Плохие мальчики не плачут

Кто-нибудь, нажмите на паузу! Эй, люди, у кого есть пульт перемотать, а?! Кафе перестает быть уютным, диван мягким, а люди вокруг растворяются. Пространство сжимается до размера одной единственной фигуры. Двух метров, похитивших покой и сон Тэхёна. С другой стороны, они клятв верности друг другу не давали. Он свободный омега, хочет — и обнимается. Полное право имеет, между прочим, а может и большее позволить. На себя пускай посмотрит для начала. Он-то не слишком моногамен. Задницу Чимина вниманием удостоил, блондинистому козлу из бельевого отдела подмигнул. — Guten Abend (Добрый вечер), — мягко произнес шеф-монтажник. И все свободолюбивые мысли Тэхёна разом испаряются. Становится по-настоящему жутко. Нет, он не спешит устраивать кровавую расправу, не делает попыток свернуть Джони шею голыми руками, даже не хмурится. Он абсолютно спокоен и выглядит миролюбивым. Очень дружелюбно улыбается, слишком дружелюбно. Ледяной дрожью пробирала столь неожиданная приветливость. Назовите Тэхёна психованным паникером с манией преследования, но слабо верится, что вашему покорному слуге светит отделаться легким испугом. Не так прост господин фон Вейганд. — Откуда нарисовался этот козлина? — не проявил особого уважения бывший. — Ты осторожнее со словами, — строго заметил Тэхён. — Он мой подопечный немец. — И че теперь? По-русски говоришь, дядя? — Джо ухмыльнулся. Фон Вейганд вопросительно посмотрел на омегу, и он возблагодарил небеса за то, что немец не понимает ни слова. — My friend Jho. He is glad to meet you (Мой друг Джо. Он рад с вами познакомиться), — спешно выполняет политкорректный перевод. — Wirklich? (Правда?) — шеф-монтажник уселся напротив, продолжая мило улыбаться. Лучше бы он злился, как вчера вечером, выдал гневную тираду по-немецки, перебросил Тэхёна через плечо и понес трахать, пусть бы врезал Джони, показав, кто тут хозяин. Любое проявление истинных эмоций во сто крат лучше этого проклятого угрожающего спокойствия. Наверное. Тэхён не желал узнать силу его гнева. — Это господин фон Вейганд. Работаю его личным переводчиком, мы устанавливаем новое оборудование на заводе… — Подозрительный тип, — перебил бывший. — Не нравится он мне. — Думаю, он не расстроится, — говорит, чтобы не молчать и не думать. — По-русски никак? Даже «гитлер капут» и «да, да, это фантастика» не знает? — Джо потянулся за сигаретами. Вероятнее всего, перевод не нужен. Тэхёну хочется встать и уйти, оставить эту парочку наедине, а самому скрыться в безопасном месте. Губы фон Вейганда улыбаются, лицо выражает сплошной позитив, но в глубине карих глаз читается то, чего Тэхён отчаянно не желает знать. Хочется бежать, потому что он вдруг отчетливо понимает — наказывать будут не Джони, наказывать будут его. — Komm zu mir (Подойди ко мне), — его голос мягче шелка. Нервно пожимает плечами. Тэхён совсем не обязан подчиняться. — Komm zu mir, meine Schlampe (Подойди ко мне, моя шлюха), — повторяет фон Вейганд, и щеки парня резко приобретают свекольный оттенок. Грязное словечко, которое не предназначено для чужих ушей. Воспоминания прошлой ночи заставляют отчаянно краснеть. Под гипнотическим взором шефа-монтажника Тэхён не в силах ослушаться. Он не уверен, что хочет ослушаться. «Давай, стань на колени, попроси наказание», — советует внутренний голос, крутя пальцем у его взмокшего виска. — Че он заряжает? — Джо щелкает зажигалкой. — Попросил сесть ближе, — голос срывается. Тэхён не понимает, зачем делает это, зачем встаёт и пересаживается на диван к фон Вейганду. Он ведь не настолько тряпка, чтобы полностью раствориться и… черт побери, неужели его не обижает «шлюха»?! — Ты должен все его заморочки слушать, — бывший делает затяжку. — Интересная у тебя работа. Фон Вейганд достаёт из кармана продолговатый футляр и протягивает Тэхёну. — Sieh (Смотри), — велит он. Тэхён проводит пальцами по бархатной