спешить ему некуда, проходные пройдены, пропуск сработал и теперь можно часами слоняться по территории завода, опоздание никто не докажет. Намокнуть не боится. Куда больше? Любуется им, дурацкая улыбка невольно расплывается на губах. Мистер Секс… о да, идеален. Он выходит, но дверцу авто закрывать не спешит, раскрывает зонт, протягивает руку. И то, что Тэхён видет дальше, позволяет скользким ледяным щупальцам обвить горло, проникнуть под кожу, вспороть изнутри. Сумка падает на землю, но челка его уже не волнует. В груди сжимается или обрывается. Такое чувство, будто Тэхёна переехали асфальтным катком. Раз десять, со всех траекторий. Или словно его голову отделили от тела, поиграли ею в футбол, а после вернули на место. Тэхён видет, как из «Тойоты» выходит Чимин, как фон Вейганд держит его за руку и держит зонт над его головой, как они вместе заходят в офис. Капли дождя застилают обзор. Картинка мутнеет. Щиплет глаза. Или он плачет? — Поехали вместе, раз с немцами больше нельзя. Во сколько пересечемся? — спрашивает Чимина вчера. — Не знаю, как у меня получится. Ты, давай, езжай сам, если что, — отмахивается друг. — Позвоню утром. Конечно, он не позвонил, а Тэхён и думать забыл о договоренности. Вот, значит, как оно «получилось». Услужливое воображение рисует картины, от которых тошнота подкатывает к горлу. Тэхён не имеет никакого желания разбираться, кто из них кого хотел первым. Факты налицо. Неприступный шеф-монтажник фон Вейганд (при виде которого затихает даже темперамент мистера Хламиды, превращая фонтан веселья в рядового сотрудника) вдруг подвозит его друга. Его бывшего друга на работу. С какой радости?! Плевать. Подхватывает сумку из грязи. Плевать. С гордо поднятой головой двигается к офису. Плевать. Больше этот ублюдок никогда к нему не притронется. Не позволит. Надень на лицо счастливую улыбку, пусть глаза искрятся весельем и, несмотря на всё дерьмо, которое вокруг творится, сделай вид, что тебе действительно плевать.

***

Тэхён шёл, оставляя за собой грязные лужицы и удивляя окружающих блаженно-счастливым, чуток дебильным выражением лица. Кроссовки задорно хлюпали, грязь меланхолично капала с сумки. Тэхён старался думать лишь о неземной красоте, которую ничем не испортишь. — Нихуя себе ты промок! — по выражению лица Дахён стало ясно, что даже неземную красоту таки реально испортить. — Да, не подрассчитал, — разводит руками, продолжая нервно улыбаться. — Че теперь делать? — Переоденься хотя бы в спецовку, а вообще, домой отпросись… — Нет! Только не домой! — взвился Тэхён, подтверждая опасения относительно его ментального здоровья. Дома Тэхён собирался укутаться в клетчатый плед, заварить чайку с ликером «Бейлис» и захлебываться слезами под суицидально-грустные песни. — Тогда иди переоденься. Поставить тебе чайник? — Ага, давай. И немножко цианистого калия подсыпь туда. «Для пикантности» — как говорил его одногруппник Ярослав, облевав персидский ковер в квартире лучшего друга и выкладывая поверх узор из маринованных грибочков. В переводческой комнате Чимин сидел за компьютером, а, фон Вейганд склонился над ним, вероятно рассказывая что-то очень забавное. Друг заливался соблазнительным смехом, да и шеф-монтажник мрачным не выглядел. Справедливо отметить, немецкий Чимина был на порядок выше Тэхёна, конечно, им проще общаться. Но «своё» отдавать не собирается. Это он сейчас решил. Не уверен, правда, что именно «его». — Приветик, — мило здоровается и направляется к сладкой парочке. — Привет, Тэ, — осторожно отвечает Чимин, и смех обрывается. Сразу заметно, он напрягся. — А что это у