Вишневый турнир

Да, Гарри переродился, изменил мышление и подчинил себе ход игры, но все же у соперников больше опыта, они выше и сильнее. Ситуация на площадке сложилась неоднозначная и щекотливая. Просчитывая все это в голове, Гарри не чувствовал страха. Да, противники сильны, но в этом и суть — победить их и стать сильнее! Кай внимательно следил за перевоплотившимся воробушком — он уже не казался таким беззащитным и милым, как раньше. Оказывается, в нем скрывалась безграничная сила и жажда контроля. Воробушек превратился в хищного орла. Готье рядом тоже удивился перемене в парне. Пусть ему и не нравился повышенный интерес капитана к слабому игроку, но теперь видно, что у того есть потенциал. Такие люди, как Гарри, казались Готье пиявками, которые присасывались к сильным и без усилий взбирались на пьедестал. У подобных людей не имелось собственных достижений, только связи и знакомства. В одиночку они ничего не стоили. Готье признал, что ошибался. — Хорошей подачи! — крикнул Гарри, пока Макс отбивал мяч о пол. Измотанный и недовольный напарник не ответил, прыгнул и пустил мяч в полет. Неожиданно мяч зацепился о сетку: никто такого не ожидал. Раймон и Гарри пересеклись взглядами, наблюдая, как мяч падает на сторону противников, но Алек успел подстраховать. — Мяч в игре! — Готовьтесь к атаке! — крикнул Гарри. «Кто же будет атаковать? — судорожно думал Гарри, наблюдая за бегущими Маттиасом и Раймоном. — С задней линии? У сетки? Быстрая или прямая? Нет. Вижу. Раймон сделает единственный выход. Им осталось одно очко. Он знает, что я просчитаю все его ходы. Он…» Раймон сделал скидку, Гарри прыгнул, но не достал. Мяч почти коснулся пола, но пальцы Роже успели нырнуть, предотвращая поцелуй. Мяч взлетел вверх, где ему самое место. Гарри чуть не умер, когда упустил атаку. — Хорош! — похвалил Гарри, но не время расслабляться. Нужно еще одно очко, еще одна удачная атака. «Максу доверить атаку или самому? Скидку точно не стоит делать — Раймон все видит. Нет. Придумал», — размышлял Гарри, пока мяч опускался. Маттиас и Алек прыгнули, блокируя, но Гарри не провел атаку, а вернул Роже с левой руки. Роже внимательно следил за напарником, заметил уловку и замахнулся. Блокирующие побежали к Роже, прыгнули, вытягивая руки, будто ветки, а Роже пробил с левой руки. Раймон страховал, вытянув кисти, но не ожидал смену руки. Мяч ударился о предплечья и улетел в аут. Частое дыхание, пот, стекающий по лицам. Все замерли. Мяч с тихим стуком упал на пол за пределами белой линии. Свисток. И оглушительный вой толпы! Гарри, Макс и Роже столкнулись в кольцо, ликуя! Как прекрасен миг победы! Гарри смеялся, не в силах остановиться. Он чувствовал подступающие слезы облегчения. Возникло чувство, что с его спины свалился огромный камень, и он на ультразвуке унесся в стратосферу, в безграничный, черный океан из пылающих звезд. В абсолютном вакууме могущества он смотрел на себя из прошлого: на маленького Гарри в старых очках и поношенной, большой футболке с дырой в боку. На Гарри, который бегал до школы, так как не хватало денег на автобус. На Гарри, забинтовывающего свои руки от ушибов и мозолей после тренировок и берущего в руки тетради и учебники при тусклом свете лампы. Напарники не хотели его принимать; друг детства отвернулся; волейбол оказался сложнее, чем ожидалось. Но все это в прошлом. Теперь Гарри чувствовал, что все страдания были не зря. Слезы от поражений, раны от тренировок, горячий воздух, разрывающий легкие — все это привело его к мигу, когда он смог сразиться с французами. Дальше будет сложнее и… «Веселее», — думал Гарри, широко улыбаясь. Роже ерошил его волосы. — Красиво ты придумал, — восхитился парень с широкими зрачками и черными кудряшками, прилипшими ко лбу. — Атака с левой руки! Я даже не знал, что так могу. — Да как ты вообще понял, что нужно с левой атаковать? — удивился улыбающийся Макс. — Не знаю. Почувствовал. Я действовал на рефлексах. Гарри засмеялся. Эмоции бурлили по телу, кровь кипела, и вдруг пришло кристальное осознание: — Я хочу стать лучшим волейболистом Англии. Макс засмеялся: — Мы станем лучшими волейболистами Англии! Всего мира! — Нет. Это я буду лучшим волейболистом мира, — вдруг вмешался Роже. На площадку выскочил Сильви и с силой обнял Роже, выталкивая из победного кольца, а Карл, Томас и Эмос вышли следом. — Какой шикарный матч! — восхитился Эмос, ударив кулак Макса.