поверхности. Приятно. — Was ist das? (Что это?) — получается гораздо тише, чем Тэхён рассчитывал, почти шепотом. Он молчит, улыбка становится шире, а в глазах загораются опасные огоньки. Парню кажется, альфе пошло бы сыграть роль маньяка. С таким-то взглядом. Открывает футляр и сначала не вполне понимает, что видет. Для браслета слишком длинное, для цепочки слишком короткое, толщиной около сантиметра, не меньше. Серебро? Белое золото? Прикольная бижутерия? Затрудняется с ответом. Если это не бижутерия, то стоит до фига и больше. Колье или ожерелье, он не уверен, как охарактеризовать. Камешков никаких нет, но плетение очень интересное. Фон Вейганд снимает с Тэхена цепочку и крестик. Как у него всё так ловко выходит? Замок надежно обмотан леской, чтобы не расстегнулся случайно. Шефу-монтажнику хватает мгновения. Омега будто под кайфом, не реагирует и тупо смотрит на собственный крестик в его руках. «Очнись, идиот!» — вопит внутренний голос, взывая к скудным остатка разума. Тянется за крестиком, но шеф-монтажник прячет его в карман рубашки. Прежде чем Тэхён успевает запротестовать, его шею плотно обвивает новое украшение. Тэхёну трудно дышать, не может ничего сказать, просто не может. Не чувствует пульса, не слышит биения сердца. Смотрит на фон Вейганда наивно распахнутыми глазами. Непроницаемая маска не выдает его истинных эмоций, только в потемневших глазах омега может прочесть единственный ответ на миллион своих вопросов. Его глаза почти черные, зрачки расширены до предела, выдают желание. Жаждут обладать. Фон Вейганд пальцами касается его приоткрытых губ, обводит контур, скользит ниже, задерживается на своём подарке и продолжает движение, очерчивая границы владений. — It is all mine (Это всё моё), — выделяет каждое слово. Тэхён думает, теперь и Джо перевод не нужен. Задыхается от властного поцелуя, подчиняется и гаснет. Этот поцелуй хуже оскорбления, хуже пощечины. В нём нет ничего, кроме желания показать, кто правит балом. С тем же успехом он мог бы раздеть омегу посреди улицы и трахнуть. Жадность, с которой слились их губы, показывает, что их тела сливаются не менее жарко. Джо охуел от этого зрелища. Сигарета в руках бывшего парня дымится из последних сил, а он не спешит затянуться. Плевать. Плевать на явно охеревший взгляд, которым Джо провожает Тэхёна и фон Вейганда. Плевать на всех и вся. Его пугает собственная реакция. Ему охуенно нравится всё это. Внутренний излом, огонь, пожирающий инстинкт самосохранения. Шеф-монтажник ведет омегу за собой, и он покорен, как ручная собачка. На нём даже ошейник имеется. Минуточку. Ошейник. Это слово отдается гулким ударом, раскаленной иглой впивается в сознание. Действительно ошейник. Никакое не украшение. Ладонь Тэхена инстинктивно ложится на шею. Он должен снять эту дрянь немедленно, и пускай вернет крестик. Что он возомнил? — Nein (Нет), — хрипло раздается над ухом, и запястье обдает болью. Фон Вейганд настолько резко и грубо отводит руку Тэхёна в сторону, что он кричит. Альфа заталкивает Тэхёна в первое попавшееся такси, садится рядом и сообщает водителю название отеля. Омега физически ощущает на коже его ярость. Маска добродушия растворилась, будто ее и не бывало. Ревнует или это инстинкт собственника? Значит ли Тэхён для него больше, чем очередная забава на пару ночей? Тэхён потирает запястье, стараясь успокоить боль. Он ему чуть руку не сломал. Наверное, надо что-нибудь сказать, но слова не идут. Парень молчит и не делает попыток снять его ошейник, снимет в номере. Можно и подождать. Вот только… что, если шеф-монтажник пойдет за ним? Не в таком состоянии, пожалуйста. «Ладно, не дергайся, в отеле полно людей и он не станет устраивать сцену». Тэхён радуется, когда тот высаживает его из такси перед отелем, а сам уезжает. Всю дорогу омегу трясло как в лихорадке. Их игры приобретают опасный оттенок. Хочет ли он продолжать? Может ли он?