нас такое интересное? — рассматривает дисплей, на котором открыта неведомая фигня на немецком языке. — Меня попросили сделать, потому как… Да, потому, что немецкий переводчик сегодня взял выходной. — Как добрался? С ветерком? — видимо, взгляд выдает его мысли, а выражение лица отнюдь не добродушное. Чимин принимает оборонительную позицию, складывает руки на груди, делает невозмутимый вид: — Фон Вейганд предложил подвезти. Я не виноват, что… — Лично тебя одного предложил возить? Да? — не пытается скрыть угрожающие нотки. — Тэхён, он предложил мне, я же не мог всех звать. — Мог меня позвать, мы живем в соседних домах. — Сам понимаешь, такая ситуация. Я решил, что один раз надо самому поехать, а потом договариваться дальше. Нельзя наглеть. Какие ко мне вопросы? — выражение оскорбленной невинности удается Чимину особенно хорошо. — Я не виноват, что он мне предложил, а тебе нет. Многострадальная сумка омеги по чистой случайности приземляется на вычищенные до блеска (и это в дождь!) ботинки фон Вейганда. Ну, почти по чистой случайности. Тэхён бы с радостью отхлестал этой испачканной сумкой обоих, но слишком хорошо воспитан. — Ой, какая жалость! — пораженно восклицает. — I am sorry! (Мне жаль!) Взгляд шефа-монтажника невозможно прочесть. Он непроницаем, изучает Тэхёна от завившейся кудряшками копны волос до истерзанных лужами кроссовок. Наверняка думает, что он идиот. Подхватывает пакет со спецодеждой и скрывается из вида, прежде чем начнёт захлебываться рыданиями без помощи суицидально-грустных песен.

***

Конечно, Тэхёну и до этого было ясно, что он промок насквозь, но он не ожидал, что «насквозь» подразумевает абсолютно мокрое нижнее белье. Пришлось натягивать спецовочные штаны прямо на голый зад. Не слишком приятно, зато сухо. Завершив переодевание, он почувствовал себя несколько странно. Когда на горизонте возникает фон Вейганд, мозги отключаются. Раздевалка находится в непосредственной близости от цеха. Из-за дикого грохота Тэхён не мог расслышать щелчок замка, зато увидел, как поворачивается ручка. «Что за день, а?» — мелькнуло в голове. Неужели забыл закрыть дверь? Нет, закрывал на все обороты. Ключ на скамейке лежит. — Занято! — наиболее злобным тоном крикнул Тэхён, на всякий случай натягивая штаны обратно. Офигеть. Вот это наглость. — Still (Тихо), — фон Вейганд приложил палец к губам и улыбнулся. Безмолвно глядя, как он запирает за собой дверь, Тэхён даже не удивлялся, откуда у него оказался запасной ключ. Единственное, на чем стоило сосредоточить остатки рассудка — не трахаться с ним. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах. С этим надо завязывать. Нет, нет, нет. И ещё раз — нет. Вы скажете, что он Тэхёна совсем не любит и никогда не полюбит, он замужем и у него сотни любовников по всему миру. Да, он использует его, как хочет, а он не может противиться, потому что ловит кайф от каждого его движения, слова, взгляда. Ему достаточно на него просто подышать, и Тэхён кончит. Надо остановить это, смыть с тела, вырвать из сердца, мозгов. Любой ценой. Сначала они закончат целоваться, а потом Тэхён его обязательно пошлёт, и бонусом пощечин надаёт. Хорошо? Честное слово. — Нет, — шепчет вместо обещанных проклятий, шепчет и задыхается под его требовательными губами. Он улыбается в ответ, покрывая поцелуями лицо Тэхёна, шею, а его руки уверенно избавляют его от лишней одежды. Раздевалка расположена через стенку от линии резки. Там стоит такой шум, что в ушах стреляет. Тэхён может кричать сколько угодно. Никто из офиса не услышит. Хуже всего — он не хочет кричать. "Признайся, Тэхён, ты