— Хорошо сыграл! — Гарри, ты где такому научился? У французов? — удивился Томас. — Карл в тебя всю игру верил. Карл усмехнулся и обнял Гарри со спины. — Конечно, это же Гарри. Он обещал, что заберет меня у Кая. Гарри засмеялся от счастья, похлопав по рукам друга. — Неужели? — прозвучал глубокий голос позади парней. Друзья затихли и повернулись. На площадке стоял капитан кабанов, скрестив руки у груди. Он подошел ближе и протянул Гарри ладонь. — Хорошая игра, — сказал Кай. Гарри удивился, но потом снова улыбнулся, чувствуя, что скоро лицо треснет от эйфории. Он хлопнул по руке капитана, поразив его неожиданным выпадом. — Спасибо! Кай посмотрел на покрасневшую от удара ладонь и усмехнулся. Друзья утянули парней с площадки, но судья остановил Гарри. — Вы не выбрали игрока. Гарри покраснел и смущенно засмеялся. — Точно. Забыл. Карл засмеялся, не отпуская друга из захвата. — Вот теперь узнаю нашего Гарри, а то в тебя будто монстр вселился во время игры. — Ваш выбор? — спокойно спросил судья. Гарри посмотрел на своего соседа по домику Алека, который всегда страхует игру; на своего непоколебимого напарника Маттиаса; на хитроумного Раймона. Вперед выступил Роже. — Думаю, нам пригодится хороший блокирующий. Тот седой хорош. Макс кивнул, обнимаясь с Эмосом. — Нет, — сказал Гарри и сделал шаг вперед. Трое проигравших парней уже пришли в себя и собирали вещи, чтобы пустить другие команды на площадку. Гарри следил только за одной фигурой, за одним человеком, благодаря которому он смог стать сильнее. — Мы берем Раймона. В столовой обсуждали прошедшие матчи. Все чаще мелькали фамилии — Поттер, Жевьен и Дусе. Гарри принимал поздравления, находясь на пике. Приятно быть победителем. После матча голод пробудился с новой силой, и Гарри быстро уплетал уже вторую порцию. — Гарри, поздравляю, — к их столику подошел капитан воронов — Оливер. — Ты стал лучше играть. — Ты тоже хорошо сыграл, — улыбнулся Гарри, вспоминая прошлый матч. К сожалению, Оливер тогда проиграл. — Гарри, ты очень добрый, но не надо меня жалеть, — капитан мягко хлопнул парня по плечу. — Я капитан лучшей команды, и я их подвел. Но я не буду ныть. Мы с тобой обязательно встретимся на Золотом турнире, и я покажу тебе, как изменился. Гарри нахмурил брови и хищно улыбнулся, кивнув. — Я буду тренироваться и не дам тебе победить Оливер вскинул брови и усмехнулся. — Что ж, беру свои слова назад. Не такой уж ты и добрый, — Оливер еще раз хлопнул парня по плечу и сказал напоследок: — Но мне это нравится. Без сильных соперников сам не станешь сильнее. Макс хмуро посмотрел на Гарри, но когда тот повернулся, опустил голову и продолжил трапезу. В это время Гарри уже решил для себя, какого будущего он хочет. Ему надоело быть неуверенным и слабым, бегать за другими. — О чем задумался, чемпион? — улыбнулся Карл, посмотрев на Гарри, и стащил у Томаса сок. — Да ты хоть раз сходи себе за едой. Нельзя питаться тем, что своруешь, — Томас уже не сопротивлялся, лишь мрачно наблюдая за ловкими пальчиками. — Я хищник. Я добываю себе еду, — улыбнулся Карл. Макс вдруг сказал: — Гарри хочет стать лучшим волейболистом. Постепенно за столом воцарилась тишина, и все повернулись к Гарри. Он чувствовал себя смущенно, но не собирался отказываться от своих слов. — Теперь я понимаю, что играть в волейбол с друзьями недостаточно. — Глаза его светились решимостью. Мандраж от победы еще не прошел. — Мне этого мало. Я хочу побеждать. Я стану лучшим волейболистом Англии. Напарники посмотрели на парня в очках, который создал вокруг себя поле уверенности. Гарри не шутил и не рисовался. Он искренне верил в силу своей мечты. Теперь он знает, что делать. — Побудьте пока здесь. Лекарство скоро подействует, поспите немного и потом возвращайтесь к себе, — сказал медбрат, забинтовав запястье Кевина. — Завтра сделаем снимки и проверим, в каком состоянии ваша ручка. Медбрат оставил Кевина и Руперта одних в светлом медицинском кабинете, пропахшем лекарствами и моющими средствами. Из открытого окна доносились свист птиц и шорох листвы. Руперт сидел с поникшим лицом. Медбрат ранее проверил его нос и воткнул ватки в ноздри с раствором, а на нос наклеил розовый пластырь с коричневыми медвежатами. — Капитан, как ты себя чувствуешь? Кевин нахмурился, сцепил зубы и резким взмахом скинул бутылку воды с тумбочки. — Не зови меня так. Руперт опешил, не ожидая такой реакции. Он привык к прохладному отношению капитана, но вспышек злости, особенно таких ярких, не видел. Кевин закрыл лицо ладонью. — Черт. Как я мог так позорно проиграть? — он поднял голову на растерянного Руперта. — Из-за меня ты тоже не проходишь дальше. Я не смогу играть с такой рукой… Возможно, удастся поговорить с директором лагеря, чтобы тебя вернули в игру. — Кап… Кевин, — уши Руперта покраснели на этих словах. Он редко звал капитана по имени. — Это же я пропустил последний пас. Я во всем виноват. Кевин только сейчас четко разглядел парня перед собой и понял его чувства. Он протянул ладонь и положил на чужой влажный затылок. Руперт замер, когда его лба коснулся лоб капитана. Температура тела подскочила, а сердце забилось быстрее. — Не глупи, Руперт. Это было всего лишь одно очко. — Решающее, — сдавленно сказал Руперт, не в силах посмотреть в чужие синие глаза. Кевин вздохнул и схватил парня за нос. Руперт воскликнул, поднял глаза и перестал