***

Тэхён запирается на ключ. Для верности подпираеи дверь тумбочкой. Вряд ли он станет ломиться, но лучше перестраховаться. Ведь приходил к нему в первый вечер. Очень долго сидит в комнате с выключенным светом, боится шелохнуться. Его губы горят, касается их, а на ощупь они холоднее льда. Парню страшно. Раньше он не особенно задумывался о том, что творит. Пришёл в номер к альфе, о котором не знает совершенно ничего, ни капли информации. Восхищался его отличием от других, явной крутостью, властным отношением. Воспринимал фон Вейганда как осуществившуюся мечту, идеальную внешне и внутренне. Но что, если некоторым мечтам лучше не сбываться? «Игры приобретают опасный оттенок», — снова подумал он. Сегодня Вейганд надел на тебя ошейник, а завтра придет с кнутом. Да, для фантазий неплохо, возбуждающе, но вот реальность… Тэхён не любитель боли. Почему он так странно действует на парня? Почему хочется ему подчиняться? Почему нравится ему подчиняться? Усилием воли Тэхён стряхивает остатки кошмара, плетётся под душ. Вода помогает прийти в себя. Тщательно вытирается, набрасывает гостиничный халат, лезет под теплое одеяло. Он старается не думать, почему ошейник альфы до сих пор на его шее. Он мог снять его еще перед купанием, но не сделал этого. Почему? Надо это прекратить. Пока не стало поздно. Если уже не поздно. Где он? Что он делает? Наверняка трахает свою новую «шлюху». Может, это конец? Он обиделся, решил прекратить. Тэхён обнял Джо в ответ, абсолютно невинно, даже аморфно. Он не улыбался, не смеялся, не проявлял ни малейших признаков радости или удовольствия. Чем вызвана ярость? Джо. С Джони всегда было предельно просто. Тэхён серьезно собирался за него замуж, рожать детей, строить семью. Папа приходил в ужас от подобных счастливых планов. Чтобы мальчик из приличной семьи (высшее образование, круглый отличник, красавец, интеллектуально развитый во всех смыслах) связался с откровенным быдлом (семь классов, бурситет, внешне на любителя, слово «чай» через «я» пишет). — Мой друг с центра, а я с окраины, — распевал Джон. И Тэхён умилялся. Он был ловеласом, но вроде как выбор остановил на нём и сохранял верность, говорил приятности, скупо, без особого красноречия, но Тэхён таял и погружался в омут с головой. — Ты, конечно, умный, но жизни не знаешь, — философствовал он. И Тэхён наполнялся счастьем, что такой продвинутый альфа не ровно дышит к такому скромному омеге. Их идиллию не мог нарушить ни папа, запирающий его на ключ, ни отец, таскающий его за волосы по квартире с воплем «только через мой труп». Тэхён врал, убегал, стремился к Джони, будто он был его землей обетованной. Конечно, бывали многочисленные ссоры, но их тянуло магнитом друг к другу. Настоящую любовь ничто не способно убить, конечно, если она настоящая. Всё закончилось на одном из тайных свиданий, сразу после обсуждения, в каком районе квартиру снимут после свадьбы. Раз и навсегда. Будто отрезало. — Ребенок — хороший повод для женитьбы, — заметил Джон, как бы намекая, что пора сдать неприступную крепость будущему законному владельцу. — Ага, — для виду согласился Тэхён, прекрасно понимая, что до официальной свадьбы крепость останется под замком, и будущему законному владельцу ничего не светит. — Нет, ну, мало ли… знаешь, сколько бесплодных сейчас? Вон мой племяш… муж никак не может забеременеть. — Ну, — развел руками он. — А у меня мог быть ребенок, — вдруг заявил Джони. И рассказал одну историю. Про альфу, который был слишком молод для серьезных отношений, всего-то девятнадцать лет от роду, и про омегу, с которым он познавал радости плотской жизни во всех позах очень продолжительное время. Омега был молодой и неопытный, предохраняться не научился, а альфа его просветить забыл. Вот и вышел у них ребеночек по