Вишневый турнир

Кай сжал кулаки. — Ничего? Хорошо. Ты сам сказал. Давай вспомним Беллатрису. — Кай… Тренер запрокинул голову наверх и отвернулся. — Убегаешь? Хочешь забыть? Я могу это забыть, если ты забудешь Гарри и сегодняшний вечер. Тренер подошел к окну и открыл его, впуская прохладу. — Кай, о чем ты вообще просишь? Зачем? Тебе не хватает внимания? — Отец. Личное — это личное. Ты последний человек, с кем я буду обсуждать свои отношения. Тренер горько усмехнулся, вглядываясь в чернеющий лес за окном. Стрекотали сверчки, шумел ветер. Капля по капле начался дождь. — Почему у нас такие отношения? — устало спросил тренер Браун. — Вечная борьба. — Так не борись со мной. — Кай, — тренер повернулся и внимательно посмотрел на сына. Кай не узнавал этот взгляд. Что он хочет? — Ты напоминаешь меня. Я тоже спорил со своим отцом. Постоянно противоречил. Кай усмехнулся и скрестил руки. — И как? Тренер развел руками. — Мне было проще — мой отец был слабовольным человеком. Он и рад был спихнуть на меня все заботы, а потом покинул семью, оставив нас с матерью. Твоей бабулей. — Бабуля… — Да… Мне ее не хватает. — И мне. В комнате повисла тишина, но не угрюмая или напряженная, как обычно, а… уютная? Кай странно себя чувствовал рядом с отцом. Он никогда не ощущал себя уязвимым рядом с ним, всегда защищался и агрессировал, но сейчас не хотелось. — Кай, хорошо. Давай забудем… подробности твоей личной жизни. Но теперь твоя карьера — только мое дело. И ты исправишь то, что произошло сегодня. — Хорошо, — Кай даже улыбнулся, и отец засмеялся. — Это все реально? — Нам наверняка мячом попало в голову, — поддержал Кай. — Спасибо, пап. — Иди уже, сын. После отбоя Карла и Томаса отправили спать, Хильмар захрапел, а дождь выгнал охранника с улицы. Гарри надел худи, кепку и выскользнул на улицу, к домику Макса: еще недавно они праздновали победу, а сегодня он идет выяснять отношения. Интересно, как там Кай? Что с ним сделал тренер Браун? Макс за все ответит. Если бы не он, отец Кая бы ни о чем не узнал. Не узнал сейчас, а потом? Шаг Гарри замедлился. Деревянный домик показался среди деревьев. У входа он разглядел маленькую серую фигуру под козырьком. — Ты пришел, — мрачно отозвался Макс. Гарри так же мрачно посмотрел в ответ и ничего не ответил. — Ну что? Будем драться? — А надо? Дождь шумел, смывая дневную жару. Гарри злился, но уже не знал, на кого. Это же Гарри не сдержался и при всех сделал каминг-аут. Может, ему себя побить? Карл и Томас правы — драться незачем. Раньше он поддавался эмоциям и потом жалел. — Струсил? И зачем тогда пришел? — Если хочешь — бей, — вздохнул Гарри. Он даже не смотрел на Макса, опечаленный всеми событиями вечера и собственной беспомощностью. Как помочь Каю? — Ты вообще здесь? — голос Макса повысился и зазвенел. — Ты же меня ненавидишь. Ты хотел меня избить, отомстить за своего любимого парня. Помнишь? — Макс, — Гарри так по-взрослому спокойно посмотрел на парня, что тот съежился. — Ты хочешь, чтобы я тебя побил? — Ты… Ты мне противен, Гарри, — выплюнул Макс. — Вам троим все слишком легко дается. Вы даже не любите волейбол так, как я, — в ночной тишине Макс впервые говорил правду. Он будто обнажил душу, показал то, что скрывал даже от самого себя. — Вам никогда не понять средних игроков без особых талантов. Томас играет в волейбол, хотя травмировался, еще и моделью стал. Карл у нас умник, полиглот, программист, на гитаре играет, проницательный и веселый — нравится и парням, и девчонкам. Вы все и без волейбола