дышать. — Вот ты и посмотрел, — Кевин смотрел на него с сияющей доброй улыбкой и отпустил нос. — Болит? — Очень, — Руперт не сдержался и разревелся, кидаясь в объятья. — Капитан, прости. В следующий раз мы обязательно победим. Кевин раскрыл глаза, но принял чужой жест и похлопал парня по спине. — Конечно. Но зови меня по имени. Руперт поднял голову. Из глаз по смуглым щекам катились слезы, а ватки промокли от крови и соплей. — Правда можно? Кевин подмигнул. Руперт перестал плакать, снял ватки и отошел к раковине умыться. Кевин перевел взгляд на зеленеющий пейзаж за окном, думая, как же быстро он отошел от эмоций. Поражение уже не казалось таким страшным, когда рядом был этот мелкий. Кевин пока не понимал, почему вдруг внимание Руперта стало ему так дорого, и почему он ревновал его к капитану воронов. В этих противоречивых чувствах от раздражения до чувства потери предстояло еще разобраться. — Кевин, — тихо позвал Руперт. Капитан повернул голову и раскрыл глаза, когда почувствовал на губах вкус соли и мягкость. Руперт отстранился и облизнулся. — Кап… Кевин, ты мне нравишься. Вот и случилось то, чего он так долго избегал и боялся. Кевин растерялся, не понимая, что чувствует, пока губы не растянулись в улыбке. Почему он счастлив? Руперт удивленно улыбнулся в ответ и сел к капитану на кровать. Он обнял Кевина за пояс и уткнулся носом в живот, чувствуя восторг и спокойствие одновременно. Кевин не знал, что ему делать и не хотел даже думать о будущем. Он положил ладонь на чужие лопатки и отвернул голову к окну, ощущая блаженную пустоту в сердце и голове. Пусть пока будет так. Когда Гарри ушел из столовой в медпункт, Макс обратился к Эмосу: — Тебе не кажется, что Гарри стал каким-то… нарциссичным и деспотичным? Эмос задумался, медленно жуя шоколадный кекс. Крошки падали на поднос. — Не знаю… Он стал увереннее, это точно. — Увереннее, — горько усмехнулся Макс. — На этом матче он меня чуть не убил своими тупыми и неожиданными пасами и желанием победить. Я ему сказал на перерыве — хватит, мы уже себя показали. Нас же все равно пустят на Золотой турнир, все это понимают. Директор нас запугивает. — Скажи ему об этом, — прочавкал Эмос. Макс ударил его по руке, заставив выронить кекс. — Я серьезно. У меня все тело болит, а завтра еще хуже будет. Сам знаешь. Зачем так убиваться ради какого-то волейбола? — Макс вздохнул, наблюдая, как друг спокойно подобрал кекс и доел его с улыбкой на лице. — Был бы ты на моем месте, понял бы. — Нет. Мне волейбол нужен, а то мамка не отстанет, — сказал Эмос и взял стакан сока. — Она же с ума сходила, когда мы с тобой сидели у меня и рубились в рпг. Для меня волейбол защита от всего. Почему уроки не сделал? Тренировки, мам. Почему в комнате грязно? Устал на тренировке, мам. Ты ничем не занимаешься. Я играю в волейбол, мам. Эмос засмеялся. — Какой кайф. Играй с мячиком и живи себе спокойно. — Мне бы так, — сокрушался Макс. — Я тоже хотел играть либеро, изредка выходить на площадку и не думать ни о чем, но этот Гарри… Кусок дерьма! Ты бы видел его лицо, когда нас вместе в пару поставили. Он привык со звездочками и капитанами играть, а сам из себя ничего не представляет. Поставь его в пару с неудачником, он ничего не сможет. — А ты неудачник? — Что?! Да что ты несешь? Крик Макса привлек соседей, кто-то даже велел им заткнуться. Макс выругался и продолжил: — Если бы я был заинтересован в волейбол, то играл бы круче Гарри. Мне это просто неинтересно, вот и все. — Почему ты вообще об этом беспокоишься? — зевнул Эмос. — Какая разница, что думает и делает Гарри? Играй, как хочешь, и все. Макс задумался, а потом усмехнулся. — Ты прав, — даже лицо расслабилось. — Я буду играть, как хочу. Раймон полулежал на кровати, прислонив подушку к стене. На носу сидели очки в красной оправе, а на руках покоилась книга. Длинные загорелые пальцы переворачивали белые страницы. Из открытого окна веял свежий, летний воздух, но Раймон все равно снял футболку и остался в одних белых шортах. Температура его тела и в морозы зашкаливала, поэтому летом он умирал от жары. Эмоции после матча утихли, особенно после пробежки и купания в озере. Все чувства ушли, и остались только холодные мысли. «Я проиграл. И это был не обычный проигрыш, а уничтожение. Гарри разгадал мои планы, протянул свои паучьи лапы дальше меня и задушил в своей ядовитой паутине. Нужно менять стратегию или… надо отдохнуть и подумать над будущими матчами…» — думал Раймон, уже несколько минут глядя на текст, но не понимая смысла. Парень выругался и закрыл книгу. Раймон был хорошо физически развит, не уступал товарищам в атаках и блоках, но все равно чувствовал себя недостаточно хорошим игроком. Он долго искал свою силу, пока не понял, что видит площадку не так, как остальные. Раймон нашел свой алмаз — роль связующего ему подходила. Пусть капитаном стал Паскаль — сердце команды, сплочающее