Вишневый турнир

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: В ГЛАВЕ ПРИСУТСТВУЮТ СЦЕНЫ НАСИЛИЯ

      — Это наша дочь — Беллатриса, — представила миссис Блэк с вежливой и благодушной улыбкой на лице, будто ядовитый цветок. — Она у нас очень спокойная и милая девушка. Любит читать, знает несколько языков…       Девушка с темными вьющимися волосами смотрела практически бесцветным взглядом, медленно понимая, где она находится и с кем. Они уже час сидели в вип-комнате элитного ресторана без посторонних глаз.       «Кажется, меня сватают», — безразлично подумала Беллатриса, смотря на рукав розового платья, скрывающий следы пальцев ее матери.       несмейвсеиспортить. тыужедостаточноопозориланашусемью       — Беллатриса, ты любишь сладкое? — спросила миссис Лестрейндж, но ответа не дождалась. Миссис Лестрейндж обратилась к миссис Блэк. — Мы давно не видели Беллатрису, но прекрасно помним все ее достоинства.       Беллатриса подняла голову и впервые посмотрела на сидящих на другой стороне людей, а не сквозь них: полные мужчина и женщина с милыми улыбками, а рядом стройный и высокий парень. Идеальная семья с обложки дорогого журнала. Парень так застенчиво на нее поглядывал, что Беллатрису чуть не стошнило.       «Убожество. Ненавижу вас», — подумала Беллатриса, глянув на своих родителей, притворяющихся хорошими, и на чужих родителей.       Родольфус вел себя доброжелательно и вежливо. Он не выглядел, как человек, которого не любят. Когда его взгляд падал на замкнутую и красивую девушку, которая не пыталась ему понравиться, то сердце билось чаще.       Ужин подходил к концу. Беллатриса молчала, отвечая односложно, когда мама под столом сжимала ее бедро до боли. Велась тихая беседа, еда приятно пахла. Мистер Блэк завел тему о помолвке.       — Да, как раз об этом мы и хотели поговорить, — сказала миссис Лестрейндж, беря за руку мужа. — Пришлось затянуть со свадьбой, так как Беллатрисе нездоровилось, мы все понимаем. Мы согласились на полугодовую отсрочку. Мы говорили о свадьбе еще тогда, когда наши дети учились в школе, так что подождать еще полгода сверху пяти лет — не такая уж долгая отсрочка.       Беллатриса крутила в руке нож для рыбы, зачарованная бликом и собственным отражением.       «Когда уже домой?»       — Но почему вы не сказали, что Беллатриса лечилась в психлечебнице?       Нож в руке Беллатрисы остановился, раздался нервный смех ее матери и покашливание отца.       — Ах, это… — сказала миссис Блэк неровным голосом, но быстро вернула себе самообладание. — Наша Беллатриса всю себя отдает учебе, и после школы у нее немного сдали нервы. Мы переживали о ее здоровье, поэтому нашли хороших специалистов во французской клинике… Но как вы узнали?       — Миссис Блэк, вы, верно, забыли, что я — психиатр в лондонской больнице, и мы общаемся с зарубежными коллегами. С французскими клиниками мы тоже связываемся, и на недавнем обходе я заметил среди пациентов знакомое лицо — вашу дочь, — сказал мистер Лестрейндж. — Мы ждали, когда вы сами сознаетесь в обмане.       Беллатриса рассмеялась. Мистер и миссис Блэк напряглись.       — Не получилось? — злорадно спросила Беллатриса, но следующие слова заставили ее перестать улыбаться.       — Нам, конечно, неприятно, что вы так поступили, — сказала миссис Лестрейндж, с жалостью глядя на девушку. — Но судя по медкарте, у Беллатрисы нет никакого серьезного расстройства. Мы рады, что вы хоть в этом не соврали. У нее на самом деле хронический стресс.       — Д-да, — улыбнулась миссис Блэк. — Как мы можем врать будущим родственникам в лицо? Мы лишь хотим лучшего для наших детей. Беллатриса — отличная кандидатура для вашего сына, а Нарцисса понравилась семейству Малфоев.       — Нарцисса? И ее вы решили продать? — спросила Беллатриса, а потом снова засмеялась и взъерошила волосы, портя прическу, на которую убили три часа в салоне — кудрявые волосы сложно удержать в плену лака. — Заботитесь о своих детях? Смешно… Так мерзко…       — Беллатриса, — строго сказала миссис Блэк. — Ты забыла выпить лекарство?       Миссис Блэк взяла с собой сумку и вытащила дочь из-за стола, стараясь сохранить благонравный вид. Беллатриса все еще не отошла от действия лекарств, поэтому плохо управляла своим телом. Ее увели в туалет.       В следующий раз Беллатриса и Родольфус встретились наедине. Девушку заставили выпить таблетку, но только одну, чтобы она не вела себя слишком заторможено: достаточно на один спокойный вечер. Беллатриса ковыряла вилкой в тарелке, не чувствуя голода, а собеседник что-то тихо жужжал низким голосом и иногда посмеивался.       «Еще час, и все закончится. За мной придет личный охранник и утащит в машину, а потом я снова буду в безопасности — в своей комнате», — думала Беллатриса, даже не заметив, что болтовня затихла.       — Давай сбежим?       Беллатриса не сразу поняла смысл слов, но собеседник повторил, коснувшись ее руки:       — Беллатриса, давай сбежим отсюда?       Чужая рука оказалась такой теплой. Ее никто и никогда не держал за руку так нежно. Беллатриса подняла голову и посмотрела на Родольфуса. Он тепло ей и улыбнулся и показал в сторону туалета.       — Можем сбежать через окно в туалете, — сказал Родольфус тихим голосом, склоняясь над столом. Беллатриса все еще молчала, и парень смутился, а потом отнял руку и сказал: — Извини. Я подумал, что тебе здесь некомф…       — Давай, — сказала Беллатриса твердо и посмотрела в темно-синие глаза. — Пошли.       Она поднялась, и у Родольфуса пропал дар речи. Он несколько секунд смотрел на застывшую с немым упорством девушку, а потом она ушла, не дожидаясь. Родольфус вскочил, огляделся и спокойным шагом дошел до туалета. Он открыл дверь и первым делом увидел торчащий из окна зад и туфли на высоком каблуке. Лицо покрылось испариной, и он отвел глаза, не зная, смеяться ли ему.       — Погоди, Беллатриса, — Родольфус подошел ближе, осматриваясь — в туалете никого не было, кроме них. — Я же пошутил. Если ты хочешь уйти, пойдем через главный вход.       Беллатриса обернулась: ее лицо сияло серьезной уверенностью.       — Мы не можем. Меня охраняют.       — Да? — Родольфус на мгновение задумался. — Но вряд ли они будут нам мешать, если мы уйдем вместе? Я же твой жених.       Беллатриса засомневалась, и Родольфус протянул руки.       — Спускайся, — сказал он с улыбкой. — Уйдем отсюда туда, куда ты захочешь.       «Можно ли ему верить?» — думала Беллатриса, а потом перекинула ногу через окно и выскользнула наружу.       Лицо Родольфуса застыло. Никто еще не сбегал со свидания с ним через окно туалета. Он побежал к выходу и обогнул здание: платье девушки мелькнуло за поворотом. Родольфус прибавил скорости и догнал ее, когда она садилась в такси. Не успела Беллатриса выдохнуть, как дверь сбоку открылась — Родольфус сел рядом.       — Ты?..       — Так куда едем? — в очередной раз спросил таксист.       — Вперед, — сказала Беллатриса.       — Куда «вперед»? Что за странный адрес?       — Лондонский глаз, — вмешался Родольфус. — Можете не торопиться.       Таксист что-то недовольно пробурчал, но никто не обратил внимания. Автомобиль медленно вклинился в поток. Беллатриса скрестила руки на груди, думая, что же хочет от нее сосед. Зачем они едут к колесу обозрения? Почему он так добр к ней?       — Можно я буду звать тебя Белла? — спросил Родольфус, изредка поглядывая на молчаливую девушку.       — Нет.       Родольфус мило засмеялся и сказал:       — У тебя очень красивый голос.       Щеки Беллатрисы слегка заалели, из-за чего она еще больше разозлилась и нахмурилась.       — Я тебе сильно противен?       — Да.       Родольфус ненадолго замолчал. Беллатриса уже привыкла, что он не затыкается, и ей почему-то захотелось посмотреть на выражение его лица. Она столкнулась с ним взглядами и снова увидела добрую улыбку.       — Чему ты радуешься? — злобно спросила девушка. — В жизни не встречала большего урода, чем ты.       Родольфус неловко почесал щеку пальцем, отводя взгляд: теперь Беллатриса могла разглядеть черты его лица. Длинный нос с горбинкой, узкая верхняя губа и пухлая нижняя, глаза близко посажены, темные волосы — все вместе сочеталось идеально. Нетипично, но красиво.       — А какие люди тебе нравятся?       — Красивые, — сказала Беллатриса, не добавляя в голос и капли доброты. — Тебе это не светит.       Беллатриса врала беззастенчиво. Она привыкла защищаться грубостью и агрессией, и ей отвечали тем же. Но Родольфус отличался от остальных людей. Неожиданно он улыбался на ее оскорбления, задавал вопросы и стремился ей понравиться и помочь. Он хотел знать ее мнение!       — Тебе, наверное, тяжело пришлось в клинике? — спросил Родольфус мягко. — Ты извини, что лезу не в свое дело, но я часто бывал на работе отца и…       «Извини? Он только что извинился? И он спросил, не тяжело ли мне? Что это все значит? Он притворяется, но для чего? Этот брак нужен только моим родителям, а его семья может отказаться в любой момент и ничего не потерять», — растерялась Беллатриса.       — Беллатриса, ты плачешь?       Девушка отвернулась и коснулась щек — по одной из них катилась слеза.       — Что за бред? — пробормотала Беллатриса, вытирая щеку.       Повисла недолгая тишина. Она не видела лица Родольфуса, но очень хотела знать, не чувствует ли он отвращения после ее слез. Беллатриса повернулась и снова столкнулась с улыбкой, но неловкой. Родольфус вел себя так, будто он был виноват во всем.       — Прости, я сказал что-то не так?       — Ты… — Беллатриса почувствовала нарастающую панику, а потом злость. Гнев всегда защищал ее от боли, которую наносили окружающие. — Ты мне омерзителен. Что ты из себя корчишь добренького и понимающего? Смотришь на меня и думаешь, что я сумасшедшая? — Беллатриса резко придвинулась ближе с безумной улыбкой: она хотела его напугать, оттолкнуть. — Что ты видишь? Не боишься, что в первую же брачную ночь я перекушу тебе артерию на шее?       Уголок губ Родольфуса дернулся. Беллатриса про себя усмехнулась:       «Вот он — испуганный взгляд. Сейчас он поймет, что не хочет быть с чокнутой девкой и выскочит из машины, а потом разорвет помолвку. Никто в этом мире не сможет меня полюбить», — думала Беллатриса, но радости не ощущала.       Родольфус опустил голову, не пытаясь отстраниться.       — Тебе настолько больно?       Беллатриса в который раз за вечер растерялась.       — Ты больной? Или глухой? Ты слышал, что я только что сказала? — с глухой угрозой спросила Беллатриса. — Я убью тебя. Придушу, заколю ножом, отравлю…       — Что они с тобой сделали? — спросил Родольфус и печально посмотрел на девушку. Беллатрису отдернуло назад, будто от кнута. Девушка вжалась в сиденье и отвела взгляд. — Я видел твою медкарту. Ты здорова.       — Нет, — тихо сказала Беллатриса, ощущая пустоту и обреченность. Злость ушла. Все бессмысленно. Этот парень — дурачок. — Я больна.       Никто никогда ей не верил. Пациенты, врачи, санитары — кого-то купили, кому-то шепнули ложь, а кого-то правда не волновала. Беллатриса не знала в этой жизни любви, не состояла в близких отношениях, никому не доверяла. Раньше ей казалось, что ближе сестры у нее никого нет, но Нарцисса от нее отвернулась. Она боялась Беллатрису, рассказывала родителям о каждом ее шаге.       — Беллатриса, я тебе верю.       Как долго она ждала этих слов? Могла ли она им верить?       Беллатриса и Родольфус еще не раз встретились до того, как сыграть свадьбу. Семья Блэков стала лучше относиться к старшей дочери, когда заметили, что она не против брака. Беллатриса все больше проникалась к жениху и сама не заметила, как влюбилась. Только с ним она чувствовала себя в безопасности.       После свадьбы прошел год. Беллатриса наслаждалась жизнью в Париже. Ей не нужно было заниматься бытовыми делами, так как у них работали слуги, работать тоже не приходилось, так как семья Лестрейнджев числилась одной из самых богатых во Франции. Беллатриса читала, рисовала и виделась периодически с сестрой, которая готовилась к свадьбе с Люциусом Малфоем.       В один из вечеров Родольфус вернулся с работы. Сегодняшняя сделка по слиянию компаний сорвалась, и он пришел злой и уставший. Родольфус месяц работал без выходных, мало ел и спал, чтобы добиться слияния, но второй компании в последний момент предложили крупную сумму, и они не подписали контракт с фирмой Лестрейндж.       Беллатриса сидела на диване у окна с видом на Эйфелеву башню, которая в это время загоралась тысячами огней. Девушка привыкла к световому шоу и спокойно читала, пока рядом не упал ее муж. Он ослабил галстук и снял пиджак, тяжело вздохнув. Беллатриса коротко посмотрела на него и улыбнулась, а потом вернулась к чтению.       — Как прошел день? — спросила Беллатриса и потянулась к пиале с вишней. — Ужин уже остыл. Попросить приготовить новый?       Родольфус не ответил. Он молча наблюдал за женой, которая снова отключилась от окружающего мира. Беллатриса читала, поедая вишню, забыв про человека, сидящего рядом. Она почувствовала теплую руку на бедре и вздрогнула. Книга упала на диван, но не закрылась: страницы изогнулись и смялись.       — Белла, — прошептал Родольфус и приблизился к жене. Книга с тихим стуком соскользнула на пол. Он придавил жену к дивану и навис сверху, рассматривая красивое лицо.       Беллатриса испугалась и оперлась ладонями в чужую грудь. Она покраснела и отвернула голову. Пальцы Родольфуса коснулись ее щеки, нежно перешли на губы.       — Мы женаты уже год. Может, зайдем дальше поцелуев?       Белла поджала губы. Дыхание ее участилось, глаза забегали. На нее накатывала паника. Сейчас она не хотела даже целоваться. От мужа пахло алкоголем и сигарами, что ее пугало: так пах ее отец, когда злился.       — Я еще не готова, — хрипло ответила Белла.       Пальцы Родольфуса на мгновение сжались в кулак, но он подавил раздражение и спокойно спросил:       — А когда будешь?       Беллатриса молчала. На самом деле, она никогда не испытывала сексуального желания. Сколько бы они ни целовались, как бы она ни любила мужа, но большего ей не хотелось. Беллатриса не понимала описываемых сестрой чувств. Нарцисса говорила, что после поцелуев ей сложно остановиться, и она не может дождаться брачной ночи, но Беллатриса не стремилась разделить с мужем постель. В последние месяцы они даже спали раздельно, так как Родольфус боялся не сдержаться. Но всякому терпению приходит конец.       