желал этого каждую ночь. Мгновение без него подобно аду, и ты счастлив, стоит ему коснуться тебя." — Нет, — слабый протест полыхает в языках пламени, что лижут кожу, опаляют, сжигают дотла. Спасения нет. Его воли недостаточно, чтобы прекратить. Словно безмозглый мотылек, стремится к огненному жару. Каждое прикосновение этих горячих пальцев дает понять и прочувствовать — «Ты мой, моя шлюха, моя собственность. Можешь говорить, можешь противиться, но ты меня хочешь, и от себя убежать нельзя». Тэхён видет, как загораются глаза напротив при виде следов на его коже. Истертые запястья, синяки на груди, на талии. Везде, где руки Вейганда сжимали до боли. Ему это нравится. Нравится видеть свою печать. Он бы заклеймил Тэхёна с превеликим удовольствием. Его это возбуждает — ощущение полного контроля. «А у меня, выходит, нет прав?» — мысль вспыхивает и гаснет. Он сажает омегу на тумбу возле стены, пытается стянуть спецовочные штаны. Тэхён разом приходит в чувство. — Nein! (Нет!) — хватается за пояс. — Warum? (Почему?) — мягко интересуется он и отступает, наматывая влажные пряди волос парня на палец. — Ich will nicht (Я не хочу), — старается звучать максимально громко и отчетливо, пытается слезть со столика, но шеф-монтажник не позволяет. Он берет Тэхёна за руку очень нежно, едва касаясь пальцами, проводит языком по следам на запястье, медленно обводит, словно пробует на вкус. От этой необычной ласки по телу проходит мелкая дрожь. — Warum? (Почему?) — тихо повторяет он. Тэхён не слышит вопрос, он видит, как двигаются его губы. Неужели он всерьез хочет услышать про припадок бешенства из-за Чимина? Или то, что он не умеет трахаться без обязательств, а хочет глубоко и надолго, пока смерть не разлучит их? Или сказать, как он мечтает заиметь от него детей? Что отпугивает альф больше всего вышеперечисленного? Он всё же разрешает Тэхёну слезть с тумбы, но далеко не отпускает. Омега зачарованно смотрит, как шеф-монтажник снимает пиджак, расстилает его поверх тумбы. Какого черта он… Фон Вейганд стягивает штаны парня одним рывком. Тэхён позволяет ему это сделать по двум причинам: слишком обалдевает и боится, он их порвет. Рваные спецовочные штаны будет трудно объяснить. Не мешает ему посадить его обратно, раздвинуть ноги. Шеф-монтажник улыбнулся и поцеловал живот Тэхёна, совсем низко. — Glaubst du, ich küsse alle Omegas so? (Думаешь, я всех омег целую так?) — как бы намекает на неоспоримую уникальность Тэхёна. — Du fährst mit Jimin (Ты ехал с Чимином). — Bist du eifersüchtig? (Ты ревнуешь?) — продолжает улыбаться той улыбкой, от которой сладко трепещет сердце и слабеют коленки. — Dazu hast du keinen Grund (У тебя нет причины). Наклоняется вперёд, говорит ему на ухо, чтобы точно услышал: — Ich will nur Sex nicht (Я не хочу только секс). Фон Вейганд надевает на Тэхёна верхнюю часть спецовки, ничего не отвечает, вероятно, размышляет над чем-то. — Du gehörst mir (Ты принадлежишь мне), — произносит очень медленно, давая возможность понять каждое слово, говорит Тэхёну на ухо, опаляя жарким дыханием: — Jetzt kann ich dir nur das bieten. Was sagst du? (Сейчас я могу предложить тебе только это. Что скажешь?) Разумеется, омеге хотелось услышать другие слова помимо первобытного «мой». Тем не менее Тэхён сидел, раздвинув ноги, на его пиджаке. Он позволял Вейганду всё, что душе угодно. — Weiß nicht (Не знаю), — ответил он и поинтересовался: — What is next? (Что дальше?) — Die Zeit wird es zeigen. Was willst du? (Время покажет. Чего ты хочешь?) — Du… dich (Ты… Тебя). Его взгляд красноречивее любых слов. — Heut Nacht (Сегодня