вокруг себя всех игроков, Раймон же выполнял функцию холодного и расчетливого мозга. У каждой команды была своя стратегия победы, и Дикие гуси выбрали для себя контроль над игрой. Волейбольная площадка в воображении Раймона выступала шахматной доской. До Гарри он еще не встречал игроков с похожим мышлением. Раймон являлся непобедимым гроссмейстером, пока его не свергли. Раздался стук в дверь. Раймон сразу подумал про Кевина, который часто звал его провести киновечер с соседями, и готов был уже отказаться, но послышался знакомый голос капитана Дикий гусей: — Это я, Рай. Можно войти? Раймон тут же снял очки и убрал в футляр, а его прикрыл одеялом. Сделав глубокий вдох и выдох, Раймон обрел равновесие и равнодушно сказал: — Входи. Дверь тихо отворилась. Паскаль с улыбкой посмотрел на парня, сидящего на кровати с закрытой книгой. — Как ты себя чувствуешь? Мы тебя после матча потеряли, — сказал Паскаль и сел на соседнюю кровать, на которой лежал голый матрац. Раймон взял книгу в руку. — Все нормально. Лежу, отдыхаю, — парень поглаживал корешок, пока говорил. — С чего вы так забеспокоились? Это школьный тренировочный лагерь. Ничего особенного. — Не думаю, что ты так просто к этому относишься. Раймон усмехнулся и посмотрел на парня, который сидел, опершись спиной о стену и сцепив пальцы вокруг колена. Паскаль разглядывал пейзаж за окном, но повернул голову, и они столкнулись взглядами: оба вспомнили недавний ночной визит. Паскаль кашлянул и наклонил голову, запустив пальцы в светлые волосы. Он перебирал пряди, думая, что еще сказать. К Раймону он шел на эмоциях, без готовой речи, поэтому сейчас не мог собраться с мыслями. — Да, ты прав, — сказал Раймон, устав наблюдать за чужими сомнениями. — Мне обидно, что какой-то пацан из средней школы меня обошел. Я вообще не рассматривал Гарри в качестве серьезного соперника. Думал, что быстро сыграем, да разойдемся. Послышался вздох, и Паскаль посмотрел на парня, прикрывшего нос ладонями. Раймон убрал руки, заметив чужое внимание, и помотал головой с ломаной улыбкой. — Но… Теперь я знаю, что недостаточно хорош. Мне нужно прокачать свои навыки, иначе в молодежку не попаду, — Раймон снова вздохнул и схватился за книгу, как за бумажный спасательный круг. — Тупые англичашки. Паскаль засмеялся, и Раймон после короткого удивления присоединился. Смех Раймона был хриплым, а у Паскаля звенел, будто колокольчики на ветру. Вскоре оба успокоились и расслабились. — Что читаешь? — лениво спросил Паскаль и поднялся, чтобы посмотреть на обложку. Раймон повернул книгу с абстрактным рисунком. — Философия, Кант. — Не знал, что ты любишь читать, — вскинул брови Паскаль и сел рядом. Раймон усмехнулся и приблизился к лицу, удерживая книгу в руке. Паскаль мог разглядеть след от очков на чужом носу и игривое выражение. — Ты многого обо мне не знаешь. Паскаль нервно вскочил, будто обжегся, и попытался что-то сказать. — Я… Мне надо идти… Сильви ждет… Пока, — парень подошел к двери под заинтересованным и довольным взглядом, но обернулся и спокойнее сказал: — Рай, я уверен, что ты во всем разберешься. — Расслабься, Пас. Ты выполнил свои капитанские обязанности. — Да я не из-за этого… Ладно. Отдыхай. Дверь открылась и закрылась, и Раймон остался один. Все собрались в домике у Макса и Эмоса для празднования. Победа пьянила. Возникло чувство, что Гарри всесилен. Он пребывал в эйфории, много смеялся и прикалывался с друзьями. — Гарри, а ты изменился, — Карл пихнул его кулаком в плечо. Макс, Эмос и Томас с Роже играли в лошадок. Макс и Роже изображали всадников, шутливо толкаясь руками и сидя на спинах своих друзей. Карл и Гарри наблюдали за поединком со стороны. — Изменился? — смутился Гарри, делая глоток чая. — В хорошую или плохую сторону? — Ты стал увереннее в себе. Думаю, это хорошо. Ты выглядишь так, будто знаешь, чего хочешь. Раньше казалось, что ты не думаешь о далеком будущем. Точнее, думаешь о будущем команды, но не о своем. — Карл шутливо протянул стаканчик с чаем. — Выпьем за нового тебя? Гарри усмехнулся, и они стукнулись стаканчиками. Карл выпил чай за пару больших глотков и поднялся. — Давай уделаем этих придурков? — А ты меня выдержишь? — Гарри осмотрел фигуру друга и поднялся следом. — А лошадкой будешь ты! Не успел Гарри ответить, как Карл запрыгнул ему на спину и вытянул руку с криком: — Вперед! Гарри возвращался в темноте, прячась. Неожиданно он услышал шаги, а потом вдали замелькали белые полоски по земле и деревьям — охранник! Ноги быстро унесли его к кустам, и тут он врезался во что-то твердое и горячее. Послышался сдавленный стон. Не успел Гарри всмотреться, как одной рукой его схватили за плечо, перехватив через грудь и притянув к себе, а второй закрыли рот. Возмущение погасло, так и не родившись, когда шаги приблизились. Гарри затих, ощущая горячее дыхание у правого уха в холодном ночном воздухе. Охранник