Родольфус снова сжал кулаки, нахмурился и поцеловал жену. Белла завертела головой, но пальцы грубо удержали ее за подбородок, и тогда она укусила чужие губы. Мужчина вскрикнул от боли и удивления. На языке он почувствовал вкус железа. Беллатриса почти выпуталась из его объятий, воспользовавшись заминкой, но ее муж быстро пришел в себя. Он вдавил девушку в диван и сильно укусил за шею. Белла закричала от боли и ужаса.       Уснула она под утро в слезах с дикой болью между ног, унижением и стыдом. Родольфус ушел спать к себе. Беллатриса долго лежала в позе эмбриона и шептала сорванным голосом:       — Почему я? Почему это происходит со мной? За что?       Беллатриса стала избегать мужа, старалась не бывать дома, когда он приходил. Но через месяц все снова повторилось. Родольфус теперь не спрашивал, а брал ее, когда хотел. Он выставил охрану перед квартирой, чтобы Беллатриса не могла никуда уйти без его разрешения. Их отношения резко изменились.       Беллатриса поняла, что не стоило ему доверять: никому нельзя доверять. В этом мире нет никого, кто бы ее по-настоящему любил. Она подумала о сестре, которую тоже могли обмануть сладкие речи Люциуса. Белла заявилась на ужин к Нарциссе и рассказала Малфоям о том, что лечилась в психлечебнице. После этого случая Нарцисса перестала с ней разговаривать, зато Малфои хотели разорвать помолвку, но Люциус полюбил Нарциссу и протестовал. Люциус и Нарцисса хотели пожениться, и Беллатриса не знала, как спасти сестру.       Вскоре Белла узнала, что беременна, и хотела тайно избавиться от ребенка, так как ненавидела мужа и мечтала о разводе. Родольфус ей помешал. В роддоме Беллатриса познакомилась с женщиной по фамилии Меро. Они родили детей с разницей в несколько часов. Оказалось, у них схожие истории: обе лечились в психлечебнице, вышли замуж за любимого человека, но потом разочаровались в браке. Алисия Меро назвала своего сына — Кай, а Беллатриса отказалась дать имя своему ребенку. Она не желала даже видеть того, кто не должен был появляться на свет.       Родольфус назвал сына Робертом и полюбил его всей душой. Все обрадовались появлению ребенка, кроме Беллатрисы. После года кормления грудью, Беллатрису отправили в психлечебницу, а ребенком занялись отец и няни.       В психлечебнице Белла встретилась со своей подругой Алисией. Алисия болела психическим расстройством и нуждалась в таблетках, а Беллатриса стала сходить с ума из-за многолетнего приема препаратов, психологических травм и насилия. Белла прятала таблетки и научила подругу этому. Алисие становилось хуже, как и Белле. Обе медленно сходили с ума.       Белла вернулась домой, но муж быстро понял, что лекарства она прячет или смывает. Он нанял сиделку, чтобы та следила за его супругой. Беллатриса не могла получить развода, не знала, куда ей пойти и где жить. Она попыталась покончить со всем, но ее спасли и снова отправили в клинику.       В очередной раз она вернулась домой. Родольфус уже подумывал, как окончательно избавиться от жены. Беллатриса ненавидела психлечебницы больше, чем квартиру в Париже, поэтому стала вести себя лучше. Но планов отомстить мужу и спастись она не оставила.       В один из долгих серых дней Белла сидела на диване с книгой, а на полу лежал малыш и складывал кубики в слова. Он ни разу не назвал Беллатрису мамой, считая, что мама ему — няня.       — Мама, смотри, — позвал Роберт, сложив слово — кот. — Правильно?       Няня смутилась и посмотрела на безразличную хозяйку.       — Я тебе не мама, Роберт. Мама сидит на диване.       — Мама? — мальчик с подозрением посмотрел на далекую и отстраненную женщину, вспоминая все мультики и сказки про мам. — Она не похожа на маму.       Беллатриса посмотрела в ответ. Она думала, что ребенок расплачется от ее взгляда, но он не отводил глаз. Роберт смотрел так невинно и открыто. Мальчик был копией отца, но вот глаза ему достались от матери. Беллатриса перевела взгляд на кубики и сказала:       — Кот — слишком простое слово. Любой дурак может его сложить.       — А какое слово сложное? — спросил Роберт.       Беллатриса нашла слово в книге и сказала:       — Ненависть.       — Что это значит?       Няня чувствовала негатив, исходящий от хозяйки, думая, какой найти повод, чтобы увести ребенка. Беллатриса закрыла книгу и сказала:       — Ненависть — это то, что защищает тебя от мира. Это твое единственное спасение от боли.       — А зачем защищаться от мира?       Беллатриса оставила книгу и опустилась к малышу: от него пахло молоком, детским шампунем и фруктами. Этот запах напомнил ей о детстве. Она передумала отвечать, почувствовав какую-то странную тягу в груди. Малыш смотрел без тени страха, проявлял любопытство, не кричал и не плакал. Роберт рос спокойным ребенком, в отличие от Беллатрисы в детстве.       — Роберт, пора обедать. Давай не будем мешать твоей маме, — сказала няня и протянула ребенку руку.       Беллатриса снова села в удобную позу и открыла книгу.       — Хорошо, — после недолгого раздумья сказал мальчик, но на выходе из гостиной повернулся и спросил: — Мама, а ты будешь есть?       — Нет.       Мальчик разочарованно поджал губу, и няня его увела. Беллатриса улыбнулась сама себе.       После этого случая Белла сама не заметила, как стала чаще бывать подле ребенка. Сначала она находилась рядом молча, потом включилась в его игры, давала советы и объясняла. Она учила его цветам, но не могла показывать на своей одежде, так как носила только черное, будто вечный траур по своей жизни. Белла признала сына, стараясь не думать, что рожден он был не от любви. Родольфус уже начал думать, как избавиться от жены, закрыв ее навсегда в интернате для душевнобольных. Разводиться он не хотел, чтобы не испортить репутацию семейного человека на работе. Для других он представал в виде любящего и терпеливого супруга со свихнувшейся супругой.       Белла узнала о планах мужа. Она не хотела покидать сына, зная, что в интернате они не увидятся. Беллатриса начала готовиться к побегу.       К сожалению, в день отъезда Родольфус вернулся домой раньше. Он увидел жену с ребенком и чемоданом и взбесился. Роберт спрятался от криков родителей в спальне. В пылу ссоры Белла схватилась за нож.       — Ты от меня не избавишься! Он мой сын!       — И мой тоже, — возмущался Родольфус. — Ты не можешь решать одна.       — Но ты можешь, — усмехнулась Белла. — Ты меня изнасиловал, свел с ума. Я иногда не различаю день и ночь, не замечаю, как весна сменяется летом.       Закрываю глаза, видя Роберта, который учится кататься на маленьком велосипеде, открываю, а он уже пересел на модель для детей постарше. Я все пропускаю из-за таблеток, а если перестаю их пить, становится хуже. Ты такой же, как мои родители. Вы свели меня с ума. У меня ничего не осталось в этом мире, кроме Роберта.       — Белла, опусти нож, — сказал Родольфус. — Все будет хорошо. Ты будешь жить загородом, а Роберт будет тебя навещать. Если ты не хочешь меня видеть, то я больше не появлюсь. Ты мне веришь?       Белла опустила нож, и муж воспользовался заминкой и бросился к ней. Беллатриса отшатнулась. Руки мужа вцепились в ее запястье, вынуждая бросить нож, но в пылу борьбы они столкнулись. Нож воткнулся в живот. На пол закапала кровь.       — Снова… — прошептала Белла. — Снова повторяется…       Лицо Беллы побледнело, а над губой выступил пот. Она смотрела, как муж падает на пол. Беллатриса закрыла глаза, на губах заиграла улыбка.       — Я свободна.       Она засмеялась. На кухню заглянул Роберт. Он видел маму только по пояс.       — Мама? — спросил Роберт.       Беллатриса посмотрела на ребенка. Тут она пришла в себя и огляделась. Она нашла в кармане мужа телефон и вызвала скорую, а потом задумалась, что делать дальше. Роберт боялся смотреть на маму. Она выглядела безумной и пугающей. Беллатриса подошла к ребенку и больно схватила за руку, потянув за собой в гостиную. Там их ждал чемодан.       — Мама, мы куда? Где папа? Мама? Мама, ответь… мама?       Беллатриса улетела в Лондон, к кузену. По пути она оставила ребенка на время в одном месте и собиралась позже за ним вернуться. Она заплатила крупную сумму, попросив подделать документы на сына.       Сириус был рад помочь кузине. Недавно случилась трагедия, забравшая его лучшего друга, поэтому он спасался на дне бутылки. Живя рядом с кузиной, он повеселел. Но Белла искала способ заработать деньги, сменить личность и улететь в другую страну, а там купить дом и начать новую жизнь с сыном. Сириус оказался слишком одиноким и навязчивым, поэтому Белла скоро его покинула и перебралась к сестре.       Нарцисса позволила ей остаться, но позвонила Родольфусу. Он тут же приехал в Лондон за женой, чтобы узнать, куда пропал их ребенок. Беллатриса снова попыталась сбежать, но ей не дали. Нарцисса и Люциус постарались уговорить ее остаться и решить все мирно. Они не знали, что пришлось пережить Беллатрисе.       — Белла, тебе нужна помощь, — говорила Нарцисса. — Родольфус рассказал об интернате. Там тебе будет лучше.       — Я не больна.       — Белла, где Роберт? Скажи, пожалуйста. Ему лучше будет с родными. Мы все о нем позаботимся.       — Нет. Он заберет его. Роберт — мой ребенок. Я не позволю его забрать.       Беллу смогли удержать в поместье, пока не приехал ее супруг. Они говорили сначала спокойно, потом кричали, молили, угрожали, но Беллатриса не рассказала, куда дела ребенка.       — Она же не могла… — предположил Люциус.       Нарцисса с ужасом посмотрела на супруга.       — Ты в своем уме? Она бы никогда этого не сделала.       — Но вспомни служанку и Родольфуса.       — К Драко она хорошо относится. Белла любит детей. Она не стала бы делать больно своему сыну.       — Может, не стоит оставлять Драко с ней наедине?       Нарцисса вспыхнула.       — Я виновата в том, что с ней случилось. Я ее предала, не защитила от родителей, вот она и стала такой. Белла добрая и умная. Она никому не желает зла… К тому же, в доме всегда слуги. Они расскажут, если заметят что-то странное.       Беллатриса жила с сестрой, часто куда-то уходила, приглядывала за Драко, рассказывая истории из своей жизни: про психлечебницу и больных со своими жуткими историями. Она называла Блэков волками, которые растащили ее жизнь на куски, забывая о том, что Сириус — тоже Блэк. К кузену Белла была равнодушна. Однажды Сириус приходил в поместье и хотел забрать кузину, беспокоясь о ее здоровье, но его прогнали.       Драко совсем не походил на ее сына: белые волосы, серые глаза. Беллатриса смотрела на счастливого ребенка и ненавидела его. Она хотела, чтобы ее сын был таким же счастливым рядом с ней, но она не могла его забрать, пока не подготовится. Родольфус наверняка за ней следит.       Белла часто звонила в приют, в котором оставила сына, но в один из дней ей сказали, что ребенок отсутствует. Сразу поднялась паника. Из-за подмены документов что-то перепуталось, и мальчика отдали на усыновление. Белла первым же рейсом вернулась во Францию. Она прилетела в Марсель, и там Родольфус ее нашел и отправил в интернат. Он приходил к ней каждый день, задавал вопросы про их сына, но Белла упорно молчала. Она так и не рассказала ему, куда дела ребенка.       Прошло несколько лет. Белла искала способ сбежать из интерната, чтобы найти сына. Она не могла искать его под наблюдением мужа. По ночам Беллатриса смотрела на затертую фотографию маленького мальчика и гладила ее, шепча в темноту:       — Дождись меня. Скоро мама вернется.       К ней прилетел Сириус, чтобы навестить. Белла воспользовалась возможностью и уговорила его помочь с побегом. Кузен согласился, о чем потом долго жалел. Лучше бы он не вмешивался в эту историю.       Сириус и Белла скрывались в мотеле, где не спрашивают документы. Белла занималась поисками Роберта. Она узнала, что ее сын недолго жил в приемной семье. Вскоре его снова отдали в приют. Белла нашла этот приют и наняла не самых надежных людей, чтобы те выкрали ребенка.       Два мальчика пускали воздушных змеев в парке. Приютские дети гуляли по парку в простой и недорогой одежде, кроме одного — он носил детский дорогой костюм из синего вельвета.       — Ткань такая мягкая и приятно пахнет, — улыбнулся мальчик, проводя мозолистыми пальчиками по синему цвету. Его ногти поломались, а кожа покрылась царапинами. — Ты это каждый день носишь?       Его друг был одет в затертые джинсы и толстовку.       — Нравится? Дарю.       — Кай, я не могу принять такой подарок. Миссис Блу заберет его. И наверняка этот костюм нужно как-то по-особому стирать.       — Стирать? Никогда об этом не задумывался.       — Ты не стираешь?       — Нет, — усмехнулся мальчик и сел на траву, медленно опуская змея. — Для этого есть слуги.       Второй мальчик задумался.       — Готье, а ты стираешь? Что еще вы делаете в приюте?       — Готовим еду, заправляем постель, моем полы, унитазы…       Кай потянул ворот толстовки.       — А слуги? Чем они занимаются?       Готье засмеялся.       — У нас нет слуг. Мы — сами себе слуги.       — Твоя одежда удобная, но немного грубая, — Кай отвел ворот толстовки. — Чешется.       — Так давай поменяемся обратно, — предложил Готье, с сожалением щупая рукав рубашки.       — Вернемся в приют и поменяемся.       Готье сел рядом с другом и посмотрел на небо сквозь листву.       — Тебя родители не потеряли?       — Папа тренирует сборную, а мама дома сидит. Они знают, что я к тебе в гости хожу.       Пока мальчики разговаривали, на них издалека смотрели двое мужчин.       — На фото он выглядит лет на пять младше, — сказал мужчина с грубым голосом. — Какой из них?       — Похож тот, что в дорогих шмотках, но это странно. Он же приютский, — ответил второй.       — Нужно торопиться, пока они не ушли, иначе придется красть из приюта, а там мы точно запутаемся. Все дети на одно лицо. Не хочется лишний шум создавать.       — Так давай обоих возьмем?       Мальчики слишком поздно заметили незнакомцев. Первый схватил Кая, а второй Готье.       — Кто из вас Роберт? — спросил мужчина по-английски.       Готье английского не знал, поэтому посмотрел на Кая.       — Никто, — сказал Кай, хмурясь. — Вы обознались. Отпустите нас.       