проживете спокойно. У тебя огромное наследство, встречаешься с гребаной звездой волейбола. Ты вообще можешь не работать. А я… Ты бы знал, какой ценой я учусь в Слизерине…. Я даже мечтать не смею попасть в молодежку, а ты так просто заявляешь — «буду лучшим волейболистом мира». — Англии, — слабо запротестовал Гарри, но кто его слушал? — Чувствуешь себя всесильным главным героем? Всегда побеждаешь, все тебя любят и жалеют, все достается легко — даже это наследство. Что за несправедливость? — Ты не знаешь мой путь, — нахмурился Гарри. — Ты не знаешь, что я пережил. И я не буду рассказывать. Тебя это не касается. И меня не касаются твои фантазии. Ной, сколько хочешь, что мир к тебе несправедлив, но ты сам хотя бы раз попытался чего-то добиться? Ты сдаешься, не попробовав. Вспомни все наши матчи с тобой. — Я пробую! Это слишком сложно. Я всего лишь либеро и не могу вдруг стать капитаном, как ты. — А почему ты выбрал роль либеро? И зачем тебе становиться капитаном? Ты лучший либеро, которого я знаю, но ты не веришь в себя… На этих словах Гарри замолчал. Он ведь и сам часто сомневался в себе. Как он может учить Макса уверенности? Это его личный недостаток, который он все еще не одолел. — Я верю в себя… Думаешь, я не пытался играть лучше? Ты классно атаковал до этого лагеря, быстро учился, а теперь еще и до капитана дорос. Легко управляешь людьми, как Раймон, хотя стеснительный. Как ты вообще себя преодолеваешь? Ты же тоже неуверенный, но вызвал Кая на бой, а сейчас собираешься победить Сета. Ты безумец! — Макс, что ты несешь? Ты совсем тупой? — Гарри устал слушать чушь и подбирать слова, лишь бы никто не обиделся. — Куда ты вообще смотришь по жизни? Ты спасаешь мяч в таких безвыходных ситуациях, что мне иногда страшно становится. Ты принимаешь безумные подачи Кая, всегда зарабатываешь нам очки. Да, ты не силен в атаке, скорости или анализе, но у каждого своя роль на площадке. Ты не должен быть Цезарем и все успевать. Какого хрена ты вообще смотришь на чужую силу и слабость? Хватит себя сравнивать. Сосредоточься на своей силе и прокачивай ее. Закапываешь свой талант из-за жадности и обиды. Повзрослей! — Я не могу… — Все, заткнись. Не хочу тебя слушать, мерзко становится. Как можно так относиться к себе и собственной жизни? Ты в курсе, что мы один раз живем? И ты хочешь потратить драгоценные дни, недели и даже годы на ненависть и жалость к себе? И куда приведет тебя этот путь? — Тебе легко говорить… — Да когда ты уже заткнешься? Все. Я устал быть психологом и жилеткой для всех. Я всего лишь подросток. Я тоже живу в первый раз. Так какого хрена вы требуете от меня вытирать ваши сопли? Повзрослей, Макс. Я серьезно. Макс открыл рот, но Гарри по чужому жалкому лицу понял смысл речей. Он выставил ладонь и отвернул голову, закрыв глаза. Макс захлопнул рот. Гарри ушел, не оборачиваясь, растворяясь в завесе дождя. Внутри все кипело, когда снаружи властвовали сырость и холод. — Как меня все достали! Гарри пнул ни в чем неповинную шишку. — Эй! Свет фонарика рассек капли, и Гарри побежал. Второй раз попадаться охраннику не хотелось. Диггори простил его однажды, но кто знает, что будет в этот раз. За завтраком Гарри лежал на руке, ковыряясь ложкой в овсянке и размазывая кусочек масла. Ночью снова плохо спалось из-за беспокойства о Кае. Макс и Эмос сели за другой стол, к воронам. Оливер с радостью их принял. — Гарри, ты ничего не чувствуешь? — Мм? Карл выразительно выгнул бровь и ложкой показал куда-то в сторону. — В тебе уже