чистой случайности. Бывают же чудеса. Год развлекались без презерватива, и хоть бы хны, а тут — на тебе сюрприз. Альфа перепугался не на шутку. Пьянки, гулянки, вся жизнь впереди… некогда ему семью заводить, да им обоим рано! С папой посоветовался, тот ему мозги окончательно вправил: «Ты ж совсем молодой, — говорит. — Ты ж выучиться не успел толком. Куда тебе отцом становиться? Выброси дурь из головы. Не нужен нам сейчас этот ребенок, а шалава твоя нового нагуляет, с него станется». Альфа согласился. Ну а что? Он еще маленький для этого, ветер в голове гуляет. Согласился и сказал омеге, что ничем помогать не станет, ребенок ему сейчас совсем не к месту, обсудим через время. Хочешь — рожай. Но это без меня. Моего тут участия, вообще, нет. Прошу-ка на выход. — Кстати, на днях встретил его, а он такой странный, не поздоровался, — искренне недоумевал Джо. — Потом брата-омегу его перестрял, и тот мне говорит, что Александр забеременеть не может. Живут с мужем пять лет, и всё ничего не получается. Вот тебе тоже пример бесплодия. — Он ведь от тебя аборт сделал, — внутренне охуевая, напомнил Тэхён. — И что? Я ж не виноват, что он больше не залетает. Мне тогда ребенок не нужен был, вот сейчас — другое дело. Мог бы и поздороваться, нечего выделываться. — У него из-за тебя детей никогда не будет. — Ха, я-то в чем виноват? — искренне удивился он. — Пускай врачей обвиняет или особенности организма. — И ты… ты совсем не чувствуешь своей вины? — Тэхён не верил. — Это же по твоей вине. Александр ничего не знал про контрацепцию, а ты и не сказал. — И что? Залетел и залетел, аборт сделал, в чем моя вина? Так сдохла его первая настоящая любовь прямо на облезлой лавочке в парке. Нет, через время разум Тэхёна нашел тысячи оправданий. Всегда можно найти оправдание, если хорошо и много подумать. Вот только, жизнь свою связывать с ним омега не хотел. — Сожалею, что так случилось с Алексом, если бы я мог, вернул бы время назад, — должен был сказать он по изначальным ожиданиям Тэхёна. А Джо только продолжал удивляться, почему его бывший не поздоровался, подумаешь, не забеременеет никак после того аборта. Сколько лет прошло, он не виноват. Бывают моменты, когда ты открываешь глаза, смотришь на человека заново, будто видишь в первый раз, и, наконец, замечаешь самого человека. Его истинную сущность, а не придуманное в твоей голове. Что же нужно сделать фон Вейганду? Что заставит Тэхёна перестать чувствовать? Чувствовать то, чего он никогда не испытывал ни к Джони, ни к любому другому альфе из его жизни. Он был уверен, шеф-монтажник скрывает тайны пострашнее, секреты, которые заставят содрогнуться. Или же Тэхён в очередной раз сам придумал себе идеального героя. Идеального темного героя. Незаметно Тэхён проваливается в сон. …Вокруг темно, ничего не видно, бредёт наугад в густом сумраке, ищет что-то. Или кого-то? Ему страшно, хочет позвать на помощь, но не издаёт ни звука. Продолжает идти в пугающую черноту. Трудно дышать. Кажется, вокруг туман, Тэхён просто не может ничего разобрать. Его обдаёт ледяной волной, нечто странное плотно обвивается вокруг запястий. Неужели змеи? Тэхён дергается, пытается стряхнуть их, но ничего не получается. Мертвой хваткой его пригвоздило к сырой земле. Чувствует её животом, дрожит, слабо вырывается. Хочет выползти из ловушки, руки затекли, не слушаются. Почему так холодно? Хочет повернуться, не удается… Тэхён возвращается в реальность. Сначала ему трудно сосредоточиться и понять, где он. Пытается подняться, но не получается. — Sei still (Тихо). Хриплый голос фон Вейганда заставляет омегу подпрыгнуть. Тут Тэхён неожиданно понимает, что его руки крепко привязаны к спинке кровати. Кое-как поворачивается на бок, пытается освободиться. Господи, он же совершенно голый … вот