остановился неподалеку от укрытия. Фонарик расчертил тьму, куда не попадал свет уличного освещения. — Снова мяч украли, воришки, — цыкнул охранник и что-то подобрал. Вскоре шаги отдалились вместе с тихой песенкой, которую мужчина бубнил себе под нос. Ладонь отпустила губы Гарри, и он глубоко задышал и оглянулся, встречаясь взглядом со сталкером в кустах. — Кай? Ты что здесь делаешь? Прямо за спиной, на влажной траве, сидел высокий парень в темной вязанной кофте с молнией до груди. Кай усмехнулся, до сих пор касаясь рукой чужой груди, но Гарри полностью развернулся, выбираясь из захвата, и поднялся, осматривая территорию. Охранник пропал из поля зрения. — А ты? — вопросом на вопрос ответил Кай. — Я был в гостях, — тихо сказал Гарри, смущенный встречей с капитаном. — Но ты мне так и не ответил. Кай опустил голову, и темные волосы скрыли его лицо. Он резво поднялся и сказал: — Не спится. Решил развеяться на ночной прогулке. Он прошел пару шагов вперед, к уличным фонарям, ведущим по тропинке к озеру, и развернулся полубоком. — Присоединишься? Гарри подумал, что на следующий день они не участвуют в матче, так что можно сегодня лечь чуть позже. К тому же, будет полезно пообщаться с сильным соперником. Гарри поспешил следом за капитаном. Ночью все казалось иным, нежели днем: никто не носился с криками по траве, не тренировался на свежем воздухе, не болтал по пути к завтраку. Все спало, и только звезды тихо светили. Загородом небо светилось ярче, освобожденное от искусственного освещения миллионов ламп. В подобной умиротворенной атмосфере Гарри ощутил спокойствие в душе, но тело еще горело после успешного матча и его смелого заявления, что он станет лучшим английским волейболистом. Теперь неловко было вспоминать об этом, но Гарри не собирался забирать свои слова назад. Есть только один путь — вперед. Кай шел чуть впереди, думая о своем, а Гарри доверчиво двигался следом, даже не следя за дорогой. Почему-то он верил капитану, хотя они не так много раз общались за весь летний лагерь. — В темноте не просто ориентироваться, — сказал Кай и повернулся с улыбкой. Он раздвинул кусты, уводя их в сторону озера. Кай ушел вперед, и Гарри поспешил следом, боясь потеряться. Со всех сторон наступал темнеющий лес, а где-то впереди волны с тихим шорохом бились о берег. Под ноги попадались шишки, камешки и пожелтевшая хвоя. — В младшей школе мы приезжали сюда с парнями и часто купались в озере, даже когда не было лагеря. Они вышли к небольшой поляне у берега озера. Ее скрывали деревья со всех сторон, поэтому с воды ее не заметишь. В середине поляны лежало поваленное дерево и перед ним большой срубленный пень, поросший травой и грибочками. И тут Кай потянул язычок молнии вниз, а после снял кофту через голову. Он остался в одной черной майке, но продолжил раздеваться. — Поплаваем? Гарри со смущением наблюдал за раздевающимся капитаном. На озере было темно, и вода наверняка остыла, но не хотелось казаться слабаком перед Каем. К тому же, Гарри уже давно смирился с тем, что ему нравятся парни. Кай казался ему привлекательным и сильным. Гарри бы хотел стать таким же волейболистом, даже человеком. К одной куче одежды присоединилась вторая, и Гарри поспешил за удаляющейся спортивной фигурой парня. По шершавому песку ноги оказались в холодной воде. Гарри боролся с собой, шаг за шагом исчезая в озере. Кай быстро забежал в воду и окунулся. Темная голова показалась над блестящей в звездном свете поверхностью. Кай провел ладонью по лицу и с ухмылкой наблюдал за берегом. Гарри чувствовал чужой взгляд и держал маску, пока не окунулся по шею и не подплыл к парню. — Тебя будто на казнь вели. Гарри покраснел бы, если бы не дикий холод — заметил! Наступило неловкое молчание. Гарри решил не оправдываться и задрал голову к черному небу с мириадами белых огоньков. Кай тоже перевел внимание на небосвод. — Мы будто переместились в другую реальность, — тихо сказал Кай. Гарри удивленно посмотрел на собеседника, и их взгляды перенеслись. — Ты мысли читаешь? — улыбнулся Гарри, медленно водя руками и ногами. — Для меня весь этот лагерь кажется чем-то нереальным. Не могу поверить, что скоро вернусь в Лондон, к… Не хотелось говорить о Дурслях. Пусть тетя и кузен лучше к нему относились, но Вернон остался таким же — не все люди меняются. Гарри мечтал об окончании школы. Возможно, получится съехать после шестнадцати. Кевин звал его жить к себе: все равно его сестра Ева вечно путешествует, и ее комната пустует. — Это лето кажется особенным, — согласился Кай. Неожиданно ногу пронзила тупая боль — судорога. Кай успел схватить Гарри за руку и приказал держаться за шею. Побледневшие от ледяной воды руки обвили мускулистую шею парня. Гарри болтал одной ногой, кривясь от боли, пока Кай плыл к берегу. Кай вынес его на спине на берег. Он оставил парня, взял свою кофту и кинул на песок. Гарри с