дырку прожгли. Гарри обернулся и столкнулся с темными глазами. Улыбка полезла на лицо, и Кай подмигнул, а потом отвернулся. — Отдай ложку, воришка, — Томас снова боролся с другом за право поесть. — Возьми себе свою порцию. Тут же бесплатная еда. В чем проблема? — У тебя вкуснее. Томас простонал, взирая наверх. — Пожалуйста, Зевс, убей его молнией. Во имя всех голодных и страждущих. — Зевс скорее тебя отымеет, чем меня молнией убьет, — усмехнулся Карл, делая глоток сока. — Я тоже мифы читал. — Вкусный сок? — усмехнулся Томас. Карл нахмурил брови. — Читал миф про загробный мир Аида? Скоро тебе эти знании понадобятся. Карл схватился за живот. — Ты…? Томас достал пустой кластер таблеток. — Сходил в медпункт и пожаловался на запор. Карл согнулся и убежал под общий смех. Гарри даже проснулся. — Карл тебя убьет. — Пусть. Зато я успею съесть свой последний ужин перед казнью, — и Томас потянулся к морковному кексу. Он сделал первый кусочек и с наслаждением вздохнул. — Лучше не бывает. Французы умеют готовить. После кекса Томас сделал глоток сока, и они пересеклись взглядами с Гарри. — Черт. Томас схватился за живот, вскочил и убежал. Половина кекса так и осталась на подносе. Гарри проводил друга взглядом и устало упал на руки. Карл и Томас пропустили фотосессию, а вот Бернар снискал всеобщую славу. Его снимки тут же одобрили и выбрали для обложки спортивного журнала по волейболу. Гарри хотел отказаться от съемки, но Кай предложил вместе сфотографироваться. Им не удавалось остаться наедине, чтобы обсудить вчерашний вечер и признание Гарри. Тренер Браун вел себя, как обычно. Да и Кай тоже. Фотосет проводили в спортзале, повсюду стояла техника и аппаратура, разнообразные декорации. Гарри видел такое количество людей только во время Вишневого турнира, когда трибуны ломились от болельщиков. — О чем задумался, мon chéri? Гарри сидел на барном стуле с бутылкой воды, пока ему поправляли макияж. Волосы Гарри зачесали назад с мокрым эффектом, а очки сняли. У Кая был образ учителя в очках, голубой рубашке и коричневой жилетке. Это смотрелось необычно и соблазнительно. Гарри постарался привести мысли в порядок. — Я… — Гарри огляделся. Мимо проходили визажисты, игроки, фотографы и прочий стафф. — Насчет вчерашнего… — Забудь. Я все уладил, — улыбнулся Кай. Гарри ждал прикосновения, объятий, поцелуя, но ничего не произошло. Кай даже не взъерошил его волосы, как обычно. — Да? Как? Внутри ощущалась пустота. Гарри сам потянулся к руке Кая, но он ее убрал, сцепив руки в замок — это выглядело естественно. — Мы заключили с отцом сделку… Я сказал, что отдаю ему власть над своей карьерой, а он пусть не трогает мою личную жизнь. — Понятно, — Гарри погладил себя по плечу, будто утешая. Кай поднялся. — Пора, мon chéri. Не грусти. Гарри проводил парня рассеянным взглядом. Что там за личная жизнь у Кая? Почему он больше не стремится к прикосновениям? Неужели он только притворялся? — Гарри? — позвал тонкий голос. — Да? — Пора на площадку. «Жаль, что не на волейбольную», — подумал Гарри и поднялся, но тут девушка пригляделась к нему и мягко коснулась плеча, усаживая обратно. — Погоди. Поправлю, — девушка взяла карандаш и подвела Гарри глаза быстрыми и точными движениями. Она улыбнулась, удовлетворенная результатом, и позвала парня за собой. Кай ждал с отстраненным выражением лица в модельной позе, слушая комментарии фотографа, но когда увидел Гарри, глаза его засветились, а на губах заиграла улыбка. Гарри, ты все придумываешь. Видно же, что Кай