ночью). Фон Вейганд снисходительно улыбается, отступает назад, подает Тэхёну штаны. Он внимательно наблюдает за тем, как он приводит себя в порядок. — You want everybody know about us? (Ты хочешь, чтобы все о нас знали?) Странно, его английский звучит намного лучше. Даже грохот линии резки не сбивает с толку переводческий инстинкт Тэхёна. — Do you really want? It means you are only mine. Always. Everywhere. Was sagst du? (Ты действительно хочешь? Это значит ты только мой. Всегда. Везде. Что скажешь?) Заметный прорыв в познаниях. Вы не находите? — Your English is getting better (Твой английский улучшается), — подозрительно замечает Тэхён. — No good (Не хорошо), — фон Вейганд отрицательно качает головой. — Can I answer «no»? (Я могу ответить «нет»?) — Nein, du kannst nicht (Нет, ты не можешь), — ухмыльнулся он. Тэхён выходит из раздевалки, но шеф-монтажник хватает его за руку, разворачивает лицом к себе и не слишком нежно заявляет: — Antworte mir! (Отвечай!) Тэхёну стоило привыкать к тому, что для господина фон Вейганда нет ничего невозможного. И то, что господин фон Вейганд хочет, он всегда получает. Тогда он понятия не имел о масштабах его власти, о границах его возможностей и о том, насколько легко сломать человеческую жизнь. Если бы наивный переводчик догадывался, чьи руки касаются его тела, чьи губы закрывают ему рот поцелуем, у него бы и тогда не было шанса ничего изменить.

***

— Давай к столу! Я такой плов приготовил. С пылу, с жару! — заявил ему дедушка. — Знаешь, как от него проносит? Сразу все лишние килограммы уйдут. Да, дедуля оригинален. В отличие от большинства нормальных дедушек, считающих внуков убийственно худыми, он зорко следит за недостатками фигуры Тэхёна. Впрочем, грех жаловаться. Если бы не он, парень бы уже в дверь не проходил. — Деда, я скоро ухожу, — отмахивается на ходу, бежит в свою комнату. — Куда это? Только пришёл… — У нас корпоратив. Хорошо, что дедушка не знает про то, как он основательно вымок, как сушил одежду на методической печи, а потом целовалсч на виду у всего офиса с шефом-монтажником. Шутка, разумеется, на методической печи одежду высушить нельзя. Если серьезно, их страстный поцелуй под дверью раздевалки засек только секретарь, но офис гарантированно загудит от новостей завтра. Или в понедельник. Потом водитель фон Вейганда повез Тэхёна и Чимина домой. Да, он простил бывшего друга на радостях. Вновь царит идиллия, все счастливы, и белые пони мило щиплют траву. Конечно, Тэхён видит, как Чимин смотрит на его шефа-монтажника. Скажите, разве можно иначе на него смотреть? Что же теперь, окружающим глаза повыкалывать? Альф вроде фон Вейганда хотят все омеги, включая геев. Тэхён готов был поспорить, даже некоторые альфы совсем не прочь с ним замутить. Однако тут без шансов. Это стопроцентный straight (гетеросексуал). Насчет корпоратива Тэхён также был честен. Эту традицию запатентовал мистер Дрочер. Немецкий коллектив приглашал омег переводчиков отпраздновать очередной провал на производстве в торжественной обстановке. Существовал устоявшийся сценарий вечеринки. Первая часть протекает в приличном месте, где все наедаются и напиваются в меру своих возможностей. Происходит разогрев. Вторая часть — в гнездилище разврата под названием «Адмирал». Об «Адмирале» позвольте рассказать поподробнее, ведь Тэхёну столь редко выпадает возможность показать настоящий разврат, высмеять чужие пороки, демонстрируя оригинальнейшее чувство юмора и незаурядность суждений. Столь редко, что вряд ли сейчас получится блеснуть умом. Но вы уже насмотрелись на Тэхёна во всех