почему так холодно! — Nein (Нет), — слышит мягкие шаги, пружины матраса проседают, а в следующий миг лицо Тэхёна опаляет его тяжелое дыхание: — No move. Verstanden? (Никакого движения. Понял?) Значит, ни тумбочка, ни закрытая дверь его не остановили. Шеф-монтажник смеется. От него несет алкоголем. Интересно, насколько он пьян. — What do you want? (Что ты хочешь?) — звучит менее уверенно, чем планировалось. Дурак, это не сон. Ты позволил ему связать себя. С ним трезвым общий язык трудно найти, а с пьяным и разъяренным совсем не хочется иметь дело. Надо что-то предпринять. Что? Пальцы касаются позвоночника, медленно ползут ниже, оставляя огненные следы на коже. Трудно дышать. Думать во сто крат труднее. Его язык нежно ласкает за ушком. — I will shout (Я буду кричать), — в этом отеле хорошая звукоизоляция, но, если постараться, люди точно услышат. — Yes, you will (Да, будешь), — хрипло выдыхает он и больно шлепает Тэхёна по голой попе. — Du wirst sehr laut schreien (Ты очень громко закричишь). Их силы никогда не будут равными. Немец грубо переворачивает омегу, ставит на колени, заставляет прогнуться, прижимается всем телом. Переводчик кричит и отчаянно вырывается. Шеф-монтажник закрывает его рот ладонью. Хочет укусить, не получается. Его жалкие попытки вырваться лишь подливают масла в огонь. Чувствует это самым чувствительным местом. Фон Вейганда возбуждает сопротивление. Тогда попробуем иначе. Он замирает, когда тело Тэхёна неожиданно расслабляется в его жестоких руках. Несколько бесконечно долгих мгновений изучает, а после отпускает его. Пальцы вновь скользят по позвоночнику, а Тэхён покорно выгибается, прижимается к нему. Он гладит Тэхёна, словно послушное домашнее животное. Потом отстраняется, встает с кровати. «Давай, кричи. Позови на помощь, идиот. Действуй!» Но Тэхён ничего не делает. Он понимает, что не готов прекратить это безумие. Пускай наказывает, если считает нужным. Закрывает глаза, кусает пересохшие губы. Ему страшно и горячо, больно и сладко. Считает удары крови в напрягшихся висках. — I will do all I want (Я буду делать всё, что захочу), — обещает фон Вейганд. Вместо вопля из горла вырывается слабый всхлип. Он вовремя зажимает Тэхёну рот, но не слишком удачно. Омега умудряется впиться зубами в его ладонь, попутно извивается всем телом, но шеф-монтажник быстро возвращает контроль над положением. Нет… тысячи визжащих «нет» проносятся перед глазами. Его член прижимается к омеге. Мелкая дрожь проходит по мышцам, напрягаюсь, готовясь к самому худшему кошмару. Но ничего не происходит. Пальцы фон Вейганда замерли на горле Тэхёна, точнее на ошейнике. Кажется, он удивлен, что Тэхён не снял этот сомнительный подарочек. — Deine Schlampe (Твоя шлюха), — тихо говорит Тэхён. Влажный поцелуй между лопаток заставляет поёжиться. А когда фон Вейганд проникает в Тэхёна, он действительно кричит. От наслаждения. Каждый его толчок срывает порочный стон с губ омеги. Он двигается медленно и размеренно, настолько медленно, что это сводит с ума. Кто он сейчас? Игрушка или животное, посаженное на цепь? — Sage (Скажи), — велит фон Вейганд. До Тэхёна доходит почти сразу, и он спешит подтвердить. Твой, твой … конечно, твой. Чей же ещё? Хорошие мальчики так не поступают. Хорошие мальчики не дадут похоти въесться в кожу. Хорошие мальчики не бывают шлюхами. Его запястья, связанные поясом от халата, истерлись до крови. Его тело пылает под умелыми ласками. Фон Вейганд делает всё, что хочет, и так, как хочет. Тэхён четко знает лишь одно — ничто не будет прежним. Он не сможет от него избавиться, не вытравит из себя ничем. Жутко сознавать, что этот эгоист, собственник, вполне вероятно, ловелас и психопат с наклонностями садиста, практически неизвестный человек держит в руках его сердце.