рад его появлению. Но когда началась фотосессия, а фотограф давал указания касаться друг друга или встать ближе, Кай напрягался и изворачивался. Он давал свои комментарии, держа дистанцию с Гарри. Во время просмотра материала Гарри улучил минутку и шепнул на ухо. — Что с тобой? Кай окаменел. — Тебе что-то не нравится? Тебе… не нравлюсь я? — Что? — Кай поднял брови. — Мon chéri… Кай протянул руки, желая взяться за чужие, но остановил себя. Гарри заметил и нахмурился. — Ты странно себя ведешь. Ты… меня не трогаешь, — Гарри покраснел, чувствуя себя изнеженным и капризным ребенком. — Это твое право, конечно. Но ты вел себя иначе. — Тебе нравится, когда я тебя трогаю? — Да, — тихо признался Гарри. Щелкнула вспышка фотоаппарата. Кай с ненавистью посмотрел на фотографа и сказал: — Удали немедленно. — Не могу, — всплеснул руками мужчина с бородкой и бакенбардами в кожаной куртке. — Мне нравятся искренние эмоции. — Удали. — Давайте не будем ссориться и продолжим съемку. — Да. Продолжим. Когда удалишь фото. — Кай, — Гарри схватил парня за руку. — Это же просто фото. Кай повернулся к Гарри. — Это нарушение сделки. — А что там за условия? — Ребята, потом поболтаете. Продолжим работу. — Удали фото. — Кай, — Гарри приблизился к парню и снова шепнул на ухо. — Забудь. Я скажу Карлу, и он все удалит, или мы сами украдем флешку, сломаем камеру «случайно». Способов много. Кай вздохнул и посмотрел на взволнованного парня. — Хорошо. Ради тебя отступлю. Гарри благодарно улыбнулся, и они смогли продолжить съемку. Кай все еще держался на расстоянии. Гарри твердо решил обсудить их ситуацию, но после съемки пришел тренер Браун и забрал сына на персональную тренировку. — Я не могу отказать. — Сделка? Кай печально кивнул, а потом сделал шаг вперед и шепнул на ухо, обжигая горячим дыханием: — Ты не представляешь, как я хочу тебя поцеловать. Жди меня вечером. Не успел Гарри покраснеть, как Кай ушел вслед за отцом. В домике Карла и Томаса. — Я уже разговаривал с Гарри, но понятнее не стало, — признался Кевин. — Да и ему сейчас не до меня. — И о чем ты хочешь поговорить? — Карл положил руку на живот и скривился. — У тебя есть минут десять, пока не началась вторая волна. Кевин усмехнулся. — Вы два придурка. — Да. Меня удерживает от мести только глупость Томаса. Мы с ним по очереди в туалете весь день сидим. Воняет ужасно, — Карл достал апельсиновые леденцы из тумбочки. — Ужасный день. Так что там у тебя? Вряд ли хуже, чем у меня. Кевин горько усмехнулся и покачал головой. — Панси? Руперт? Рука? Родители? Школа? — Панси. — Панси, — кивнул Карл. — Безответная многолетняя любовь. И что ты хочешь от меня? — Совет. Взгляд со стороны. Карл внимательно посмотрел на поникшего друга. — Мне кажется, ты не хочешь отношений с Панси. Ты специально выбрал недоступного человека для безответной любви. — Чего? — Кевин явно не такого начала ожидал. Гарри тоже высказывался прямо, но делал это мягче, поддерживал Кевина. — А что тебя удивляет? Представь, что Панси согласна с тобой встречаться прямо сейчас. Что ты чувствуешь? — Что за тупой вопрос? Я ощущаю… счастье… — Ты сам в это не веришь. Кевин молчал, кусая губы. Карл перекатывал сладкий леденец во рту и ждал, когда друг осознает то, что тело давно понимало. Чувства Кевина подсказывали ему правду, но он не хотел слушать, не хотел столкнуться с настоящим собой. — Ты не хочешь, чтобы тебя бросали, поэтому заведомо отказываешься от доступных вариантов. Девчонки тебя любят. Ты классный парень. Но ты никому