позах, выслушали такое количество интимных подробностей и, по сути, «клинических» мыслей, что самое время сделать небольшую паузу, расслабиться и посмотреть туда, где действительно находится Содом и Гомор. Кто же он такой, этот «Адмирал»? Ночной клуб, наркоманский притон, место съема проституток обоих полов, стриптиз-бар и тусовка местных возрастом от 18 до 50 в среднем. Если вы иностранец и просите посоветовать вам, где удачно провести вечер, вас определенно направят сюда. Тут можно сразу и без проблем дорого/дешево/бесплатно (как договоритесь и на что претендуете) получить все удовольствия на свете. Большинство омег приходят сюда сниматься, большинство большинства рассчитывает сняться для — барабанная дробь! — серьезных отношений. Стандартная униформа подразумевает шорты, чулки. Надо, чтобы заметили все. Верх допускается открытый и очень открытый, необходимо показать кандидатам в будущие мужья, что вам скрывать нечего. Каблук, иначе окажетесь ниже местного стриптизера, а это курам на смех. Если ботфорты, то чтоб не закрывали чулки. Для макияжа главное правило: вас должно быть видно. Откуда? Отовсюду, с любой позиции, в темноте, в светомузыке. Поэтому не бойтесь переусердствовать, и если родители, увидев вас, спросили «Кто вы? Что делаете в нашей квартире?», цель достигнута. Вы неотразимы. Теперь представьте, как смотрели омеги из клуба на них, скромных переводчиков в джинсах и футболках, и главное — без звериного мейкапа, отхвативших по два-три иностранных гражданина. — Какие-то странные шлюхи, — шептались они между собой. Альфы в «Адмирале» особо не старались. Форма одежды свободная: свитер крупной вязки, видавшая виды футболка или рубашка, расстегнутая до пупа. Сойдет. Единственный атрибут неоспоримой крутости — золотая цепь (да, в здешних краях всё ещё популярна), чем шире, тем лучше. Кто совсем невероятно крут, тому полагается золотой браслет и золотые перстни на каждый палец. Кто пока не дотягивает, может прикупить подделку в переходе, как делал его одногруппник Ярослав. — Почему у вас такие красивые омеги и настолько уродливые альфы? — часто спрашивают иностранцы. Вот и Тэхён думает. Почему? За державу обидно. Нет, конечно, в «Адмирале» попадаются и модные альфы, иногда они приходят, держась за руки, тогда его надежда на светлое будущее потихоньку угасает, но это уже слишком грустно, чтобы продолжать. В «Адмирале» действительно попадаются стоящие экземпляры, но их гораздо меньше основного контингента, и нельзя так колоритно обоср… описать. Тэхён хотел сказать именно «описать». Вернемся к основной теме: фон Вейганд не явился на основную часть, в клуб он также не спешил. Тэхён начинал жалеть, что вырядился как шлюха. Во-первых, на него пялились подозрительные субъекты в цепях и кольцах. Во-вторых, шлюшный прикид совершенно неудобен на практике. Каблуки ограничивают танцевальные способности, обтягивающий топ постоянно съезжает вниз, а шортики тянутся вверх, из-за чего и минуты не пройдёт, как ты то отпускаешь то поднимаешь что-то. Тэхён отправил шефу-монтажнику истеричное сообщение «ты где», выпил два «Королевских мохито» и старательно отбивался от мистера Хламиды, который приставал ко всем по очереди, а потом, отчаявшись, слизывал собственноручно разлитую водку со стола. Чимин осторожно записывал его безумства на телефон. Вообще, съемка в клубе запрещена. Но если никто не видит, как вы снимаете, то всем похуй. Когда началась шоу-программа и стриптизер, раздевшись догола (вообще догола, да), начал имитировать половой акт с омегой, который по неопытности позволил вытащить себя на сцену, Тэхён