***

Очередной понедельник оказался не из приятных. Работы много, фон Вейганд опять занят и делает вид, будто Тэхёна не существует. Единственное, что намекало на бурно проведенную ночь — налитые кровью глаза и легкая щетина. Но это его не портит. Трудно представить, что способно его испортить. У Тэхёна же был вид исключительно замученный. Он даже не стал делать макияж. Зачем лишний раз подчеркивать круги под глазами? Впрочем, поводы для радости есть. Мстительные огоньки зажигаются во взгляде, когда он смотрит на заклеенную пластырем руку фон Вейганда. Где-то там следы его зубов. Однако и следы альфы на Тэхёне сохранились. На запястья больно смотреть, а синяки расцветают по всему телу. Вечером, когда настало время уезжать, немецкий переводчик сообщил, что Тэхён и Ригерт возвращаются обратно, а он с фон Вейгандом задержится ещё на один день. Так решилась проблема транспортировки его «подарков». Ригерт лишних вопросов задавать не станет. Он либо догадывается обо всём, либо знает наверняка. Может, фон Вейганд не желает афишировать их отношения, дабы не осквернить доброе имя Тэхёна? Он размышлял об этом всю дорогу. Что он чувствует? Любит ли он кого-то? Замужем ли? Есть ли у него дети? Обо всем об этом ему бы хотелось узнать. Однако единственный человек в мире, способный дать ответ, он сам. Ну и, возможно, Ригерт. Тэхён краем глаза поглядывал на немца Чимина. Весь в себе. Тэхён не думает, что он захочет изливать ему душу. Впрочем, интересующий Тэхёна разговор Ригерт завязал по собственной инициативе на пути из аэропорта домой. — I know it's not my business but I wish to warn you (Я знаю, это не мое дело, но я хочу предупредить вас). — What do you mean? (О чем вы?) — Тэхён сделал вид, что не понял. — Be careful and that's all (Будьте осторожны, и всё). Пришлось выждать паузу. Скажет он ещё что-нибудь или нет? Не сказал. Закидывает удочку: — Is he married? (Он замужем?) — It is a long story (Это долгая история), — Ригерт заметно напрягается. — I don't think I am the one who should reveal the details. I only advise you to be more careful (Я не думаю, что я тот, кто должен раскрыть все подробности. Я просто советую вам быть осторожнее). — I wish I knew at least something (Я бы хотел знать хоть что-то), — пожимает плечами. — You're a cute boy, mister Taehyung. Don't put your hopes high (Вы милый, мистер Тэхён. Не возлагайте больших надежд). — I have no hopes (У меня нет никаких надежд), — врёт, не краснея. — It is good if it is true (Хорошо, если это правда). Больше из него не вытянуть ни слова. Но Тэхёну и без того хватит на размышления. Не будь он замужем, Ригерт бы не стал нагонять туман. Будь у него счастливая семейная жизнь, он бы тоже не преминул это отметить. Фон Вейганд мог находиться равно как в процессе женитьбы, так и в процессе развода. Кроме того, Тэхёну советовали не совать нос и надежды в чужие дела. Почему?