не даешь и шанса, — Карл поморщился, схватившись за живот. — Фух. Отпустило… Так вот. Вы с Гарри похожи. После того, как… один человек ему отказал, он боится довериться другим, боится, что его снова оттолкнут. Все мы боимся боли и одиночества. Но… без боли мы бы не знали счастья и не ценили его. — И что тогда делать? Страдать? — Ты меня не слышишь, — Карл закатил глаза к потолку. — Тогда хотя бы признайся Панси и сам все увидишь. Кевин поднялся. Карл видел только грустную спину. Стояла тишина, прерываемая ворчанием кишечника. Кевин вдруг сказал упавшим голосом: — Я знаю, как жить несчастным, но не знаю, как жить счастливым. Что мне делать? — Ничего, — Карл разгрыз леденец. — Ты ничего не должен делать. В этом смысл счастья — ты ни за кем не гонишься, не убегаешь, не сражаешься. Ты просто живешь. — Это же… похоже на болото, — Кевин повернул голову и посмотрел, как побитый щенок. — Я же так не стану лучше, если не буду сражаться. Моя жизнь останется дерьмом, если я на все забью. — Так ли это? — Карл улыбнулся. — Зачем становиться лучшим? Только лучшие могут быть счастливыми? Кевин, ответь, что для тебя значит несчастная жизнь? А что — счастливая? — Несчастная — одиночество… бедность, непонимание. Счастливая — спорт, друзья, любовь. Карл кивнул. — Мы на верном пути. Разве у тебя нет всего для счастливой жизни уже сейчас? — Я… это не то. Это просто есть. Я хочу больше. — Больше чего? Больше друзей? Любви? Денег? Тебе не кажется, что ты лишишься всего, если будешь принимать свои нынешние богатства, как данность? Ты гонишься за иллюзиями вместо того, чтобы жить счастливой жизнью. Что тебе дают иллюзии? Почему ты так боишься быть счастливым? — Не знаю… Кевин схватился за голову: как много вопросов. Кевин никогда так глубоко не копался в себе, боясь потонуть в мысленном хламе. Карл отсекал все лишнее, заставляя взглянуть на уродливую кучу внутри себя. — Ты живешь в собственных фантазиях. — Прекрати… — Ты за что-то себя винишь? Ненавидишь себя? — Хватит! Кевин вскочил. Глаза печально и яростно блестели. — Кевин, ты ни в чем не виноват. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Воздух звенел — тяжелый, отравленный. Солнечные теплые лучи и веселый щебет птиц из окна казались насмешкой мира. Как все живое может радоваться, когда сердце разрывается в клочья? Так нечестно! Кевин выбежал за дверь, и Карл остался один. У каждого свое проклятие: Гарри слишком много думал, Кевин не думал вообще, а Карл? Карл думал много, но не о себе и своих проблемах. Но Карл верил, что друзья разберутся. Нужно только время. Фотосессия завершилась, матчи 4/4 тоже. Осталось подождать приезд родных, провести финальные матчи и останется последняя неделя лагеря. Приближался день рождения Гарри. Шестнадцать лет — особенная дата в любой жизни. — Эй, лучший волейболист! Гарри вырвался из собственных мыслей и проводил взглядом насмешливую компанию игроков из Тарт Таттен и Касуми. Парни ушли из спортзала со смехом, закончив сниматься. Гарри вздохнул — с момента проигрыша он часто слышал издевки в свою сторону. Это цена за проявленность миру. Гарри готов ее заплатить и все выдержать, ведь это лишь часть пути. — Черт, — Гарри закрыл глаза, пока девушка смывала макияж. Как легко все понимать разумом, но сердце болело от обиды. — Прическу оставить? — Что? Гарри взглянул на себя в зеркало. С зачесанными наверх волосами и тонкой прядью у лица он выглядел странно. Да еще без очков, с обнаженным шрамом. За лето он сильно загорел. Франция была щедра