трудом сел, и Кай без колебаний схватился ладонями за чужую икру, растирая мышцы. Не было сил сопротивляться, поэтому Гарри сжал зубы, пока судорога не прошла. Некого было смущаться — только звезды молчаливо наблюдали. — Ты очень заботлив, — сказал Гарри, кашляя. Холодные бледные руки с розовыми ногтями и белыми полумесяцами вцепились в кофту. Пальцы подрагивали от низкой температуры. — Спасибо. — Судороги мне знакомы, — Кай мягко гладил ногу парня. От растираний ладони Кая стали горячими. Гарри задрал голову к небу, чтобы лучше контролировать предательскую реакцию своего тела: после волны боли пришло наслаждение. — На тренировках иногда сводит. — А? — Гарри выпал из разговора, чуть дыша от напряжения. — И у меня. Иногда пальцы вдруг коченеют, как деревянные. — А у меня мизинцы на руках кривые, — Кай показал ладони с короткими слегка изогнутыми пальчиками. — Выбил на матче против воронов. У Хильмара сильная атака. Кай убрал руки, взял майку и кинул себе под ноги. Он сел рядом, но не слишком близко. Самообладание Гарри медленно возвращалось. — Хильмар — гора мышц, — усмехнулся Гарри, щипая ладонь на левой руке. — Ходячий тестостерон. В ночной тишине раздался дружный смех. — Так хорошо и спокойно, — выдохнул Гарри. Нога прошла, возбуждение ушло. Только от ветра кожа покрывалась мурашками. — Да. Правда, озеро воняет… Знаешь, я люблю природу, но купаться в озерах и реках — так отвратительно. Там плавают всякие бактерии, животные испражняются. Рыбы могут какать? — Ты меня спрашиваешь? Они снова засмеялись. С Каем так легко общаться. Гарри часто наблюдал за ним издалека, считая отчужденным и высокомерным, как и все, но он никогда не осуждал капитана за это. — Я думаю, все какают. — Я предпочитаю бассейны. И желательно с современной фильтрацией воды, а то можно подцепить какую-нибудь болезнь. Ненавижу болеть — Я тоже, — Гарри вспомнил, как с высокой температурой мыл машину Дурслей холодной водой — их любимое издевательство в былые времена. — Нельзя болеть, потому что много дел. Кай помотал головой. — Мм… нельзя болеть, потому что ты беспомощен. Все тебя жалеют. Fi. Чувствую себя слабым, когда болею… — Что плохого быть иногда слабым? Тебе не кажется, что проявлять слабость перед другими — это сила? Не каждый способен показать свои недостатки другим людям — У меня нет недостатков. Я идеал. — серьезно посмотрел Кай, и тут его лицо снова расслабилось. — Шучу… Я просто ничего не показываю другим людям. Да и никто во мне ничего не хочет видеть. Отцу важны победы и продолжение его рода, — Кай подобрал черный камешек с серыми разводами. — Возможно, он через меня закрывает свои гештальты. Мама… — Кай кашлянул. — Остальные люди крутятся вокруг крутого и непобедимого Кая. Они не хотят ковырнуть фасад и увидеть обычного человека, а не бога. Не хотят видеть меня слабым. Но кто-то хочет, и это еще одна причина не показывать другим ничего. Оба какое-то время молчали. Кай подбрасывал камешек и ловил, а потом всмотрелся в черное небо и вздохнул. — Возможно, люди боятся увидеть в супергерое обычного человека, потому что поймут, что проблема не в суперсобностях и не в том, что герой обладает чем-то, чего нет у них, а в том, что все в их руках. Гарри задумался. Он не хотел ничего говорить и прерывать чужую мысль. — Если бы они приложили больше усилий и начали хоть что-то делать для своей мечты, то сами стали бы супергероями, но им, наверное, слишком страшно. Гораздо легче обвинять в своих бедах других или говорить, что этот человек супергерой, потому что таким родился, — Кай всмотрелся в выглянувшую из-за темных облаков луну — хозяйку неба. — Но мы все рождаемся беспомощными младенцами, срущими в памперсы, а уже потом обретаем силу что-то изменить. Никто не рождается с мечом в руках — Кроме Геракла, — сказал Гарри. — Он голыми руками задушил змей в своей колыбели, — Кай удивленно посмотрел на собеседника. — Мне Карл рассказывал … Кай усмехнулся и бросил камешек, попав в другой с четким звуком. — Я думаю, — решился Гарри, — что общество сожрет тебя с потрохами, не взирая на то, слабый ты или сильный. Они всегда найдут причину посмеяться или ненавидеть… Тебя задевают издевательства французов? Кай усмехнулся и провел ладонью по лицу и волосам, вглядываясь в черное небо. Деревья шептались о своих секретах, подражая маленьким людям на берегу лесного озера. — В другой ситуации я бы сказал, что нет. Если зависишь от других людей, ждешь критики или похвалы, то теряешь истинного себя. Ты не можешь двигаться вперед, если вечно ждешь чужого мнения. Я это понимаю, но… иногда я хочу оторвать им головы и поиграть ими в волейбол. Это слишком? Гарри засмеялся под удивленным взглядом. — Я думал, ты испугаешься моей агрессии. — Агрессия — тоже проявление слабости? — Да. Любая неконтролируемая эмоция, любой шаг не по плану. Все должно идти так, как я придумал. — Да у тебя мания