Надзирательница из приюта и другие дети были в другой шумной части парка, поэтому не видели, что здесь происходило. Да и что могло случиться солнечным деньком в многолюдном парке?       — Он не Роберт, болван, — сказал второй мужчина. — Ему же сменили имя в приюте.       — И как его звать?       — Готье, вроде, — второй посмотрел на детей. — Кто из вас Готье?       Мальчики переглянулись. Готье узнал свое имя и сказал:       — Я, — но Кай его перебил, сказав по-английски:       — Не слушайте его. Он меня прикрывает.       Мужчины выругались.       — Легче не стало. Берем обоих.       Сознание мальчиков отключилось, и их похитили. Кай очнулся на вонючем матраце в грязной комнате. Он слышал разговоры и возгласы мужчин, играющих в азартные игры. С трудом он вспомнил, как оказался здесь. Кай гадал, зачем их похитили, пока не вспомнил истории про похищение богатых детей с целью выкупа.       — Хозяйка, — услышал Кай из соседней комнаты: кто-то из похитителей говорил по телефону. — Кажется, один из мальчиков богатенький. На нем дорогой костюм. Мы можем его продать с целью выкупа?.. Почему нет? Вам он никто… Знаете, мы тут подумали, что вы нам как-то мало заплатили. Если мы продадим детишек, то выручим больше… Когда вы приедете, мы уже уедем…       Звонок завершился.       — Тот, что в дорогом костюмчике, точно нищий. Ты видел его кожу и ногти? На животе шрамы какие-то. Наверное, его в приюте наказывали. Нам он теперь не нужен, так что можем поразвлечься.       — А второго вернем родителям за выкуп?       — Да, — засмеялся сообщник. — Вот нам повезло: поймали крупную рыбку.       — А что с этой безумной теткой будем делать?       Повисла недолгая тишина.       — А что она может? Она бы не обратилась к таким, как мы, если бы могла позвонить в полицию.       Кай был связан, поэтому не мог подняться. Он услышал, как шаги прошли мимо его комнаты дальше.       «Они идут к Готье. Что они хотят с ним сделать? Надо срочно освободиться и помочь», — думал Кай, кусая веревки на запястьях зубами. Узел начал поддаваться. Из соседней комнаты донесся крик. Кай похолодел и поторопился. Веревки спали.       — Давай. Ты знаешь песни или сказки? Побудешь нашим радио, — говорил насмешливый голос незнакомца. Снова раздался крик. — Он не понимает по-английски.       — Так зачем ты его режешь? Он не выучит язык за секунду.       — Ты знаешь французский? — спросил мужчина. — Объясни ему.       — В школе учил. Хм… — сообщник сказал на ломаном французском: — Ты знаешь французские песни и сказки?       Готье закивал: он сидел на полу с задранными наверх руками, которые связали веревкой. Кай скрывался за углом, наблюдая за мужчинами. Он ужаснулся, когда увидел расстегнутую рубашку и кровь на животе мальчика. На место ужаса пришла злость. Он увидел на поясе сидящего на корточках мужчины нож и медленно пошел вперед, пока его не заметили.       Каю повезло, что его увидел Готье. Готье тут же запел, привлекая внимание, и дернулся от очередного пореза, который оставил один из мужчин. Оба смеялись, наблюдая за чужими страданиями. Маленькая рука потянулась к ножу и схватила его. Не успел Кай прижать к груди трофей, как двое мужчин сразу повернулись к нему. Смех затих. Атмосфера потяжелела. Готье продолжал читать стихи, бессвязно ворочая языком. Он чувствовал слабость из-за потери крови.       В глазах похитителей Кай видел что-то темное и опасное. Он понимал, что сейчас они с Готье находятся на грани жизни и смерти, и все зависит от его дальнейших слов и действий. Один из мужчин кинулся вперед, и Кай вцепился в рукоять и выбросил нож вперед, зажмурившись. Тяжесть в руках пропала, послышался всхлип и стук тела.       Кай открыл глаза, чувствуя, как бешено бьется сердце. Он смотрел на мужчину, лежащего на полу и прижимающего руки к ножу: его лицо выражало страх и ужас перед смертью. Под ним растекалась лужа крови. Его приятель кинулся осмотреть рану, а Кай воспользовался моментом и обошел мужчин. Он развязал запяться Готье и поймал ослабленное тело.       Но комнату они покинуть не успели, так как похититель пришел в себя. Он вытащил нож из тела сообщника, не обратив внимания на жалобный вскрик, и поднялся.       — Вы моего брата ранили, — сказал мужчина зловещим тоном. — Он умрет из-за вас, маленькие ублюдки.       — Так позвоните в скорую, — зло ответил Кай, прижимая затихшего Готье к себе за талию. Рука Готье покоилась на его плече.       Мужчина сначала удивился, а потом расхохотался.       — Скорую? Да нас посадят. Лучше умереть, чем снова сесть, — сплюнул мужчина и двинулся вперед.       Кай тут же двинулся к стене, лихорадочно соображая, что же делать. Но громкий далекий стук железа остановил кровожадного мужчину. Он оглянулся, а после взглянул на наручные часы.       — Она была так близко?       Мужчина задумался, а потом сделал пару резких шагов и кинулся к Каю. Каю пришлось положить Готье на пол и кинуться в сторону, уворачиваясь от ножа. Руку полоснуло жаром, на пол закапала кровь. Кай уворачивался от ударов, пока его голова не взорвалась от боли. Он потерял сознание, слыша звуки выстрелов.       Когда Кай очнулся, то услышал чей-то спор. Затылок болел, поэтому мальчик протянул руку и пощупал что-то мокрое. Пальцы оказались в крови. Кай понял, что его ударили не лезвием, а рукояткой. Он повернул голову и столкнулся со стеклянным безжизненным взглядом: в чужом лбу зияла дыра. Кай едва сдержал крик и отвернулся, но в следующий момент его вырвало. В комнате лежало два трупа, а Готье пропал. Кай прислушался к звукам из другой комнаты.       — Ты его убила?       — Да! Иначе он никогда бы нас не оставил. Теперь мы можем сбежать…       — Я тебя предупреждал…       — Сириус, я должна была ради него… Я хочу сбежать с ним и зажить новой жизнью…       — Они могли убить детей! Ты на самом деле сошла с ума…       — Сириус, пожалуйста. Дай нам уйти… Прошу…       — Ты уверена, что справишься?       Кай вытер губы, ощущая вкус кислой рвоты и крови. Он старался не смотреть на трупы, думая, куда делся Готье. Рану на руке слегка щипало, но кровь уже засохла.       «О ком они говорят?» — думал Кай, подбираясь ближе к выходу.       Вдалеке послышались звуки сирены, и сердце Кая затрепетало от счастья.       — Полиция, — прошептал он и выглянул.       Перед его глазами стояли мужчина и женщина. Мужчина держал на руках Готье. Кай надеялся, что тот еще жив. В глазах защипало, но он разозлился на себя и вытер подступившую влагу.       — Решай, — грозно сказала женщина. В руках она держала револьвер, но на мужчину его не наводила. — Скорее!       — Беллатриса, уходи, — сказал Сириус. — Ты теперь свободна. Он мертв и больше тебе не угрожает.       — Но я…       Сириус отвернулся, и лицо женщины с растерянного сменилось ожесточенным. Беллатриса сбежала, а Сириус повернулся к выходу, дожидаясь полиции.       После этого случая Кай вспомнил, где видел эту женщину Беллатрису: она дружила с его мамой. Отец не хотел говорить с ним на эту тему, особенно когда узнал, что Кай убил человека, спасая Готье. От полиции скрыли, что Кай убил человека, свалив всю вину на Сириуса и Беллатрису. Тренер Браун усыновил Готье, оплатил лечение детей — физическое и психологическое. Он развелся с женой, обвиняя ее в том, что она спуталась с сумасшедшей подругой и не уберегла детей, и уехал в Англию. Их развод был предопределен еще до похищения Кая, поэтому процесс длился недолго и без лишних скандалов.       Кай не знал всей правды, обвиняя отца в этой истории: события того дня перемешались в его голове после шока, поэтому он не до конца был уверен в своих подозрениях, мучаясь кошмарами чуть ли не каждую ночь. Готье ничего не снилось или он не спал ночами, мучаясь бессонницей. События того дня стерлись из его памяти, но осталась ненависть к англичанам и недоверие к людям. Кай разделял его неприязнь.       Тренер Браун защищал детей, не пытаясь разубедить Кая в его заблуждениях. Он винил не только бывшую жену, но и себя за то, что не уберег сына, поэтому записал его на рукопашку и часто потакал его желаниям. Тренер Браун даже забросил свою блестящую карьеру и уехал в Лестер, чтобы тренировать школьную команду и следить за сыном.       Кай думал, что Лоренцо будет в безопасности с матерью, но ошибся. Тренер Браун приставил к младшему сыну наставницу, чтобы она докладывала о странных и подозрительных вещах в доме. В тот день, когда Беллатриса приехала в дом Меро, наставница позвонила тренеру и в полицию, не зная, что Кай и Гарри уже ее вызвали.       Сириус долгое время не давал показания, чтобы защитить кузину, а полиции нужен был козел отпущения, так как дело оказалось громким и серьезным. Но Ремус долго и упорно навещал друга с адвокатами, а потом пришел с новостью, что у Поттеров есть сын. У Сириуса снова появился смысл в жизни. Он сомневался, но в итоге решил рассказать правду: его можно было обвинить только в том, что он помог Беллатрисе сбежать из лечебницы.       Ни Беллатриса, ни Сириус не ожидали, что в дело вмешается ребенок из богатой семьи, а в итоге все окончится двойным убийством похитителей. Беллатриса пустилась в бега, но все эти годы не отпускала мысли о возвращении. Она мечтала жить со своим сыном, позабыв об Англии и Франции. В итоге, ее несчастная жизнь завершилась в Марселе.       Беллатрису похоронили не в семейном склепе Блэков, где покоились ненавистные ей родители, и не в склепе Лестрейнджев рядом с мужем. Ее кремировали, а Нарцисса развеяла прах над океаном. Наконец-то Беллатриса освободилась.