на солнце, в отличие от Англии. Гарри по цвету почти сравнялся с Рупертом. У Гарри не было привычки рассматривать себя в отражении, только когда пытался разобраться в себе. Красивый ли он? Иногда такой вопрос всплывал у него в голове. Загорелая кожа, зеленые глаза, темные волосы, заострившиеся скулы. — У вас очень красивые волосы, — улыбнулась девушка. Она провела с Гарри много времени за время фотосессии, помогая с мейком и укладкой. Гарри заметил, как она смущенно отводит взгляд, когда они встречаются. — А… вы же визажист, — Гарри смущенно кашлянул. — Вы считаете мой тип лица красивым? — Что? — девушка покраснела и засмеялась, прикрыв рот ладошкой. — Да. Вы очень красивы. Не только ваш тип, а в принципе. Ваша внешность… Как сказать… Соответствует современным стандартам красоты. У вас правильные черты лица, красивая форма бровей, аккуратный нос. Гарри окончательно засмущался, а девушка неправильно истолковала его реакцию и достала из фартука с кисточками телефон. — Не хотите обменяться контактами? Это… вдруг вам понадобятся услуги визажиста. Сделаю вам скидку. — Хорошо, — Гарри не мог отказать девушке, которая сделала ему такой классный образ и завалила его комплиментами. Может, и правда понадобятся услуги. К примеру, Томасу или Бернару. Они же топ-модели. — Только… Ты не могла бы мне помочь? Гарри кое-что вспомнил. Тем временем у других игроков шла своя фотосессия. Паскаля и Сильви поставили в пару, как знаменитых братьев-волейболистов. Пусть они были двоюродными братьями, но это уже детали, которые публику не волновали. Паскаль привычно командовал братом, пока то не взбесился. — Я не буду это носить. У меня все чешется, — возмутился Сильви, снимая голубой свитер. — И какой волейболист в свитере играет? Что за бред сумасшедшего? — Сильви. Сильви предостерегающе зарычал. Раймон снимался вместе с Бернаром и Ивом, но заметил ссору братьев и попросил перерыв. — Мальчики, снова игрушки не поделили? Паскаль повернулся в сторону парня и обомлел — на него смотрел черт в красном костюме с белой розой. Сильви тоже увидел Раймона и засмеялся в голос. — Тебе вил не хватает и хвоста. Настоящий демон. — Бернар изображает ангелочка, — Раймон слегка смутился. Он считал себя привлекательным в этом костюме. — Удивительно, что Ива не нарядили в костюм эльфа. — Ты хорошо выглядишь. Не слушай этого мелкого. У него ни мозгов, ни вкуса. — Сам ты безмозглый! Достал меня! Я больше не стану тебя терпеть, — у Сильви накипело. — Всю жизнь меня сравнивают с тобой. Иногда родители меня называют твоим именем по ошибке. Мама прямо говорит, что мечтала о таком ребенке, как ты. Зачем я вообще живу? Мне никогда не стать тобой. Сильви бросил свитер и убежал, а Паскаль хотел погнаться следом, но чужая рука его остановила. Раймон держал его за запястье. — Оставь его. Пусть эмоции утихнут. Вы только наговорите друг другу обидных глупостей и потом будете жалеть. — Не учи меня, — терпение Паскаля тоже треснуло. — Ребят, … — позвал ассистент, но его никто не слушал. — Ты тоже замешан в этой истории, — Паскаль ткнул пальцем в грудь парня. — Ты посадил в его голову эти мысли. Думаешь, я не знаю все твои фокусы? Ты манипулируешь людьми в своих целях. Зачем ты играешь с Сильви? Он еще маленький. Еще и просишь его следить за мной и фотографировать. Чего ты хочешь от нас? Зачем? Тебе скучно? — Паскаль… Но Паскаль вскинул руку и сомкнул пальцы, требуя замолчать, а потом кинул грозный вслед и покинул площадку. Ассистент растерянно смотрел на уходящего