контроля, — усмехнулся Гарри. — И что? — Так нельзя. Иногда нужно действовать спонтанно, импровизировать. Кай собрал несколько камешков и начал ими жонглировать, а потом собрал в одну руку и легко поклонился с довольной улыбочкой уличного артиста. — Я умею импровизировать, не сомневайся, — он раскрыл ладонь, отпуская один камешек за другим в мягкий песок. — Но это все в рамках моего плана. У меня есть цель, я к ней иду, но я не знаю путь и монстров, которых встречу. Я лишь могу взять с собой оружие, еду и свой находчивый мозг. Карта тоже не помешает, чтобы построить самый безопасный и быстрый маршрут — Хм... план без плана? Кай пожал плечами. — Я всегда уверен в результате. И я всегда прихожу туда, куда хочу. Если случается что-то непредвиденное, я ищу выгоду в этой ситуации для себя. — Мм… Ну давай представим, что на тебя напал кислотный дракон. Что в этом выгодного? — Я его убью и соберу когти, клыки, чешую и голову для продажи. Гарри улыбнулся. — Уверен, что убьешь? — Убью или умру. Если умру, то мне уже все равно на выгоды, а если убью, то стану сильнее и добуду ресурсы. — А если дракон обладает сознанием? Кай с усмешкой наблюдал за Гарри. — Предлагаешь мне не быть кровожадным и пощадить его? Драконы хитры. Я пойду на риск, если заключу с ним сделку — Ладно, хорошо, — Гарри протер стекла очков и водрузил их на нос. — Дай придумаю тебе еще испытаний. — Так хочешь меня убить? Гарри засмеялся — Нет. Мне интересен твой взгляд на мир. — Мне тоже интересен твой взгляд на мир, — от Кая шла невероятная харизма, и Гарри засмущался. — Ты добрый, умный, целеустремленный, настойчивый, внимательный… — Все, хватит, — щеки покраснели. — А вот и твой главный минус. — Какой? Скромность? — Неуверенность. Скромность считается плюсом, но скромные люди не исполняют мечты, а отдают их на растерзание другим. Гарри нахмурил брови, задумавшись. Недавно Карл сказал, что он стал увереннее. Наверное, это действует только на площадке. Надо научиться быть увереннее и в таких ситуациях, как эта. Проклятая природная стеснительность! — Я считаю тебя скромным. — Что? С чего ты взял? Я сама наглость и уверенность, — Кай показал мускул и засмеялся. — Я не про это, — фыркнул Гарри. — Ты не кичишься своими победами. Ты мог бы давно поставить французов на место, так как во многом превосходишь их. Я еще плохо тебя знаю, но внешне ты создаешь впечатление сильного и умного человека. Ты не стал смеяться над Сетом после поражения. Он сделал тебе больно, но ты встретился с ним на площадке, а не стал оскорблять или бить. Ваша дуэль на равных, без понтов и громких слов. Два обычных человека решают свои проблемы. — Понял-понял. Это… интересная точка зрения на скромность. — Скромные люди бывают успешными, просто они скромно и тихо добиваются своих мечт, поэтому про них никто и не знает. — Откуда ты знаешь? — Не знаю. Только предполагаю. И надеюсь, что я прав, потому что я тоже скромный. Но если ты прав, то моя мечта про лучшего волейболиста Англии не осуществится. — Это было очень не скромно, кстати, Гарри. Сначала ты захотел порвать всех французов, а теперь метишь в английскую сборную. — Да, — Гарри забыл про всякое смущение и посмотрел на Кая. — А еще я хочу порвать тебя. Тишина возникла между ними. — Так, — засмеялся Кай. — Это звучит двусмысленно. Гарри вспыхнул и прикусил губу, не давая себе отвернуться. Он должен выдержать любые свои эмоции и стать уже сильнее. Наверное, Каю нравятся уверенные в себе люди. Даже он заметил недостаток Гарри. Кай смотрел мягко, не принимая чужой вызов, но и не отказываясь. — Гарри, я… даже не помню, когда так много и откровенно с кем-то разговаривал. — С Готье? Чувство гордости и удовольствия возникло после слов Кая. — Он заколдованный мальчик. Только одно слово в день. — И кто же его расколдует? Кай рассмеялся — Наверное, твой друг его поцелует, и наш ворон превратится в принца. Но он мне нравится и таким. Иногда мне хочется поболтать, но мы не друзья с ним, все же. Я ему иногда сюжеты манги пересказываю. — Вы не друзья? Но вы же постоянно вместе. — Это привычка. Мы выросли вместе. Я бы назвал его… угрюмым младшим братом. Родственники не могут дружить, понимаешь? Кай провел ладонью по волосам, о чем-то думая. — Тогда кто твой друг? — Их нет. Зачем? Мне и одному хорошо. Уютное молчание опустилось на плечи. Гарри удивился, что такой популярный и сильный человек одинок, пусть и не признает этого. А могли бы они…? Нет. Гарри не смел предлагать дружбу такому человеку, как Кай. Да и они же не в песочнице куличи лепят, чтобы Гарри действовал так по-детски. Так хорошо было болтать с Каем. Неужели это разовая акция? Гарри хотел бы узнать Кая ближе. Чего он боится, стесняется? Что любит или ненавидит? Что способно его разозлить? И что такое манга вообще? Кажется, Карл уже что-то рассказывал, но Гарри забыл. — Гарри, знаешь, у тебя такая аура, что