подумал: «Вот он, стыд». Альфа лихо повернул омежку к себе задом, поднял вверх, а потом наклонил вниз так, чтобы он уперлся ладонями в пол. Эту позу следовало назвать «раком на подлёте» или «раком в воздухе». Омега истошно вопил, вырываясь, а стриптизер, так сказать, вдохновенно двигался в танце. Народ аплодировал и не подозревал, какой сюрприз ожидает их в ближайшие секунды. Слизав водку со стола, мистер Хламида решил, что стриптизер еще зелен и не годится для ответственной работы, а весь его номер жалкое ребячество, недостойное настоящего альфы. Он кабанчиком выскочил на сцену, издавая дивные звуки, возможно песню на одном из ***надцати диалектов индийского языка, и одним отточенным движением сдернул форменную рубашку с плеч долой. Охранника парализовало на месте, стриптизер замер с открытым ртом, неопытный омега перестал вырываться, а люди молчали. Только диджей не растерялся и поставил ритмичную композицию с восточным оттенком. — Ебаный стыд, — озвучил его мысли Дахён. Мистер Хламида начал с танца живота. Поверьте, танцевать было чем. Публика зашлась в аплодисментах и жаждала большего. Тогда зажигательный артист оседлал шест, а Тэхён прикрыл глаза руками, пропустив основную часть выступления. К счастью, охранник вовремя прервал стремительный порыв коллеги снять штаны во имя высокого искусства. Пока несколько немцев отправились выручать бедолагу, заиграл медляк, погружая «Адмирал» в романтичную атмосферу. Дядечка средних лет из новой партии иностранцев неожиданно пригласил Тэхёна танцевать. Поколебался для приличия и пошёл. А что? Просиживать весь вечер? Сладкая отечественная песенка не очень ему импонировала, но он не мог испортить настроение вконец. Да, не так он представляла пати, наряжаясь. «Где же ты, мой капитан?» — мысленно интересуется в тон песенки. Партнер Тэхёна неожиданно застопорился, а в следующий момент он чувствует тепло знакомых рук на обнаженных плечах. Пришел. Немчик поспешно исчезает из поля зрения, а Тэхён оборачивается к фон Вейганду. Сколько сантиметров должен быть каблук, чтобы его подбородок достал до плеча шефа-монтажника? Сладкая песенка завершается, начинаются более грустные и цепляющие испанские мотивы. Несколько медляков подряд для «Адмирала» обычное дело. Тэхён про себя надеется, что сегодня они поставят как можно больше подряд. Он совсем не хочет разрывать эти объятья. — Ese fuego que quema por dentro. Lento te convierte en fiera (Этот огонь, что обжигает тебя изнутри. Медленно превращает тебя в зверя), — шепчет фон Вейганд на ухо парню, пока его руки властно скользят по спине, притягивая ближе. Проходит достаточно много времени, прежде чем Тэхён понимает: это же строчки из песни, и это по-испански. Он издевается, а? Здесь у нас не только араб полиглот? Конечно, на вопросы фон Вейганд сейчас не ответит. Ладно, потом докопается до истины. Ощущение близости пугающе реально. Жутко думать, что он может ошибаться. "Господи, если ты слышишь, сделай, пожалуйста, так, чтобы он никогда не отпускал. Пусть останется рядом всегда. Незнакомец, завладевший моей душой. Мой мистер Секс. Мой личный Дьявол." Тэхён боится мечтать, ведь разочаровываться всякий раз больнее. Чем ближе и ценнее твоя мечта, тем глубже вонзятся в плоть её осколки, стоит совершить одно неверное движение. Но желания должны, просто обязаны исполняться, иначе какой смысл желать?

***

"Потом на заводе случился пожар и мы все чуть не умерли, но это уже другая история, о которой я расскажу буквально в следующей части. А пока дайте мне беззаботно насладиться обществом моего любимого шефа-монтажника."