парня и его друга. — Так… Они вернутся? Раймон даже не посмотрел на ассистента и ушел вслед за Паскалем. Девушка огляделась, кусая губы, а потом кивнула. Она достала из нужной камеры карту памяти и вставила ее в ноутбук. — Только не болтай, пожалуйста, а то меня уволят. — Конечно, — сказал Гарри. — Мне нужно одно фото. Большего не прошу. Девушка быстро нашла нужное фото и отправила его на телефон Гарри, а потом удалила исходник. — Обожаю спортсменов, — улыбнулась девушка, когда Гарри поделился контактами. — Вы целеустремленные, вежливые и… очень красивые. Девушка выразительно посмотрела на мускулы Гарри. — Да, спасибо, — Гарри улыбнулся. В спортзале становилось все меньше людей. Фотограф командовал стаффом. Все уже убирали оборудование. «Кай сказал, что придет вечером. Пора уже идти на ужин, но так не хочется. Когда оказываюсь в толпе, сразу издеваться начинают. Опозорил себя на две страны — тут Макс прав. Ладно, плевать. Я не прежний Гарри, который собственной тени боялся. И я точно не Макс, который так легко сдается», — решил Гарри и отправился в столовую. — Гарри, что за образ сердцееда? — усмехнулся Карл, встречая друга. — А тебе уже лучше, как вижу? Томас и Карл переглянулись с зелеными лицами. — Мы сходили в медпункт за таблетками. Вроде, сработало. Но день был… долгий. Руперт и Маттиас весь ужин обменивались шутками над парнями. Гарри был рад отвлечься от собственных неудач и переживаний. Что там за сделка у Кая с отцом? Как ему стать лучшим волейболистом? Что будет после лагеря? — Еще одно слово, — сказал вдруг Карл. — И эта ложка окажется у одного из вас в глазу. Руперт и Маттиас переглянулись. — Лучше ложка в глазу, чем жопа весь день на унитазе, — сказал Руперт, и оба заржали. Карл дотянулся до смуглого парня и ударил его ложкой по лбу. — Глупая мелочь. Никакого уважения к старшим. Руперт вскочил, но Томас его удержал. — Хватит. Ешьте уже. — Может, вам с Карлом сделать перерыв? Вы уже достаточно накормили своего фарфорового друга. — Парни, хватит обсуждать это за столом, — вступился Блейз. — Я ем. — Лучше давайте полюбуемся нашим красавчиком Гарри, — улыбнулся Карл и потрепал друга за щеку, будто бабуля. — Ну что за милая мордаш… Карл воскликнул и закрыл глаз. В тарелку Томаса упала горошина, утонув в пюре. Карл обернулся с хмурым взглядом и вызывающим видом. — Кто умереть захотел? Гарри тоже обернулся. Друзья быстро обнаружили источник съедобной пули — Кай смотрел тяжелым взглядом на Карла, потом провел пальцем по шее и вдруг широко и мило улыбнулся, когда заметил Гарри. Кай счастливо помахал пальчиками. — Приятного аппетита, слизерин! — крикнул Кай. Тренерский стол обратил внимание на шум, в особенности тренер Браун. Мужчина на секунду остановил ложку и взглянул на спину сына, а потом на слизеринский стол. — У вас очень активный сын, — улыбнулся тренер Тарт Таттен. — Жаль, что вы покинули Францию. — Да, жаль, — без капли сожаления сказал Браун и продолжил ужинать. Гарри махнул Каю в ответ и уткнулся в тарелку, задумчиво водя ложкой по желтому пюре. — Так… Значит, это все не шутки? — елейным голосом протянул Карл. — Вы правда с Каем встречаетесь? Гарри помнил про сделку Кая. Он пока не знал подробностей, но понимал, что если это связано с карьерой Кая, а он избегает публичного выражения чувств, хотя совсем недавно так себя не вел, значит, их отношения нужно держать в секрете. Другого вывода он не видит. — Нет, — Гарри не любил врать друзьям. Он опустил глаза, не в силах посмотреть на друга. — Мы