хочется тебе все рассказать. — Да, со мной часто делятся секретами, — уже не в первый раз он это слышал. — И ты их верно хранишь? — Нет, — Гарри легко засмеялся. — Я их забываю. — Ты очень приятный и интересный человек. Сейчас? — Хочешь, я стану твоим первым другом? А! Нет! Позор! Так тоже звучит не очень. Гарри сжался, покраснел и незаметно для себя перестал дышать, ожидая ответа. Он заставлял себя смотреть на Кая, чтобы справиться с чувствами. «Нужно не показать, что меня задел его отказ. С какой стати человек, который даже с названным братом не хочет общаться, вдруг откроется именно тебе? Что за самонадеянность? Так, сейчас он мне откажет. Что я должен ответить? Да я просто спросил, забудь…» — Давай. — Я просто спро… а? Кай очаровательно улыбнулся и протянул руку. — Давай дружить. — Давай, — все казалось сном. Кто поверит, что Гарри сидел на берегу ночного озера с капитаном кабанов и предлагал ему дружбу? Они пожали руки. — Ты холодный, — Кай удержал чужую ладонь на несколько секунд. — Замерз? — Да. Гарри вернул руку, будто обжегся, и потер ладони между собой. — Тогда надо возвращаться, а то заболеем, а мы оба не любим болеть, да, Гарри? — подмигнул Кай и поднялся. — Да, — Гарри нехотя поднялся следом и помог собрать вещи. «Блин. Да зачем я вообще сказал, что мне холодно? Я хочу болтать до утра. Не хочу уходить», — думал Гарри, одеваясь. — Стой, — сказал Гарри, когда Кай отогнул кусты и предложил пройти вперед. — Мы же теперь с тобой друзья. Нужно узнать друг друга ближе. — Хочешь, чтобы я заполнил анкету? Кусты с тихим шорохом сомкнулись. Кай скрестил руки и посмотрел испытующе с вечной ухмылочкой. — Да. То есть, нет. Только базовые вопросы, — заторопился Гарри. — К примеру, сколько тебе лет? Мне скоро 16. — Мне скоро 17, — по-доброму передразнил Кай. — Есть братья или сестры? — Младший брат Лоренцо. Живет в Марселе с мамой. А у тебя? — Кузен Дадли. Мы с ним вместе живем, к сожалению. На самом деле, — Гарри выдохнул, — Неловко говорить, но я живу с тетей и дядей. — Сочувствую, но… не стыдись этого. У Готье тоже нет родителей, а мои в разводе. Меня воспитывает отец. — Да… Сочувствую? Кай усмехнулся и помотал головой. — Ты меня поражаешь, Гарри. Что-нибудь еще? «Что же делать? Что еще спросить? Завтра у него может быть матч, а я его задерживаю — так нельзя. Стоп. Матч!» — Все еще дрожишь? Кай подошел ближе и раскрыл руки, удивляя Гарри. — Дружеские обнимашки? Гарри покраснел, но не устоял. Хотелось узнать, каково это, когда тебя обнимает Кай. Надежные и теплые объятия успокоили Гарри. Он неуверенно поднял руки, цепляясь за чужие торчащие лопатки. — Тебе грустно? — тихо спросил Кай. — Что? Почему? — Ты молчишь. Что-то хочешь сказать? Гарри вспомнил. — Да. Точно. Хотел, — Гарри отстранился, все еще оставаясь в кольце сильных рук, и решительно посмотрел. — Я вызываю тебя на матч. На чужих губах заиграла издевательская улыбка. — Дружеский? — Нет. Я собираюсь тебя порвать и забрать Карла. — Карла? — улыбка пропала с чужого лица, а брови вскинулись вверх. — Не меня? — Кай снова ухмыльнулся и отпустил парня, отступая на шаг. Он скрестил руки. — Но я же твой друг. И в волейболе я сильнее Карла. — Он мой друг тоже. И я пообещал. И даже если бы не было обещания, я бы все равно забрал его. — Обидно, — ухмылка Кая скривилась. — Мы друзья всего несколько минут, а ты меня уже предал. Гарри засмеялся, наблюдая за шутливой обидой. — А Сет — твой друг? — Это… сложный вопрос, — Кай задумался и повернулся спиной. Гарри мог только слышать, не зная эмоций. — До этого лагеря я бы сказал, что нет, но меня сильно задело его предательство. Наверное, он был моим другом. — И он тебя ненавидит и тоже хочет порвать. Кай засмеялся и снова повернулся, а потом отогнул кусты. Гарри нырнул следом. Они медленно пошли сквозь лес. — Да. Как-то я неправильно дружу. Но я не могу дружить с человеком, который не может принять реальность. Он… вел себя так жалко на матче, извинялся. Мне было мерзко, что я дружил с этим человеком, но… когда он бросил мне вызов, я увидел своего настоящего друга… Да, знаешь, Гарри, извини, но ты не мой первый друг. Похоже, я ошибся. Гарри не чувствовал печали по этому поводу. — И что будешь делать с Сетом? — Порву его, — без колебаний ответил Кай. — А потом? — Зависит от него. Если снова будет ныть, наши пути окончательно разойдутся. Я уже отомстил. Мне на него плевать. Они остановились перед домиком Гарри. Охранник наверняка уже спал в своей сторожке, поэтому они тихо переговаривались, не боясь быть замеченными. — Ты принимаешь мой вызов? — Да, mon chéri, — Кай взъерошил чужие волосы. — Только подготовься тщательнее. Я не собираюсь поддаваться. — Это меня бы оскорбило, — улыбнулся Гарри. — Я догадался. Такая победа стоила бы мало. — И я не стал бы сильнее, — согласился Гарри, а потом зевнул. — Ладно, спокойной ночи, Кай. — Bonne nuit, mon cheri.