просто дурачимся. Вы же тоже с Томасом чуть ли не в десна целуетесь. — Как скажешь, — хмыкнул Карл. Гарри чувствовал, что друг ему не поверил, но решил молчать. Карл слишком проницательный. Сейчас важно, лишь бы другие не догадались. — И давно вы дружите? — спросил Маттиас. — И с чего вообще? Гарри пожал плечами. — Да так. Не знаю. Мне нравится с ним общаться. — Кажется, он тоже рад с тобой общаться. Это так странно. Кай мало кого к себе подпускает. — Ничего не странно, — Карл посматривал на кекс Томаса, но тот поставил выпечку ближе к Руперту и не сводил глаз, пресекая любое движение друга. — Наш Гарри — обаяшка. С дьяволом договорится. — Кстати, про дьявола, — Маттиас кивнул в сторону французов. — Как ты справился с Раймоном во время игры? Гарри вздохнул, вспоминая провальный матч, и сделал глоток холодного чая. — Это было сложно. Но Раймон хотел выиграть и понимал, что нам нужно объединиться. Он смог обуздать свою гордость. — Ничего он не обуздал. Раймон — скользкая змея. Он любит использовать людей в своих целях, везде ищет выгоду. — Он хорошо использует это в игре. Карл громко зевнул. — Зачем вспоминать прошлое? Завтра приезжают родные французов, так что у нас свободный день. Какие у вас планы? Проведем целый день на озере? — Я хочу подготовить камеру к финальному матчу, — тихо сказал Людо, неожиданно вступая в разговор. Он больше любил слушать и все еще смущался говорить в большой компании, но никто на него не давил в Слизерине. Даже с Рупертом они нашли общий язык. — Покажешь потом фотки? — спросил Томас. — Но только никуда не выкладывай фото со мной — мое лицо продано модельному агентству. Людо кивнул. — Я недавно видел девчонок на другой стороне озера. Можем туда сбегать завтра, — Карл все еще манил всех купаться. — И хорошо бы найти магазин, а то я устал от столовской еды. Лицо у Томаса вытянулось. — Устал от столовской еды? Может, ты устал от моей еды? — Твою еду готовят в этой же столовой. Друзья снова начали бороться за кекс. — Нельзя питаться кексами и соком. — Вчера я стащил у тебя кашу. — Мне тебе медаль вручить? — Гарри? — шепнули в самое ухо, и Гарри обернулся. Кай стоял за спиной с полуулыбкой и прятал руки в карманах черных спортивок. — Идем? — Куда? Кай взглянул на полупустую тарелку. — Или ты не доел? Хочу поговорить, — и тут Кай посмотрел на парней за столом и мило улыбнулся. — Вкусно, Карл? Я вижу, ты не любишь брать для себя еду, поэтому послал тебе подарочек. Горошина еще лежала в тарелке Томаса, и Карл ее достал, а потом съел, не сводя глаз с Кая. — Очень вкусно. Спасибо, Кай. Кай усмехнулся. — Любишь ты трогать чужое. — Люблю. — Тебя еще никто не научил манерам, да? — Ты научишь? Гарри чувствовал, как атмосфера потяжелела. Пусть парни спокойно разговаривали, но видно было, что оба сдерживаются от того, чтобы порвать друг другу глотки. — Я доел, Кай. Пошли. Гарри поднялся с грязным подносом, но Кай сказал напоследок: — Карл, ты иногда думай прежде, чем делать, а не наоборот. — Учту, спасибо. Когда Кай и Гарри ушли, Карл тихо сказал, что услышал только Томас: — Придушу гада. — Да зачем ты вообще с ним ссоришься? — Томми, ничего ты не понимаешь. Он же… Ладно. Это не мое дело. Но он слишком сблизился с Гарри, хочет его поглотить. — Тебе-то что? — Это проверка. Знаешь, я уже встречал таких людей, которые из-за ревности ограждают объект своего интереса от близких. Я не хочу, чтобы это случилось с Гарри. Он не должен остаться один. — Так ты считаешь, Кай — абьюзер? — Может быть. Выясним.